The real/Настоящий

- Мерлин! – раздался в трубке взволнованный голос Гвен. Эмрис с трудом оторвал голову от подушки. Сначала он хотел сбросить вызов, но увидев, кто ему звонит, все же ответил. - Гвен, ты знаешь, сколько времени? – поймав взглядом мигающие на табло стенных часов цифры, спросил Мерлин охрипшим со сна шепотом. - Половина седьмого! - Прости-прости, - виновато затараторила Гвеневра. - У нас позднее утро, но я просто не могла больше ждать. Ты должен это увидеть, Мерлин! Обязательно! - Да что случилось-то? – пробормотал он, свешивая босые ноги с дивана. Рядом, на кровати у противоположной стены посапывала во сне Хунит. Мерлин поднялся и направился на кухню, чтобы не будить мать. - Твой компьютер включен? - Ну да, - недоуменно ответил Мерлин, устраиваясь за кухонным столом. Подняв крышку забытого на нем ноутбука, он разбудил своего любимца и стал дожидаться загрузки системы. - Это появилось вчера вечером, но я заметила только сегодня, когда просматривала ленту новостей. Посмотри, я отправила тебе ссылку. Мерлин щелкнул по мигающей на панели иконке ICQ и в развернувшемся окошке увидел окрашенную синим, длинную строчку. Ссылка вела на YouTube. Открывшийся ролик был озаглавлен как «Шокирующее признание Артура Пендрагона». Количество просмотров зашкаливало. Ниже на несколько страниц простирался немыслимо длинный хвост комментариев. - Нашел? - Да. - Включай! Там, на второй минуте… - Я целиком посмотрю. Мерлин запустил ролик. На экране возник конференц-зал. На трибуне за длинным столом по центру сидел Артур. По левую руку от него, выпрямившись в кресле, застыла его менеджер. С другой стороны устроился какой-то темнокожий парень в щегольском прикиде. Фотокамеры окатывали группу короткими вспышками. Журналисты задавали вопросы. Стандартные поначалу: о самочувствии, подробностях предстоящих съемок полнометражного фильма, о дальнейших творческих планах. Артур отвечал и доброжелательно улыбался. - Вот сейчас… - задышала в трубку Гвен. Судя приглушенным звукам, на её компьютере с секундным опозданием шёл тот же ролик. - Какое-то время назад вы шокировали своих поклонников тем, что расстались со своей экранной партнершей Софией Фейрис, - произнес в микрофон хорошо поставленный мужской голос. – Вы были вместе почти пять лет. Какова же причина вашего разрыва? - Причина?.. – Артур сплел пальцы в замок и, независимо вскинув подбородок, обвел глазами зал. – Причина в том, что я гей. И это служит определенным препятствием для развития наших отношений. Мерлин вытаращился на экран, едва поймав отвалившуюся челюсть. На слушателей заявление Артура произвело примерно такой же эффект. Темные силуэты на переднем плане застыли, фотокамеры смолкли. А потом защелкали с удвоенной силой. По залу прокатился взволнованный гул. Журналисты задвигались, заерзали на своих местах, почуяв сенсацию. Артур широко улыбнулся, откидываясь в кресле. Темнокожий парень, сидевший рядом с ним с невозмутимым видом, возвел глаза к потолку. Менеджер, наоборот, напряглась и сверкнула глазами, будто передернула затвор пистолета, и, прищурившись, уставилась в зал, словно решая, кого из сидящих там журналистов убрать первым. А те, наконец, опомнились и забросали Артура вопросами: - Как давно вы знаете о своей ориентации? - С подросткового возраста. - У вас были сексуальные контакты с представителями своего пола? - Естественно, – ухмыльнулся Пендрагон. - И даже в тот период, когда вы встречались с мисс Фейрис? - Я не стану отвечать на этот вопрос, – рассмеялся Артур. - Полагаю, вы всё еще в шоке, раз задали его. Будь у вас возможность подумать, вы бы этого не спросили. Журналисты, похоже, смешались, но уже через секунду насели на Артура с прежним азартом: - Мисс Фейрис знала о вашей ориентации? - Само собой. - Как же в таком случае расценивать тот факт, что вы так долго состояли в отношениях с ней? - Наши отношения были основаны на симпатии и профессиональном партнерстве, - объяснил Пендрагон. – В конце концов, мы неплохо проводили время вместе. Однако подобная платоническая связь не могла удовлетворить нас обоих. Поэтому мы расстались. - Что он делает?.. – зашептала на ухо Мерлину Гвен. – А главное – зачем?.. - Не знаю, - пробормотал в ответ Мерлин. – Правда. Понятия не имею. - Я тут пробежалась по сети, - не в силах успокоиться, продолжила девушка. – Там настоящая истерика. Блоги скоро взорвутся. Везде флешки, где он говорит «я гей». Кто-то прыгает от восторга, но большинство в шоке!.. Такое пишут, это кошмар! Что он наделал? Его же сожрут!.. - Не сожрут, - выдохнул Мерлин, пытаясь унять колотящееся сердце. – Кишка у них тонка, Гвен, - добавил он, с обожанием глядя на Артура. Тот был совершенно спокоен, даже расслаблен, и отбивал вопросы журналистов, как спортсмен – теннисные мячики. - Повлияли ли на ваше решение открыться события, которые произошли с вами два месяца назад? Вы чуть не погибли. Должно быть это было большим потрясением… - Да, это, безусловно, на меня повлияло. Это и впрямь определенный шок – осознать, что жизнь могла закончиться вот так, словно по щелчку пальцев. Я не буду утомлять вас философией, скажу только одно. Пережив подобное, особенно остро понимаешь, что тратить время попусту – это преступление. Я не собираюсь больше этого делать. - Вы не опасаетесь, что подобный шаг повредит вашей карьере? - Карьера актера должна зависеть от таланта, а не от сексуальной ориентации. И я в этом полностью убежден. - Другими словами, вы не предвидите каких-либо проблем с тем, что известие о вашей ориентации помешает вам в будущем налаживать контакты с продюсерами и с публикой? - А чем это может помешать? Быть геем в этой стране не запрещено законом. - Вы не боитесь предубеждения против себя? - Нет. - Однако в истории не было случаев, чтобы актер-гей добился мирового признания и статуса звезды. Означает ли это, что вы готовы расстаться с желанием покорить большой кинематограф? - Это означает лишь то, что истории придется измениться. Мерлин досмотрел запись пресс-конференции до конца, а потом пересмотрел снова раз десять. Отчего-то он был очень счастлив за Артура. Это все, конечно, не имело к нему самому никакого отношения, но он все равно был счастлив. Как будто предпринятый Артуром шаг сделал их немного ближе друг к другу. Он понимал, что это иллюзия, но глядя на Артура, который явно находился в приподнятом настроении и уверенно вел разговор, не мог не улыбаться. Сейчас Артур был таким, каким Мерлин его запомнил, каким полюбил еще сильнее, каким неоднократно видел в своих снах. Это был настоящий Артур Пендрагон.