Turn Loose the Mermaids/Отпуская русалок на волю

— Я не могу поверить, что ты назначил меня капитаном только ради этого, — пробормотал Нино, посылая косой взгляд своему лучшему другу. Адриан приподнял бровь. — Как ты себе это представляешь, если я буду одновременно и священником и женихом на своей собственной свадьбе? — Ты вполне на такое способен. Тем более это все равно было бы самой разумной вещью, которую ты когда-либо сделал в своей жизни, — в ответ Кот собирался послать его куда подальше, как они оба услышали приближающиеся шаги на палубе. Кот напрягся. Устраивать тайную свадьбу с русалкой, у которой по идее не должно быть ног — не так уж просто и, говоря откровенно, он побаивался мысли быть пойманным. Не из-за собственной шкуры, а лишь потому, что не хотел подвергать опасности жизни Маринетт и Нино. Его беспокойство испарилось как только он увидел фигуру Маринетт. И хотя он больше не волновался о том, что их могут увидеть, его сердце все равно бешено застучало, почти выпрыгивая из груди. Виной этому была открывшаяся перед ним картина. Маринетт не позволила ему увидеть платье, которое выбрала для свадьбы. Но он сам был в этом виноват, рассказав, что видеть невесту в платье до бракосочетания плохая примета. Тогда Маринетт просто-напросто выпроводила его из каюты и сказала, что теперь он увидит её только на свадьбе. Если она добивалась того, чтобы у него перехватило дыхание, то ей это удалось. Синее платье, которое она выбрала, было простым, но в то же время просто идеально смотрелось на Маринетт. С квадратным вырезом на груди и пышными рукавами. Цвет платья прекрасно гармонировал с её бледным оттенком кожи и подчеркивал её восхитительные глаза. Её длинные волосы были распущены. Между темными локонами проглядывала небольшая диадема, сделанная из маленьких ракушек. Морской бриз развевал её волосы и подол платья, полная луна, сияющая над ней, придавала её коже мерцающий серебристый оттенок — она словно появилась из другого мира. Он едва не задохнулся, когда она подняла глаза и одарила его своей ослепительной улыбкой, полной любви, доброты и искренности. Маринетт направилась к ним, и его грудь наполнилась чувством теплоты. Он больше не замечал никого, кроме неё. Море, корабль и все остальное исчезло с его поля зрения, оставляя в памяти лишь образ Маринетт. — Дружище, — голос Нино вывел его из транса. — Не припомню, чтобы я когда-то видел тебя таким. Адриан поднял руку и с удивлением обнаружил, что вытирает слезы. Он улыбнулся с примесью печали и радости одновременно. — Да уж, прошло много лет с тех пор, как я в последний раз плакал. Маринетт приблизилась к нему и он протянул ей руку. Она взялась за неё с сияющей улыбкой. Нино демонстративно прочистил горло, и они оба повернулись к нему. — Дорогие возлюбленные, — начал Нино торжественным тоном. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить два сердца воедино на этой святой церемонии бракосочетания. И под словом «мы», я имею в виду себя. Внезапно раздалось обиженное «мяу», и три пары глаз посмотрели вниз. Оскорбленный Плагг с укором смотрел на Нино. Тот усмехнулся. — Хорошо. Под словом «мы» я подразумеваю себя и кота. Нино снова прочистил горло. — Капитан Кот Нуар, берешь ли ты Маринетт в свои законные жёны… — Подожди, — перебил Кот. Маринетт моргнула, в замешательстве посмотрев на Нино. — А как же наши клятвы? Нино закатил глаза, его рука по привычке потянулась за бутылкой рома, а затем он понял, что оставил её в своей каюте. Вот, черт! Со вздохом Нино посмотрел на пару перед собой. — Я вынужден был выслушивать твои признания в любви во время лихорадки, но будь я проклят, если услышу твою свадебную клятву. Позволь мне провозгласить вас мужем и женой, а затем вы можете кричать о своей любви хоть всю ночь напролет. Маринетт и Кот переглянулись, пожав плечами. Нино начал снова: — Кот, берёшь ли ты эту девушку… русалку… короче сам знаешь кого, в жены, чтобы быть с ней в радости и печали, болезни и здравии, в богатстве и бедности, любить её и оберегать ваш союз до тех пор, пока смерть не разлучит вас? Не отрывая глаз от Маринетт и не медля ни одной секунды, Кот ответил: — Да. Обращаясь к Маринетт, Нино задал тот же вопрос: — Маринетт, берешь ли ты этого безумного идиота с фиговым юмором — я имею в виду, этого человека — в свои мужья, чтобы быть с ним в радости и печали, болезни и здравии, в богатстве и бедности, любить его и оберегать ваш союз до тех пор, пока смерть не разлучит вас? — Да, — без колебаний ответила Маринетт, глядя в изумрудные глаза Кота. — Властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой, — Нино хлопнул в ладоши. — Можете поцеловать друг друга, когда я уйду отсюда. И продолжайте признаваться друг другу в любви ещё хотя бы немного. Я хочу поспать, прежде чем вы начнете свою брачную ночь, — с этими словами Нино прошел мимо них и скрылся под палубой. Маринетт и Кот переглянулись, а затем оба прыснули со смеху. Кот покачал головой. — Бедный Нино. Мне повезло, что на протяжении стольких лет он до сих пор мирится с моими выходками. Думаю, это я виноват в том, что он стал алкоголиком, — с веселым вздохом, он снова обратил своё внимание на Маринетт. — Принцесса, я… — У меня нет кольца для тебя, — сказала Маринетт, все еще держа его за руку. Она тревожно закусила губу, и взглянула на него. — Ты сказал, что люди обмениваются кольцами, но у меня нет кольца, чтобы дать его тебе, прости. Кот сжал её ладонь, готовый заверить, что нет проблем, но тут Маринетт подняла левую руку. Он заметил, что она сжимала её в кулаке с тех пор, как пришла, но не придал этому особого значения. Когда она раскрыла пальцы, он увидел небольшую чешуйку. Над ней словно долгое время корпел художник. Красивый и насыщенный розовый цвет плавно переливался в нежно-пастельный, создавая идеально подобранную гаму. — Это самая красивая, какая у меня была, — сказала Маринетт, протягивая к нему ладонь. — Надеюсь, этого будет достаточно. — Маринетт… — взволнованно прошептал Кот. Он прекрасно знал цену одной только чешуи русалки на рынке, и как, должно быть, для неё это было больно сделать. Кот вытянул свой медальон из-под рубашки. Он не носил его, стараясь хранить в своей каюте, чтобы не рисковать каждый раз потерять при каких-либо обстоятельствах. Ведь он не мог допустить и мысли о том, чтобы потерять одну из двух последних вещей, которые достались ему от матери. Но на этот раз он почувствовал необходимость надеть его. Сегодня была его свадьба. И ему хотелось, чтобы в этот день она была с ним. Взяв чешуйку с руки Маринетт, он аккуратно положил её внутрь медальона, и прижал к груди. — Я всегда буду носить его у сердца, — пообещал он. Маринетт улыбнулась. С глазами, полными радости, она взяла его за руки. — А это моя клятва тебе, Кот, — не отрывая от него взгляд, она заговорила. — При свете луны и в окружении звёзд я отдаю тебе свое сердце. Клянусь любить и чтить тебя, не смотря ни на что. Прожить всю эту жизнь рядом с тобой, и во всех последующих жизнях обещаю найти, узнать тебя и снова полюбить, и так до бесконечности. Кот сжал ее руки и поднёс к губам, поцеловав костяшки пальцев. Её слова были такими прекрасными и искренними, что он во второй раз этой ночью оказался в шаге от того, чтобы не пролить слезы радости. Взяв серебряное кольцо из кармана, он показал его ей. — Маринетт, — начал он, подняв руку. — Я дарю тебе свою любовь и все, что когда-то принадлежало мне. Обещаю, что твое имя всегда будет именем, которое я буду произносить посреди глубокой ночи. Клянусь забирать все твои печали и освещать твой жизненный путь в темноте. Я буду всегда чтить и дорожить тобой. И с этим кольцом я прошу тебя быть моей в этой, и во всех следующих жизнях. Маринетт кивнула, молча отвечая на его вопрос. Кот надел серебряное кольцо ей на палец. Его мать сделала его, когда он только родился и, повзрослев, оно оказалось для Кота слишком маленьким. Но идеально подходило для пальца Маринетт. Как и они друг другу. Кот собирался сказать, что теперь можно поцеловать жениха, но Маринетт оказалась на шаг впереди него. Не дожидаясь чего-то ещё, она втянула его в поцелуй. И хотя он уже давно потерял счет всех их поцелуев, но мог легко сказать, что этот был лучшим. Медленный и нежный. Кот обнял её за талию, прижимая к себе, Маринетт провела пальцами по его волосам. И даже сквозь этот трепетный поцелуй, он чувствовал страсть. Нарастающую безудержную страсть. Но спешить не к чему — у них впереди ещё целая жизнь. — Что теперь? — спросила Маринетт, слегка запыхавшись, когда они разорвали поцелуй. Кот не смог скрыть ухмылку, появившуюся на его губах. — Видишь ли, теперь по традиции муж и жена должны провести ночь вместе. И сделать брак официальным. Маринетт поймала смысл его слов, и на губах русалки расцвела дьявольская улыбка, которая часто вызывала у него вопрос, не была ли её невинность лишь хорошо отрепетированной игрой. Прежде чем он смог что-то сделать или сказать, Маринетт схватила его за руку и потащила под палубу, в его каюту. Кот не позволил ей открыть дверь, сумев сбить её с ног прежде и подхватить на руки. Держа Маринетт на руках, он перешел порог комнаты. — Зачем ты это сделал? Я прекрасно могу идти сама, — заскулила Маринетт, когда Кот захлопнул дверь. — Да, я знаю, но это ещё одна традиция. Жених должен пронести невесту через порог. Маринетт с одобрением замурлыкала, а затем взглянула на него сквозь длинные ресницы. — Тогда скажи, мой дорогой муж, могу ли я кататься на тебе всю ночь? Кот резко втянул воздух. В любую другую ночь он принял бы предложение без колебаний. Но сегодня вечером у него в планах было кое-что другое. — Не сегодня. У меня на тебя немного другие планы, моя милая жена. — Ты собираешься покататься на мне? — спросила она, когда Кот опустил её на ноги и легонько потянул ткань её платья вниз. — Нет. То, что я собираюсь сделать — сюрприз, — прошептал он ей в шею, мягко целуя нежную кожу. В этот раз он хотел, чтобы все прошло медленно и нежно. Чтобы они не спешили в эту особенную ночь и наслаждались каждым моментом. Но Маринетт никогда не отличалась терпеливостью, и первое, что он осознал, это то, что оказался обнаженным на кровати с Маринетт на коленях. — Ты такая нетерпеливая, ты знаешь? — отметил он, посасывая кожу на её ключице. — Ты должен знать, что я далека от терпения, — прошептала она ему в губы. — Я зн… ю… ох, — его слова превратились в стоны, когда Маринетт опустилась на него, охватывая его возбужденный участок тела своим теплом. Она хихикнула ему в шею, посасывая кожу и двигаясь бедрами в знакомом ритме. О, если она так хотела поиграть, ему придется преподнести его сюрприз гораздо раньше, чем он предполагал. Руки Кота схватили её бедра, помогая поддерживать темп. Что касается Маринетт — она словно попала в рай. Всякий раз, когда они занималась любовью, казался прекрасным. Крошечные волны удовольствия захватывали их обоих, и их тела двигались в унисон, словно один механизм. Маринетт почувствовала, как Кот прислонился к ней и шепнул ей на ухо: — Не нуждаюсь в картах, сердце укажет мне путь, — тихо запел он, и у Маринетт перехватило дыхание. — И пусть дорога опасна, я не могу стоять на месте. Маринетт прижалась к нему, изо всех сил удерживая свои пылающие чувства. Он поддерживал медленный темп и пел ей на ухо. Мелодия и слова были ей незнакомы. Это могло означать только то, что эту песню никогда раньше не пели. Он написал для неё песню. Его голос был наполнен любовью, обожанием и заботой. Тело Маринетт задрожало от нахлынувшего чувства чистого блаженства, и она издала тихий стон. Сразу две разные волны удовольствия и море обуревавших чувств пронеслись через её сердце и тело. Он прекрасно знал, какое влияние оказывает на неё музыка, и делал это специально. Маринетт оставалось лишь стонать, вздыхать и дрожать под порывами удовлетворения. — Растущий во тьме цветок, луна над морской гладью, словно тайное убежище, моя красавица, — Кот закончил песню, и она обмякла в его руках, после того как очередная волна блаженства нахлынула на неё. Кот счастливо улыбнулся, прижимая её к груди, пока она возвращалась с небес на землю. — Я люблю тебя, моя милая Маринетт, — прошептал он, целуя её в макушку. И хотя она все ещё с трудом понимала его слова, — так как пыталась вернуть себе самообладание, — ей все же удалось прижать губы к его груди, чуть выше его быстро бьющегося сердца. И это все, что ему было нужно в данный момент.