Избранник Звёзд

      В воздухе мерцали и переливались всеми цветами, какие только могли быть на свете, мелкие, прозрачные, легкие капли. Небо расчертили, прорезая облака, призрачно-бледные полосы — то была радуга. — Замечательное зрелище, не правда ли? — восторженно ахнула Стрижонок, высоко задрав свой коротенький маленький хвостик. — Муравушка, Солнышко, смотрите, скорее, как красиво! Я второй раз в своей жизни вижу радугу!       Маленькие котята быстро-быстро заковыляли к старшей подруге, путаясь и наступая друг другу на хвосты. Ивица, их мать, вылизываясь у кучи с добычей, внимательно посмотрела на своих малышей поверх поднесенной к мордочке лапы. Яркие лучи солнца позолотили темно-рыжую шерсть Муравушки, которая теперь вдруг засветилась ярким пламенем-огнем. Солнышко, его сестричка, вертлявая и тонкая, как прутик, весело подпрыгнула, приземляясь лапами прямо в лужу, и поднимая тучу брызг. Ее зеленовато-желтые глаза так и сияли от восторга.       А ведь было чему радоваться.       На пустоши пришли Юные Листья. Закачались над головами зеленые, неокрепшие колоски, зацвел необычно яркий вереск, и все территории племени Ветра теперь напоминали сплошное фиолетово-зеленое море.       Муравушка, засмотревшись на цветущие ветви терновника, неожиданно запнулся о свои же лапы и упал мордочкой в песок, чем вызвал громкий хохот со стороны Солнышко. Черепаховая кошечка смеялась, задрав голову наверх, и ее усы забавно дрожали. Стрижонок нахмурилась и неодобрительно посмотрела на свою младшую подопечную. Теперь, когда Ивица спустя три луны после того, как родила котят, снова стала воительницей — уж очень не по нраву было ей сидеть в детской, всю заботу за младшими прохвостами переложили на плечи Стрижонок и ее сестер. Но если Колючник и Репейничек предпочитали носиться по лагерю с учениками и слушать их рассказы о новых выученных приемах и об удачной охоте, то серьезная и ответственная Стрижонок внимательно следила за малышней. Конечно же, бывало, ей хотелось присоединиться к шуточной борьбе сестер, послушать увлекательный рассказ Грачелапа о том, как он проходил свое охотничье испытание перед тем, как окончательно стать воином, побеситься с Вересколапкой, с которой они хорошо ладили, на поляне, или просто поболтать со стариком Паутинником о Великом Путешествии, которое она, увы, не застала, но…       Но кто, как не она, тогда присмотрит за Муравушкой и Солнышко? Иначе эти двое столько дел наворотят, что и не разгребешь потом… а ей, Стрижонок, потом отвечать — она же присматривает за малышней.       Репейничек, торопливо перебирая лапами, подбежала к сестре. Стрижонок замечала за сестрой сильные изменения — она теперь перестала походить на малышку-недоростка, не путалась в ногах, и все чаще и чаще побеждала в то и дело устраиваемых сестрами забегах по лагерю на рассвете, когда их еще мало кто мог засечь и отругать за раннее бодрствование. — Ты не представляешь, что рассказал мне Ветерок! — воскликнула она, торопливо взмахивая хвостом. Васильковые глаза кошки горели энтузиазмом, и она явно желала поделиться новостью с сестрой. Легкий весенний ветер трепал шерсть Репейничек, и Стрижонок не удержалась от смешка — сестра выглядела растрепанной и неаккуратной.       А, между тем, ей бы уже пора следить за своим внешним видом — уже, как никак, шесть лун от рождения, сколько можно быть бездумной и легкомысленной? Впрочем, чего она хотела, это же Репейничек! А у Репейничек в голове только сказки Паутинника, преданная вера в Звездное племя и неиссякаемая любовь к глубоким лужам. — Что же? — склонив голову к плечу, степенно и строго спросила Стрижонок, одним глазом поглядывая за Солнышко, разбрызгивающей воду и Муравушкой, который пытался столкнуть сестру в лужу, а другим — на Репейничек. — Когда вернется Однозвезд, — торопясь, затараторила сестрица. — Когда он, Хмуролика, Совка, Грач, Белогрудка и Грачелап вернутся, ты представляешь, что будет? — Эм, ну, по идее, нашего Грачелапа посвятят в воины, он сам вчера хвастался, что сегодня его последнее испытание, — задумчиво протянула Стрижонок. — Ну, а что, мы то причем? — А при том, что, чтобы не проводить несколько церемоний отдельно, Однозвезд решил все совместить, и сегодня мы станем ученицами! — громко воскликнула Репейничек, а потом, понизив голос до громкого шепота, прибавила: — Ветерок узнал от Верескоглазки, которая узнала от Белогрудки, потому что та ее мать, а сама Белогрудка — подруга Однозвезда, и, естественно, в курсе всего, что у него запланировано на ближайшее время! — Сегодня? — ахнула Стрижонок так громко, что хохочущие над очередной шуткой Проныры Листохвост и Росянка обернулись в сторону котят. — Лисий помет, я же совсем не готова! — Стрижонок, — укорила ее дремлющая рядом Утесница. — Прошу тебя, не надо грубых выражений.       Репейничек хихикнула, а Стрижонок нахмурилась, а потом, торопливо соображая, кинулась в детскую, думая о том, что у нее остается совсем немного времени, чтобы привести себя в порядок — уложить аккуратно короткую темно-серую шерстку, поискать, нет ли в ней колючек, ну и, конечно же, попрощаться с детской.       Свежесть и прохлада, царящие с раннего утра, вскоре уступили место поднявшемуся высоко-высоко над головой солнцу. Капли, висящие в воздухе, испарились, радуга исчезла. Лужи прямо на глазах высыхали, и уже превратились в маленькие ямки, наполненные грязной, вперемешку с песком и травой, водой.       Солнце начинало нещадно печь. На пустошах это чувствовалось особенно сильно, так как это было сплошь открытое пространство, ограничивающее леса территорий других племен. Племя Ветра, как мудро замечало не одно поколение котов-воителей этого племени, действительно находилось «на краю всех четырех племен». Именно пустоши первыми принимали удар жары, в то время, как остальные племена прятались в тени лесов и боров, именно здесь, на бескрайних просторах, первыми приходили Голые Деревья. Здесь чаще всего бушевали ураганы, и летние пожары чаще всего жгли именно засушливые пустоши, а не тихие угодья Грозового племени и племени Теней, и не прорезанную тонкими ручьями землю Речных котов.       Правильно, племя Ветра было самым суровым племенем. Что бы там не говорили другие коты-соседи, но именно на долю живущего на пустоши племени выпадали все самые сильные трудности. Как бы ни жаловалось Грозовое племя (забытое и совсем распущенное Огнезвездом) на свои невзгоды, как бы ни рычало племя Теней на то, что им часто приходится есть крыс и змей, и как бы ни плакалось Речное племя в холодные сезоны Голых Деревьев о том, что озеро и реки замерзают, и им негде ловить рыбу, а, все-таки, племени Ветра доставалось больше всего. И в те дни, когда соседи нежились в тени своих многочисленных деревьев и сосен, плавали в реке, коты племени Ветра, страдая от жары и засухи, стерегли границы от нападения собак с Пастбища, кое-как добывали себе дичь — все кролики предпочитали сидеть в своих норах, а маленькие котята изнывали от жары… в те дни, когда лагерь заносило снегом наполовину так, что из него становилось невозможно выбраться, никто не отчаивался, потому что племя Ветра было действительно закаленным и готовым к любым трудностям.       Именно поэтому на Советах, когда племена жаловались на жизнь, у одного племени Ветра все было хорошо. Не потому, что соседи не должны знать о невзгодах, выпавших на воинов пустоши, чтобы, воспользовавшись шансом, не напасть на их земли, а потому, что у них все действительно было хорошо. А то, что показалось бы соседским племенам катастрофой, для котов Ветра было обыденно и привычно.       По скромному мнению маленькой Репейничек, все остальные племена были просто неженками. Ах, знали бы они, что ей, маленькому котенку, пришлось пережить гораздо больше за свою жизнь, чем обычному воителю того же соседнего Грозового племени за все четыре сезона!..       А ведь это действительно было так. Родившись в сезон Листопада, первым, что она увидела, было хмурое серое небо и жухлая трава. А потом начались ураганы. Лагерь просто засыпало ветками, принесенными из рощи на границе, постоянно шумели дожди, и не раз Репейничек чудом удавалось быть не придавленной очередным упавшим откуда-то с неба булыжником — настолько силен был ветер, что поднимал гигантские (по меркам котенка) камни, которые были разбросаны по краю ложбинки, в которой жили коты племени Ветра. Нельзя было выйти из детской, чтобы тут же не получить летящим в тебя комком грязи, размокшей от проливных дождей.       Потом наступил сезон Голых Деревьев. Над лагерем завывали вьюги, а, однажды проснувшись рано утром, Репейничек не смогла выбраться из детской. Снега навалило столько, что он засыпал вход в палатку. Постепенно королев и котят охватывала паника, а воздуха в душной палатке становилось все меньше и меньше — она превратилась в сплошной снежный ком, и ветки терновника, оплетающие детскую, словно по ошибке попали сюда. Тогда все они — Репейничек с сестрами, их мать, Ивица с ее новорожденными малышами, чуть не задохнулись под толщей снега, пока воители и оруженосцы с той стороны торопливо откапывали детскую.       Да и в сезон Юных Листьев всем изрядно досталось. Снег растаял очень быстро, расцвели кустарники. Постепенно тепло сменилось на изнурительную жару, от которой нигде нельзя было скрыться, и только ночью и утром появлялась хоть какая-то влага. Мало того, что котенок по имени Снеговичок, еще один малыш Ивицы (изначально у нее было трое), погиб от жажды, потому что в лагере кончилась вода, до ручья было невозможно добраться с малышом, а мох, на котором носили воду королевам и старейшинам, не могущим самостоятельно добраться до источника воды, высыхал по дороге обратно, как быстро бы ты ни бежал, так еще и с краю территории полыхали пожары. Они не подбирались близко к лагерю, но выжигали там, на границе со святилищем — Лунным Озером, всю растительность, распугивали дичь. Воины и оруженосцы рассказывали, что пламя было очень ярким и красивым, но оно не продвигалось дальше по территории из-за глубокого выкопанного Двуногими рва, который тянулся от Лунного ручья и до самого Пастбища. Огонь не мог перебраться через ров. Вероятно, это было единственное полезное, что действительно сделали Двуногие.       Тогда Репейничек захотелось посмотреть на пламя — какое же оно на самом деле. Сбежав из лагеря ближе к рассвету вместе с Колючник и Стрижонок, к полудню они достигли рва. Пожар впечатлял своими размерами. Языки пламени поглощали скудную растительность, огонь плясал на разбросанных ветках и почерневших травах. Кое-где осталось только пепелище и черная, обуглившаяся земля. Репейничек, перебравшись через ров, по глупости попыталась дотронуться до огня — действительно ли он горячий? Как же повезло, что их пропажу вовремя заметила Утесница и подняла шум. Листохвост, помчавшийся на поиски котят вместе с небольшим патрулем, вовремя успел вытащить ее из огня. Репейничек тогда настолько охватил ужас, что она не могла шевельнуться. Пламя плясало вокруг нее, а она сидела, не двигаясь. Стрижонок и Колючник тихонько подвывали на той стороне рва, а потом зарыдали в голос, когда увидели безвольно повисшую в пасти Листохвоста сестренку с обгоревшими мордой и хвостом.       Целую луну провалялась Репейничек у целителя. Утесница сидела над дочерью, склонив голову, и, самое интересное, в лагерь даже пару раз в сопровождении Речной целительницы Мотылинки заглянул Буколап — их отец, которого они видели за свою жизнь раза два или три. Этому коту не были рады в племени Ветра, но Однозвезд решил, что воин может иметь доступ на земли его племени до тех пор, пока дети его не станут оруженосцами. Все-таки, предводитель сам был отцом и знал, что ни один кот не сможет выдержать разлуки со своими детьми.       Буколап посочувствовал Утеснице и дочерям, посоветовал Репейничек больше никуда не лезть, и ушел — это был последний раз, когда сестры виделись с отцом в непринужденной обстановке. Следующие же встречи должны были происходить только на Совете.       Но Репейничек отделалась лишь ожогами да высыпавшейся шерстью, которая вскоре снова выросла, правда, немного неравномерно, отчего Репейничек выглядела довольно забавно — одна щека пушистее, а другая, наоборот, с едва-едва проросшей шерсткой, короче даже, чем у Стрижонок на спине — а ведь сестра имела такую короткую шерсть, которой не каждый мог похвастать!       В общем, Репейничек вполне законно считала, что она за свою недолгую жизнь повидала даже больше, чем обычный воин соседнего племени. И в чем-то даже, наверняка, была права.       Но посвящение в оруженосцы никто не отменял, и малышка, отойдя от задумчивости, поспешила в детскую следом за Стрижонок. Как бы там ни было, и что бы ни говорила сестра, а Репейничек сильно волновалась за свой внешний вид.       Раз уж сегодня посвящение — нужно быть готовой. Интересно, кого же дадут им в наставники?.. Репейничек зевнула, тряхнула головой и решительно заявила, пока Стрижонок и Колючник помогали ей пригладить шерсть на спине: — Мы будем самыми лучшими ученицами, я уверена! Вот увидите!