Избранник Звёзд

      День был солнечным и тёплым. Жара, простоявшая несколько дней, быстро прошла, разогнанная несколькими летними грозами. Пустоши вновь зацвели и заблагоухали, дичь перестала тариться в норах, боясь высунуться на поверхность.       Уровень воды в озере и в ручьях стремительно повышался. Всё вернулось на свои места, и размеренная, спокойная жизнь пришла в племя. Не планировалось никаких потасовок, драк, побоищ, не было конфликтов с соседями. Были только спокойные, мирные Зелёные Листья. — На моей памяти у нас ещё не было такого, что третий сезон подряд никаких драк, — сказала Сумеречница вроде как Верескоглазке, но слышали её все. — А что, много ты сезонов повидала? — поинтересовалась Дроколапка, неделю ученица. Она сидела над лужей, иногда трогала мутную воду когтем и наблюдала, как расходятся по воде круги от прикосновения. Рядом Усолап показывал единственным пока что котятам, Листочек и Ветерочку, как принимать боевую стойку. Валунишка поддевал брата на тему «даже у этой малявки Листочек получается лучше, чем у тебя, Усолап!». Самый старший ученик, Муравьёнок, издали следил за маленькими оруженосцами и их младшими товарищами-котятами с какой-то затаённой печалью. — Много, конечно. Уж сколько я сезонов прожила! — ответила ученице Сумеречница, важно и гордо, словно это достижение какое. — Ну ты и старая уже! — без особой тактичности и с присущей котятам наивностью воскликнула Листочек. — Прямо как Паутинник! Он тоже говорит, что много сезонов видел!       Усолап отвернулся, сдерживая смех. Котята были до ужаса наивными и глупыми созданиями. Вот какой дурёхой должна быть эта малявка, чтобы заявить Сумеречнице — Сумеречнице! Самой взрывной, раздражительной и непредсказуемой кошке племени! — что она старая!       На полянке лагеря, где находилась малая часть племени — Сумеречница с Верескоглазкой, четыре ученика, двое котят и их дремлющая под булыжником мать, повисла тишина. Усолап с трудом разогнулся, перестав хохотать, как не в себе. Чертополох приготовилась кинуться на защиту дочери, ещё не до конца решив, извиняться ей, объяснять, что Листочек ещё дурочка, или решать проблему когтями. Верескоглазка отметила, что ей точно пока ещё рано заводить котят — ещё кому такое же ляпнут! — и мысленно пожелала удачи Чертополох, прекрасно зная, какова Сумеречница в гневе. Дроколапка на всякий случай отодвинулась подальше. Но Сумеречница только вздохнула печально, даже не бросив взгляд на котёнка: — И правда. Устами котёнка, как говорится… Совсем я старая стала. — Так переезжай к старейшинам, — наивно предложила Листочек. — Паутинник будет рад. — Не настолько, конечно, старая, — Сумеречница смотрела куда-то вдаль. — Пойдём, Верескоглазка, погреемся на солнышке.       Листочек проводила кошек взглядом и вернулась к своему прошлому занятию, осторожно потрогав Усолапа, дабы привлечь его внимание. — Эй, давай дальше? — У меня уже получается! — Ветерочек прижался к земле и подполз к сестре. — Бу! Ха, напугалась, трусишка!       Листочек, отскочившая в сторону и инстинктивно выгнувшаяся дугой, скорчила обиженную рожицу. Ничего она не напугалась, всё он придумывает! — Трусишка, трусишка! — продолжил дразнить Ветерочек. — А ты… ты… не знаю, — она села и задумалась, чего бы такое придумать, постукивая тонким хвостиком по земле. — И слов не знаешь! — продолжил подзуживать брат, щуря бледно-зелёные глазёнки. — Ду-у-урочка! Листочек — дурочка! — Ах ты! — кошечка подскочила, не стерпев, и с воинственным визгом побежала за братом. Тот бросился наутёк, поднимая клубы пыли, и вскоре они дружно закатились в какую-то большую нору. — О, — только и выдала Листочек, даже забыв прошлую обиду. Ветерочек пролез вперёд, с интересом оглядывая место. — Может, это нора, где спят воины, когда холодно? — предположил пёстренький серый котёнок. — Похоже, — Листочек прошествовала к одной из стен. — Какая большая! О, мы можем тут играть в воинов! — Главное, чтобы нас не поймали, — сверкая глазами и полыхая новой идеей, поддакнул Ветерочек. — Я буду предводителем! — Почему ты? — тут же обиделась кошечка. — Я тоже хочу! — Ты кошка, — снисходительно пояснил малыш. — А кошки — так себе предводители. Да и знаешь, Ветрозвёзд — красиво звучит! Нет, лучше… Звёздный Ветер! Да! Ну, а ты? Листочкозвёздка… — Звёздная Листва? — предположила она, хихикнув. — Ла-адно, но завтра я буду предводителем! — Неа, — не поддержал идею Ветерочек. — Ты будешь нашей лучшей воительницей, — решил он, увидев, что сестра готова обидеться. — Ну, хорошо, — согласилась с ним Листочек. — Что-то я сегодня устала, с лап валюсь! Надо бы поспать. — Эй, но ты же лучшая воительница! — Поэтому мне можно спать среди дня, — зевнула Листочек и отползла поближе к стене, сворачиваясь около неё в клубочек. — Какая твёрдая земля! — Ничего, воины должны преодолевать трудности, — с важностью заявил Ветерочек и прилёг около сестры. — Приятного сна, моя лучшая воительница! — А тебе похуже, — пожелала сонно всё же обидевшаяся Листочек.

***

      Грачеус возвращался вместе со своим патрулём — Конопушкой, Осокой и Совкой — с патрулирования границ. Солнышко пригревало землю, пели в вышине птицы, проносились над головами стрекозы с характерным им громким, звенящим звуком от крыльев. Был полдень, и коту нетерпелось скорее вернуться в лагерь, к Чертополох и котятам. Они были забавными, милыми и просто невероятными созданиями, хотя, наверное, он так думал лишь потому, что это были его дети. В общем, проводить время с ними было сплошным удовольствием, и он понял, что совершенно не жалеет о том, что завёл себе семью так рано.       Конопушка пронзительно смеялась над какой-то шуткой Совки. Глядя на неё, бурый воин тоже улыбался, скаля кривые жёлтые зубы. Было удивительно видеть их вместе и, хотя они ещё не заявили о своих отношениях, все прекрасно знали, что эти двое больше, чем друзья. Поразительно, как быстро они перешли со ступени соплеменников на уровень влюблённой парочки. Странно было и то, что такой неказистый, некрасивый кот, как Совка, смог привлечь внимание Конопушки — первой красавицы племени, обошедшей даже Верескоглазку в изяществе и грации. — Вот и я не понимаю, — верно истолковав его взгляд, направленный на идущую чуть впереди парочку, сказала Осока. — Конопушка такая… маленькая, милая, красивая, нежная. А Совка — грубиян и задира, да ещё практически одного с ней роста. Кот должен быть выше кошки! — Ага, поэтому Головешка возвышается над тобой, как сейчас над нами травы, — хмыкнул Грачеус. Что за странные представления у этих кошек? — Нет, ну вот если взять и составить пару из, например, Ивицы и… и Ветерка — смешно же получится! Она такая крупная, массивная, а он малюсенький такой. — Сказала кошка, которая мне, средних размеров коту, едва достаёт до плеча. — Вот не надо тут! Между прочим, Белогрудка таких же размеров! А Хмуролика, Утёсница и Чертополох едва ли меня больше! — О, а представь, если выстроить всех наших соплеменников по росту! — Ага, так и представляю. Подходишь ты к нашему предводителю и говоришь, мол, так и так, давайте посмотрим, как это будет! — рассмеялась Осока. — Первой будет Ивица. Либо Корноух. — Да, наверное. Один первым, другой вторым!       Они и дальше продолжили развивать эту абсолютно глупую тему, коротая время до лагеря. Осока оказалась поразительно приятной собеседницей, хоть и трещала без умолку, выпаливая слова на одном дыхании. А со стороны и не скажешь, что она уж очень общительная.       В лагере было тихо, спокойно. Тренировали свой первый приём ученики, заняв место на самом краю поляны. За ними следил Муравьёнок, иногда поправляя и наставляя. Совка с Конопушкой тут же уединились в своём любимом месте под терновой стеной. Грачеус быстрым шагом подошёл к дремлющей Чертополох. — Эй! Вставай! — он потряс кошку за плечо лапой. — Чертополох! — Чего тебе надобно? — она неохотно открыла глаза. — А где твои котятки? — полюбопытствовала Осока. Сразу после знакомства с племянниками она заявила, что дети, оказывается, на самом деле вовсе не зло, и теперь всё свободное время посвящала им. Ну, только если Головешки рядом не наблюдалось, конечно. — Какие котятки? — переспросила Чертополох. — Не знаю я никаких… стоп, а где мои котята?       Она подскочила, быстро сбросив весь сон, и в испуге заозиралась по сторонам. Детей нигде не было. Королева метнулась к детской, потом — к ученикам, затем за лагерную ограду.       Осока взволнованно переступила с лапы на лапу и покосилась на Грачеуса: — А ты что своих детей не ищешь? — А что их искать? Прекрасно понятно, что они в той норе, — он указал хвостом в сторону небольшого отверстия, темневшего на фоне светлого дня. Осока втянула носом воздух и повела усами, потом сделала несколько шагов в ту сторону и согласно кивнула: — Точно, там. Совсем недавно пробежали.       И вприпрыжку добежала до норы, заглянув. Потом окликнула котят. Те выбрались из норы совсем скоро, сонные и зевающие. Чертополох как раз вернулась. Увидев детей, кинулась к ним, причитая на ходу и одновременно ругаясь: — Ох, бедные мои… надо было спросить, прежде чем уходить! Я так волновалась! А вы, мышеголовые! Совсем мать не цените, раз с нервами так играете! Они у меня скоро не вытерпят — и тогда, обещаю, вы у меня получите! — Прости, мам, — виновато понурился Ветерочек. Листочек не выглядела виноватой вообще, озорно блестела голубыми глазёнками и косилась на отца, выбирая момент, чтобы убежать к нему. Когда Чертополох вздохнула, махнула хвостом — мол, прощаю, и открыла рот, чтобы прочитать наставительную лекцию о том, почему нельзя волновать мать, Листочек сорвалась с места и кинулась к отцу. Грачеус позволил малышке спрятаться и прикрыл её хвостом от Чертополох, опомнившейся моментально и кинувшейся за непослушной дочкой. — Листочек, тебе стоит выслушать, что я скажу, — она остановилась перед другом и возмущённо на него зыркнула. — Почему ты её покрываешь? — Да ладно, она ничего плохого не сделала, — Грачеус уставился на подругу. Гляделки продолжались до того момента, когда Чертополох первая не отвела взгляд. — У меня чуть сердце не остановилось, когда я поняла, что их нет. — Теперь будешь внимательнее за ними следить.       Листочек высунула серую с белым головку из-под отцовского хвоста и скорчила рожицу. Чертополох улыбнулась, с трудом пытаясь удержать хоть немного серьёзности на лице. Долго злиться на тех, кого любит, она не могла.       Ветерочек наконец поднял виноватую голову и, убедившись, что на него больше не сердятся, поспешил к сестрёнке. Та окончательно покинула убежище и с пронзительным писком побежала от котёнка. Ветерочек моментально просёк правила игры и кинулся догонять Листочек. — Знаешь, я не уверена, получилось ли у меня быть хорошей матерью, или нет, — произнесла Чертополох, с безграничной любовью глядя на своих малышей. — Но я их очень люблю. — Аналогично, — Грачеус приобнял её хвостом и положил подбородок на голову кошки. — Но, уверен, у нас ещё есть время попытаться быть им достойными родителями. — А я думаю, — вмешалась Осока, задумчиво глядя на вошедшего в лагерь Головешку. Вопреки обыкновению, кошка не поспешила к другу. — Я думаю, и я обзаведусь котятами. — Было бы неплохо, — кивнула сестре Чертополох. — А сама говорила… — Я передумала, — оборвала её Осока. — Хочу котят. Я созрела. — И правильно, — серьёзно кивнула Чертополох. — Семья — это действительно прекрасно. Знаешь, я только сейчас это поняла…       Осока согласно промолчала. Возразить ей было нечего — сестра была абсолютно права.