Избранник Звёзд

      Шум постепенно стих. — А это разумно? — осведомилась Утёсница. — Сомневаюсь, что мы в таком состоянии можем представлять хоть какую-то угрозу, — она обвела взглядом своих тощих соплеменников. Действительно, страха они не внушали никакого и не выглядели, как опасная боевая сила. — Да брось, попытаться-то можно, хоть раз! — воскликнул Совка. — Мне очень нравится эта идея! Можно мне пойти на этот захват грозовой территории? — Можно, — кивнул Однозвёзд и, задумчиво осмотрев своих воинов, принялся называть тех, кто пойдёт с ним на бой. — Помимо Совки… Утёсница, ты считаешь, что это не самая лучшая идея, поэтому я оставляю тебя в лагере главной. Хмуролика, ты со мной. И Муравьёнок. Проныра, ты, пожалуй, тоже войдёшь в наш отряд.       Грачеус напрягся. Только бы его взяли! Он может быть полезен в этом бою. Если уж они решили оттяпать кусок чужой территории — так тут не обойтись без кота со сверхспособностью! Он сможет предупредить своих соплеменников об опасности, с ним они будут куда сильнее! — Ещё мы возьмём Белогрудку и Головешку с Солнцелапкой. Осока, ты тоже можешь пойти… — А я? — выкрикнула Росянка, подпрыгивая на месте. — А ты сиди в лагере и котят вынашивай! — проворчал Пустельга. — На битву она собралась, тоже мне!       Крапчатая кошка заметно приуныла и подошла к Проныре, положив голову ему на плечо. Грачеус недовольно заозирался по сторонам. Ну чего Однозвёзд так долго думает? — Ты, Грач, тоже пойдёшь. Ветерка можно взять. Ивицу, Верескоглазку, — продолжил перечисление предводитель. — Ты чего так ждёшь? — шёпотом спросила Чертополох. — Не надо лучше. Не ходи. Зря это всё. Недавно на Речное племя грешили, а теперь сами такие же становимся, как они. Пытаемся чужие земли захватить. — А что, мы, по-твоему, должны тут помирать с голоду, когда рядом такой богатый на дичь лес? — огрызнулась сидящая рядом Стрижехвостая и подскочила. — Меня возьмите! Меня, прошу! — Хорошо, тебя берём, — услышал её Однозвёзд. Он внимательно посмотрел на всю их компанию и добавил: — Чертополох тоже пойдёт. — А я? — не выдержал Грачеус. — Я тоже хочу драться! — Мы не можем тобой рисковать, — ответил ему предводитель, и Грачеус понял сразу же, что тот имел в виду. Пророчество, звёзды его раздери! Теперь, должно быть, Однозвёзд боялся, что тот, кому предназначено спасти племя в ближайшем будущем, может погибнуть или быть ранен. И кому тогда, собственно, спасать? Воробей и Львиносвет будут в первую очередь о своём заботиться, а про остальные и не вспомнят поди.       Он вздохнул и посмотрел на небо. Яркое, чистое, солнечное, оно отнюдь не внушало никакой радости. Теперь не внушало. Замечательно — его не брали на битву, а оставляли в лагере! Подумаешь, любой может умереть! Наверняка если с ним что случится, то его сила передастся кому другому! Да и, Грачеус был уверен, с таким-то подсказчиком в голове ему ничего не будет. А вот если бы его с собой взяли, то скольких своих соплеменников он сможет предупредить об опасности!       И всё же, даже если бы он сейчас начал уговоры и просьбы, его бы всё равно не взяли. Грачеус развернулся к Чертополох, которая мрачно смотрела в землю прямо перед собой. — Ты поосторожнее там будь, хорошо? — попросил он, и кошка недоумённо подняла взгляд на него. — Ты чего? Я всегда осторожна. — Ну да, конечно, — кот фыркнул. — Просто береги себя. Потому что я тебя сегодня беречь не смогу. — Как это звучало! — усмехнулась Чертополох. — Я попытаюсь. — Уж будь добра, вернись ко мне живой и невредимой, — Грачеус положил подбородок на её макушку. Белая воительница подёргала ушами и тихонько замурлыкала. — Великое Звёздное племя, твоё беспокойство порой доходит до абсурда! Что со мной может случиться, вот скажи? — она отодвинулась на небольшое расстояние и забавно подёргала усами. — Тебя ранят, убьют, ты покалечишься, грозовые заберут тебя и будут пытать, да много чего случиться может! — Всё со мной будет хорошо! Всё, мне уже пора, — она подскочила, лизнула его на прощание в щёку и помчалась за уходящим отрядом.       Лагерь быстро опустел, и среди белоснежных искрящихся сугробов оставшаяся в нём половина племени казалось просто жалкой. Над поляной повисло молчаливое уныние.       Сзади раздался звук шагов. Неспешно подошла Утёсница, примяла лапками снег и села. Потом, прищурив глаза, синие, почти как у Чертополох, но без небесно-голубых и васильковых вкраплений, повернулась к Грачеусу. Тот понял — решила о чём-то поговорить.       Не то, чтобы они с Утёсницей общались. Он и не помнил, когда последний раз разговаривал с этой кошкой. В каком-нибудь патруле? Или когда? Она в принципе была незаметной и ничем не выделявшейся из ряда его соплеменников. Ну, только что яркой шкуркой. Беленькая, с серыми пятнами, тёмными полосами и чёрными подпалинами. Красивая, особенно в сочетании с её стройной фигурой (не сейчас, конечно, сейчас она просто ходячий скелет) и длинными лапами. Осока и Стрижехвостая, определённо, в неё уродились. А вот Чертополох… что же, не всем быть идеальными.       Интересно, что хотела от него Утёсница? Грачеус даже подумал, может, она просто помолчать пришла? Но кошка, наконец, решила начать разговор. — Хороший сегодня день. Не считая этой безумной эскапады с захватом Грозового племени, разумеется, — произнесла она и окинула его быстрым взглядом. — Но, я так понимаю, болтать мы будем не о погоде, — заметил он этот взгляд. Она его оценивала, что ли… так на него Совка смотрел, когда он был мелким оруженосцем и учился охотиться на дичь. Оценивающе, изучающе. Как бы прикидывая — что он может, что нет, что он вообще из себя представляет? — Верно, — кивнула Утёсница. Грачеус подумал, что какая-то она немногословная, хотя когда ни глянь на неё в компании подружек — Росянки, Хмуролики и Ивицы, — так болтушка болтушкой. А тут прямо серьёзная такая. Надо же. — Скажи мне, дорогой мой друг, какие у тебя намерения по отношению к Чертополох?       Грачеус аж подавился. Она что, ему допрос решила устроить? Что-то навроде проверки, подходит он её дочери или нет? — Самые что ни на есть серьёзные, — приняв гордый и самый невозмутимый вид, ответил вслух, про себя думая, что вот это, конечно, новость. Теперь его ещё будут допрашивать. А потом кто? Осока, Стрижехвостая? Буколап? Всей семейкой проверят? — Я очень люблю Чертополох, и надеюсь, что в будущем у нас будет сын. И дочка. Нет, лучше два сына и дочка. Нет, и две дочки. В общем, я ещё не определился. Как получится, так и будет. — О, вот оно как, — хмыкнула Утёсница. — Да, действительно, серьёзней некуда.       Грачеус не понял — это она действительно так думает, или только насмехается? Непонятная она, эта Утёсница. То всю жизнь жили и обсуждали что-нибудь за эту жизнь раз пять всего, то вдруг она по душам поговорить решила. — И… что дальше? Как скоро вы планируете котят? Уверен, что справишься с ролью отца? Уверен, что Чертополох тебе подходит? Не бросишь её? — продолжала спрашивать Утёсница. — Не знаю, как скоро, ну, точно не в Голые Деревья. Да, справлюсь. Тем более, что мы не прям сейчас побежим котят рожать. И да, уверен, что она мне подходит. Возможно, мы встречаемся с ней всего-ничего, пару лун, но я уверен, что мне с ней быть всю жизнь. И нет, я её не брошу, что за глупый вопрос! Любимых не бросают! — Любимых не бросают, — повторила Утёсница. И усмехнулась: — А меня бросили. — Не все коты такие, как твой Буколап, — буркнул Грачеус. — Тем более, вы были из разных племён. А мы с Чертополох — из одного. — И оба полукровки, — заметила пёстрая воительница. — Интересный союз. — Куда уж интереснее, — он чуть повернулся к собеседнице, хотя до этого внимательно смотрел в сугроб. — Слушай, чего это за допрос? — Мне просто нужно знать, кому я доверяю свою дочь. Они, мои котята, — вся моя жизнь. И я должна быть уверена, что те, кто станут смыслом их жизни, их котята, будут от надёжных котов, — ответила Утёсница и подёргала усами. Так же забавно, как это делала порой Чертополох. Ну вот, ещё сходство, помимо глаз, нашёл. Мимика одинаковая. — Ты всех так допрашивать будешь? И Головешку так же терроризировала? — Терроризировала? Я что, задаю настолько страшные вопросы? — Утёсница фыркнула. — Или я сама такая устрашающая? — Скорее, непривычно, когда тебя так откровенно расспрашивают о намерениях, — помолчав чуток, ответил Грачеус. Да, именно то, что он чувствовал. Даже не раздражение от подобных вопросов, а некое неудобство, что спрашивают настолько личное. — Да, соглашусь. А Головешку я допрашивала и того сильнее, — она слегка улыбнулась. — Вы с Чертополох ровесники, можно сказать. Почти ровесники. Всё же, ты постарше, но не так значительно, как тот же Головешка старше Осоки. Да что там говорить, он старше меня! — А когда он родился? — полюбопытствовал Грачеус. — Ну, ты же знаешь, что раньше мы жили по ту сторону от вон тех высоких гор? — спросила кошка и указала хвостом на синеющие вдали скалистые вершины. — Вон там? Знаешь, да? — ещё раз зачем-то уточнила она, хоть он и кивнул в ответ ещё на первый вопрос. — Так вот, я родилась незадолго до того, как мы оттуда ушли. Когда мы только-только поселились здесь, я была ещё ученицей. Несколько сезонов прошло. Два, может три. Нет, наверное, два. Потом я стала воительницей, спустя луны три мы нашли тебя на своей территории, а потом у меня родились дочки. Это чтобы ты понимал, какого примерно возраста я. А теперь Головешка. Белогрудка родила его, когда только-только стала воительницей, насколько мне известно от Ивицы. Ну, не только-только, всё же, сначала она забеременела, три луны прошло, и потом родила… ну, не важно, впрочем. Суть всё та же. К тому моменту, как родилась я, он уже был воином. Незадолго до моего рождения им стал. А теперь понимаешь — он старше меня в два раза. А Осоки в три, наверное! Просто представь себе эту разницу! Так что, его я пытала гораздо больше, чем тебя. — Вот оно как, — кивнул Грачеус. А Утёсница, оказывается, не такая уж и старая, как он думал. А вот Головешка… Грачеус почему-то считал, что он намного моложе. Ну, зато хоть больше узнал о своих соплеменниках. Тоже хорошо. — Итак, у тебя сложилось впечатление обо мне? — Приблизительное, — кивнула Утёсница. — Ты не планируешь бросать Чертополох, у вас всё, вроде как, стабильно. А то знаешь, глядя на твоего отца да на твоего брата, складывается впечатление, что кошки для вас — минутное развлечение. — Для них, — поправил Грачеус. — Я, наверное, в маму. — Скорее, в деда. Огнезвёзд уже старый, а всё ещё парочкой со своей подружкой ходит. Песчаная Буря — или как её зовут? — Вроде, так, — попытался припомнить кот. — Кстати. А на сколько ты старше моего отца? Просто, интересно. — Старше? Да нет, я младше. Мне где-то луна была от роду, когда он стал учеником. Я помню этот день. Мы с моими сёстрами так ему завидовали! — она закрыла глаза, вероятно, вспоминая деньки беззаботного детства. — Не на много младше. Считай, одного возраста. Ох, осталось только Стрижехвостую пристроить, — она резко переключилась на другую тему, потом поднялась, отряхивая с шерсти прилипший снег, и пошла в сторону грустившей под булыжником Росянки.       Грачеус проводил её взглядом. Что же, приятно поболтали.       Шло время, а отряд не возвращался. Грачеус уже начал волноваться. Что же они так долго? И как там Чертополох? Не случилось бы с ней чего. Жаль, что он не всегда может находиться рядом с ней, защищать и оберегать.       Ещё несколько часов прошло в томительном ожидании. Но вот снаружи послышались голоса, шум, топот. Пустельга высунулся из своей норы с охапкой пожухлых листочков. Никак, приготовился встречать раненых. Но, судя по тому, что все вернувшиеся держались на своих лапах, никто так уж сильно и серьёзно не пострадал.       Но уж больно они унылыми выглядели. Да и ран с царапинами на них было бесчисленное множество. Грачеус отыскал взглядом Чертополох, шедшую, чуть прихрамывая на одну лапу. У неё была длинная царапина на плече, уже зажившая, и ещё одна, тянувшаяся через левый глаз и переносицу. Кот поспешил к подруге. Та окинула его мрачным взглядом, но потом чуть заметно улыбнулась. — Говорила я, ничто не выйдет из этой затеи. Нас прогнали оттуда взашей. Знаешь, мы дольше ждали, когда они придут со своим отрядом драться, чем сражались. В этом лесу так неудобно, правда! — принялась рассказывать она. Пустельга, только мимо пройдя, кинул быстрый взгляд на её царапины, пробормотал что-то навроде «сами заживут» и направился в сторону Ветерка, у которого все бока были кровью перепачканы. — Не то, что на наших пустошах, где с разбегу, с размаху! А эти на нас с деревьев попрыгали, да ещё между этих стволов не разгонишься и не промчишься. И путаешься, где какая сторона. Везде одинаковый лес!       Грачеус только покивал и опустился рядом с Чертополох. Та легла, удобно положив на него голову и переплетя свой хвост с его хвостом. — Ну, подумаешь, проиграли. И так было понятно, что у нас почти нет шансов, — ответил он. — Главное, что с тобой всё в порядке. И со всеми нашими. Относительно.       Чертополох кивнула и тихонько замурлыкала.       Вот уж действительно — подумаешь, ну не удалось им захватить часть вражеской земли. Главное, что хоть попытались. И когда это ещё они не переживали Голые Деревья? И в эти всё хорошо будет. Подумаешь, дичи нет. Её всегда в этот сезон нет, но справлялись же — и теперь справятся. На то они и племя Ветра, самое лучшее из всех четырёх племён!       И ладно с ней, с этой битвой. Пускай, первыми напали, считай, опозорились, и открыто признались в том, что голодают. Зато Чертополох вернулась назад целая и невредимая. А что могло быть лучше этого? Только Чертополох, которая никуда не уходила. Но Чертополох уходила. И вернулась. — Вернулась, — как бы вторя своим мыслям, произнёс Грачеус. — Чего? — переспросила его подруга, не расслышав. Она уже находилась в каком-то полусне, явно уставшая после боя. — Ничего. Люблю тебя, говорю. Отдыхай. — А, я тебя тоже, — сонно пробурчала Чертополох и, спустя минуту, окончательно заснула.       Грачеус, стараясь её не разбудить, обнял подругу хвостом, чтобы ей теплее было, сам чувствуя, как постепенно замерзает, лёжа в одной позе на холодном снегу.       Постепенно наступал вечер.