Избранник Звёзд

      Эти Голые Деревья выдались на редкость тёплыми и малоснежными. С начала сезона прошли едва ли две луны, стояла самая середина зимы, а снега было немного. Он едва-едва покрывал сухую, мёртвую траву. Да и погода была неплохой. Лишь изредка лёгкий морозец сковывал землю, а так — вполне приятная прохлада. Конечно, не Зелёные Листья и не Юные, но и не прошлые холодные и голодные Голые Деревья.       Грачеус вышагивал впереди своего патруля вдоль границы с Грозовым племенем. За ним шла Стрижехвостая, сжимающая в пасти пёстрого дрозда. По дороге им удалось заприметить птицу и поймать её. За наставницей семенила, оступаясь на рыхлом снегу и проваливаясь до земли, где-то по середину лап, Листолапка. Уже как две луны она постигала все трудности воинской подготовки и неплохо преуспевала в охоте. Лёгкая, худенькая, быстрая, как ветер, она на раз загоняла кроликов, ловила птиц и терпеливо выманивала из занесённых снегом нор мышей. Позади всех, замыкая патруль, шёл Муравьёнок, волоча за хвост тощую полевую мышь. В эти Голые Деревья дичи было вполне достаточно, чтобы прокормиться всему племени. Конечно, не изобилие, как в тёплые сезоны, но вполне достаточно. — Чудесная погодка, — произнесла Стрижехвостая, расправляя плечи и подставляя их под солнце, едва греющее землю и котов. — Не то слово, — Грачеус внимательно проверял границу на предмет наличия нарушений. Муравьёнок, которого уже давно считали и не воином, и не учеником — всё ведь знал, был не хуже всех взрослых, а по какой-то причине до сих пор сидел в учениках — что-то позади тихо говорил Листолапке. Та громко хохотала, сбивая с мыслей. — Заткнитесь уже там, — шикнул на дочь и её старшего товарища Грачеус. Те замолчали, но ненадолго. Зато теперь отстали и говорили почти шёпотом, не мешая взрослым в их деле.       Стрижехвостая посмотрела на свою ученицу и, прижав уши к голове, хлестнула себя хвостом по бокам. Потом, проверив свой участок границы, рявкнула: — Листолапка! Хватит там с Муравьёнком нежничать! Пойди сюда, и я покажу тебе, как правильно проверять границу! — Но ты уже показывала! Несколько раз, — озадаченно произнесла ученица. — Значит, иди и проверь вон до той осины, — Стрижехвостая рыкнула на кошечку, и та поспешила, перебирая лапками, помчаться выполнять задание. — А ты будь здесь. Нечего совращать мою малолетнюю ученицу, — приказала кошка Муравьёнку. Ученик — между прочим, на голову выше воительницы — усмехнулся, дрогнули длинные светлые усы. — Ты просто ревнуешь. Это ревность. Я нравлюсь тебе, ты на что-то надеешься, поэтому отсылаешь от меня Листолапку. Она милая, но тебе не конкурентка. — Нет, я просто не хочу, чтобы ты… вы… отвлекали нас от работы, — голос Стрижехвостой дрогнул, выдавая её с головой. — Уверена? — Муравьёнок подался вперёд, склоняясь над кошкой. Та сжалась и отступила назад, к границе. — А я вижу, что моя теория правильнее. — Ты глупый ученик, и ты ничего не понимаешь, — она оттолкнула кота плечом и прошла вперёд. Муравьёнок последовал за воительницей, бурча что-то себе под нос.       Грачеус, наблюдавший всю картину, только вздохнул тяжело. Влюблённая по уши Стрижехвостая, Муравьёнок, у которого что-то непонятное на уме… да уж, идеальный состав для патруля.       Кот прошёл вперёд, догоняя Листолапку. Ученица брела вдоль границы, со всей ответственностью подойдя к заданию. Вытянув шею над линией раздела двух территорий, берегом ручья, она проверяла, нет ли тут чужих запахов. Заметив воителя, пошедшего рядом с ней, Листолапка сбавила шаг и покосилась на него как-то угрюмо. — Как успехи? — поинтересовался Грачеус у дочери. Конечно, он знал, как у неё идут дела, но спросить, чтобы начать разговор, что-то было надо. — Всё замечательно, — бойко отрапортовала Листолапка. И добавила, понизив голос до заговорщического шёпота: — А правда же, что Стрижехвостая с Муравьёнком друг друга обожают? — Знать не знаю, если честно, — Грачеус обернулся и через плечо глянул на странную парочку. Теперь они что-то буйно обсуждали. Муравьёнок даже смеялся чему-то. Стрижехвостая скромно улыбалась и осторожно, чтобы не разрушить краткий миг единения с возлюбленным, шла рядом с ним, робко поглядывая иногда на возвышавшегося над ней оруженосца. — Они милые, — произнесла Листолапка. — Я тоже хочу, чтобы у меня был друг, когда я вырасту. Ну, в смысле, не просто друг, как, например, Ветролап, Усолап, Дроколапка с Валунишкой, а как, например, ты у мамы, Головешка у Осоки, Совка у Конопушки… «Все кошки одинаковые. Только и думают, что о котах, и неважно, сколько им лун», — усмехнувшись про себя, подумал Грачеус. Вслух, разумеется, не стал это говорить. Ещё обидится дочка. — Ну, конечно, так и будет. Разве может так случиться, что у кошки нет любви в жизни? — продолжила рассуждение Листолапка.       За разговором они не заметили, как оставили позади Муравьёнка со Стрижехвостой и спустились к озеру. На берегу снега было совсем мало. Лёд, тонкий, покрытый сеткой трещинок, внушал сомнение в своей прочности. — Вот мне интересно, — едва завидев перед собой ледяную гладь озера, Листолапка переключилась на другую тему. — Я могу поймать рыбу? Я же немного кошка Речного племени, хоть и на капельку, но всё же! — Попробуй, — предложил ученице Грачеус, и, когда она почти сорвалась с места, прибавил: — Не сейчас, конечно. Тебя лёд не выдержит. — А вот и выдержит! — заупрямилась ученица. Не слушая все возражения, она легко ступила на самый край льда. Он затрещал, но не разломился. Листолапка победно вскинула голову и прошла дальше. Лапы её, маленькие и лёгкие, осторожно ступали по гладкой скользящей поверхности. — Не ходи дальше! — рявкнул на ученицу её отец. — Провалишься — и всё, поминай, как звали! — Да не провалюсь я, чего ты паникуешь, — отмахнулась пятнистая кошечка и постучала лапой по льду. — Видишь? Он прочный! — Что за шум? — к озеру быстро спустилась Стрижехвостая. Муравьёнок шёл за ней, иногда останавливаясь и отряхивая тёмно-рыжие лапы от снега. — Смотри, смотри, где я! — завизжала Листолапка, едва завидев свою наставницу. — Ну ты умница, — Стрижехвостая подошла к озеру, ступила на замёрзшую поверхность, собираясь, было, подойти к своей ученице, но лёд угрожающе затрещал и обломился под лапами тяжёлой кошки. Стрижехвостая отскочила, едва ледяная вода коснулась её лап. — Ну ты и смела, однако, Листолапка! По такому тонкому льду прошла! — Я думаю, нам пора в лагерь, — прервав Стрижехвостую, которая было ещё собиралась произнести что-то хвалебное, сказал Грачеус. У озера ветер был сильнее, не то, что между чуть занесённых снегом холмов. — В лагерь так в лагерь, — согласился Муравьёнок. — Жаль, я ничего не нашёл, что можно принести Малышу как игрушку. — Ты сам с ним лучше поиграй, ему это веселее будет, чем с игрушкой, — посоветовала Стрижехвостая.       Малышом был котёнок Ивицы, единственный, давшийся ей, уже довольно зрелой кошке, с трудом. Малышу была луна от рождения. Он был ярко-рыжим, почти огненным, с едва заметными полосочками, присущими всем рыжим кошкам и котам. Лишь только белые грудка, мордочка и лапки выбивались из солнечного колорита. А ещё по этим лапкам и грудке установили имя отца Малыша. Впрочем, Проныра, точно такой же по расцветке, совсем не заглядывал в детскую, не интересовался сыном и даже не здоровался с Ивицей, хотя под напором соплеменников и сдался, признавшись, что котёнок его. Но коты и кошки племени Ветра обычно с уважением относились к чужим тайнам (за некоторым исключением, но всё же), и не стали выяснять, почему котёнка растит лишь мать, и откуда он вообще взялся, если Ивицу с Пронырой вместе никогда не видели.       У Малыша была подружка по детской — единственная дочь Осоки и Головешки, Жавороночек. Хоть и старше на половину луны, она хорошо дружила с товарищем по детской, который приходился ей братом через отца — Ивица была родной сестрой Головешки. Жавороночек была любима обоими родителями, как первая и единственная дочь. Маленькая, синеглазая, бурая с тёмными полосками и светлыми лапками, светлой мордочкой и кончиком хвоста, уже в свои полторы луны она обещала вырасти настоящей красавицей. Вместе с Малышом это был нерушимый, прочный союз, регулярно разносящий лагерь утром и вечером. — Листола-апка, — протянул Муравьёнок, задержавшись на пригорке. Грачеус со Стрижехвостой давно ушли вперёд, обсуждая, кажется, какой-то боевой приём. Ученица же осталась на льду, разглядывала застывшие в нём пузырьки, соринки, листочки. — Я уже иду! — ученица обернулась и спешно побежала на берег. Но, поскользнувшись, растянулась на льду. Тот угрожающе затрещал и разломился прямо перед её носом. — Беги оттуда! — закричал старший ученик, глядя, как сеть трещин и разломов быстро побежала по тонкому льду. Даже лёгкой Листолапке хватило неудачного падения, чтобы сломать его.       Ученица вскочила, но сделала только хуже. Трещина прошла прямо между её передними и задними лапами. Тёмная вода чернела в неровном разломе. Маленькие кусочки льда крошились под лапами кошки, а она замерла, боясь сдвинуться с места.       Муравьёнок, наконец, выстроил в голове примерный план действий и помчался, перепрыгивая торчащие из-под снега ветки, к озеру — вытаскивать маленькую дуру, забравшуюся ради забавы на тонкий лёд. И чем, спрашивается, думали старшие — её наставница и её отец, спокойно разрешив ей это сделать и уйдя, даже не позаботившись о её безопасности?       Листолапка вместе с куском льда тонула в ледяной воде, безуспешно пытаясь уцепиться когтями за края ещё почти целого льда впереди неё или за вставшие вертикально льдинки, с которых она и упала. Иногда почти уходя под воду, она барахталась, вытягивая лапки дальше и пытаясь найти хоть что-то, за что можно зацепиться.       Муравьёнок одним прыжком с берега оказался на льду. Тот затрещал, разломов на этом куске стало больше. Не теряя ни минуты, он перепрыгнул ещё на несколько льдин и замер, выравниваясь на той, за которую цеплялась Листолапка. Маленькие трещинки разошлись во все стороны, но ему нельзя было допустить окончательного разлома этой льдины. Кот подполз вперёд. Лёд на краю закрошился и стал обламываться, уходя под воду и утягивая с собой Листолапку. Муравьёнок вытянулся вперёд, выдернул ученицу за загривок. Это движение привело к резкому облому льда. Перепрыгивая на другие льдины, он быстрее ветра мчался к берегу, запинаясь о разломы и ударяясь лапами о края, иногда проваливаясь лапами в воду. Листолапка безвольно висела у него в пасти и смотрела вокруг безумными от ужаса глазами.       Муравьёнок остановился только на холме, что был довольно далеко от берега. В панике он не заметил, что лёд уже давно кончился, а он бежит по пустошам к лагерю.       Листолапка, покачнувшись, встала на землю. Её шерсть обледенела сосульками на холодном ветру, кошка стучала зубами от мороза. Но, по крайней мере, она вновь осмысленно смотрела на мир. — Я ненавижу воду, — пробормотала ученица, пытаясь распушить смёрзшуюся шерсть. — Я думал, ты скажешь «спасибо». — Спасибо, — буркнула она и, с трудом переставляя замёрзшие лапы, побрела в сторону лагеря. Муравьёнок вздохнул, снова схватил Листолапку за загривок и помчался дальше. В таких ситуациях медлить было нельзя. Нужно было срочно доставить её в тёплое место. И показать Пустельге. А то ещё разболеется…       В лагере они оказались совсем скоро. Муравьёнок, наконец, опустил Листолапку на землю, почти нетронутую здесь снегом. — Где вы были? — напустилась на обоих учеников Стрижехвостая, едва заметив их. — Мы вернулись в лагерь, а вас всё нет и нет! — Она провалилась под лёд, — ответил Муравьёнок, глядя на кошку сверху вниз и не испытывая сейчас к ней ничего, кроме огромного отвращения. — А я её вытащил. Вам стоило сначала убедиться, что она в безопасности, а потом уходить. Хороши воители, ничего не скажешь! — потом бросил презрительный взгляд на Грачеуса и направился прямо в одну из нор, где было теплее, чтобы согреться после обжигающей льдом воды.       А снаружи Стрижехвостая почти силой повела Листолапку к Пустельге. — Ты могла заболеть! Ты могла утонуть! — рычала на ученицу её наставница. Жавороночек и Малыш с интересом следили за разворачивающимся действием.       Чертополох, помогавшая Осоке следить за котятами, пока Ивица спала, сорвалась с места и побежала за Листолапкой, но была встречена Пустельгой у входа в нору. — Я проверю, как она, и тогда придёшь, — отрезал целитель. Белая кошка развернулась, раздражённо дёрнув хвостом, и, заприметив Грачеуса в компании Кролика и Ветролапа, беспокойно выглядывавшего из-за плеча своего наставника, направилась к нему. Подошла бесшумно, так, что они и не заметили — только Ветролап ей улыбнулся — и процедила: — Грачеус. На пару слов.       Кот, спокойно обсуждавший с Кроликом успехи Ветролапа, повернулся к подруге, попрощался с приятелем и отправился следом за Чертополох. Они покинули лагерь, обогнули небольшой пригорок и остановились у торчащих из-под снега вересковых кустиков. — Ну что? — Да ничего, — она хлестнула хвостом по земле. — Ты совсем больной? — И что я сделал не так? — Грачеус склонил голову к плечу, вопросительно посмотрел на подругу. Она, кажется, была в ярости, но по обыкновению сдерживала себя и свой гнев. — Ты почему ушёл, не убедившись, что с Листолапкой всё хорошо? — прошипела воительница совсем по-змеиному. — А что, я должен был? У неё для такого есть наставница, — кот окинул подругу быстрым взглядом. Злится. Нет, даже в гневе. Очень сильно, вероятно, он её задел тем, что не присмотрел за Листолапкой. Впрочем, разве он должен был? Он предупредил непослушную ученицу, всё остальное — не его забота. — Должен был! Ты её отец! Тебя, вроде как, должна волновать жизнь твоей дочери, — сузив глаза, ответила Чертополох. Хвост её метался по земле, шерсть стояла дыбом на выгнутой спине. Ничего себе, насколько она в ярости! — Волнует, конечно, — согласился Грачеус. — Но вообще-то, она уже не котёнок, и я не должен приглядывать за ней каждую секунду и контролировать её каждый шаг. — Да, но ты ведь можешь хотя бы в опасных ситуациях следить за ней?! — взорвалась Чертополох, повысив голос. — Из-за твоей безответственности, из-за безалаберности Стрижехвостой Листолапка чуть не погибла, ты понимаешь это?! Хорошо, что среди вас нашёлся хоть один нормальный кот, который вытащил её, немало рискуя своей шкурой!       Грачеус поник плечами, как-то резко осознав, насколько подруга права. Он не должен контролировать Листолапку везде, но он даже не удосужился убедиться, что она вне опасности на тонком льду! Хорош отец, хорош воитель и соплеменник, когда маленькая ученица чуть не утонула из-за него! — Замечательно, наверное, жить и ни о ком не думать! — продолжила распаляться Чертополох. — Идеальный друг, идеальный отец! И за что я вообще тебя выбрала? Ах, влюблённость с детства и любовь всей жизни, точно! Значит, придётся разлюбить! Мне не нужен такой друг, который не может справиться с малейшей ответственностью, не оберегает жизнь нашего котёнка и вообще, забыл, кажется, о детях. Что дальше? Забудешь про меня, будешь ходить везде со своей Стрижехвостой, да? — она говорила и говорила, быстро и отрывисто, не давая ему и слова вставить. Она выплёскивала все обиды, накопившиеся за последние луны — ревность, злость, тоску от того, что друг почти не уделял время Ветролапу и Листолапке, какое-то непонятное чувство предательства и ощущение того, что больше не любима им. — Да, возможно, с Листолапкой было… — Не стоит объясняться и извиняться, — Чертополох усилием воли сдержала рвущуюся из груди истерику. Из-за маленького случая все обиды на него, наконец, вырвались из глубин души, куда она так упорно их прятала. Она вдохнула морозный воздух, успокаиваясь и возвращая себе самообладание, и желание разрыдаться от несправедливости отступило. Вновь спокойная, кошка продолжила чётко и немного отрывисто: — Не стоит. Я полагаю, хватит с меня. Ты не уделяешь время ни мне, ни детям. Когда мы с тобой в последний раз гуляли вдвоём? Кажется, это было ещё в Зелёные Листья. Ты постоянно носишься со Стрижехвостой, общаешься с Кроликом, патрулируешь границы, охотишься, а в свободное время — спишь. Мы почти не разговариваем. У меня ощущение, что успехами Ветролапа и Листолапки ты интересуешься чисто из вежливости и родительского долга, — она глубоко вздохнула, смерила его тяжёлым, пронзительным взглядом и произнесла с трудом дающиеся слова, застревающие в горле, те, которые так не хотелось произносить: — Я не хочу больше иметь с тобой ничего общего, кроме племени. Мне надоело это всё. Надоело видеть, как ты общаешься с другими, но не со мной. Мне надоело ревновать, надоело то, что наши котята росли с таким отцом. Впрочем, я тоже им была не лучшей матерью, но всё же! Всё же! — она не договорила, оборвав мысль на середине, развернулась и ушла в сторону лагеря.       Грачеус остался сидеть на рыхлом снегу, глядя туда, где она только что стояла, и понимая, что отношения между ними только что рухнули. И в этом был виноват лишь он один.