Избранник Звёзд

      Подошло время очередного Совета. Сквозь сугробы, шагая шеренгой друг за другом, племя Ветра выдвинулось на остров.       Ярко и холодно, неприветливо сияли на небе звёзды. Чуть клубились облачка, сине-серые в ночном небе, иногда наплывая на полную луну. Снег темнел громадными кучами по краям протоптанной в нём тропинки и хрустел под лапами. — Как же холодно, — пожаловалась Верескоглазка, идущая одной из первых в этой шеренге, и, потеснившись с Ветерком на одной тропинке, зашагала рядом со своим другом, прижимаясь к нему боком.       Грачеус посмотрел на эту парочку и фыркнул. Если недавно все ставили на то, как скоро они прекратят выёживаться, и начнут нормальные отношения — то есть, как самая обычная влюблённая парочка, а не со своими извечными истериками, неловкими ухаживаниями и всем, что у них там было, — то теперь спорили уже на то, как скоро у них появятся котята.       Сегодня на Совет он шёл без Чертополох. Кошка осталась в лагере — она и так побывала на предыдущих трёх.       Идти сквозь снег было довольно тяжело, но они добрались быстро. И очень вовремя — остальные три племени уже собрались и, кажется, собирались начать Совет без племени Ветра. Грачеус поспешил усесться в толпе, как и его соплеменники, торопливо разбежавшиеся к своим приятелям из других племён. Но не успел он даже выбрать местечко, как к нему подскочила Остролистая, тощая и взъерошенная. — А ну, пошли со мной, — тихим приказным тоном сказала она и, не дожидаясь никакого ответа, потащила кота за загривок в сторону укрытой снегом прибрежной травы около бревна. — Ты что делаешь? — пытаясь отбиваться, возмущённо зашипел Грачеус. — Мало тогда, на границе, получила? — Я бы тебе от души наваляла за тогда, да вот у нас перемирие, к сожалению! — в голосе грозовой воительницы явно сквозило огорчение. — Поговорить надо, идём. Это про Пророчество. — А, ну да, больше мне нечего делать, как на Совете это Пророчество обсуждать, — пробубнил кот, плетясь за Остролистой. Та обернулась, посмотрела по сторонам, убедилась, что все слишком заняты, выслушивая предводителей, и, толкнув Грачеуса в сугроб между сухой, высокой коричневой травы, влезла следом. — Да, нечего, — отрезала она. — Сюда! — и, пробравшись под раскидистым кустом, сейчас укрытым тяжёлым снегом, пригибающим его к земле, выбралась на берег. — Я его притащила.       Грачеус вылез следом и обнаружил на берегу грозового целителя — Воробья. Тот, вечно угрюмый, кивнул Остролистой, а потом повернулся к подошедшему воителю ветра. Грачеус вздохнул и поморщился. Ну вот, попал. Этот ворчливый слепой кот раздражал его до ужаса. Как-то раз, ещё в ученичестве, он пытался подружиться с оруженосцами других племён, и имел смелость заговорить с Воробьём — тогда ещё Воробушком. Понял сразу же, что идея была плохая, когда Воробушек послал его подальше и удалился болтать со старшими. Ворчливый, угрюмый, противный… да лучше бы он прямо здесь ещё раз подрался с Остролистой, чем разговаривать с Воробьём! — Поверь, обо мне так все думают, — тихим едким голосом произнёс целитель. — Чего? — Грачеус ошеломлённо уставился на серого. Как он догадался? — А я думал, Львиносвет рассказал тебе, что я умею читать мысли. Не рассказал? Какая жалость. Теперь ты знаешь, — Воробей хмыкнул. — Будь поаккуратнее с тем, о чём думаешь. Меня ты, конечно, не задел, но не суди кота по внешнему виду.       Остролистая ухмыльнулась в усы, вероятно, чему-то своему, потому что ничего забавного в данной ситуации Грачеус не видел. — Ясно, я понял. Думать о тебе только хорошее, потому что тебя это задевает. — Нет, меня это не задевает! — аж подскочил Воробей. Остролистая беззвучно захихикала. — И нечего надо мной смеяться! — он обернулся в сторону чёрной кошки. — Ничего смешного! У нас мало времени и серьёзная тема для разговора! — А, опять ваше Пророчество? — Грачеус присел на снег и тяжело вздохнул. Стоило догадаться, что он пришёл вовсе не на семейные посиделки. Сейчас снова будут говорить об этом Пророчестве. — Слушай, а можно, я свои способности кому другому отдам? — Нет! — взъерошив загривок, рявкнул Воробей. — Заткнись, зайчик, и послушай лучше меня! — Ой, не могу! Зайчик! — надрывалась около сугроба Остролистая. У неё явно было хорошее настроение. — Отлично, я слушаю, — не обращая внимания на сестру и на её издевательский смех, ответил Грачеус. — И если у нас мало времени, то не растягивай, пожалуйста. Я хожу на Советы не только поболтать с твоей пренеприятной мне персоной. — А придётся иногда меня терпеть, — Воробей дёрнул усами. То ли насмехался, то ли возмущался. Кто его поймёт. — Львиносвет тебе основное рассказал. Тебя просветили во всё — вот и хорошо. В принципе, пока угроза не появится, трогать тебя особо не будем — ты не думай, что нам до тебя какое дело есть. Но я о другом. Сумрачный Лес — место тёмное. Во всех имеющихся смыслах. Там мрачно, жутко и не по себе. И всё бы ничего, пусть себе нападает — прогоним только так! — да вот только он дальше пошёл. Берёт по нескольку котов или кошек из каждого племени, и перетягивает на свою сторону. Это, знаешь, хитро делается. Они говорят, что просто помогут стать лучше, сильнее, смелее. В основном, берут чем-то обиженных или тех, у кого не всё получается. Их легче затянуть в эту пропасть. И обучают. Смертельным приёмам. Страшным. Жестокой технике ведения боя. Заставляют калечить и убивать. И те входят во вкус, и в итоге примыкают к их рядам. Я не говорю, что все, нет. Думаю, многие даже не знают, что их водят за нос, что они — лишь орудие, что им не помогают, что их используют в своих целях. Вот скажи, замечал что-нибудь странное за своим братом? Ветерок его, кажется, зовут? — Ветерок, — кивнул Грачеус, припоминая всё, что знает о брате. Не сказать, что они были прямо такие хорошие друзья, чтобы он наблюдал за ним, но… — Ветерок… он задиристый. Он обязательно должен до кого-то докопаться. Ещё он — мамочкин сынок. Давненько уже воин, а Сумеречница всё его оберегает да выгораживает. — Это, конечно, тоже не самое нормальное, но, может, что-то касательно его боевых навыков? — предложила Остролистая. Грачеус чуть наклонил голову и снова задумался. — Ну, да, он довольно силён. В битве с Речным племенем он один стоял против четверых, и в итоге ни царапинки не получил. А потом, когда он поцапался с Ягодником, то одолел его всего парой движений. Но у него была хорошая наставница, Белогрудка. — Если б я её ещё знала, — хмыкнула чёрная кошка. — Но это не её заслуга. Знаешь чья? Думаю, понял. Ветерок — один из тех, кого захватил Сумрачный Лес. — Откуда ты знаешь? — недоверчиво поинтересовался Грачеус. Действительно, откуда Остролистой известно? Ветерок не предатель, нет. Он просто очень хорошо натренирован. В ученичестве ведь он преуспевал куда больше той же Верескоглазки. — Потому что я сама там бываю. В Сумрачном Лесу, — ответила Остролистая, сверкая в темноте ночи зелёными глазами. — Меня пытались завербовать. Так же, как всех их. Но я знала изначально, что это за место такое. Мы с Львиносветом и Воробьём решили, что я притворюсь такой же наивной дурочкой, и буду для них шпионкой. Я буду на шаг впереди, всегда. Я буду знать наперёд все их планы, всё, что они замышляют. — А если они узнают? — Тогда мне конец, — невесело усмехнулась воительница. — Но я об этом не думаю. Пока я могу приносить пользу — я занимаюсь тем, что от меня требуется. — Все мы это делаем. Пока мы можем стоять на лапах, мы охотимся, сражаемся, защищаем наше племя, — продолжил за сестру Воробей. — Но есть те, на которых возложено нечто большее. Остролистая рискует своей жизнью, хотя может этого не делать, в общем-то. Она ведь не принадлежит к Пророчеству — и это не её забота. Но она сама взяла на себя эту ответственность, и это её выбор, и только ей расплачиваться за своё решение. А вот за нас — тебя, меня и Львиносвета, — уж всё давно решили. Мы были предсказаны предками давным-давно, и наш долг — спасти племена от Сумрачного Леса. Хотим мы того или нет. Поэтому, пока мы в строю — мы обязаны делать что-то для того, чтобы оградить родные земли от беды. Понимаешь? Нас не зря на это выбрали. Значит, мы достойны! Значит, мы можем! Подумай над этим. И не относись к этому, как к обычной глупости повседневной жизни. Всё куда серьёзнее, чем ты можешь представить. — Я понял, понял, — Грачеус закивал головой. — Кто ещё из моего племени в этот Сумрачный Лес ходит? И вообще, когда они туда успевают? — Из твоих я видела там Ветерка и одного рыжего ученика с чёрным ушком, — ответила Остролистая. — А занимаются они там по ночам. Спят — а во сне попадают в Сумрачный Лес. Дерутся, убивают. А наутро раны остаются, и усталость тоже. Это — как вторая жизнь. Выматывает, оставляет неизгладимый след. Там ужасно. Очень ужасно. — Муравьёнок и Ветерок. И плохо — лучше бы никто, но и хорошо — всего лишь двое, — произнёс кот. — Ладно, это всё? — Всё, — так же холодно, как вёл весь разговор, ответил Воробей.       Грачеус развернулся, кивнул обоим на прощание, и поспешил обратно на поляну, оставив двоих грозовых у берега о чём-то перешёптываться.       Последней договорила Невидимая Звезда — как раз тогда, когда Грачеус незаметно уселся позади Кролика. Вроде, будто и не уходил никуда. Вот только заметил, что Однозвёзд, горделиво восседая на ветке, смотрит на него с каким-то явным подозрением. Грачеус похолодел. Неужели предводитель видел, как он с Остролистой уходил к берегу?       Совет закончился. Однозвёзд собрал своих воинов и повёл в лагерь, по уже протоптанной ими тропе, тогда, когда шли на остров. Грачеус всё думал о том, о чём сказала Остролистая. Ветерок и Муравьёнок занимаются в Сумрачном Лесу. Но можно ли их как-то вытащить оттуда? А вдруг не захотят? Они же думают, что это им на благо. Вот вопрос — захотят ли они его слушать?       Так он не заметил, как дошёл до лагеря. Чертополох уже мирно спала около колючей ограды, прижимаясь боком к боку Стрижехвостой, вероятно, чтобы было мягче и теплее. Его соплеменники, зевая, принялись разбредаться кто куда, с явным намерением лечь наконец-то спать. — Эй, Грачеус, — окликнул его Проныра, укладывающийся прямо по центру поляны. — Тебя Однозвёзд там звал. И нет, я не знаю, что его высочеству предводителю понадобилось посреди ночи. Всего доброго, — он отвернулся и моментально засопел. Так видать вымотался, бедняга.       Грачеус повертел головой и обнаружил предводителя сидящим около выхода вместе с Хмуроликой и Корноухом. Ну, точно значит видел, как он с Остролистой уходил. Сейчас будет допрос. Грачеус вздохнул, зевнул и поплёлся к старшим, волоча за собой хвост. Спать хотелось неимоверно. — Пошли, — Однозвёзд смерил его ледяным взором и вышел на пустоши, занесённые снегом. Он быстрым шагом добрался до возвышенности и забрался под голый тёмно-коричневый, чёрный в ночной темноте, запорошенный снегом куст. Следом юркнула тощая, как скелет, глашатая, и кое-как протиснулся широкоплечий Корноух. Грачеус забрался последним. Куст был большим, и под ним разместились все. Здесь было тепло, не задувал ветер, и снег почти не тронул землю под ним. — А теперь рассказывай, что ты делал на берегу в компании этой грозовой выскочки, — приказал крапчато-бурый предводитель, едва допрашиваемый забрался внутрь и стряхнул снег с лап. — Ага, мне с сестрой уже и поболтать нельзя, — буркнул тот, однако, понимая, что отмазка, мягко говоря, плохая. — Не давай нам поводов усомниться в твоей верности, — твёрдым тоном попросил Корноух. — Просто отвечай: что вы делали вдвоём на берегу? — Нет ничего в том, если ты вдруг полюбил кошку из другого племени. Это противоречит Закону, но с этим можно бороться, — мягко произнесла Хмуролика. Грачеус моментально ощетинился. Вот что они, значит, подумали?! — Во-первых, Остролистая — моя сестра! — он с усилием пригладил шерсть на загривке. Неслыханное дело — они усомнились в его преданности! Посмели представить такое! — Ну, некоторых и это не останавливает, — буркнул Корноух, выразительно глядя на Однозвёзда и Хмуролику. Глашатая кашлянула и ненароком наступила ему на лапу. Старый воин ойкнул и зашипел. Грачеус хмыкнул. Да уж, многого он о своих соплеменниках, однако, не знает. — Он пошутил, — пробормотала единственная присутствующая на этом допросе кошка. — Хорошо, она твоя сестра, но ведь ты об этом не знал? — Да уже лун пять, как знаю. А то и больше, — вздохнул Грачеус и подумал, что лучше бы, всё же, не знал. И не парился бы ни с каким Пророчеством. — И во-вторых, моя подруга — Чертополох. Что вдвойне исключает возможность нашего… эм… союза. — Ну, наличие подруг тоже некоторых не останавливает, — ещё тише, и уже отодвинувшись подальше, произнёс Корноух, снова бросив едкий взгляд на предводителя и глашатую. — Ты не умеешь шутить, определённо, — зашипела на товарища Хмуролика, прижав к голове уши. — Хорошо, ты не встречаешься с Остролистой, — оборвал их начавшуюся перепалку Однозвёзд. — Тогда что? Что-то замышляете? Скажи быстрее, ночь уже, глубокая причём, спать хочется. — Вот и оставили бы вопрос на завтра, — зевнул Корноух. — Ага, на завтра! — воскликнул предводитель. — А он за ночь диверсию совершит! — Да какую ещё диверсию? — вновь возмутился Грачеус. Они что, и впрямь ему ничуть не доверяют? — Мы там… дело важное обсуждали. Личное!       И он задумался — а стоило ли рассказывать о Пророчестве? Имел ли он на то право? Но и позволить считать себя предателем было нельзя. Конечно, он полукровка, и спрос к нему выше. Это только могло казаться, что он такой же, как, например, те же Кролик, Верескоглазка или Ветерок. Да, он завоевал уважение, но ведь случись что, окажись он в какой-нибудь неприятной двусмысленной ситуации, как, например, эта, — то что подумают в первую очередь? Верно, предатель.       Пускай и казалось, что родство и кровь не играет ничего в его жизни, но это было не так. Абсолютно не так. И он, и Чертополох, и её сёстры — все они, случись какое предательство или что похуже, первыми попадут под подозрение. Конечно, в обыденной жизни полукровность не играла никакой совершенно роли — но тогда, когда нужно было отвечать за свои проступки, спрос с полукровки был больше, чем с обычного воителя, родителями которого были кот и кошка из одного племени.       И поэтому Грачеус, взвесив все «за» и «против», вздохнув тяжело и мысленно извинившись перед братьями и сестрой за то, что разболтал о Пророчестве ещё троим соплеменникам, начал свой рассказ. С того момента, как он вообще впервые узнал о том, что его особенность — не раздвоение личности и не отклонение, а способность, которая когда-нибудь сыграет решающую роль в спасении его племени. То есть, с того памятного дня Зелёных Листьев, когда он узнал о своей грозовой родне. Когда и началась вся эта надоедливая канитель из замудрёностей Пророчества, вынужденного общения с воинами-соседями и предназначения спасти, как бы это пафосно ни звучало, все четыре племени.