Избранник Звёзд

      Незаметно на пустоши пришли Зелёные Листья. Казалось, только недавно распускались на кустах бледно-зелёные листочки, а теперь они развернулись во всей своей красе — ярко-зелёные с тёмными прожилками, большие и мягкие. Только недавно прохладный ветерок шевелил молодую травку, а сейчас уже знойный, жаркий и сухой, он мёл песок и закручивал вихри, обжигая усы и уши котов.       Жара стояла ужасная. Меньше, чем за луну, что длились Зелёные Листья, солнце спалило большую часть травы. Вереск, только недавно распустившийся, снова увял и пожух. Листья, недавно развернувшиеся, ещё зеленели, но уже пожелтели на концах. Никогда ещё ни одно племя не видало такой изматывающей жары в самом начале сезона. Может, и была она, да только всегда смягчалась дующим с озера прохладным ветерком. А сейчас и озеро на озеро не было похоже.       Ещё с того момента, как стаял весь лёд, воды в озере стало заметно меньше. С каждой луной она убывала с огромной скоростью, и сейчас озеро больше напоминало большую и мелкую лужу, а ручьи совсем обмелели. Это тоже было что-то новое: за много сезонов жизни у озера никогда ещё не было подобного. — Мне пить хочется, — плакал маленький Валунёнок, хвостом увиваясь за Пронырой, своим отцом. Тот раздражённо шипел и гнал котёнка прочь. — Всем хочется, — сказала Верескоглазка, недовольно дёргая поблёкшей рыжей шерстью. — Но бегать каждую секунду к этому озеру — простите, луже — не вариант. — А моей доченьке вообще рожать со дня на день, между прочим, а как без воды? — громко возмущалась Утёсница. — Где это видано, чтоб озеро настолько измельчало! Где ж это было такое, чтоб королевы без воды сидели! — Не приплетай меня, ладно? Мне очень хорошо и так, — одёрнула её Чертополох. Кошка выглядела усталой и измученной, и глаза её безжизненно потухли. Она уже явно потеряла всякую надежду в то, что всё обойдётся хорошо, хотя Пустельга не переставал твердить ей о том, что шансы есть.       Грачеус, практически всё время проводивший с подругой, недовольно посмотрел на Утёсницу. Всем им сейчас несладко, а она скандалы устраивает на ровном месте. Ну что за кошка такая?       За прошедшее время он уже совсем оправился от ран и теперь вернулся к воинским обязанностям, чему был очень рад. Вместе с ним примерно в одно время Пустельга отпустил и остальных, кроме Совки с Ивицей. Те двое остались под его строгим надзором и были очень даже рады своему положению: в норе у целителя было прохладно даже в самую ужасную жару.       Знойный полдень сменился жарким вечером. Солнце пылало и жгло своими косыми предзакатными лучами.

***

      Дни сменялись днями, жара пошла на убыль, но, к большому сожалению, воды в озере не прибавилось. Наоборот, оно обмелело настолько, что теперь на остров Советов не обязательно было переходить по бревну. — Как мы назовём наших котят, а? — поинтересовалась Чертополох у своего друга, когда он, вернувшись после охоты, лёг вместе с ней в тени тернового куста. День уже склонился к вечеру, и солнце начинало прятаться за горизонт. — Сначала пусть родятся, а потом уже и имена придумать можно, — ответил Грачеус, для себя отмечая, что Чертополох абсолютно уверена в том, что котята будут жить. Конечно, и он на это надеялся, но такая абсолютная вера… не зря ли? — Я хочу, чтобы моего сына или дочку звали в честь нашего племени. Это было бы символично, учитывая то, что в нём соединятся целых три племени, — произнесла королева и ласково погладила хвостом свой большой бок. — Так что если я умру, то назови его так, как мне хочется. — Ну вот чего бы ты умерла, скажи? — недовольно заворчал на неё Грачеус. К этой теме они не раз возвращались, и каждый раз Чертополох была абсолютно уверена в том, что примкнёт к прародителям. А он пытался её переубедить и заверить, что всё будет хорошо. Но кошка, казалось, не боялась смерти. Она говорила с таким спокойствием, будто о погоде или о том, где лучше поохотиться на кроликов. Её словно и не волновало то, что совсем скоро она может умереть, оставив этот мир и всех, кому она дорога: друга, сестёр, мать, котят, если те выживут… — А вдруг умру. Надо продумать все варианты возможного развития событий заранее, — ответила кошка и, потянувшись, с трудом перевернулась на бок. — Ужасный настрой на будущее, — пробормотал кот.       Он поднял голову и посмотрел на небо. У горизонта розовато-оранжевое, наверху оно уже было тёмно-синим. Звёзды, совсем недавно загоревшиеся, холодно поблёскивали белым светом. Грачеус смотрел на них и не мог поверить, что со дня на день среди них может появиться новая — звезда его подруги. Не мог он представить себе, что её не станет. Даже не вставала перед глазами картинка, что нет больше Чертополох, что её закапывают навсегда в горячую, прожжённую солнцем землю, что не ходит она больше по этому миру, не улыбается, как прежде, и не заводит время от времени философские беседы. Нет, не могло такого быть. Жизнь без Чертополох невозможна. Она не может умереть.       У лагеря собирался в кучку патруль. Небольшая группа отправлялась на Совет. Грачеус с небольшой грустью посмотрел вслед уходящим. Он тоже был бы не против сходить на остров, но его не взяли: кот ходил в прошлый раз. Тогда Однозвёзд сделал между делом сообщение о том, что одна их королева ждёт котят, и Грачеус был так горд, как, наверное, в тот раз, когда только-только стал воином и был представлен перед всеми племенами. А теперь, спустя ничтожно малое количество лун, предводитель сообщил о котятах его подруги — и его котятах тоже, и его, непонятно почему, захлестнула такая гордость!.. За неё, за их будущих малышей…       …которых могло и не быть. — Интересно, какие вести принесут на этот раз? — Чертополох пошевелила ушами. — Как жаль, что на Совет я теперь не выберусь ближайшие шесть лун! А может, и вовсе никогда. В тот последний раз, что я была на острове, мы с Просвирником устроили хорошую словесную перепалку. Хотелось бы продолжить. — За что ты бедного кота так ненавидишь? — Грачеус усмехнулся, уже привычно пропустив мимо ушей это её «а может никогда». Спорить с ней — себе дороже. — Просвирник ничего кот, а вот подружка у него та ещё… гадина. В бою исподтишка действует. — Лепестянка — славная кошка. А Просвирник меня терпеть не может с того момента, как мы подрались ещё в ученичестве, тогда, у реки. И я его тоже, — королева нахмурилась, словно одно воспоминание о давнем враге омрачало ей настроение.       Дальше они молчали.       Лагерь утопал в серебряном лунном свете, мягком и спокойном. Блестящие бело-серебристые световые пятна на траве и земле, казалось, отражали звёздное небо. Ночь шла, тёплая и приятная.       Когда звёзды начали гаснуть, а небо над горизонтом прочертила бледно-розовая полоса, с Совета вернулся небольшой патруль. Все они выглядели, мягко сказать, недовольными. Осока злобно посмотрела на подошедшего поинтересоваться новостями Головешку и отправилась спать, проталкиваясь через ждущих известий соплеменников. — Ой, что-то произошло, — пискнула крошка Дроковушка, выкатившаяся из детской на шум, созданный пришедшими. — Не мешайся под лапами! Вон отсюда! — рявкнул на дочь Проныра, едва она подошла к нему, и толкнул её лапой в сторону детской, откуда выглядывала заспанная мордочка Усика. — Пошли оба спать, живо! Чертополох, где тебя носит? Ты, кажется, должна приглядывать за моими детьми, — недовольно раздувая ноздри, он повернулся в сторону куста, где лежала кошка. Та неторопливо приподняла голову и холодно процедила: — Ничего я тебе не должна. Катись отсюда и не порти мне сон, я только смогла уснуть, — и вновь опустила круглоухую голову на лапы, прикрыв глаза, а потом произнесла более мягко, обрящаясь к лежащему рядом другу: — Котята опять толкают меня своими лапками. Это приятно, и очень радостно осознавать, что они там живые, но иногда они мешают не то, что спать, а просто жить и заниматься повседневными делами. Есть, например.       Проныра смерил их обоих недовольным взглядом, полностью уверенный в том, что единственная королева племени обязана заботиться о его детях, ещё раз шикнул на Дроковушку и отправился прочь, воинственно вздыбив загривок. — Что-то они не в духе, — произнёс Грачеус, глядя, как Однозвёзд раздражённо отдаёт краткий приказ Корноуху и скрывается в одной из нор, а Грач и Сумеречница громко и возмущённо обсуждают что-то у самого выхода. — Знать бы, что, — Чертополох зевнула и положила голову ему на спину. — Опять кто-то что-то не поделил?..       Объяснение не заставило себя ждать. К ним легко подпорхнула Стрижехвостая и сходу выпалила: — Нет, ну вы представляете! Грозовые обнаглели совсем! — И что случилось? — заинтересованно осведомился Грачеус. Хоть кто-нибудь просветит их, наконец, во всё произошедшее! — Ну, это заняло половину ночи, но если коротко: мышеголовый грозовой предводитель из какого-то своего проверенного источника узнал, что озеро не из-за зноя высохло, а одну из речек просто-напросто что-то где-то перекрыло, вот и решил, что надо решить проблему коллективно. — И все, конечно, поддержали? — недоверчиво спросила Чертополох. — Увы, — скорбно признала серая воительница. — Однозвёзд был категорически против, но кто его стал слушать? Чернозвёзд посомневался да согласился, мол, разумно. Невидимая Звезда вообще сразу поддержала этого рыжего задохлика. — Домашний котишка, — презрительно процедила Чертополох. — И что же? — А то. Опять великий грозовой Огнезвёзд сплотил племена на борьбу с проблемой! И теперь по двое из каждого племени идут в какую-то далёкую экспедицию завтра утром. Однозвёзда просто вынудили согласиться! Он был в меньшинстве! — Стрижехвостая пылала возмущением. — От наших идут Осока и Белогрудка. — Какая же это глупость, — произнёс Грачеус. — Проверенный источник, перекрытый ручей… они сами понимают, что несут? — Сомневаюсь, — Стрижехвостая хмыкнула. — Одна Белогрудка радуется. Она давно мечтала о путешествии куда-нибудь далеко. Безумие! — Грозовые сошли с ума, — подытожила Чертополох. — А теперь дайте мне поспать.       Она отвернулась и практически моментально уснула. Стрижехвостая покачала головой и поспешила отыскать Осоку, вместе с которой они тут же сели обсуждать, вероятно, эту глупую затею.