14. мосты, что я сжёг за собой.
8 мая 2017 г., 17:57
Примечания:
i'm so sorry, что я так долго не писала продолжение.
— однажды я смотрел на скатерть в красный цветочек. посмотрев вверх, я вдруг увидел, что те же самые цветы покрывают потолок, окна, стены, всю комнату, моё тело и вселенную. это любовь и мрак, не позволяющий ей выйти наружу.
Вот как начался последний хороший день. Тайлер шагает в сторону центра их маленького городка с совершенно невероятным чувством в его мраморной душе, — как будто он обычный! В любой другой день эта ситуация оскорбила бы его более чем, но не сегодня. Да, у него всё ещё самая тёмная подростковая жизнь за пазухой, только вот никого это не волнует. Какое счастье, что та ситуация с его чудовищным избиением самоликвидировалась. Джозеф всей душой был благодарен Джошу, что он не акцентировал своё внимание на произошедшем особо серьёзно. Но всё это прошлое. Главное — это то, что происходит в данный момент. Никогда ещё брюнет не чувствовал себя настолько непонятно. Предпосылками к этому можно было бы посчитать: — тот факт, что он поцеловал Джоша. — чересчур прекрасные отношения с Фиби. — Тайлер сейчас идёт на прогулку с Даном. В голове мальчика-шарика постоянно проматываются несколько последних кадров его личной мозговой киноплёнки. Она показывает ему, как Джош обцеловывает его окровавленные лицо, как он говорит ему шёпотом на следующий день, что влюблён. Это всего лишь маленькое признание, ничего большего, но он заставляет Тайлера треть ночи петь, другую треть играть на пианино и флейте поочерёдно, и следующую писать портреты сальферинововолосого. Люди никогда не могут предугадать, что им небесами предназначено осчастливить хотя бы одного человека. Джош тоже этого не знал, как не знает до сих пор. Но факт остаётся фактом — Джозеф счастлив до того, что хочет жить. Сегодня же особенный день. Дан заявился в семь часов утра, приставил деревянную лестницу к окну комнаты Тайлера и предложил ему «отпраздновать» День Независимости в супер-секретном месте. » — Тебе стопроцентов-обязательно понравится там, Тай.» И мальчик-шарик согласился. И он смеётся сейчас над тем, что два самых важных человека в его жизни даже не подозревают, что называют своего друга/брата одинаково. Тай. Джозеф продолжает идти по пыльной дороге, иногда пошаркивая своими синими кроссовками, словно какая-то старушенция. Он закрывает на миг глаза, а когда открывает, ему начинает казаться, что этим летом он пробудился от глубочайшего сна, анабиоза, как будто кто-то высвободил его из гранита. Тайлер держит руки в карманах голубых шорт, а пуговицы на василькового цвета рубашке застёгнуты до самого горла. Четвёртое июля, на улице солнце и температура +32°, а это значит, что по генератору оттенков в мозгу Тайлера, самый подходящие цвета сегодня в палитре — от лазурного, до небесного. Дойдя до автобусной остановки, Тайлер решает присесть на траву, которая жухлыми клочками торчит на обочине. У него за спиной рюкзак, в котором лежит чуть больше вещей, чем обычно берёт с собой мальчик-шарик: альбом, карандаш hb, пятьдесят долларов, банка колы, бинокль, жвачка и пластырь, на случай, если Джош или сам Тайлер поранится. Уже прошло двадцать минут, и только Джозеф хотел было встать и идти пешком, как зелёный автобус медленно подкатил к остановке и раскрыл двери перед мальчиком. Его маленькой прихотью всегда была одна вещь — все почти незаметные царапины и трещины на стёклах в их старинных Южно Каролинских автобусах. Тайлер наслаждался сорока минутной поездкой в центр только благодаря изучению отпечатков на окнах. Машина набирала скорость, когда глупо улыбающийся Джозеф пошатываясь пробежал по проходу между рядами и плюхнулся на последнее кожаное продавленное сидение.***
Солнце засияло ярче, когда Джош взмахнул в воздухе серой кепкой, тем самым ориентируя отвыкшего от многолюдных мест мальчика-шарика. — Привет, Джош, — Тайлер улыбается чересчур радостно, и никто бы не подумал, что этот человек хотел умереть три недели назад. Сальферинововолосый обнимает мальчика, слегка приподнимая, и нахлобучивает ему на голову картонную красно-синюю полосатую шляпу. Это второй по популярности город Южной Каролины — Миртл-Бич. Отсюда рукой подать до береговой линии с Атлантическим океаном, на которой сегодня будет самое настоящее сумасшествие. — Мне так нравится, — Тайлер машет рукой в сторону флагов, висящих буквально на каждом доме в округе. — Я знал, что смогу тебя удивить, — шепчет Дан и в его карих глазах на мгновение появляется и тут же исчезает искра загадочности. Вокруг мальчиков-шариков всюду бегают дети, их родители, братья, сёстры. Тайлер вертит головой из стороны в сторону, будто в первый раз видя предпраздничную агитацию. Его взгляд скользит от украшенных сине-красными шарами тележек с фаст-фудом, к пожилым парам, медленно и вальяжно прогуливающихся по центральной аллее парка. Никогда ещё брюнет не видел столько счастливых и свободных людей, и от одного только вида маленьких крапивников, тучей рассевшихся на деревьях вокруг фонтана, у него приятно замирает сердце. — Ты хочешь есть? — спрашивает Джош, одновременно с этим запуская ладонь в свои невероятные красные волосы. Наклонив голову, Тайлер некоторое время не замечает, что разглядывает Дана, но резко к нему приходит озарение, и он просто отворачивается, бубня себе под нос что-то нечленообразное. Его щёки полыхают от прилившей к ним крови, смущение захлёстывает сознание гигантской волной. — У тебя же нет аллергии на морепродукты? — сальферинововолосый видит короткий кивок Джозефа и улыбается уголком рта, — Тогда, если ты не возражаешь, я приглашаю тебя пообедать. Дальше всё идёт так волшебно, что Тайлер чувствует, как что-то тёплое шевелится внутри него. (зарастают его старые душевные раны) Джош хватает мальчика-шарика за руку и ведёт к небольшому ресторанчику, расположившемуся в каких-то двадцати метрах от пляжа. На террасе стоят круглые столики из белого дуба, покрытые тонкими светло-голубыми скатертями. Джош осмотрительно берёт инициативу в свои руки и указывает официантке на самые лучшие, как думает брюнет, места. Когда они садятся за стол, Тайлер не удерживается от измученного выдоха и прикладывает пальцы к губам, наконец осознавая как далеко он зашёл. — Расскажи всё, что ты готов доверить мне, — мальчик-шарик устало смотрит на Дана, но в его глазах нет той дикой затравленности, которую Джош видел в первый день их знакомства. Последний бегло думает о том, какой же огромный путь прошли они с Тайлером, чтобы достигнуть его нынешнего психологического состояния. — Я не знаю, что именно ты бы хотел услышать, — Джош не сводит взгляда с лица Тайлера, невольно вспоминая, каким кровавым месивом оно было две недели назад, — Но я обещаю рассказать тебе кое-что интересное, если сначала ты ответишь на мой вопрос. На горизонте что-то поменялось и солнечный луч скользнув по крыше ресторанчика, остановился на лице брюнета, заставляя его жмуриться от слишком яркого света. (на самом деле от грузного предвкушения тяжёлого вопроса) — Задавай, я готов. — Что привело тебя тогда на обрыв? — тихо спросил Дан, поёжившись. На секунду вся эта сказочная обстановка Дня Независимости угасла, шум волн стих, запахи бургеров из киосков исчезли. Мальчик-шарик почувствовал, как ладонь прошлого наотмашь бьёт его по лицу. Господь свидетель, не он начал этот разговор. Тайлер не был глупым, и он не стал задавать тупые риторические вопросы, вроде «Джош, ты правда хочешь это знать?». Он лишь улыбнулся, стараясь, чтобы сальферинововолосый не заметил его рыдающее лицо, вылезающее через внутреннюю невозмутимую стену эмоций. — Я хотел покончить с собой, потому что весь мир меня достал, — как можно мягче проговорил Джозеф, — потому что здесь, — он обвёл рукой воздух вокруг, — слишком много «плохих людей». Тогда мне казалось, что я никому не нужен, но потом ты появился снова и остановил меня, — мальчик-шарик резко остановился и опустил взгляд на свои пальцы. Когда официантка принесла две тарелки пасты с морепродуктами, Джош положил свою ладонь на ладонь Тайлера и сжал её. — Спасибо. Джозефу не нужно было объяснять, что это благодарность за честность и силу.***
Время имеет привычку пролетать незаметно. И сегодня Тайлер осознал это особенно чутко. Небо прощалось с дневной голубизной, словно это последняя хороша пора лета — звёзды зажигались со скоростью лампочек, облака окрашивались в тёмно-синий, бриз самой мягкой на Свете подушкой окутывал собравшихся на холме людей. Все кто пришли сюда этой праздничной ночью, громко шептались, чтобы не спугнуть накрывшую Миртл-Бич атмосферу. — 21:57, — лицо Тайлера приобрело голубоватый оттенок от свечения экрана его телефона, — через три минуты начнётся. Они с Джошем пришли сюда задолго до начала праздничного фейерверка. За последний час они детально успели нарисовать пошаговый закат солнца. » — Нам стоит заняться рисованием в будущем, — Дан улыбнулся, — Во всяком случае тебе. — Да, обязательно, — хмыкнул в ответ брюнет, не совсем уверенный в этом «будущем».» Весь день от Тайлера не уходила мысль, что он что-то то забыл. Это осознание грызло его изнутри всю обеденную беседу, всю прогулку по пляжу, и вот сейчас — он лежит на траве, но что-то не так. Он не понимает, что. Бах! Брызги синего цвета взлетели в чёрное небо. Все вокруг сидящие люди восхищённо вскрикнули. 22:01 Жёлтый залп. Зелёный залп, чуть выше. Оранжевые брызги струёй взлетают вверх. Мальчик-шарик не отрываясь смотрит на световое представление на небе; его рот открыт, глаза блестят от великолепия красок и шума вокруг. Джош не видит фейерверка в честь Дня Независимости, потому что он смотрит на самого сказочного мальчика во вселенной. — Я люблю тебя, Тайлер. Последние брызги — красные. В розовом свечении мальчик-шарик целует мальчика-шарика.
