ever since we met. (iofb)

лето шло с лимонною звездой, птичьим плачем, вздрогнувшей водой.

      Утро стукнуло в окно свежестью и как по щелчку пальцев разбудило Тайлера. Блеск оранжевого солнца затопил комнату и сквозь голубые занавески цвета моря рассеивался охрой на сонном лице только что проснувшегося Тайлера. Обычно он не спит так долго и поднимается с кровати за час до рассвета, но сегодня день был не такой как все и даже организм Джозефа это осознал.       Тайлер непонимающе, словно слепой котёнок, хлопает ресницами на протяжении первых двух минут, и когда его глаза привыкают к мягкому свету солнца, он откидывает одеяло в сторону, подходя к стене, распахивает окно и задыхается.       Солёный, тёплый поток воздуха врывается и заглатывает взволнованно стоящего мальчика. Ему чудится, что это утро лучшее в его жизни, потому что никогда ещё Тайлер так сильно не желал танцевать.       Брюнет взлохмачивает волосы и запрыгивает обратно на кровать, по пути успевая включить музыку. Том Йорк¹ поёт о любви и о смерти, высасывает всю энергию из тела, но Джозеф плюёт на это. Он просто подставляет лицо солнечным лучам и плавно двигается по смятому белому одеялу с вышитыми синими цветами.       В комнате плещется чуть ощутимый запах лаванды и масляных красок. А бризу с океана не известно о том, как счастлив мальчик-шарик в этот момент.       Прозрачная дымка туманит разум Тайлера. Он не вспоминает о прогулке с Джошем, потому что прошлая ночь выкипела в море звёзд, грустных мыслей и раскрывшихся секретов.       Джозеф просто знает, что скучает.       У него внутри всё сворачивается в змеиный клубок от мысли, что он привязался к красноволосому чуду и снова стал доверять. Эти чувства были под запретом в жизни Тайлера, ведь люди не заслуживают и капли искреннего отношения к ним.       Правило один: «Никогда не давай шанса доказать что-либо.»       Но щёки брюнета меняют телесный оттенок на светло-розовый и его сознание тонет в фиолетовом фонтане эмоций. (портрет: «парень, погибший в омуте себя»)       Небо сияет и руки мальчика-шарика начинают дрожать, пока он покачивается бёдрами, танцуя в его собственном маленьком музее. Странное осознание опрокидывает новый поток мыслей на замечтавшегося Тайлера, — он тут же распахивает глаза и всё равно ничего не видя вокруг, падает на колени, словно срезанный стебель тюльпана. Пружины не издают ни единого звука.       (он скучает!)       Когда солнце продвигается на сантиметр, часы показывают восемь утра, а небо становится схоже с флуоресцентным голубым цветом, малыш-Тайлер скатывается с кровати и ползёт к мольберту, стоящему возле его стола.       Том Йорк больше не поёт, — песня давно окончена, — и брюнет делает первые осторожные наброски красных волос в полной тишине июньского утра.

***

      Джош зовёт Тайлера на улицу, чтобы показать тому спящего оленя, но мальчик не может. Он мычит что-то непонятное, даже не высовывая головы из окна, потому что непрошенные слёзы катятся прозрачными горошинами по его бледному лицу. И пока красноволосый смотрит в другую сторону, решая что сейчас делать, Тайлер всё-таки на секунду выглядывает из-за занавески и ощущает острие ножа в своём сердце, когда видит грустную полуулыбку, прорывающуюся сквозь безэмоциональную стену лица Джоша.       Мальчик-шарик бьет себя по животу кулаком и валится на синие цветы.       Он хочет бежать сквозь лес маков, а не ощущать чудовищную пустоту внутри от криков родителей. Он хочет чувствовать запах песка и камней на пляже, а не слёзы на щеках. Он хочет догонять звёзды вместе с красноволосым чудом, а не созерцать алые реки на своих руках.

***

      Тайлер смотрит на волны, стоя возле мольберта и грызёт ноготь на большом пальце. Его тошнит от того, что он может нарисовать Джоша в голове, а в жизни нет.       Весь рисунок, кроме сальфериновых волос перечёркнут чёрным. — Это кто? — доносится до брюнета тихий, знакомый голос. — Фиби, уходи, — душа Тайлера готова выскользнуть из тела, от осознания, что его поймали. Как же он ненавидит эту дурацкую привычку его сестры — заходить в чужую комнату без стука. — Где тебя носило последние дни? — Нигде. — И что делал? — Ничего, — Тайлер бормочет это на столько тихо, что даже сам себя не слышит.       Но Фиби волшебница — она всё слышит. — Слушай, Тай, прости меня, — сестра не похожа на саму себя, — правда, прости.       Её светлые волосы висят грустными сосульками, руки сцеплены за спиной. Мальчик-шарик визжит во весь голос внутри себя. Он не может поверить в то, что происходит.       Воздух из всё ещё открытого окна хлещет брюнета по лицу наотмашь. — Умоляю тебя, Фиби, уходи отсюда!       Тайлер хватает кисть и закрашивает красные волосы зелёным.       И тут он слышит: — Как бы ты хотел умереть? — сестра стоит в дверном проёме и не сводит глаз со сгорбленной спины брата. — Сгореть заживо, — отвечает он хрипло. — Я тоже.       Тайлер садится на пол и обхватывает голову руками. Всего одно простое движение и он защищён.       Откровенно говоря, ему всё равно на сестру. Ему пофиг, честное слово. Просто именно сейчас, в этот трагичный момент, мальчик-шарик ловит мысль о том, что он жутко одинок.       Он СКУЧАЕТ!       Тайлер не знаком с данным душевным чувством. И вряд ли он его не испытывал из-за черствости души. Видимо, просто нужно встретить того человека, по которому скучать захочется.       И он хочет скучать именно по недавно встреченному парню с волосами цвета сальферино.