Избранник Звёзд

      Накрапывал затянувшийся дождь. Грустный, мелкий и холодный. И словно само небо оплакивало потерю племени Ветра, присоединившись к скорбящим воителям. — По традиции, надо сказать пару слов об ушедшей. Это делалось всегда, — произнёс старик Паутинник, который, впрочем, не сказать, что опечалился — на своём веку он повидал множество смертей.   — У нас даже тела её нет, — вздохнула Утёсница, грустно рассматривая землю перед собой. — Мы её не можем похоронить. — А может, она жива? — словно за последнюю соломинку утопающий, ухватился за эти слова Кролик. Он был абсолютно подавлен и после прозвучавшего известия о смерти Моховицы молчал, смотрел в одну точку и не реагировал ни на кого. — Не может, — отрезала Стрижехвостая. — Я видела, — она уже успокоилась и приняла самый серьёзный вид. При сообщении новости плакала она, скорее всего, не от горечи утраты — они не дружили с Моховицей, но от того, что ужасное событие произошло прямо на её глазах. — И всё же, пару слов сказать надо, — снова встрял Паутинник. — Это своеобразное напутствие. Как бы там ни было, а Моховица уже в Звёздном племени. — Тогда я и начну, — произнёс Кролик. — Она была замечательной. Она была верной и прекрасной подругой. Она бы стала замечательной матерью… она ждала котят. И если бы она послушала меня и ещё пару дней назад переселилась в детскую, она была бы жива! — он хлестнул хвостом по земле, в отчаянии глядя перед собой. — И если бы кое-кто не послал её в этот патруль! — кот воинственно вздыбил загривок, уставившись на Хмуролику. — Я не провидица, — холодно заметила та. — И я не могла предсказать смерч. На месте Моховицы мог быть любой другой. — Успокойся, Кролик. Ты потерял подругу и ещё не родившихся котят, но не надо винить в этом всех вокруг, — сказала Ивица, подходя к пятнистому коту. Тот ощетинился, но замолчал. — И это лучше, чем потерять родившихся, — ни к кому, собственно, не обращаясь, добавила Хмуролика. Когда-то давно глашатая потеряла троих котят, и живым остался лишь один, правда, он не слишком радовал мать. — Мы опять забыли про традицию! — громко прокричал Паутинник, обрывая все тихие переговоры. — Давайте уже!       И все, в порядке, каком сидели, начали говорить. Кто-то, кто был близок с умершей, сказали много о ней. Некоторые просто пожелали удачного пути на небеса. — Она была неплохой воительницей. Пусть ей гладкой будет звёздная тропа, — лишь немного перефразировав, повторил то, что, в принципе, говорили и все, Грачеус, когда очередь дошла до него.       Провожать в последний путь кошку, которая вот только что была жива-здорова и болтала вместе со всеми, прячась в норе от дождя, было как-то немыслимо. Не верилось даже, что добрая, милая Моховица, которая могла стать прекрасной матерью котятам Кролика, умерла.       А сам пятнистый воитель, никого и ничего вокруг не замечая, уныло сел рядом с большой лужей, в которой отражалось затянутое тучами небо. — Бедный, бедный Кролик! — прошептала Стрижехвостая, каким-то образом за пару секунд переместившаяся с края поляны в самый центр и присевшая рядом с Грачеусом. — Я бы никогда не хотела быть на его месте! — Согласен, — пробормотал чёрный кот, даже не посмотрев в сторону соплеменницы. — Уверен, это ужасно — потерять подругу. Особенно когда… когда она могла бы выжить. — Ага, — согласилась тёмно-серая воительница. — Не побеги она за тем кроликом — была бы жива. — Значит, такова была воля Звёздного племени, — произнесла Чертополох, незаметно подходя к сестре и товарищу. — Вся наша жизнь расписана предками от и до. Сегодняшний день и этот смерч должны были стать её смертью. — Ты действительно уверена, что каждым нашим поступком руководит Звёздное племя? — прищурившись, спросила Стрижехвостая белоснежную сестру. — Нет, — спокойно ответила та. — Только важными событиями и переломными моментами. Жизнь, смерть и личные трагедии… — А я считаю, мы можем сами строить свою судьбу, — вмешался Грачеус, немного послушав разговор кошек. — И если бы Моховица, к примеру, выбрала бы собственную безопасность, а не погоню за кроликом навстречу смерчу, она бы сейчас была здесь вместе с нами. — Зато она поймала своего кролика, — пробормотала Стрижехвостая. — Большого и жирного. Да вот убежать не успела.   — Вот и стоил ли он того? — прошептала Чертополох, подняв мордочку к небу.

***

      Ночью Грачеусу спалось тревожно. Образ смерча преследовал его во сне, и наутро кот проснулся разбитый и абсолютно невыспавшийся. — Вставай-вставай, идём в патруль, — его кто-то потряс за плечо. Этим кем-то оказалась бодрая и весёлая Чертополох. — Ты, я, Кролик и Муравьёнок отправляемся собирать ветки для восстановления лагерной стены. — Ты такая лучистая, прямо как солнышко, — проворчал Грачеус. — Которого сегодня опять нет. Как ты можешь быть такой весёлой в столь хмурый день и в такую рань? — Моё первое воинское задание, — Чертополох размахивала пушистым белым хвостом у себя над головой. — Я устала сидеть в лагере. Наконец-то я снова полезна племени! — она пригладила встопорщившуюся шерсть, развернулась и поскакала к выходу, где уже сидели полусонный Муравьёнок и угрюмый молчаливый Кролик. — Могли бы и побыстрее, — буркнул пятнистый воитель и повёл свой патруль на пустоши. — Мог бы и поприветливее, — в тон ему пропела Чертополох, которой не терпелось побегать, попрыгать и размять лапы. Действительно, она уже очень долгое время не занималась ничем полезным.       Пустоши после вчерашней стихии выглядели плачевно. Серые и унылые, с выкорчеванными кустами, огромными разлившимися от холма до холма лужами и комьями земли. — Ужасно, — поделился впечатлениями Муравьёнок. — Теперь я понял, почему Хмуролика не взяла меня на тренировку. Здесь негде тренироваться! Там, где прошёлся смерч, просто ужасно! — Нам нужны ветки, — напомнил Грачеус. — Кролик? Куда идём?       Кролик молчал и нюхал землю около входа в один из подземных туннелей. Он выглядел несчастным и очень-очень усталым. — Мне его так жаль, — прошептала Чертополох, подойдя поближе к Грачеусу. — Я не была близка с Моховицей, но она была замечательной, и Кролик её любил. Ему, наверное, очень больно сейчас. — Он не заслужил такого, — согласился с соплеменницей кот. — Но мы не можем знать, что нас ждёт в будущем, так? — Чертополох уставилась на него своими круглыми васильковыми глазами. — Когда придёт наш черёд отправляться на Серебряный пояс… Мы все уйдём. Рано или поздно. И ведь умершего не вернуть… тогда зачем горевать и печалиться? Надо помнить… но не надо так страдать. — Ты так по-взрослому рассуждаешь, — сказал Грачеус. — Так я и не котёнок уже, — пушистая воительница слегка улыбнулась и дёрнула ушами в сторону Кролика. — Идём, оставим его. Пусть побудет наедине с собой. Порой в одиночестве легче справиться с горем.       Они втроём двинулись в сторону границы с Грозовым племенем, где была роща. Вероятность найти ветки там была больше, чем в любом другом уголке пустошей. Чертополох бодро чесала впереди всех, Грачеус шёл следом, старательно выбирая, куда ставить лапы среди всех этих луж и грязи, а Муравьёнок плёлся сзади, не разбирая дороги. Кролик, оставшийся позади, кажется, и не заметил ухода своих товарищей. — Как думаешь, вот эта подойдёт? — Чертополох остановилась около длинной ветви, вероятнее всего, обломанной ветром и принесённой им же сюда. — Одной нам не хватит в любом случае, — Грачеус придирчиво осмотрел эту ветку, валявшуюся далековато от рощи. — Но такая сойдёт. Потащили? — Ага, — Чертополох подхватила её зубами с одного конца и, повернувшись в сторону рыжего оруженосца, попросила: — А ты поищи ещё таких же.       Муравьёнок кивнул и убежал. Грачеус поднял ветвь за другой, более толстый конец, и они вместе с соплеменницей поволокли её к лагерю. — Хорошенько же нам досталось, повыдёргивал смерч ограду за детской! — не выпуская ветку из пасти, воскликнула некогда белая, а сейчас вся перемазавшаяся в грязи воительница. — Это точно, — согласился с ней Грачеус. — И Моховицы не стало, и ограда попортилась, и кролики попрятались. А у нас Голые Деревья на носу. А ты как? Не тяжело нести, рана не болит? — Не, — помотала головой Чертополох. — Всё хорошо. Спасибо, что спросил. Начинаю чувствовать, что хоть кому-то нужна. А то даже Стрижехвостая и Осока обо мне позабыли со своими любовными страстями! — А у Стрижехвостой-то что? — удивился Грачеус. — Это же Осока с Головешкой друг от друга не отходят.   — А Стрижехвостая положила глаз на одного маленького ученика! — радостно сообщила Чертополох, и по тут же сменившемуся выражению на её мордочке Грачеус понял, что это, скорее всего, был секрет. — Ой-ёй. Ты только никому не говори, а? Она мне сама еле призналась. Я-то думала, ей ты нравишься.       Грачеус аж подавился. — Я?! Да с чего такие выводы? — Ну, когда мы только стали ученицами, она так тобой восхищалась, — Чертополох закатила глаза. — Ты такой умный, красивый, смелый, сильный, так много всего знаешь, играешь с ней… мы с Осокой уставали её слушать. Порой это перерастало в настоящие истерики. — Не знал, — смутился кот. — Не думал, что могу ей нравиться. — А если бы знал? — прищурилась Чертополох. — Если бы знал, то что? Ничего бы ты не сделал. Я знаю тебя. Стрижехвостая тебя раздражала. — Было такое, — согласился Грачеус. — А ты откуда знаешь? — Я умею наблюдать, — Чертополох пожала плечами. — Я много чего знаю о наших соплеменниках, лишь глядя на их поведение и судя по их словам. — Удивительно, — только кивнул Грачеус. — И что ты знаешь? — Ну, — неопределённо протянула кошка. — Например, то, что ты нравился Стрижехвостой. И — расслабься — больше нет. Что Паутинник втайне обожает всех котят и жалеет, что сам не был отцом. Что Утёсница всё ещё любит Буколапа, но её верность Закону слишком велика, чтобы снова с ним встречаться. Что Однозвёзд уже не любит Белогрудку, но всё равно остаётся с ней, потому что предпочитает стабильность в отношениях и не хочет перемен, что Хмуролика очень разочарована Грачом, потому что он не относится к ней, как к матери, и не выказывает должного уважения Сумеречнице, с которой у них, между прочим, общий сын, что Проныра и Совка настолько крепко дружат, что если вдруг с одним что-то случится, второй не переживёт, что Ивица всё ещё страдает по Листохвосту, но у неё, в отличие от Кролика, нашлись силы пережить его смерть, что Солнцелапка ревнует Головешку к Осоке, с которой тот проводит времени больше, нежели со своей ученицей, что Росянка неровно дышит к Проныре, и ещё много-много всего. — Ты невероятна, ты знаешь об этом? — фыркнул Грачеус, мысленно поражаясь тому, как наблюдательна его приятельница и сколько всего она знает о своих соплеменниках, потому что может легко понимать их характеры и настроение, внимательно видеть, вслушиваться в разговоры и делать определённые для себя выводы.       Чертополох промолчала в ответ, решив, наверное, что это больше издёвка, нежели комплимент.       Лагерь, куда они притащили ветку, встретил их встревоженным обсуждением какой-то новости. Все переговаривались, а посреди поляны рьяно спорили между собой Хмуролика и Однозвёзд, вздыбив загривки и чуть ли не шипя друг на друга. Пустельга напару с Паутинником пытались их успокоить, но тщетно. — Что случилось? — выронив ветку на землю, спросила Чертополох, быстро направляясь к Осоке, стоявшей около детской. — Речное племя опять перенесло границу на нашу сторону, — угрюмо пояснила полосатая воительница.       Грачеус протолкнулся через соплеменников поближе к эпицентру набирающего обороты скандала — к середине поляны, где ожесточённо переругивались предводитель и глашатая. — А я говорю, мы и так пострадали! Наши пустоши залиты водой! Наша дичь поразбежалась вся! У нас разломан лагерь и никакая защита, мы потеряли одну из воительниц и мы не можем допустить, чтобы накануне Голых Деревьев кто-нибудь ещё пострадал! — шипела Хмуролика, и было заметно, что обычно спокойная кошка едва сдерживалась, чтобы не треснуть Однозвёзда. Чем же её так довели?.. — Нам нужно дать отпор Пятнистой Звезде! — рявкнул предводитель. — Мы не можем выглядеть слабаками и трусами, иначе Речное племя постепенно захапает всю нашу территорию! — Да как ты не понимаешь! Тебе кусок территории и честь дороже жизней наших соплеменников? — распушив загривок ещё сильнее, хотя, казалось, больше некуда, глашатая продолжала стоять на своём. Грачеус отметил, что на фоне величественного и уверенного в своей правоте Однозвёзда она казалась слишком маленькой, но невероятно грозной.   — И так с того момента, как с этой новостью вернулся рассветный патруль, — проворчала Сумеречница, оказавшаяся рядом. — Достали, как же достали! — Это ты не понимаешь! — между тем, ещё боле повысил голос Однозвёзд. — Как мы потом будем смотреть в глаза остальным племенам? Трусы и слабаки, не отстоявшие своей земли!   — Это не слабость, это — проявление мужества! — воскликнула Хмуролика. — Это признак силы — суметь остаться спокойным и сделать вид, что всё как и должно быть, тогда, когда, казалось бы, неизбежна война! И уж если ты так стыдишься показать своё мужество остальным племенам, я могу сделать это за тебя! Оставайся на следующем полнолунии в лагере, а я, так и быть, за тебя представлю наше племя — раз уж ты настолько боишься Пятнистой Звезды! — Ну, знаешь! — поражённый такой наглостью, воскликнул предводитель. — Это уже переходит все границы! Невиданная дерзость — уж чего от тебя не ожидал! — Да я тоже не ожидала от тебя такого слабоумия и столь глупых решений! — уже более-менее успокаиваясь и понимая, что бессмысленно спорить, произнесла Хмуролика. Ровно и спокойно, и этого было достаточно, чтобы столь дерзким оскорблением окончательно вывести Однозвёзда. — Да как ты смеешь! — он в ярости ударил хвостом по земле возле лап своей глашатой, и та едва успела отшатнуться. — Племя Ветра, минуточку внимания! — Однозвёзд одним прыжком взлетел на валун. — Вы уже знаете, что на нашу территорию опять позарились враги. Мы должны сражаться против наглого и возомнившего себя правителем всего озера Речного племени! Я планирую объявить Пятнистой Звезде войну!       По собравшимся прокатился гул. Кто-то одобрял это решение, кто-то сомневался, кто-то был решительно настроен против. Но всех перекрикнул Проныра, вышедший вперёд своих соплеменников. — Прав ты или нет, а мы поддерживаем твоё решение — таков наш долг! — и метнул на Хмуролику выразительный взгляд, мол, чего ты тут Воинский Закон нарушаешь? — Когда драться будем? — Завтра на рассвете. Будьте готовы, — Однозвёзд спустился с валуна. — И ещё одно важное объявление. Проныра, возьми на себя организацию предстоящей битвы и ответственность за патрули. Чем быстрее мы восстановим лагерную стену и чем больше у нас дичи будет, тем лучше. И следите за границей, отправь патрули туда. — Но я же… — попыталась вклиниться Хмуролика. — А ты отстранена от должности глашатой, — холодно отрезал предводитель. — Мне не нужен помощник, который воспринимает в штыки все мои решения. Твои обязанности теперь выполняет Проныра. Иди и найди своего ученика, займитесь тренировками. Головешка, тебя тоже касается, хватит этой любовной канители с Осокой, займись Солнцелапкой. Я на охоту. Совка, Стрижехвостая, вы со мной.       Однозвёзд дождался, когда оба названных им воителя подойдут, и вышел из лагеря. Всё ещё пребывающая в шоке Хмуролика подошла к Грачеусу. — Где Муравьёнок? Он, кажется, с вами был. — Остался у рощи, ищет ветки. — Спасибо, — бывшая глашатая развернулась и, печально волоча за собой хвост и опустив плечи, побрела к указанному месту.       Грачеус посмотрел ей вслед, потом на Проныру, который уже вовсю командовал, распределяя патрули. И впервые в жизни усомнился в своём предводителе.       Чертополох подбежала к нему с другого конца лагеря. — Что ты обо всём этом думаешь? — Ничего, — ответил Грачеус. — Абсолютно ничего. Проныра был прав — наш долг подчиняться приказам Однозвёзда, какими бы они ни были. И что бы мы об этом не думали. — Да, ты прав, — беспечно отозвалась кошка, но Грачеус прекрасно видел, что беспечность эта напускная. — Идём, нам ещё ветки собирать.       Она направилась из лагеря в сторону рощи, и Грачеус поспешил за соплеменницей, всячески отгоняя от себя мысли о предстоящей войне. Коли надо драться — он будет. И честь своего племени отстаивать будет наравне с остальными. Потому что так сказал Однозвёзд, и ослушаться его нельзя. Так гласит Воинский Закон — значит так и должно быть.