Turn Loose the Mermaids/Отпуская русалок на волю

Кот молниеносно повернулся, большими глазами глядя на Маринетт. Боже, насколько жалко и отчаянно он сейчас выглядел? Вероятно, очень жалко, но контролировать себя в этот момент он просто не мог. Маринетт не смотрела на него, её глаза все еще буравили невидимую точку на стене, но голос её дрогнул от волнения. — Можешь… ты можешь сыграть что-нибудь для меня? — спросила она, неосознанно закусив губу. Все карты и подзорная труба выпали с его рук, когда он бросился к фортепиано. Он сел и его пальцы замерли над клавишами. На протяжении многих лет единственным способом для него выплеснуть все свои эмоции была музыка. И спустя столько времени он смело мог заявить, что привык говорить через мелодию. Пронзая ею, словно мечом, или омывая, будто теплым летним дождем. Русалки чувствуют музыку намного сильнее, чем кто-либо другой, — вспомнил он. С резким вздохом Кот опустил руки и позволил пальцам свободно скользить по черно-белым клавишам. В этот раз его движения нельзя было назвать нежными. Но песня эхом отозвалась в комнате с какой-то странной силой. Волна за волной спокойствия и покоя. За всю причинённую ей боль и печаль он сделает все, что в его силах, выполнит каждую мелочь, будет продолжать играть, лишь бы хоть как-то помочь ей и заставить её почувствовать себя получше. Игра почти ничего не значила, но это все же лучше, чем просто оставаться в стороне и не делать ничего. Песня медленно подходила к концу, плавно затихая. Кот остался сидеть на маленькой скамейке перед фортепиано, не уверенный, что делать дальше. Сыграть уже другую мелодию? — Спасибо, — Кот повернулся и посмотрел на нее. Она неподвижно стояла у окна спиной к нему и смотрела на темное небо. Пират застыл на месте. Она впервые за две недели заговорила с ним, но это ровным счётом ничего не значило, даже если ее голос и прозвучал мягко при слове «спасибо». Она со вздохом отвернулась от окна. Скрестив руки на груди, она медленно обошла каюту, словно не знала, чего ей действительно хочется. Наконец, упавшие карты, казалось, привлекли её внимание. Она порывисто взяла одну из них, глазами изучая лист бумаги. — Ну, так когда ты собираешься это сделать? — Кот поднял глаза. Его брови сошлись на переносице. Маринетт рассеянно провела пальцами по бумаге. Увидев, что он смутился, она повторила вопрос: — Когда ты собираешься продать меня? Кот мгновенно вскочил со скамейки, но тут же застыл на месте. Он не должен приближаться к ней, это, скорее всего, не очень ей понравится. Но даже с этого места он ответил четко. — Никогда. Маринетт выронила карту из рук и мгновенно повернулась к нему. Он опустил взгляд. Конечно, она ему не поверила. Будто он когда-то давал ей повод. — Кот Нуар! — закричала она, и в её глазах вспыхнула ярость. Ему не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, что она подошла прямо к нему. Он мог смело заявить, что она рассердилась, но говорила Маринетт мягким тоном. — Посмотри мне в глаза и дай ответ. Медленно, он поднял взгляд и встретился с её голубыми глазами. И вдруг ему показалось, что она видит каждую частицу его сердца, самые потайные уголки его души, которые он скрывал уже много лет. Это было странно и немного давяще, но это не помешало ему ответить. — Я не буду продавать тебя. Что-то изменилось во взгляде Маринетт, лёд в её глазах внезапно растаял в самой теплой улыбке, которую он когда-либо видел. Свет от свечей мерцал в её глазах, и она судорожно всхлипнула, прежде чем подняла руки и обхватила ладонями его лицо. — Ты говоришь правду. Я вижу это в твоих глазах, — её голос почти дрожал. — Конечно. Я бы никогда не солгал тебе. Следующее, что понял Кот Нуар, это то, что пытался удержать равновесие, когда Маринетт до хруста костей обняла его. Он так же крепко обнял её в ответ. В этом объятии ему хотелось вытеснить всю боль и печаль, чтобы она вновь почувствовала себя счастливой и в безопасности. Если бы все было так просто. — Я не должна была сомневаться в тебе, — прошептала она, уткнувшись в его плечо. — У тебя было полное право. Я никогда по-настоящему не давал тебе возможности доверять мне, — Маринетт вздохнула, наконец отпустив его, но при этом взяв за руку. Она села на скамейку перед фортепиано, потянув его за собой. — Ты… — Маринетт закусила губу, взглядом окинув комнату, словно подбирая подходящие слова. — Ты когда-нибудь верил во что-то настолько сильно, что не стал бы слушать, если бы кто-нибудь вдруг говорил тебе об обратном? Потому что ты просто знаешь? А потом что-то происходит и эта вера рассыпается на маленькие кусочки? — она не сводила с него глаз, и… О, это чувство снова повторилось, будто он подал ей свою душу на серебряном блюдечке. — Так скажи мне, капитан, ты когда-нибудь проходил через что-то, что изменило все? Изменило все, о чем ты знал? Кот смотрел на неё, не заботясь о том, что прямо сейчас раскрывает ей свою душу. — Да, — почти сразу ответил он, мягко сжав её руку. — Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду. Маринетт слегка улыбнулась ему, а затем выражение её лица изменилось на более твёрдое. — Ты знаешь, что я чувствовала в тот первый день? — она не дала ему возможности ответить. — Я была напугана. Нет, я была просто в ужасе. Меня подняли на корабль пиратов, к капитану, у которого явно были планы на меня. В то время, пока Иван затаскивал меня в эту каюту и пока не пришёл ты, у меня в голове уже крутились десятки всевозможных сценариев того, что со мной будет. Я ожидала избиений, пыток, что мне будут причинять боль и, наслаждаясь каждой секундой, смеяться над моими мучениями. К этому времени я молилась, чтобы меня уже поскорее убили. А потом пришёл ты, и просто… Просто заставил меня сомневаться во всех своих убеждениях. Пират улыбнулся ей и провёл большим пальцем по костяшкам её пальцев. — Когда я был ещё маленьким, нам рассказывали о русалках в школе. В основном незначительные мелочи. Большинство из них ошибочны, и теперь я это понял. Мы не знали очень многого, но это никого не заботило. В то время это были всего лишь сказки, которые нам рассказывали в неспокойные ночи у огня. Об опасных морских чудовищах в облике самых прекрасных существ. О монстрах без чувств и сердца, жаждущих только крови и плоти. Иногда мне снились кошмары о том, как меня тащат под воду и пытаются утопить злые морские чудища. А потом я встретил тебя и… перспектива умереть на руках русалки стала ужасно привлекательной. С каждым днём эти истории стали казаться мне все более нелепыми и смешными. По крайней мере для одной русалки, с которой я имел возможность встретиться. Маринетт улыбнулась ему, её глаза впервые за долгое время засветились от радости. — Похоже, нам вдвоём предстоит узнать ещё многое. Кот одарил её еще одной счастливой улыбкой. — У нас ещё много времени, чтобы познакомиться друг с другом получше. Маринетт нахмурилась, явно что-то почувствовав, и наклонила голову. — Правда? — Я клянусь, мы это сделаем, — он взял её за руки и ободряюще сжал. Затем, прежде чем осознал свои действия, отпустил и притянул русалку к себе. Это была уже необходимость, которой он не имел сил противиться. Желание держать её ближе к себе, защищать. — Я так счастлив, что ты появилась в моей жизни. Маринетт обняла его, спрятав лицо в его шее и глубоко вдохнув. Запах его одеколона снова чувствовался сильнее, и это было намного лучше, нежели какой-то маленький отголосок, сохранившийся на простынях. На этот раз Маринетт смогла подавить свою гордость и признать, что ей этого не хватало. — Вопреки всему, что скажут, — прошептала она ему в шею. — Я рада, что волны свели нас. — Мне кажется, именно твой голос свёл нас вместе, — вспомнил он, почти забавляясь. — Скажите на милость, вы окажете мне честь сопровождать мою игру своим чудесным голосом? Маринетт увидела, как Кот повернулся к фортепиано. — Да, не откажусь, — кивнула она, оборачиваясь, и пират улыбнулся. Звуки музыки расплывались в ночи, так как они оба на некоторое время забыли о реальном мире, погрузившись в свой маленький рай.