Turn Loose the Mermaids/Отпуская русалок на волю

«Однажды я все-таки прислушаюсь к своим гребанным инстинктам, когда те будут предупреждать меня об опасности», — горько подумал Кот, хватаясь за веревку, когда очередная разразившаяся волна расплескала воду по всей палубе и едва не сбила его с ног. Кот решил, что ему надо будет повысить жалованье Киму, — тот отлично управлял «La Coccinelle» даже во время такого шторма. На горизонте сверкнула молния, заставив его стиснуть зубы. Им нужно как можно скорее выбраться из этих вод. Покрепче хватаясь за веревки, он набрал в легкие побольше воздуха, чтобы перекричать гром: — Нам нужно повернуть на юго-запад! Переправьте паруса. И держитесь за проклятые канаты, от них зависит ваша чертова жизнь! Команда сделала так, как приказал капитан, пытаясь управлять парусами трех огромных мачт. Кот был благодарен судьбе, что их заменили пару месяцев назад. Старые не выдержали бы такой нагрузки. Над ними нависла ещё одна волна и Кот приготовился к удару. Он стиснул зубы, когда вода вновь обрушилась на них. Его голова метнулась в сторону, когда он услышал крик. Макс не смог удержаться и его поволокло через палубу. Он сумел схватиться за борт корабля, но надолго его не хватит. Быстро взглянув на длину своей веревки, Кот крепко ухватился за неё и побежал вдоль палубы. (Он услышал, как Нино издалека прокричал что-то вроде: «У меня нет бутылки с ромом, черт возьми, прекрати забирать годы моей жизни своим безумством!») Быстрым движением он схватил Макса за торс и, используя борт корабля в качестве рычага, перебросил их обоих обратно на палубу. Макс схватился за веревку, выдохнув «спасибо». Корабль накренился, и он мельком заметил, что к ним катится бочка. Он оттолкнул Макса и приготовился к удару. Бочка ударила его по плечу и опрокинула наземь. Со стоном, Кот поднялся на ноги, держась за ушибленное место. Было больно, но, черта с два он сдастся. — Даже не думай, приятель! — крикнул Нино. — Иди под палубу, подлечись. Я аж отсюда услышал хруст! Кот уже хотел запротестовать, когда Аликс остановила его. — Ради бога, Нуар, тебе жить надоело? Просто иди! Мы справимся. Вздохнув, Кот бросился к двери люка, которая вела вниз. — Держите курс! Нам нужно выбраться из этого шторма, — рявкнул он, прежде чем исчезнуть под палубой. Первым, что он заметил, когда добрался до своей каюты, были красные опухшие глаза Маринетт, когда та взглянула на него. — Что случилось? — спросили они одновременно. — Чертова бочка ударила меня вбок. Но это неважно. С тобой что? — спросил он, подойдя к ней и сев рядом на кровать. Маринетт закусила губу и устремила свой взгляд в окно, наблюдая за грозой снаружи. — Я… просто… Ты ничего не знаешь об этом шторме? Кот нахмурился. — Он появился из ниоткуда, и очень странно, что шторм возник в это время года. Маринетт всхлипнула. — Это из-за Роуз. Кот удивленно посмотрел на нее. — Я не понимаю. — Семь морей и семь русалок. Когда одна из нас умирает, море, с которым она связана, теряет баланс. И бушует, — объяснила она, когда воздух прорезал очередной всхлип. — Лучше возьми бутылочку. Слезы русалки дорого стоят, — горько пошутила она. — Маринетт, — прошептал Кот, обхватив ладонями её лицо. — Мне все равно, сколько они стоят, — он провел губами по её щекам, сцеловывая слезы. Она обняла его и шмыгнула носом. — От неё так просто не избавишься. Почему боль не уходит? — В конце концов, — прошептал он ей в волосы. — Она стихнет. И даже если она будет давать о себе знать в определенные моменты, жизнь все равно продолжается. Представь… представь, что этого хочет Роуз. Но сейчас, если тебе больно, просто отпусти себя. Маринетт спрятала лицо у него на груди и снова судорожно заплакала. Кот рассеянно заметил, что боль в плече почти исчезла. Он не был уверен, как долго они так просидели, пока снаружи бушевал шторм. Кот продолжал успокаивающе гладить русалку по голове. — Кого? — спросила Маринетт после того, как её рыдания, наконец, утихли. — Что ты там бормочешь, конфетка? — Кого ты потерял? — спросила она, наконец, взглянув на него. Кот удивленно посмотрел на нее. — Я уверена, что твои слова не взялись просто так из воздуха. Кот стиснул зубы. Это было так давно. И иногда он все еще чувствовал боль от потери и желал, чтобы все сложилось совсем иначе. Глубоко вздохнув, он посмотрел на нее и ответил: — Мою маму. Теперь в недоумение пришла Маринетт. — Кто такая «мама»? Кот моргнул. — У тебя нет мамы? Маринетт надулась. — Я не знаю! Может быть, если ты потрудишься объяснить мне, я смогу ответить тебе. — Мама — это тот, кто родил тебя, — объяснил он. — Что означает «родил»? — Маринетт наклонила голову, и посмотрела на него глазами, полными любопытства. — Ну, э-э, — Кот почесал затылок, не зная, как именно объяснить это русалке. — Женщины выталкивают человеческого ребенка между своих ног. Маринетт прищурилась. — Как дельфины и киты? Кот кивнул. — Только больше крови. И иногда живот матери разрезают, чтобы вынуть ребёнка. А затем живот зашивают. Маринетт побледнела, услышав это. Затем испуганно вскрикнула: — Это ужасно! Они заслуживают почета за то, что прошли через такое, — сказала она, снова вздрогнув. — Боюсь, этого недостаточно, — вздохнул Кот. — А как появляются русалки? Ты вылупилась из яйца? Испуганный взгляд Маринетт мгновенно изменился на оскорбленный. С возмущенным возгласом, она принялась колотить его то по грудной клетке, то по плечам, сопровождая все это негодующими словами. — Вылупилась из яйца?! По-твоему я рыба-клоун, ты, глупый пират с водорослями вместо мозгов? — Ради Нептуна, ай! — черт, у этой русалки неплохой удар правой. — Прости, я не хотел тебя обидеть. Маринетт остановилась и посмотрела на него. Кот взял её за руку и поцеловал костяшки пальцев. — Пожалуйста, прости меня, принцесса. — Хорошо. — Так… — с любопытством заговорил Кот. — Откуда появляются русалки? — О! Русалки рождаются в глубинах океана. Кот смущенно посмотрел на нее. — Это все? Как это вообще происходит? Маринетт пожала плечами. Они никогда не задумывались об этом. Что есть, то есть. — Почему у тебя появляются ноги? Они есть у всех? — Нет, — Маринетт нахмурилась. — Насколько мне известно, я единственная. Её всегда беспокоило то, что она такая одна. Ей нравилось, что у нее была возможность исследовать землю, однако из-за этого она всегда чувствовала себя ужасно одинокой. И не знала причины всего этого. Отбросив мысли, она подняла взгляд на Кота. — Кот, — она задавалась вопросом, могут ли её слова рассердить его. — Не мог бы ты рассказать мне больше о своей… маме? Пират удивился, а затем в его глазах пронеслась нотка ностальгии. — Она… она была невероятной. Одной из самых храбрых людей, которых я когда-либо знал. Маринетт была удивлена. Кот никогда не выражал восхищения кем-то. Она даже не могла вспомнить, видела ли когда-нибудь восхищение на его лице. — Она была такой сильной, Маринетт. Мог рухнуть мир, а она бы и ухом не повела. Она была бойцом. Ничто не могло ее сломить. Почти ничто, — последние слова прозвучали совсем тихо, словно неприятное запоздалое эхо. — Похоже, она действительно была необыкновенной, — Маринетт кивнула. — Как она выглядела? — Она… — Кот на мгновение замер, прежде чем встал и подошел к ящику. Он немного в нем пошарил и вернулся к ней с ожерельем в руках. Маринетт повидала множество драгоценностей в обломках кораблей на дне океана. Она не была экспертом, но все же отметила про себя красивую работу. Кот провел пальцами по маленьким голубым камешкам, и открыл медальон. Маринетт заметила, как у него дрожат руки. Он показал его Маринетт изнутри. Там был изображен миниатюрный портрет женщины с маленьким мальчиком на руках. На мгновение Маринетт поразилась количеством деталей и красотой этого маленького произведения искусства. Должно быть, на его создание ушли часы! Сосредоточив внимание на двух людях на картинке, Маринетт, несомненно, могла смело заявить, что любой, кто хоть мельком взглянул на Кота, сразу бы сказал, что эта женщина — его мама. У них были одни и те же золотые волосы, зеленые глаза и озорная улыбка. И — о, Боже! — Кот был самым милым ребенком в мире! Он выглядел просто очаровательно в этом глупом человеческом костюме. Маринетт едва сдержала писк умиления. Она также заметила, что сбоку бумага была обрезана. Это было немного странно, но Маринетт решила сосредоточиться на том, каким милым был Кот в детстве. — Ты такой… Кот? — замерла она, взглянув на него. По его щекам текли слезы, а на губах проступила кровь от того, как сильно он кусал их, чтобы сдержать себя. Все его тело дрожало, и Маринетт мысленно ругала себя, что не заметила этого раньше. — Она заслуживала большего, — его глаза сфокусировались на окне, наблюдая за штормом снаружи. — Она заслуживала гораздо большего, чем то, что получила, — его голос дрогнул, и глаза Маринетт готовы были вылезти из орбит, когда он, всхлипнув, упал на колени. — О, Кот, — опустившись рядом с ним, Маринетт обняла его, позволив ему всхлипнуть ей в плечо. — Я так скучаю по ней. И с каждым годом мне кажется, что я помню её все меньше и меньше. Её голос, её улыбку и то, как она пела для меня, когда укладывала спать. Я не хочу забывать свою маму. Маринетт погладила его по голове. — Знаешь, Роуз однажды сказала мне, что те, кого мы любим, никогда не исчезнут из нашей памяти. Если мы не допустим этого, — она почувствовала, как на глаза снова наворачиваются слезы. — Мы не забудем их, Кот. Никогда. Они прижались друг к другу. Снаружи, сквозь темные облака, пробились первые лучи солнца.