Избранник Звёзд

      Дни сменяли друг друга с неимоверной скоростью. В повседневных заботах и семейных делах луны проносились мимо.       Отгремели летние грозы, отшумели дожди. Отцвёл вереск, пустоши преобразились вновь. Запестрела красками осени осиновая роща.       А дни всё шли и шли, и вот уже вновь застучал холодный, сырой и противный дождь, пришли холода и сильные ветры. Промозгло было по утрам, покрывалась инеем земля. Облетела роща у ручья, засохли травы и цветы, пригнулись к земле. Всё меньше и меньше становилось дичи, всё холоднее дни. Ударили морозы, пролетел незаметно Листопад. Одним прекрасным утром пустоши покрылись снегом, первым в этот сезон Голых Деревьев, колючим и холодным, неприятным, сырым. — Вот это да-а, — восторженно протянула Листочек, выбравшись поутру из детской и попав в большой сугроб. — Здорово! — Не понимаю, чему ты так рада, — угрюмо произнёс Ветерочек. — Противно как. Я думал, снег — это лучше! — Это лучшее, что я видела за Листопад! — Листочек с разбегу завалилась в сугроб, уйдя в него по плечи. За шесть лун жизни она выросла до нормальных размеров нормального котёнка её возраста. Лапки вытянулись, делая её немного нелепой, нескладной, что, впрочем, было нормально для шести лун — именно с этого момента начиналось её превращение из котёнка в кошку, постепенное и медленное. Листочек была похожа на кошку племени Ветра всем — телосложением, гладкой шерстью, худощавостью, и в ней невозможно было признать дочь своих родителей. Даже окрас — и тот она не унаследовала от однотонных матери и отца, белой кошки и чёрного кота, полных друг другу противоположностей. Серенькая, со временем сменившаяся из тёмно-серой в более светлую, шерсть. Белое пятно на лбу, продолжающееся через нос и подбородок, переходящее в белую грудку. Белые же лапки, часть живота. Ни у кого в семье такого окраса не было, и в ней смешались несколько от разных родственников. — Худшее, — мрачно произнёс Ветерочек. Он тоже подрос, стал плечистее, приобрёл более длинные лапы. Шерсть его, пёстрая, как у бабушки Утёсницы, со всевозможными оттенками серого и белого, имела лёгкую пушистость — не такую большую, как у матери, но и заметно большую, чем у гладенькой сестры. Ветерочек с детства был крепким, широкоплечим, с сильными мощными лапами, доставшимися от Грозовой родни, сейчас удлинившимися, как у воинов Ветра. В нём смешались все племена воедино — Ветра, Грозовое, Речное. Плечист, как для плавания, поджар, как для бега, силён лапами, как для прыжков… — Листочек, а ну марш в детскую, — на пороге норы стояла недовольная дочерью Чертополох. — У тебя сегодня посвящение в оруженосцы, а ты ведёшь себя, как неразумный котёнок. — В оруженосцы! — ахнула кошечка, моментально поднимаясь на лапы. — Я стану ученицей! Ученицей! — Не кричи ты так, — добродушно улыбнулся ей отец. Грачеус сидел у детской, и, щуря глаза, смотрел на медленно падающий снег. Чертополох подошла к другу, ткнулась носом в его плечо в знак приветствия и поспешила вывести детей из сугроба. — Вы понимаете, что вы должны выглядеть прилично, да? — она с трудом привела шерсть Ветерочка, всклокоченную и запутанную, в надлежащий вид и, приказав сыну не двигаться с места, принялась за Листочек. — Конечно, — с энтузиазмом закивала Листочек, помогая матери разглаживать свою пятнистую шёрстку и наводить красоту.       Грачеус внимательно следил за Ветерочком. Сын был, по сути, тихеньким котёнком, очень и очень спокойным. Иногда молодому отцу казалось, что без Листочек он вообще бы уныло слонялся по лагерю, рыл ямки или играл с пригнанным ветром листом. Но Листочек заставляла брата принимать все игры, являлась весёлой и подвижной заводилой и везде, повсюду таскала Ветерочка с собой.       Воин был уверен, что сын не ослушается приказа Чертополох. Он с детства всегда выполнял все указания матери. И надо же, как быстро летит время! Казалось, ещё недавно он, только родившись, получил своё имя в честь племени, частью которого ему посчастливилось быть (и, кстати, Ветерок долго подтрунивал — мол, в честь дядюшки назвали). Казалось, только недавно Листочек чуть не унесла жизнь своей матери своим желанием появиться на свет. Тогда Грачеус, впавший в кратко временную смесь отчаяния и горького осознания утраты, думал, что с одним сыном ему будет лучше, чем вовсе без семьи, что он сам воспитает его при помощи Стрижехвостой… как он был глуп! Ничто не сравнится с той семьёй, которая была у него сейчас. Казалось, вот недавно Ветерочек и Листочек шалили вместе, играли в догонялки и совали носы во все норы подряд…, а теперь они выросли, и сейчас, ранним утром начавшихся Голых Деревьев, они станут учениками. Совсем взрослыми, совсем уже не теми котятами, что жили в детской под пушистым материнским боком, проказничали напару с товарищами-учениками и иногда игрались с отцовским хвостом.       Грачеус вообще считал, что папа для малышей из него получился так себе. Поначалу он с трудом мог играть с ними. Это всё было в новинку, ощущать себя родителем — чувство странное. Затем, вроде как, вписался в ритм жизни «спать-патруль-котята-патруль-котята-поболтать с друзьями-спать», проводил с детьми время, хотя по большей части просто наблюдал за ними, беседовал, либо позволял терзать свои хвост, лапы и уши, сдаваясь под Листочкиным «Ну, пап, ну пожалуйста! Твоя передняя лапа — идеальный враг!»       В общем, отцом он был так себе. Другом и помощником для Чертополох — тоже так себе. Спасителем всех племён и подавно — все эти луны старательно уходил от бесед с грозовыми братьями. Кем он был не так себе, а вполне даже, так это рядовым воином, который неплохо охотится и мечтает о своём оруженосце. Надежда на это появилась, пусть и призрачная — Осока половину луны назад перебралась в детскую. Вдруг ему повезёт получить в ученики одного из её будущих котят? — Ох, неужели! — взбудораженно воскликнула Листочек, когда Однозвёзд поднялся на свой булыжник и призвал своё племя, совсем недавно проснувшееся, к тишине. — Теперь вы будете одними из нас, — важно сказал Усолап. Этот кот вымахал в большого, здоровенного силача с красивой светло-бурой шерстью. Совсем скоро ему, Валунишке и Дроколапке предстояло становиться воителями. — Наконец-то! — воскликнула Листочек и повернулась к Ветерочку. — Ты не рад? — Рад, но я радуюсь сдержанно, — сухо ответил он и, получив разрешение Чертополох, прошёл поближе к булыжнику. Листочек поспешила за братом. — Ты не пойдёшь? — Чертополох пристально посмотрела на друга. — Я… нет, лучше отсюда посмотрю, — чуть запнувшись, ответил Грачеус. Сегодня его дети становились взрослыми и самостоятельными личностями, учениками, и он не думал, что ему место в первых рядах. — Я тоже, — Чертополох отвела взгляд. — Я не заслуживаю быть рядом с ними в такой важный момент. — Почему? Ты их мать. Наоборот, — кот в ожидании смотрел на Однозвёзда, застывшего на своём камне. Предводитель ждал, когда все соберутся. — Не самая лучшая, если быть честной, — ответила подруга и печально посмотрела на Осоку. Пузатая королева с трудом доковыляла до Головешки и села между ним и Утёсницей, которая что-то промурлыкала дочери. — Просила Осоку, Утёсницу и Стрижехвостую последить за ними, сбегая на охоту. Часто теряла их из виду. Много ругала. Я не была готова к котятам. Это не было осознанное решение, как у Осоки. Я часто терялась, не могла понять, что делать. Я не успела подготовить себя к материнству, и поэтому показала себя не с лучшей стороны. — Да что уж там, как будто у них прекрасный отец, — Грачеус усмехнулся. Его, в отличие от Чертополох, не слишком сильно волновало, каким он был родителем. Он вырастил детей, воспитал, помогал подруге по мере сил… всё остальное уже неважно.       Между тем, Однозвёзд начал собрание, и паре пришлось прекратить разговор, обратив внимание на предводителя. Который, кстати, посвящал в ученики их же котят. — Племя Ветра, сегодня я собрал вас, чтобы посвятить в оруженосцы двух котят, которые достигли возраста шести лун. Я надеюсь, что наставники, которых они получат, смогут воспитать из них достойных воителей. Кролик и Стрижехвостая, подойдите сюда, — произнёс Однозвёзд. Названные воители вышли, готовые к тому, что оба получат ученика. — Мы должны сейчас были быть с ними, если мы хорошие родители, — шёпотом сказала Чертополох. — Но ведь мы пришли к выводу, что родители мы вовсе не хорошие, — ответил ей Грачеус и не сдвинулся с места. Как и подруга. Чертополох устремила взгляд на двух маленьких котят, с восторгом в глазах — голубых и зелёных — замерших у валуна. — Листочек, с сегодняшнего дня и до окончания своего обучения ты будешь зваться Листолапкой. Я поручаю Стрижехвостой взрастить из тебя воительницу. Передай ей все качества, необходимые воину, — обратился Однозвёзд к названной им кошке, когда наставница и её новоявленная ученица соприкоснулись носами. — Пусть ничего не будет в этом помехой ни тебе, ни Листолапке.       Дождавшись, когда имена ученицы и наставницы стихнут, он подозвал к себе Ветерочка. Пёстрый котик подошёл, спокойно и без всякого страха глядя то на предводителя, то на своего будущего наставника. Кролик подмигнул ему, чуть улыбнувшись, и котёнок расслабил напряжённые мышцы. — А ты слышал, как Муравьёнок кричал имя Стрижехвостой? Громче всех! — заставив друга наклониться к ней, зашептала ему в ухо Чертополох. — Кошки, — хмыкнул Грачеус. — У тебя дочь и сын становятся учениками, а ты какие-то отношения ищешь между своей сестрой и учеником. — А что мне ещё делать? — Чертополох криво улыбнулась. — Всё, я больше не королева, они — не котята. Я снова могу думать о себе, о пустошах, сплетничать с подружками и охотиться. Могу перемывать косточки окружающим, трещать с Конопушкой, без опаски простыть — это же вредно котятам! — бегать по льду и ломать его у берега. Могу забыть, наконец, о том, что я чья-то мать. Это ли не счастье? — Возможно, — без лишних слов согласился с ней Грачеус. Он понимал, как тяжело было его подруге в столь юном возрасте вырастить двух котят. Он понимал, что она вовсе не мечтала быть королевой. Да, она их любила, и он, несомненно, тоже, и они с детишками были семьёй, но теперь не нужно было с ними сидеть, играть, отвечать за них. Это сразу лишало многих обязанностей и позволяло им с Чертополох снова посвятить время служению племени и друг другу. — Ветерочек, с сегодняшнего дня твоё имя — Ветролап, — Однозвёзд продолжал церемонию. Спокойный и серьёзный новопосвящённый ученик взирал на предводителя, стоя на рыхлом утоптанном снегу. — Твоим наставником будет Кролик. Я уверен, что он, опытный и умелый воитель, обучит тебя всему, что нужно тебе для становления воином. Я знаю, что ты со всей серьёзностью отнесёшься к своему ученику, Кролик.       Теперь уже имена Ветролапа и Кролика, пошумев немного, стихли. Вперёд вышла Ивица, когда собрание уже начало расходиться, что-то тихо сказала Однозвёзду, приподнявшись на задних лапах и опираясь передними на булыжник. — О, ещё одна новость, — когда крупная серая кошка отошла на несколько шагов, прокричал предводитель. — Наша Ивица вновь перебирается в детскую!       Вокруг зашумели поздравления, но вскоре стихли. Предводитель не упомянул, кто отец котят будущей матери. — Интересно, от кого твои дети? — задала вопрос Сумеречница, озвучивая мысли большинства. — Это моё личное дело, — ответила Ивица. — Я имею право не ответить на этот вопрос. — Неужели её друг не из нашего племени? — воскликнула громче, чем надо, Дроколапка. Ивица посмотрела на неё со смесью какой-то горечи и, отчего-то, раскаяния.       Чертополох зарыскала взглядом по поляне, но ничего не заметила. Никто из котов не смотрел на Ивицу. Никто не проявлял себя в том, что он — её друг. Это было странно. Она, привыкшая наблюдать за всеми соплеменниками и всё подмечать, не могла бы не заметить, что Ивица сблизилась с котом! Остаётся лишь один вариант — Дроколапка права, и кошка нарушила Закон, встречаясь с кем-то из другого племени. Интересно, с кем? — Я ничего не скажу, — твёрдо ответила Ивица на все вопросительные взгляды и гордо вскинула подбородок. — Не сейчас — это точно. Пока он сам не разрешит.       Чертополох проследила за её взглядом. Ивица смотрела куда-то в толпу, словно на какого-то определённого кота. Но на кого? Их было много. Так может, это всё же кто-то из их племени? — Это её право, как матери! — вдруг воскликнула Конопушка, покидая своё место рядом с Совкой. — Она может держать имя отца её котят в секрете, если считает, что это необходимо по тем или иным причинам! Вы не можете её обвинять, не зная ничего наверняка.       Ивица благодарно посмотрела на свою дочь. Конопушка подставила хрупкое плечо массивной Ивице и пошла с ней в сторону детской. — Как хорошо, что я не буду одна! — воскликнула Осока, находящаяся на весьма позднем сроке. — Когда тебе рожать? — Через луну, — взгляд Ивицы потеплел, когда она не увидела и не услышала никакого обвинения со стороны буро-полосатой королевы. — О, а мне через половину, — та солнечно улыбнулась, увлекая новую соседку по палатке за собой. Конопушка чуть отстала и остановилась. Несмотря на всю прежнюю бодрость и рвение защитить Ивицу, она выглядела несчастной. — Вот уж новости так новости! — произнесла Верескоглазка. — И не говори! — Стрижехвостая, не оставляя свою новую ученицу одной, подошла к рыжей кошке вместе с нею. — Интересно, кто же всё-таки отец её будущих детей? — Мы не будем это обсуждать, — прервала подруг Чертополох. Те, уже отвыкшие от её общества за те долгие луны, что она часто пропускала ежедневные посиделки кошек, жертвуя ими ради ухода за котятами, вздрогнули. Чертополох продолжила: — Мы не будем затрагивать тему матери нашей подруги. Конопушка не слишком, как вы видите, рада этой новости. Сомневаюсь, что ей понравится то, о чём вы говорите. — Ты права, — Верескоглазка немного смущённо лизнула лапку. — Я не подумала о Конопушке. Да уж, я бы тоже не была рада, если бы моя мать спустя столь малое количество лун забыла моего отца и нашла себе нового друга… не пойми из какого племени. — Именно. Всегда примеряй всё на себя перед тем, как сказать, — посоветовала подруге Чертополох. — Ты сейчас свободна? — Да, — Верескоглазка активно закивала. — Мы с Ветерком вечером идём гулять, а в полдень у меня патруль, но сейчас я не занята! Пойдём на охоту? — Пойдём. Конопушка! — Чертополох окликнула ещё одну подругу. — Идёшь с нами охотиться? — Иду! — моментально приободрилась та. — Ей надо развеяться, — прошептала Верескоглазка своей белой подруге.       Верескоглазка первая устремилась на выход. Конопушка что-то сказала Совке и побежала за ней, отталкиваясь легко, изящно. Чертополох задержалась, вернулась к Стрижехвостой и Листолапке, улыбнулась дочери: — Удачного дня. Поздравляю с первой ученицей, сестра. — Не переживай, и тебе оруженосец перепадёт, — та задорно блеснула жёлтыми глазами. — Ну, Листолапка, айда гулять! — и, когда ученица ломанулась вперёд, к заветному выходу из лагеря, к терновой стене, за которую всегда мечтала попасть, взвизгнула не хуже молоденькой кошечки: — Я наставница! У меня есть оруженосец! Святые ёжики! Я! Наставница! — Ты её лучше догони, пока не потерялась, — посоветовала сестре Чертополох. Затем кинула взгляд на Ветролапа, чинно отвечавшего что-то Кролику, новому наставнику, махнула на прощание другу, собиравшемуся в патруль, и поспешила догнать Верескоглазку и Конопушку, вероятно, ушедших уже далеко.       На пустошах тонким слоем лежал снег, из-под которого торчали потемневшие сухие травы, примятые стебли колосьев, ветви кустарничков. Гулял по холмам ветер, трепал пушистую шерсть. Кошка полной грудью вдохнула зимний морозный воздух и пустилась бежать по колкому снегу, чувствуя себя свободной, как никогда раньше.       Она наконец-то покинула стены детской, оставив позади материнские заботы и обязанности. Она наконец-то могла посвятить время себе, охоте и патрулям, битвам и друзьям. И, наконец-то, чувствуя себя вольной птицей, могла лететь по заснеженным пустошам, ощущая, что лучше этого ничего быть не может.