The real/Настоящий

Светлый, просторный кабинет. Удобные, элегантные кресла. Письменный стол из стекла винного цвета. Безупречный дизайн, безупречный вид из окна. Безупречная, дорогая жизнь. - Это хрень для тупой дрочки, а не сценарий. - Артур, не начинай… - Нет, я серьезно! Ты читал это? – обернулся Пендрагон. Обойдя стол, он хлопнул ладонью по толстой черной папке. - Не знаю, что курили ребята, которые это писали, но я давно не видел подобного бреда! Гневно выдохнув, Артур запустил пальцы в свои светлые, тщательно уложенные стилистом волосы, качнул головой и двинулся к окну. Вздернул вверх жалюзи и распахнул створки. За окнами опрятной белой виллы шелестели длинными листьями высокие пальмы. А дальше, за каемкой пляжа, серебрился бликами океан. - Полегче, Артур, - защищаясь, приподнял раскрытые ладони Эллиан, импозантный темнокожий мужчина, чей дорогой костюм, галстук и запонки так и кричали о высоком положении и достатке. - Что бы там ни курили эти ребята, их трава нравится публике. Они знают, что делают. - Я в этом не уверен. - То же самое ты говорил о прошлом сезоне. И о предыдущем. И что в итоге? Рейтинг сериала растет с каждым годом, у него миллионы фанатов. Ты не можешь называть бредом то, что нравится стольким людям. - Могу. И ты не хуже меня знаешь, что я прав. Эллиан хотел было что-то сказать в ответ, но передумал. Поджал губы, побарабанил пальцами по подлокотнику, потом развернулся в кресле, чтобы лучше видеть своего подопечного. Артур стоял, прислонившись плечом к стене у раскрытого окна, и отрешенно глядел на теряющийся в голубой дымке горизонт. Эллиан вздохнул, потер ладонью лицо и, наконец, сказал: - Ну, хорошо. В глубине души я с тобой согласен. Это бред. И этот бред держится только на твоем таланте. Но ты ведь знал, что так будет, Артур. Ты выбрал это сам. - Да, сам, - ровно произнес Пендрагон, - и который год добросовестно жру это дерьмо. Может, я просто устал от вкуса, Эл? Эллиан в ответ лишь печально покачал головой: - Послушай… Я твой агент. И твой друг. Но вот что я скажу, сейчас не время демонстрировать характер. Эта роль принесла тебе известность, которой добиваются немногие. Дала то, чего ты сам добивался в течение многих лет. У тебя контракт еще на два года. Ерунда по сравнению со всей жизнью. Переживи это, а потом делай, что хочешь. Было по-осеннему тепло. Солнце размытым пятном висело над головой. Погода оставалась ясной, хотя по радио предупреждали о приближении сезонных дождей. Шелковый песок уютно поскрипывал под босыми ногами. Океанический бриз трепал одежду из светлого льна. Артур прошелся по пляжу, глядя на океан. Бирюзовые волны набирали ход и с шумом обрушивались на берег. Суша аккуратным полумесяцем обнимала голубую бухту. Изящные контуры яхт на горизонте, белые треугольники парусов. Крыши, утопающие в зелени, золоте и багрянце – царство чистых, ослепительных красок. Рай. Настолько идеально, настолько приторно, что можно задохнуться. Он уже задыхается, хотя в свое время приложил немало усилий, чтобы оказаться здесь. Забавно… Чтобы стать частью рая, пришлось пойти на сделку с дьяволом. И, поднимаясь все выше, он падал – все сильнее отдалялся от того, к чему стремился на самом деле. Когда-то предложение сниматься в сериале, который принес молодому, никому не известному актеру мировую славу, казалось подарком небес. Прекрасным шансом доказать, что он способен преуспеть на этом поприще. Что его страсть к актёрской профессии – это серьезно, и, следуя по выбранному пути, он может добиться не менее убедительных результатов чем, если бы продолжил семейное дело Пендрагонов. Успех… Результаты… Эти слова оставались его жизненным ориентиром все последние годы, как будто Артур был призовым жеребцом, который обязан побеждать в каждом заезде. Впрочем, он сам связал себя подобным обязательством. Он достиг высот, о которых иные даже не мечтают, чтобы обрести другое сокровище – признание со стороны отца. И даже не заметил, в какую ловушку его загнало это стремление. Артур обвел взглядом пасторальный пейзаж, каждая деталь которого кричала о престиже и роскоши, и опустился на песок. Зачерпнул горсть в ладонь. «Вся моя жизнь – как сценарий для тупой дрочки… На самом деле – полный отстой. Но если я скажу об этом хоть кому-нибудь, меня сочтут избалованным кретином». Артур откинулся на спину, положил руки под голову, глядя в небо. Чистое, бездонно-синее – оно, пожалуй, было единственным, что осталось не тронутым фальшивым блеском его мира. Его никто не принуждает заниматься тем, чем он занимается, и жить так, как он живет. Никто, кроме него самого. Срок действия контракта заканчивается через два года. Это надо просто пережить, и тогда он все изменит.