Избранник Звёзд

      Грачеусу казалось, что мир остановился на этом. Всё было кончено — смерть подруги, смерть котят. Надежда угасла так же быстро, как и появилась тогда, когда Пустельга впервые озвучил большую вероятность летального исхода. И он бы погрузился в самотерзания и думы о том, что всё ужасно, если бы из детской не долетел слабый писк.       Совсем тоненький, но пронзительный. Не тот, что был у новорожденного котёнка-мальчика. Этот писк словно был призван позвать на помощь, пробирающий насквозь, разорвавший скорбную тишину.       Конопушка выскочила из детской, и глаза её лихорадочно блестели. Не утомляя себя поисками целителя, она закричала: — Пустельга, Пустельга! Там котёнок! Второй! Родился!       Из детской раздался тихий, невнятный голос. Конопушка ойкнула и снова завизжала: — Третий!       Целитель, дававший Утёснице что-то успокоительное, развернулся и стрелой промчался в детскую. Особенно любопытные тут же столпились у входа, и Грачеус со Стрижехвостой протиснулись вперёд. — Она… она живая? — прерывисто спросила воительница, подаваясь вперёд. — Это было маловероятно, — забормотал выглянувший из детской Пустельга. — Я думал, она потеряла слишком много крови… вот что творят желание жить и желание дать жизнь детям! — и, повысив голос, он обратился ко всему племени: — Очередная кошка успешно окотилась, два котёнка — девочка и мальчик, третий умер от удушья. С ней и живыми котятами всё будет хорошо. Прошу прощения за поспешные выводы. И ты, — он ткнул хвостом в сторону Грачеуса. — Пошли, папаша.       Всё казалось какой-то нелепой шуткой. Вот сначала Пустельга говорит, что Чертополох умирает, а вот она уже живая, слабо дышащая на колючей подстилке, обнимает двоих котят, прижимая их к своему животу испачканным в засохшей крови хвостом. — Если честно, я не думал, что это возможно, — тихо сказал целитель. — Я не знаю, как у них с Конопушкой получилось перевернуть котёнка, да ещё в короткие сроки, что он выжил, но твоя подруга — это просто чудо какое-то. Поразительная тяга к жизни. — А я говорила, что я справлюсь, — тихо пробормотала Чертополох. — Смотри, какие они… я их уже люблю. — Они маленькие, — Грачеус с интересом рассмотрел котят, лежащих подле матери. В темноте не было видно их окраса, только силуэты, но один, крупный, был светлее того, что поменьше. — Они миленькие и маленькие, — поправила Чертополох. — Я думала, я не переживу эту ночь. — Мы все уже с тобой попрощались, — он прижался к подруге, слушая, как она слабо мурлычет. — А я ведь сказала: смогу! Жаль только, третий котёнок умер. Пустельга сказал мне, что это потому, что пока я не могла родить второго, он задохнулся. — А я ведь сказал, что я в тебя верю, — он отстранился от подруги, нежно лизнул её в макушку. — Я рад, что всё так хорошо разрешилось. Завтра увидимся.       Чертополох мягко улыбнулась ему вслед. Грачеус покинул детскую, выходя из душной, пахнущей кровью и близко подошедшей смертью норы, вдохнул чистый и свежий ночной воздух.       На сердце было легко и радостно. И это был именно тот день, какой он себе представлял.

***

      Солнце пылало в вышине небосвода, заливая тёплыми жёлтыми лучами лагерную полянку. Где-то весело чирикали полевые птички, летний ветерок чуть колыхал траву.       Крупная белая кошка с гладко уложенной пушистой шерстью сидела у детской, щурила васильковые глаза и следила за двумя котятами, неловко делающими первые шаги.       Три котёнка постарше устроили битву посреди лагеря. Не обычный денёк, а просто идеальная картина идеального племени. Именно её застал Грачеус, придя с границ вместе с Корноухом, Ивицей и Пронырой.       И, привычным взглядом скользнув по лагерю, обомлел. Его подруга с поразительной беспечностью отпустила одних на прогулку по лагерю их двоих маленьких котят, которым отроду было немногим больше недели. Ещё вчера, когда он заходил, они даже не открыли глаза и предпочитали ютиться у матери под боком. — Чертополох, а им не рано? — он поспешил к королеве, беззаботно греющейся в лучах солнца. — Нет, конечно. Они открыли глазки, Ветерочек вчера вечером, а Листочек — совсем недавно, утром, — ответила кошка, однако, детей дальше, чем на хвост от себя, не отпуская.       Имена такие им даны были на следующий день после рождения. Безымянный умерший котёнок был похоронен, и тогда родители вернулись к вопросу о наименовании. Чертополох до этого уже изъявляла желание назвать одного в честь племени, в котором они родились, и так появился Ветерочек. Он был крупным котиком с крепкими короткими лапками и маленьким хвостиком. Шёрстка малышу досталась от бабушки: такая же, как у Утёсницы, пёстрая. Преобладал в ней серый цвет, но много было и белых, чёрных, тёмно-серых полос и пятен. Только сейчас можно было понять, какие у него глаза. Оказалось, что светло-зелёные, тускловатые, как у его грозовой родни. Листочек же получила имя в честь бабушки по отцовской линии. Она была меньше брата, очень хрупкая, и глаза у кошечки тоже были не такие, как у Ветерочка: яркие, льдисто-голубые. Грачеус бы сказал, что его, но у него они, всё же, были чуть ближе к серому, не такие яркие. Шерсть Листочек ничего примечательного не представляла. Обычная тёмно-серая, с белой грудкой и белым же пятном на мордочке. — Мам, а это что? — Листочек с интересом указала на ползущего по песку крохотного муравья. И, заметив рядом с матерью незнакомого кота, тут же стушевалась. — Не бойся, Листочек, — Грачеус поспешил заверить дочь в том, что они знакомы. Всё же, она его ещё ни разу не видела. — Меня зовут Грачеус. Я твой отец. — А-а, ты нас навеща-ал, — протянула кошечка, забавно встопорщив крошечный хвостик. — Странное у тебя имя. — Да уж согласен, но все претензии к Однозвёзду, — он с трудом подавил улыбку. — Эй, Ветерочек! — она позвала брата, роющегося в песке, своим писклявым голоском. — Тут отец явился!       Котёнок высунул мордочку из песка, чихнул и поковылял к сестре. Остановился подле неё, забавно топорщащей шерсть, и запрокинул голову, с интересом разглядывая возвышающегося над ним кота: — А чего он такой большой? — Ну так он уже воин, — знающим тоном откликнулась Листочек, щуря глазёнки от непривычно яркого солнца. — А-а, ну, это всё объясняет, — важно закивал Ветерочек, хотя по его выражению было видно, что он всё ещё в раздумьях.       Грачеус с Чертополох переглянулись и дружно фыркнули. Котята были до ужаса забавными созданиями. — Привет, — раздалось рядом. Верескоглазка подошла к ним, сверкая рыжей ухоженной шёрсткой. За ней плёлся угрюмый Ветерок, подметая хвостом песок. — Вот смотри, — кошка повернулась к другу. — Это — котята. Маленькие, милые котята, которые родились совсем недавно. Посмотри на них и подумай, что ты мне предлагаешь, когда начинаешь свою песню о «давай заведём детишек». — Я предлагаю тебе именно маленьких, милых котят, — буркнул Ветерок. — Вот и отлично! Чертополох, ты же разрешишь нам присмотреть за твоими малышами? А ты пока сможешь отдохнуть! — воодушевлённо предложила Верескоглазка и прошипела Ветерку: — Высиди хотя бы до вечера, и тогда не буду больше спорить. — Да легко, — процедил Ветерок. — Что я, с какими-то котятами не справлюсь? Я, сильнейший и храбрейший… — Отлично, мы вернёмся вечером, — поспешно прервал начинающееся самовосхваление Грачеус. — Пойдём, дорогая, я там такую красивую поляну с вереском видел… — Где? — Чертополох в один момент забыла о детях, подорвавшись следом. Потом вернулась, по очереди лизнула сына и дочь в макушку, наказала слушаться Ветерка с Верескоглазкой и поспешила за другом. — За нашей территорией, — ответил он, когда она вернулась. — Идём? — Ещё спрашиваешь! — она сорвалась с места первая, птицей летя по пустошам, подгоняемая ветром. Грачеус помчался за ней, обогнал, показывая дорогу.       Ветер дул в спины и свистел в ушах. Давно они так не бегали вдвоём, рассекая жёлтое море трав и колосьев, кое-где переходившее в заросли цветов, преимущественно вереска. — Сюда, — Грачеус сбежал с одного из небольших пригорков к границе, отделяющей территорию племени от бескрайних пустошей, простирающихся за ней. Лишь около ручья они были ограничены лесом, да вдали, у горизонта, вырисовывались неясные силуэты деревьев. — Прямо так возьмём и уйдём? — недоверчиво спросила Чертополох. — И часто ты так делаешь? — Вполне. Мне нравится смотреть на новые места, — Грачеус легко перемахнул границу, действительно делая это уже не в первый раз. — А если тут много хищников? А если мы приманим лису или собаку на нашу территорию? Или барсука, или Двуногих? — запаниковала кошка. — Пошли, нам всего лишь перейти тот бугор, — Грачеус потянул её за собой, и кошка, ещё немного подумав, всё же побежала следом.       Они взлетели на бугор и остановились. Внизу, между тремя холмами, раскинулась средних размеров полянка, сплошь поросшая вереском.       Сине-фиолетовое море колыхалось внизу. Над цветами летали полосатые пчёлы, жужжа крылышками, мимо проносились птицы. Одна, громко и красиво чирикавшая, спряталась где-то в цветах и пела оттуда. Чертополох не сдержала восхищённого вздоха, и всё сомнение, отражённое в ясных глазах, тут же исчезло. — Великое Звёздное племя, как же тут красиво! — она поспешила вниз, вбежала в заросли, цепляясь шерстью за стебли и цветы, но не обращала на это внимания. На её мордочке застыло выражение совершенно детского, наивного восторга, когда она рухнула на спину в колышущееся над головой цветочное море и, вытянув лапку, ударила один из цветков. Так выглядели котята, впервые увидевшие что-то новое, интересное.       Грачеус с трудом протиснулся через заросли, едва не вырвав себе половину шерсти, и опустился на мягкую короткую траву, растущую здесь островками, рядом с кошкой. Она громко мурчала, ловя лапами раскачивающиеся цветочные шапки. — Я тебя просто обожаю, — Чертополох перевернулась на живот, встречаясь взглядом с присевшим напротив другом. — А ещё я обожаю вереск. — Я знаю, — он едва заметно дёрнул усами, подавляя улыбку. Эту поляну он обнаружил ещё в начале Юных Листьев и всё ждал, когда вереск распустится во всей своей красе, чтобы привести сюда подругу. — Ты сейчас похожа на маленького котёнка, который впервые увидел пустошь.       Показалось ему, или Чертополох тут же помрачнела? Нет, не показалось. Веселье её ушло. Кошка села, пригладила шерсть на боку и зашипела, когда один из цветов, качнувшись, ударил её по голове. — Что такое? — Грачеус подобрался поближе к подруге. — Ничего. Просто ты сказал о котятах, и я осознаю, что я ужасная мать, — она сгорбилась и отодвинула его хвост от себя. — Это с чего ты так решила? — Я оставила своих детей, которые едва-едва появились на свет, одних в огромном лагере, повесив присмотр за ними на ненадёжных кота и кошку. Ради того, чтобы просто прогуляться и отдохнуть от их писка. Я отвратительная мать. — Тогда это я — ужасный отец. Я ведь позвал тебя сюда. — А у меня есть своя голова, чтобы не соглашаться идти куда попало. То есть… прости, тут очень красиво, правда, и мне нравится, но ради этого я бросила Листочек и Ветерочка. Я даже не подумала о них, понимаешь? Никудышная из меня мать. — Каждой кошке нужно порой отдыхать от котят. Нет ничего страшного в том, что ты на некоторое время оставишь их. В конце-концов, там целый лагерь, кто-нибудь да присмотрит. — А если они захотят кушать? Или пить? Или поранятся, застрянут, сбегут, что-нибудь натворят? Они сегодня впервые вышли из детской, я должна была глаз с них не спускать, а сама, как подвернулась возможность, сбежала!       Кошка стала быстро продираться сквозь заросли обратно, оставляя на стеблях клочки белой шерсти. Грачеус поспешил за ней, не зная, что ещё можно сказать ей, чтобы она не винила себя. Казалось, на каждый его довод Чертополох найдёт с десяток своих, и её ничем не переубедить.       Они оставили чудесную полянку позади, вернулись через бугор к границе. Чертополох шла медленно, угрюмая и задумчивая. На предложение пробежаться ответила решительным отказом, заявив, что не в той форме сейчас, и снова погрузилась в безрадостные мысли. — Перестань себя во всём обвинять, — кот коснулся хвостом её бока, приглаживая белую шерсть. — Я не могу! — раздражённым тоном ответила Чертополох. — Какая же я мать, какая я королева, какая я кошка, если я бросила своих детей ради собственного удовольствия? — Не бросила, а оставила на некоторое время под присмотром соплеменников, — поправил Грачеус. — Это нормально. Все должны иногда отдыхать. — От чего мне отдыхать? Я их чуть больше недели воспитываю, едва ли я устала! — воскликнула она. — А ещё на тебе три Росянкиных котёнка, у тебя были тяжёлые роды и ты едва не отправилась на тот свет, — резонно заметил воин. — Кстати, зря я тебя позвал сегодня, вдруг тебе ещё рано так много ходить. — Это не причины, — отмахнулась кошка. — И это не отменяет того, что я отвратительная, самая ужасная на свете мать. — О, мои братья и сестра с радостью бы с тобой поспорили! — Не понимаю, чем им так не нравится Листвичка. Самоотверженная, мужественная кошка. Видимо, собственное эго застилает им глаза. — Прямо как тебе сейчас.       Чертополох сверкнула на него злым взглядом, подняла шерсть на загривке и прибавила шаг. Грачеус догнал её в пару прыжков, примирительно ткнулся носом в шерсть на её плече: — Да ладно, я верю, что ты будешь отличной матерью. Кто, как не ты, сможет достойно вырастить котят? У всех бывают ошибки. Уверен, ты будешь идеальной матерью. У тебя есть все качества, которыми должна обладать воспитывающая детей кошка. — Спасибо, что веришь в меня, — угрюмо откликнулась Чертополох. — Только я что-то в этом сильно сомневаюсь.       И пошла ещё быстрее, давая понять, что разговор с ним закончен.