Избранник Звёзд

— Как думаешь, меня возьмут на битву? — спросила Чертополох, когда они дотащили до лагеря последнюю ветку. Ивица, Росянка и Осока быстро и умело возводили из них ограждение, ничуть не хуже того, что было. — Думаю, нет, — покачал головой Грачеус. — Пустельга не позволит. Да и Однозвёзд не дурак, он знает, что у тебя рана ещё до конца не зажила. Тебе ведь и охотиться-то нельзя, какая там битва! — Ну, в том что Однозвёзд не дурак, я сомневаюсь. Кто в здравом уме назначит глашатым Проныру? — фыркнула Чертополох и указала лапой на рыжего кота, который явно был доволен новой должностью. Он без устали раздавал приказы, и те, кто только пришли с охоты, вынуждены были без малейшего отдыха идти в следующий патруль. — Да ладно, это же временно, — хмыкнул Грачеус и тоскливо посмотрел на кучу с дичью. Там лежали три кролика и мышка. Еды было невероятно мало. — Сомневаюсь, — произнесла Ивица, слышавшая их разговор. — Однозвёзд ещё долго будет злиться, а значит, Проныре ещё долго быть глашатым. — Да ладно, он же должен понимать, что глашатой лучше Хмуролики не сыскать! — подключилась к обсуждению Осока. — Может он это и понимает, да вот только гордый сильно, — фыркнула Ивица. — И такого оскорбления не стерпит. Нужно что-то грандиозное, чтобы заставить Однозвёзда простить Хмуролику. — Ну и пень, — заявила Росянка. — Но согласитесь, Проныре идёт быть глашатым.       Осока усмехнулась. Ивица выдавила подобие улыбки и вернулась к работе.       Небо постепенно темнело, наступал вечер. Заметно похолодало, и на оставшихся после вчерашнего дождя лужах появилась тонкая полупрозрачная ледяная корочка.       Грачеус задумчиво посмотрел на затянутое тучами потемневшее небо и, решив, что ему нечего делать в лагере, пролез под тесно сплетёнными ветвями терновника, образующими выход, и быстро направился на холмы. Сзади раздались шаги. Чертополох догнала его и пошла рядом. — Нам нужны ещё ветки? — Нет, — Грачеус покачал головой. — По крайней мере, когда мы принесли ту, Ивица сказала, что это последняя. — Тогда куда ты направляешься? — спросила кошка. — Просто побегать. Я давно не был на пустошах просто так — без патруля. Да и в лагере скучно, — он неопределённо пожал плечами. — Ты волнуешься, потому что завтра битва, — угадала Чертополох. — Я понимаю. Я сделаю всё, чтобы в ней участвовать. Я не могу остаться в стороне, когда мои соплеменники будут насмерть стоять за жалкий клочок земли, который нам не нужен в общем-то. — Но тем не менее, этот клочок земли решает всё. Отношение к нам других племён. Даже если мы проиграем, мы не будем выглядеть трусами, потому что не побоялись отстоять свою территорию, — произнёс Грачеус, уже и не удивившись тому, как легко приятельница угадала его мысли. — Но будут раненые. И, возможно, погибшие, — Чертополох склонила голову к плечу. — Это страшно. Оно не стоит того. — Чем меньше нас, тем легче пережить Голые Деревья. А там, глядишь, и ещё котята подоспеют. И новые воители, — конечно, он так не думал. Но Чертополох слегка надоела со своими рассуждениями. Правда, ему самому не хотелось этой битвы. Что толку им в береге какого-то ручья? Но вот их предводитель видел в мирном решении вопроса позор всего племени, и это отчасти было так. — Как это жестоко, — вздохнула воительница. — А если ты сам погибнешь в этой битве? А если твои товарищи? А если твой отец? Или твой брат? Тебе будет всё равно? — Не будет, — немного помолчав, угрюмо ответил Грачеус. — Но что мы можем сделать? — Да, ты прав, — согласилась кошка. — Ничего. Надеюсь, Звёздное племя не оставит нас. — Оно всегда с нами.       Они замолчали. Каждый думал о своём. Грачеус отметил, что в одиночестве этот вечер провести было бы труднее. Чертополох была приятной собеседницей и просто милой кошкой.       Быстро преодолели расстояние до берега озера. Чертополох, не останавливаясь, с разгону влетела в воду, обдав его холодными брызгами и, разгребая воду лапами, поплыла вдоль берега. — Так хорошо! Водичка просто ледяная, зато как охлаждает после бега! — прокричала она. — Да ты ненормальная! — поворчал Грачеус. — Кто в Листопад купается? — Кто вообще в здравом уме купается? — раздался голос из соседних кустов. Грачеус, идя по берегу вслед за плывущей Чертополох, и не заметил, как подошёл почти вплотную к пограничному ручью. Из куста выбрался Ягодник, воинственно размахивая своим обрубленным хвостом. — А ну брысь с нашей части озера, крольчатина! — Сам такой, — Чертополох скорчила рожицу и неспешно поплыла обратно на свою территорию.       Когда с той стороны границы показались ещё двое, Грачеус догадался, что они наткнулись на вечерний патруль Грозового племени.       В подошедших к Ягоднику кошках он узнал Песчаную Бурю и Листвичку. И невольно улыбнулся. Его родня. — Простите, — извинилась Чертополох, увидев, что дело принимает серьёзный оборот. Трое воителей, видевших её на чужой территории — уже не шутка. — Я не заметила, что уже не на своей территории. В озере ведь нет меток. — Да-да, — Грачеус на всякий случай отошёл от границы. Ягодник выглядел весьма воинственно. — Она совсем ещё котёнок, — он потрепал Чертополох хвостом по голове, и та надулась. — Пару дней назад воином стала. Глупая ещё. — Поздравляю, — вежливо кивнула Песчаная Буря. Она, по-видимому, возглавляла патруль. — Как дела в племени Ветра? — Да всё здорово, — не успел Грачеус и рта открыть, как затараторила Чертополох. — Смерч убил нашу королеву Моховицу. Но ничего не разрушил. Только слегка оградку помял. А Проныра — наш новый глашатай, потому что Однозвёзд отправил Хмуролику в отставку. А ещё завтра драка с Речным племенем, они совсем обнаглели! А ещё…       Но тут Грачеус опомнился и отвесил ей оплеуху. — Ты с соседями говоришь, а не с подружками! Ты им чего секреты все разбалтываешь? — тихо прошипел кот. — Да я… забылась… рада, что заплыв на их территорию обошёлся, вот и… — так же шёпотом ответила воительница. И уже громче прибавила: — А вы как? — В целом, неплохо, — поделился Ягодник. — Дерево упало на наш лагерь, убило одного старейшину и покалечило ученицу. А так, всё здорово. — Доброй охоты, — процедила Песчаная Буря, метнув недовольный взгляд на своего болтливого соплеменника. Грачеус понимающе усмехнулся и скосился на принявшую виноватый вид Чертополох. Патруль Грозового племени ушёл, и только Листвичка задержалась на берегу. Она молчала и во все глаза смотрела на сына. Грачеус кашлянул — такое внимание слегка напрягало. — Ой, прости, — опомнилась пятнистая воительница. — Я о своём задумалась. — Да ничего, — он бы много чего хотел узнать у Листвички, да вот как-то не начинался разговор. — Иди, а то ждут же тебя. Удачи. — И вам, — она кивнула двум соседским воинам и быстро растворилась в жутко темнеющем за её спиной лесу. — Это Листвичка? Но она же целительница. Что она делала в патруле? — как бы невзначай поинтересовалась Чертополох. — Она теперь воительница. Я слышал от Росянки, — ответил Грачеус, удивившись, что осталась ещё в племени кошка, не знающая о его матери. Вроде, после того, как он сам узнал, это и не скрывалось. — А чего так? — Чертополох пошла вдоль берега ручья вверх по течению. — Закон нарушила, котят родила, — он двинулся следом. — Да ты что! А от кого же? И что за котята? — непритворно удивилась соплеменница. — Ну, один из них сейчас с тобой болтает, — Грачеус хмыкнул. Действительно, она не знала. — Ты серьёзно? — Чертополох остановилась. Удивление её всё возрастало. — Абсолютно.       Чертополох о чём-то задумалась — вероятно, обдумывала эту новость, а Грачеус уставился себе под лапы. Мысли его перескакивали с предстоящей битвы на Листвичку и вопросы, накопившиеся к ней, потом обращались к идущей рядом Чертополох.       За последнее время он не уставал ей поражаться. Что стало из зашуганной и нелепой Репеечки с её взрослением и превращением в воистину потрясающую Чертополох!       Его поражали её смелость и отвага. Невероятное мужество, проявленное в битве с Речным племенем, а для неё, в частности, с Розочкой. Это её умение прекрасно разбираться в чувствах своих соплеменников. Поразительная догадливость. Невероятная доброта. Сострадательность. Немного детская наивность и, чего уж там, излишняя болтливость. Беззаветная вера в Звёзды и невероятно мудрые для её возраста рассуждения. Было удивительно, как всё это сочеталось в одной непримечательной с виду кошке. — Давай наперегонки до оврага, — предложила Чертополох, выдернув его из размышлений. — Спорим, я выиграю!       Она сорвалась с места и помчалась в противоположную ручью сторону. Грачеус понёсся следом. Они бежали в темноте позднего вечера, опустившегося на пустоши, в тишине, нарушаемой лишь шуршанием задеревеневшей от холода травы — той, что осталась после смерча. Они бежали, не разбирая дороги, по лужам и по грязи.       Просто перед волнующим завтрашним днём нужно было развеяться.       Чертополох бежала впереди, а Грачеус немного отставал. Он знал, конечно, что может быстрее. А ещё знал, что Чертополох хочет выиграть. — Я победила! — объявила она, затормозив на краю. — Поздравляю. «Но лишь потому что я поддался», — мысленно добавил он про себя. — А теперь на холм, — Чертополох явно загорелась азартом, и её было не остановить. — Тот, что недалеко от границы с Пастбищем.       Она сорвалась с места. Грачеус вновь побежал за ней, но на этот раз не позади, а наравне.       Ветер свистел в ушах и трепал шерсть. Грачеус чувствовал себя в родной стихии, в единении с прекрасными вечерними пустошами.       Он украдкой скосился на бегущую рядом воительницу. Она вся перемазалась в размытой дождём грязи, и шерсть её некрасиво обвисла на животе. Но всё же оставалось в этой кошке что-то привлекательное. То ли сила её мышц, то ли загадочные искры в глазах, то ли что-то, недоступное взгляду — её душа, её натура, её невероятный характер и поразительная способность понимать своих соплеменников и точно угадывать их мысли и настроение. — О чём думаешь? — спросила Чертополох, когда они взбежали на один из самых высоких холмов. Снизу раздавалось журчание пограничного с Речным племенем ручья, смех оруженосцев и тихие переговоры тренировавших их неподалёку от этого места наставников. — О вечном, — не вдаваясь в подробности, ответил Грачеус. «Так я превращусь в Ветерка», — отметил кот про себя, всё ещё поглядывая в сторону Чертополох, уставившейся на прореху в тучах, сквозь которую был виден Серебряный пояс. — «Стану таким же, как он».       Но Ветерок был влюблён в Верескоглазку. Искренне и очень сильно. И это можно было объяснить её нежным характером (хоть и дралась она, как львица), и красивой внешностью. Красивее Верескоглазки кошки в племени не было, и это знал каждый. И даже красавица Росянка, и милая Утёсница, и необычная по окраске Осока, и Солнцелапка, постепенно превращающаяся из нелепого клубка на ножках в изящную прекрасную взрослую кошку, уступали Верескоглазке и на её фоне казались серыми и тусклыми. Но, что странно, сох по ней один лишь Ветерок — и никто на неё больше не заглядывался. Может, потому что сама Верескоглазка дала понять — ей пока что не до любви. Ну, не до всякой, кроме той, что со стороны Ветерка.       Как бы там ни было, а Чертополох и близко не стояла со всеми этими красавицами. Она была средних размеров, очень пушистой, широкоплечей и мускулистой. Воительницу племени Ветра в ней выдавали только длинные лапы и хвост. Ни изящного телосложения, которыми гордятся все кошки пустошей, ни особой изюминки в окрасе. Просто белый комок меха с необычными васильковыми глазами.       Вот что, наверное, было в ней самым красивым, так это её глаза. Ни у кого во всех племенах, Грачеус поспорить мог, такого цвета не было. Васильковый, с голубыми вкраплениями. Невероятно завораживающе.       Но чем-то ещё, помимо цвета глаз, она цепляла. Она была красива по-своему и, возможно, только для него. Ведь и не мог раньше подумать, что однажды засмотрится на несуразную неумёху, которую не раз вытаскивал из всяких передряг. Чего только стоил её неудачный спуск в овраг или падение в яму, когда сбежала в Речное племя к отцу.       Ведь и не думал, что как-то раз Чертополох станет значить ему гораздо больше, чем просто соплеменница и приятельница. Что будет волноваться накануне битвы больше не о себе или о брате, об отце, а о кошке, которая, казалось бы, до этого и не была ему особо дорога.       Ведь и не знал, что Чертополох — великое Звёздное племя, обычная незаметная Чертополох! — как-то в один из тёмных вечеров после дня, проведённого за совместным тасканием веток, вдруг станет для него смыслом всей жизни.       Ведь и не мог представить, что когда-нибудь полюбит.