Избранник Звёзд

— Что произошло? Что с моей дочерью?! — навстречу соплеменникам выскочила Ивица, едва они вошли в лагерь. — Солнцелапка! — Солнцелапка? — шёпотом переспросил Муравьёнок, медленно, осторожно приближаясь к сестре. Головешка бережно положил её на землю и отошёл, скорбно склонив голову. — О, нет. Это всё из-за меня! — прошептала Росянка и, зажмурившись, отвернулась, прижавшись лбом к плечу Проныры. — Если бы я только не замерла тогда от испуга!..       На поляне постепенно собиралось всё больше и больше котов. Пустельга, распихивая соплеменников, пробрался к ученице с охапкой трав и прямо около изгороди, не обращая внимание на гул вокруг, принялся быстро обрабатывать раны Солнцелапки.       Грачеус молча наблюдал за происходящим. Бедная, бедная Солнцелапка! Как бы ему хотелось, чтобы смелая малышка, не пожалевшая жизни ради Росянки, выжила.       Рядом раздался тихий шорох шагов и знакомый запах пустошей, снега и реки. Грачеус обернулся к подошедшей Чертополох, которая легко присела рядом, неотрывно глядя на Пустельгу и Солнцелапку. — Что произошло? — спросила подруга, напряжённо замирая в ожидании ответа. — Она закрыла собой Росянку, — коротко пояснил Грачеус, не вдаваясь в подробности. Да и зачем? — Отважная. Я бы не смогла, — пробормотала Чертополох. — Да поможет ей Звёздное племя выжить.       И если здесь, среди сопереживающих малютке соплеменников, повисло скорбное молчание, то на другом конце поляны разворачивался настоящий скандал. Головешка пересказывал Однозвёзду, вернувшемуся только что с охоты, то, что произошло, а Росянка дополняла, то и дело вставляя, что это её вина. Ивица стояла рядом с ними, подняв на загривке шерсть. Её всегда задорные зелёные глаза вмиг потухли и побледнели, кошка дрожала, едва сдерживая в себе рыдания. — Ты не виновата, Росянка, — рассудил предводитель, выслушав рассказ воинов. — Любой мог растеряться и испугаться на твоём месте. Слышишь? Не кори себя, ты ни в чём не виновата. — Виновата! Виновата! — взвыла Ивица. Да так громко, что все соплеменники на неё обернулись. — И ты, Головешка! Она твоя ученица! Ты за ней не уследил! — Признаю, — серый кот склонил голову перед такого же цвета кошкой. Осока, подошедшая неслышно, ободряюще лизнула его в плечо и предположила: — Может, ты зря обвиняешь всех, Ивица? Может, Пустельга её спасёт?       Грачеус заметил, что Чертополох с интересом косится на перепалку у валуна, и подумал, что и его вина в том, что Солнцелапка сейчас в таком тяжёлом состоянии, тоже есть. Он помедлил. Не успел вовремя придти на помощь. Не помог. — Пошли поближе, — позвала Чертополох и направилась к свободному месту около Стрижехвостой, что-то шепчущей Муравьёнку. Рыжий ученик отворачивался, хныкал и тихо, недовольно отвечал воительнице.       Теперь они находились ещё ближе к центру набирающего обороты скандала. Стрижехвостая только кивнула в знак приветствия и продолжила попытки успокоить Муравьёнка. — Ты её не защитил! Не уследил! Ты обязан за ней смотреть, ты обязан за неё отвечать! — визжала Ивица, встопорщив шерсть на впалых боках, прижав уши к голове и оскалясь. — Из-за тебя погибла моя дочь! — Ещё не всё потеряно… — попыталась вмешаться Осока, но Головешка оборвал её взмахом хвоста, и молодая воительница втянула голову в плечи, замолкнув. — Он не обязан во всём опекать Солнцелапку, — спокойно и немного устало сказал Однозвёзд. — У тебя очень смелая дочь, Ивица. Она станет замечательной воительницей, как поправится. — А если она не поправится? — воскликнула Ивица. — Если она погибнет?! — На всё воля звёздная, — откликнулся Головешка. Он выглядел расстроенным ничуть не меньше своей сестры и очень-очень виноватым. — Послушай, Ивица… — Не хочу я тебя слушать! — завизжала та в ответ. — Из-за тебя Солнцелапка тремя лапами в Звёздном племени! Из-за тебя! Ты её не уберёг, ты не уследил! Ты! И ты, Росянка! Ты виновата! — Прости, пожалуйста, прости! — искренне прошептала крапчатая королева. — Я знаю! Я виновата, я сама это знаю! И мне правда жаль. — Жалостью и слезами Солнцелапке не помочь, — резонно заметил Однозвёзд. — Успокоилась бы ты, Ивица, да поспала лучше. Что толку от пустых криков? — Ничего-то ты не понимаешь! — рявкнула кошка, в ярости подметая хвостом снег. — А если бы твоя дочь погибла, а? Ты бы тоже таким спокойным был? А? Если бы Верескоглазку растерзали? Или Головешку? Или меня? Ты бы молчал, да?! Также? — Я не дочь, — попытался возмутиться Головешка, но был прерван очередным воплем Ивицы: — Да мне всё равно! Ты не уследил за моей Солнцелапкой! Ты виноват! Ты! — она замахнулась на Головешку, а тот и не думал уворачиваться. — Успокойся, милая. Всё хорошо, — к находящейся уже на грани срыва кошке подошла Белогрудка. — Всё будет хорошо, — она бережно погладила дочь хвостом по всклокоченному боку. — Идём со мной, тебе надо успокоиться.       И Белогрудка повела Ивицу за собой в сторону норы. Росянка печально смотрела вслед подруге. Осока громко и презрительно фыркнула, без слов высказав всё, что думает об этой истерике. — Не обращайте внимания, — произнёс Однозвёзд. — Она просто расстроилась. Никто из вас не виноват. Солнцелапка знала, что жертвует собой. Ты воспитал настоящую воительницу, Головешка. Как станет известно, можно ли надеяться на её спасение, скажешь мне.       С неба, на которое незаметно набежали тучи, посыпался холодный снег. — Ну Ивица и устроила! — воскликнула Чертополох. — Это надо же! Мне тоже очень жалко Солнцелапку, но винить Головешку и Росянку… не глупость ли? — Глупость, — согласился Грачеус. — Но представь на её месте себя. Например, твою дочь ранила собака. Не впала бы в истерику? — У меня нет дочери, я не могу знать, что бы сделала я, — ответила белая кошка. — Представим, что у тебя она есть. Или представим, что ты Ивица, — кот вздохнул. Порой до Чертополох доходило долго. — Тогда, наверное, я бы тоже так себя вела, — нехотя согласилась подруга. — Ладно, признаю, ничего такого в её истерике нет. Но всё равно со стороны некрасиво. — Её это заботило меньше всего, — хмыкнула Стрижехвостая, когда Муравьёнок, которого она так и не смогла утешить, вывернулся и помчался вслед за Ивицей.       Грачеус промолчал, как и Чертополох и, обернувшись, они вместе смотрели, как Пустельга отчаянно борется за жизнь Солнцелапки.       А с неба падал снег.

***

      Наступили те самые дни, когда снег ещё лежал на пустошах, но в воздухе уже отчётливо пахло Юными Листьями. Дни стали всё длиннее, теплее, снег немного подтаял. Увеличилось и количество добычи. — Морозы пошли на спад, — потягиваясь после сна, мяукнула Чертополох, сидевшая около норы и смотревшая на небо, по которому неторопливо плыли белые облачка. — Скорее бы Юные Листья, — поддержал подругу Грачеус. Сегодня был чудесный день.       Около целительской палатки грелась на солнышке Солнцелапка. За две луны, проведённые в палатке у Пустельги, она практически поправилась. — Вы знаете, что Однозвёзд решил посвятить её в воины? — тихо спросил Совка, умывавшийся тут же, у норы. — Так рано? — удивился Грачеус. Насколько он помнил, Солнцелапка и Муравьёнок оруженосцами были всего пару сезонов. — Она это заслужила, — пожал плечами светло-бурый кот. — Она очень смелая и отважная. Да и вообще, настоящая воительница. Она достойна этого звания больше всех нас. — И кто-то на неё запал, — усмехнулась Чертополох. — Что? Я? Не говори ерунды, — отмахнулся Совка и сделал вид, что он ничего не знает и вообще не при чём. А сам всё в сторону Солнцелапки смотрел. — А как же Муравьёнок? — спросил Грачеус. Неправильно это как-то было. Его сестра станет воином, а он останется учеником. — Он не знает, — ответил бурый воитель. — Однозвёзд решил сделать ей такой подарок к выздоровлению. Она пройдёт испытания, но не будет знать об этом. Ну, знаешь, замаскируют под обычную тренировку. — И когда это случится? — спросила выбравшаяся из детской Росянка. — Да вроде как уже сегодня, — ответил Совка. — Ты Проныру не видала?       Росянка отрицательно покачала головой и поковыляла обратно в детскую. Ей на днях уже был срок рожать, и королева весь день и делала, что без занятия слонялась по лагерю или безвылазно сидела в детской. — Солнцелапке это посвящение надолго запомнится! — заулыбалась Чертополох и помахала Головешке, выбравшемуся из норы вместе с Осокой, а потом побежала к нему. — Можно мне помочь чем-то на испытании Солнцелапки? — Можно. Но учти, для неё это — проверка боевых навыков. Сейчас мы с ней сходим на охоту, а потом приходи на тренировочную площадку, — легко согласился Головешка. — Скажем, что ты решила помочь ей оттачивать боевые навыки. — Вот здорово! — воскликнула Чертополох, наблюдая, как наставник маленькой ученицы уходит к целительской палатке. Он что-то сказал Солнцелапке, та встрепенулась и обрадованно подскочила. — Она так счастлива вновь вернуться к обязанностям, — улыбнулась Осока. — Головешка сказал ей, что мы идём в патруль. Знаете, он и Однозвёзд задумали это ещё тогда, когда только-только стало известно, что Солнцелапка может выкарабкаться. Они решили, что она достойна самой лучшей церемонии! — Это точно, — согласился Грачеус. — Это будет самое необычное посвящение в нашем племени.       Осока кивнула и побежала догонять Головешку и Солнцелапку, уже уходящих из лагеря. — Мне кажется, ещё никого так не посвящали. У неё будет самая лучшая церемония! — воскликнула Чертополох. — Головешка хорошо придумал! — Он замечательный наставник, — согласилась Ивица. Она всё это время, оказывается, стояла рядом. — Всё ещё не могу поверить, что моя милая доченька жива, что она уже сегодня станет воительницей! Это такое счастье! — Ага, — кивнула Чертополох и посмотрела в сторону Муравьёнка, одиноко сидевшего у кучи с добычей. Все были увлечены подготовкой идеальной церемонии посвящения для Солнцелапки, и на оруженосца никто не обращал внимания. А ему, наверное, было очень больно от того, что его сестра станет воительницей куда раньше него. — Идём на тренировочную площадку, а то не успеем, — позвал задумавшуюся подругу Грачеус. Чертополох кивнула и поспешила за ним.       Они выбрались на пустоши. Было тепло и свежо. Снег был мокрым и рыхлым, что знаменовало скорое начало его таяния. — У нас ещё много времени, — произнесла Чертополох, остановившись на вершине холма. Ветер трепал её длинную шерсть, и Грачеус отметил, что подруга уже не такая тощая, как была раньше, и выглядит куда лучше. В общем, и природа, и изменения в его соплеменниках, произошедшие, конечно, к лучшему — всё говорило о том, что Голые Деревья подходят к концу.       Далеко, за двумя более низкими холмами, у самого озера, мелькали цветные пятна. Приблизившись, Грачеус разглядел Солнцелапку, догоняющую скачущую по рыхлому снегу белку. Осока и Головешка сидели около льда, истончившегося с наступлением оттепелей, и наблюдали за ученицей. — Скажи же, Солнцелапка красивой выросла, — ни к селу, ни к городу ввернула Чертополох. Грачеус кивнул. Да, действительно. Подросла, вытянулась, превратилась из нелепого котёнка в изящную воительницу. А ещё цвет шерсти у неё был единственный на всё племя. Пёстрая, рыже-чёрная, с белым пятном на лбу. Красивая кошка. Немудрено, что на неё Совка засматривается. Да и не только Совка.       Они неторопливо двинулись в сторону тренировочной площадки. — Скоро Юные Листья. Наконец-то кончились эти холода. — Как думаешь, справится Солнцелапка? — проигнорировала его реплику Чертополох. — Конечно, — ответил Грачеус. — Даже если нет, её всё равно посвятят. — А, ну да.       Они дошли до тренировочной площадки практически одновременно с Головешкой, Осокой и Солнцелапкой. — Привет, Грачеус, привет, Чертополох! — помахала им хвостиком ученица. — Представляете, я так счастлива, что наконец снова могу обучаться! Я так много пропустила и теперь могу нагнать Муравьёнка! А ещё я поймала белку и синицу! Это невероятно! — Ты молодец, — промурлыкала Чертополох. — Я уже понял, что охотничьих навыков ты не растеряла! — улыбнулся Головешка. — Как насчёт боевых? Я попросил Осоку и Чертополох помочь нам. Хочу убедиться, что ты не разучилась драться за две луны отдыха! — Конечно, нет! — горячо заверила наставника Солнцелапка. — Можно сначала с Осокой? — Давай, — кивнул Головешка и отошёл к Грачеусу и Чертополох. — Она такая радостная. Думает, что теперь будет учиться вдвое усерднее. Даже жалко с ней расставаться. Прекрасная ученица. — Представляю, какой её ждёт шок, когда мы вернёмся в лагерь, — сказала Чертополох. — Кстати. Вы с Осокой пойдите пораньше, предупредите всех, чтобы были готовы, — произнёс Головёшка. — Да без проблем, — кивнул Грачеус.       Солнцелапка проиграла Осоке, но ничуть не расстроилась и, пылая энтузиазмом, принялась за дуэль с Чертополох. Грачеус видел, что подруга нарочно поддаётся, и спустя некоторое время Солнцелапка, воодушевлённая победой, приступила к бою с Головешкой.       На месте ученицы любой другой бы уже догадался, что это не обычная тренировка, но Солнцелапка, походу, была так счастлива вернуться к обязанностям, что не обратила внимания на подозрительную схожесть тренировок и испытаний.       Как и просил Головешка, Осока, Чертополох и Грачеус отправились в лагерь раньше. Осока несла Солнцелапкину добычу и выглядела очень довольной. Такое ощущение, что это её ученица становится воительницей, а не её друга. — Всё? Идут? — навстречу им выбежала Утёсница, и, получив утвердительный ответ, кинулась к центру поляны, заголосив: — Идут, идут! — Все по местам! — рявкнул Корноух, руководивший организацией. Соплеменники быстренько расселись в две шеренги, как бы создавая две стены и проход между ними прямо к валуну, на который уже забрался Однозвёзд. Грачеус и Чертополох, чуть потеснившись, влезли между Ветерком и Совкой, куда-то в середину ряда.       Некоторое время спустя за оградой раздались голоса. Солнцелапка смеялась, громко и задорно. Головешка, шедший впереди неё, сначала высунулся из прохода, убедился, что всё готово, и быстренько уселся рядом с Осокой в начале ряда.       Солнцелапка зашла чуть позже и замерла на месте. Грачеусу отчего-то захотелось улыбаться, когда он увидел растерянность и испуг в глазах маленькой ученицы. А вот Совка, во все глаза уставившийся на черепаховую кошку, не сдержался и громко фыркнул. — Это что? — дрожащим голосом спросила Солнцелапка. — Поздравляем тебя, — ответил Головешка. — Это коридор почёта. Пройди по нему. — За что? — уже совсем шёпотом вопросила смущённая и растерявшаяся Солнцелапка. — За всё, что ты сделала, — серьёзно сказал ей наставник. — За твою преданность и за мужество. За то, что училась, не покладая лап. — За то, что спасла мне жизнь, — продолжила Росянка. — Не только ей, но и её котятам, — поддержал Проныра. — Но ведь так любой бы на моём месте поступил! — воскликнула Солнцелапка и попятилась. — Эти поздравления… это неправильно! — Правильно, — мягко улыбнулась дочери Ивица. — Ты смела и отважна. Ты заслужила. — Не каждый бы решился закрыть собой соплеменницу. Не каждый бы выстоял, глядя смерти в глаза, — взял слово Однозвёзд, и все разом притихли. Головешка подтолкнул Солнцелапку, и она, дрожа с ног до головы, зашагала вперёд к валуну. — Только настоящий воин проявит такую смелость, такую стойкость, какую проявила ты. Я слишком долго откладывал этот момент. Я уверен, ты и сама понимаешь, что больше, чем кто-либо другой, заслужила называться воительницей.       Судя по круглым глазам Солнцелапки, до неё наконец-то дошло, что это не просто поздравление с выздоровлением, а её церемония. — Я уверен, что ты будешь чтить Воинский Закон и следовать ему всю свою жизнь. И я надеюсь, что ты навсегда останешься такой же храброй, как сейчас. И как две луны назад, — произнёс Однозвёзд. Рядом раздались рыдания. Это Ивица, не сдерживая эмоций, разревелась от счастья. — Мы рады приветствовать в нашем племени новую воительницу! Солнцелапка, отныне ты — Конопушка! С гордостью носи своё имя и знай, что ты — одна из храбрейших воительниц нашего племени! — Да что нашего, всех племён, — добавил Корноух. — Это не предусматривалось церемонией, — тихо проворчал Паутинник. — Мне уже и правду сказать нельзя, — буркнул в ответ Корноух.       А потом грянули поздравления.