Избранник Звёзд

      Эта половина луны, прошедшая с рождения Мальвочки, стала, наверное, самым счастливым периодом в жизни семьи Грачеуса и Чертополох. Их дочь росла, открыла глаза, которые у неё оказались такие же васильковые, как у матери, и теперь исследовала лагерь, суя свой нос везде, где можно и где нельзя.       Вот и сейчас белая в крапинку малявка бодрым шагом направлялась откуда-то со стороны целительской палатки. Ей вслед летели ругательства Пустельги.       Чертополох, беседующая с Конопушкой, бросила на дочь полный усталой безнадёжности взгляд. Ну вот что с ней поделать, если эта кроха ни в какую не слушается? И при этом, надо отметить, мать она любит со всей пылкостью, не присущей маленьким котятам. Чертополох значит для неё, живущей на свете всего половину луны, больше, чем порой значат родные для тех, кто уже познал и боль потери, и счастье любви. — Ну и что ты опять натворила, горе ты моё? — спросила королева, едва Мальвочка приблизилась к ней. — Я проверяла, могу ли я стать целительницей! — гордо ответила малышка. — Я решила помочь мышке из кучи с дичью, у неё была сломана шейка… но Пустельга сказал, что я мышеголовая и ничего не понимаю. Так что целительство — это не моё.       Пуховушка, разглядывающая пойманную ею бабочку, надменно произнесла: — Он прав. Мышка уже мертва, ты ничем бы не помогла ей, — она с важным и знающим видом отвернулась, принявшись прилизывать свою серую с редкими полосочками шёрстку. — Пожалуйста, больше не лазай к Пустельге, ладно? — Чертополох лизнула дочь между ушей. Та кивнула: — Хорошо, не буду. Ну, тогда я навещу учеников? Я ещё не закончила свой ежедневный обход палаток, — Мальвочка вырвалась и поспешила дальше, по своим котёночьим делам.       Несколько дней назад у неё появилась идея — заглядывать в каждую палатку ежедневно, и иногда наводить там погром. Пару раз к ней присоединился Овсяночка, и потом Чертополох с Конопушкой вынуждены были предстать перед разгневанным Паутинником, которому котята разнесли гнёздышко и изрыли ямками всю палатку.       Пуховушка придерживалась мнения «Я самая лучшая и самая красивая, игры с мелкой не для меня», и с Мальвочкой особо не контактировала. Та, в общем-то, не сильно и расстраивалась. Иногда казалось, что ей даже нравится одиночество, и оно по душе малышке больше, чем общество того же Овсяночки — котёнка общительного и разговорчивого, любящего о чём-нибудь побеседовать.       Чертополох вздрогнула, когда кто-то наступил на её хвост. Оказалось, это Мальвочка уже вернулась. — Мам, Жаворонок злая, — сообщила она. — Я разбудила её, чтобы спросить, интересной ли была сегодняшняя тренировка, а она на меня накричала. — В следующий раз, значит, ты не станешь её будить, — кошка притянула дочку к себе. Её наивная малышка была ещё совсем глупенькой, и не всегда понимала, что следует делать, а что нет.       Жаворонок можно было понять. Тренировки с наставницей, а потом ещё и общие для всего племени. Казалось бы, за три с лишним луны, что они идут, можно было бы привыкнуть, но это было так же изнуряюще, как и в первый раз.       Чертополох тоже тренировалась. Вместе с Конопушкой она отрабатывала приёмы, чтобы в будущей битве защищать детскую и котят, которые будут на них двоих. Сегодня утром они уже немного подрались. Черепаховая кошка растянула лапу, а Чертополох выбила себе коготь — тренировки не всегда были безопасными. Но то было ничем по сравнению с тем, что должно было случиться в недалёком будущем… и каждый это понимал. — Ну, как тут дела? — к ним приблизилась бодрая и весёлая Осока, только с охоты. — Привет, Мальвочка. Треплешь маме хвост и нервы? — Ага, — важно кивнула кошечка. — А что такое нервы? — Это то, чего у меня скоро не останется, если ты продолжишь эскапады к Пустельге в палатку и поползновения на хвосты и лапы воинов, — ответила кошка-мать и, чтобы отвлечь задумавшуюся над новым понятием Мальвочку, провела хвостом по земле. Малявка бросилась на него, выпустив крошечные коготки, и схватила, тут же принимаясь терзать зубами. — Она напоминает мне Жаворонок в таком же возрасте, — Осока улыбнулась. — О, не накаркай! — Чертополох посмотрела на дочь. — Если она будет такой же непослушной, я точно сбегу из детской раньше, чем ей исполнится шесть лун. — Разве тебе не хочется всё прощать, глядя в эти милые глазки? — спросила Конопушка. — Стоит мне взглянуть на Овсяночку и его умильный вид… я готова прощать ему всё. — В том-то и оно, — вздохнула Чертополох, глядя на то, как Мальвочка, выдрав клок шерсти из её хвоста, с торжественным видом зарывает его в землю. — Это моя добыча. Я, как все охотники, закопаю её, чтобы не нашёл хищник, и заберу на обратном пути, — сообщила она, старательно вырывая яму в земле. Затем сложила туда клочок белого меха и забросала его землёй. — Думаю, охотнице пора спать, — Чертополох мягко подняла Мальвочку за загривок и понесла в детскую. — Ну, можно и поспать, — согласилась та, удобнее устраиваясь под пушистым боком у королевы.       Прошло довольно много времени до того, как Мальвочка уснула. Она долго ворочалась до этого, всё что-то расспрашивала, и лишь ближе к вечеру Чертополох смогла спокойно вздохнуть и выбраться из детской. Пройдя мимо Конопушки, которая уснула сама, уложив Пуховушку и Овсяночку, она вышла на общую поляну и остановилась.       Вечер наступил незаметно. Небо стало темнее, и полумесяц луны бледнел на нём. Звёзд ещё не было, но солнце уже скрылось за горизонтом, и на землю опустилась мягкая летняя прохлада.       Чертополох обвела взглядом поляну и собравшихся в кучки, что-то обсуждающих соплеменников. С теплом посмотрела на Суховея, который пытался позвать Жаворонок разделить с ним ужин. Только слепой бы не заметил, как он смотрит на неё и как боится каждый раз заговорить. Чертополох видела: её молодая племянница завоевала сердце её сына, и она искренне надеялась, что когда-нибудь у них всё получится.       Несмотря на то, что она желала Суховею только лучшего, она никогда не любила его так, как положено матери. Она всегда думала, что любила, но… но после рождения Мальвочки поняла, что большее, что она испытывала и испытывает к сыну — это просто семейная привязанность, не больше, чем к Осоке или Стрижехвостой. Она никогда не любила Суховея и покойную Листолапку так сильно, как любила Мальвочку. Она была готова променять весь мир, всё, что существует, на её счастье. Отдала бы без раздумий себя, свою жизнь и своё счастье за неё. Готова была калечить и убивать, лишь бы никто никогда не обидел её дочь. И только сейчас она понимала, что по-настоящему значит настоящая материнская любовь. — Как прошёл денёк? — рядом нарисовалась Утёсница. Чертополох задумалась — а любила ли она её и её сестёр так сильно, как положено матери? Готова ли была ради них на всё? — Нормально. Возиться с Мальвочкой — одно удовольствие, — королева улыбнулась, вспомнив, как совсем недавно её кроха забавно ковыляла подальше от разъярённого Пустельги, как меньше, чем половину дня назад, играла в охотницу, как перед сном, обняв лапками её лапу, тихо сказала: «Мамочка, я тебя больше всего на свете люблю!» — Я рада, что ты наконец смогла понять, что на самом деле значит быть матерью, и что Мальвочка будет знать, каково это — быть любимой дочерью, — сказала пёстрая кошка и бросила грустный долгий взгляд на Суховея. — Мне лишь жаль, что он не узнает, каково быть любимым сыном. — Мне тоже жаль, — тихо ответила ей белая кошка. — Скажи, а ты нас любила? Так, что готова бы была отдать всё, что есть на свете, ради нашего счастья? — Я и сейчас готова на это, — произнесла Утёсница, осторожно садясь рядом с дочерью и наклоняясь над ней. — Вы для меня всю жизнь, всегда были самым дорогим, самым ценным. Я была молода, когда вы родились, я едва ли стала воительницей, но я знала, что я, сама вчерашний котёнок, буду любить вас, своих котят, как опытная королева. Я всегда жалела лишь об одном: о том, что вы — полукровки. Я не мечтала о лучшем коте, чем Буколап, я люблю его и до сих пор, и он любит меня тоже, но я готова была бы прожить эту жизнь вновь, лишь бы он был из племени Ветра. Или я — из Речного. Возможно, вы не помните, но в детстве были те, кто относились к вам с небольшим презрением, и это сильно ранило меня. Я желала, чтобы вы были счастливы. И я рада, что это желание сбылось… может, не со всеми из вас… сначала я была против выбранных вами котов. У тебя — сомнительный полукровка, и дело даже не в этом, а в его безалаберности и ветрености. У Осоки — кот, который старше её в несколько раз. Да он и мне в отцы годится, что уж говорить о ней! Стрижехвостая влюбилась в юного оруженосца, трусливого, как и все они… но потом я поняла, что вы счастливы. И это было главным для меня. И я не хуже вас переживала все ваши трагедии. Смерть твоей дочери и ваше с Грачеусом временное расставание, потерю Стрижехвостой котят и такую глупую смерть Муравьятника. Одна Осока пока не испытала боли, и я надеюсь, она не познает её никогда, — Утёсница остановилась, замолчала и нашла взглядом одну из дочерей. Она весело смеялась над какой-то шуткой Совки, сидя в компании Головешки, Ивицы, Проныры и Усача вокруг бурого кота, бурно что-то рассказывпвшего. Потом пёстрая воительница продолжила: — Я любила и люблю вас больше всего, что есть в этом мире. И так будет всегда. — Я думаю, я чувствую к Мальвочке то же самое, — Чертополох бросила взгляд в сторону детской. Там крепким сном спала её малышка, её дочь, её сокровище, и она была готова на всё, лишь бы с ней никогда и ничего не случилось, лишь бы она была счастлива. — Скоро будет битва, — сказала Утёсница. — Я не знаю, когда, но я чувствую: этот день всё ближе. Я не хочу потерять ни одну из вас, но я знаю… вы будете бороться до конца. — За Мальвочку, — ответила Чертополох. — Я буду стоять за неё до последнего… и ты меня понимаешь. И Осока за Жаворонок. И Стрижехвостая… за всех нас. Ты не спасёшь нас, если что-то случится, но ты можешь спасти наших детей, если мы оставим их. Стать им той, кто заменит родителей, если с нами падут и наши любимые. — А я буду до последнего стоять за вас и за ваших дочерей. Ну, давай не будем больше об этом, — Утёсница отступила на шаг. — У нас ещё долгая жизнь впереди, мы успеем многое. Всё будет хорошо.       Кошка молча постояла рядом некоторое время, а потом развернулась и побрела к выходу из лагеря, ничего не сказав. Чертополох посмотрела ей вслед и тоже поднялась, собираясь последовать примеру Утёсницы. Развеяться сейчас бы не мешало, и прогулка по пустошам под вечерним темнеющим небом — всё, что ей сейчас нужно. Мальвочка крепко проспит до самого утра и не заметит её отсутствия, так что она может отлучиться.       Чертополох выбралась на холмы. Ветер трепал её пушистую шерсть, развевая в воздухе. Хорошо, что Мальвочке не досталась такая длина шерсти. У малышки она была мягкой, но не пушистой, и все мучения с этими длиной и пухом ей не грозили. — Эй, ты что тут делаешь? — она развернулась на голос, чтобы увидеть Грачеуса, который в сопровождении Малолапа возвращался, видимо, с тренировки. Кошка вздохнула — ученика гоняет, а времени на семью опять не выделяет… хотя, на этот раз он действительно заботится о дочери. И каждый свободный миг отдаёт ей, будь то беседа, игра или сказка. И Мальвочка любит отца, этого нельзя не заметить. — Вышла погулять. И не волнуйся: Мальвочка спит и не проснётся до утра, — ответила королева. — Малолап, иди в лагерь, — распорядился воин. Оруженосец кивнул и поспешил вниз с холма, а сам Грачеус подошёл к подруге. — Тебя что-то тревожит. — Не буду скрывать: у меня плохое предчувствие, — произнесла она. Тревога, возникшая после разговора с Утёсницей, постепенно нарастала. — Но ничего страшного. Думаю, это просто последствия жаркого дня и одного не самого весёлого разговора о ценностях и приоритетах. — Мы с тобой никогда не говорили о таком, — заметил кот. Чертополох кивнула: — Я знаю. Наверное, это странно, но я и без всего этого знаю тебя. Я знаю, что для тебя на первом месте мы с Мальвочкой… Кролик, Верескоглазка… другие наши друзья и подруги. Наше племя. Наша сила, наш статус, наша мощь. — И ты права. Я тоже знаю тебя без всех разговоров по душам… просто знаю. С самого детства, когда мы только начали общаться. И это правильно. Я знаю, что ты видишь каждого не таким, каким он хочет выглядеть. Я знаю о том, что ты хочешь, о чём жалеешь. Я знаю, как сильно ты любишь нашу Мальвочку, и я знаю, что ты со скалы прыгнешь, а сделаешь её счастливой и обеспечишь беззаботным будущим. И… так и должно быть. Мы должны знать друг друга. Потому что иначе не бывает никаких отношений.       Чертополох промолчала. Они сидели на вершине холма под стремительно стемневшим небом, чистым и горящим яркими, блестящими звёздами, и любовались на лунную дорожку, идущую по полю и кончающуюся вдали, на озёрной глади, на безмятежно стоящей воде. И это времяпровождение было куда лучше всех других совместных прогулок, встреч и свиданий. — Что бы ни ждало нас в будущем… — Грачеус прервал тишину после очередного сильного порыва ветра, всколыхнувшего траву и заставившего рябь пробежать по озеру, делая отражение луны и звёзд нечётким. — Я люблю тебя и Мальвочку. И это будет всегда. — Я скажу очевидную глупость, но я тоже. Больше всего в жизни я люблю нашу дочь. Затем — тебя. Потом — остальных моих родственников и друзей. — И я знаю это, — воин улыбнулся, и его голубые глаза блеснули в темноте наступившей ночи. — Возможно, нам пора возвращаться в лагерь?       Чертополох хотела было ответить, но уловила внизу холма, в высокой траве, какое-то движение. Подумала, что показалось, и ответила: — Пора. Завтра будет ещё один счастливый день… и я хочу провести его со своей семьёй, — она поднялась, потягиваясь.       Лёгкий ветерок пробежал по её шерсти. Кошка начала было спускаться, но друг стоял, не шевелясь, и вглядывался куда-то вниз, по другую сторону холма. — Ты чего? — Тише, иди сюда, — кот оставался неподвижен. — Посмотри вниз.       Чертополох послушно глянула вниз. Темнота, кусты и травы… и чей-то тёмный силуэт. Кошка, и явно не их соплеменница, отчаянно выпутывалась из куста. Раздался треск веток — ей это удалось. — Эй! Кто это? — прокричал Грачеус вниз. Кошка подняла голову, и в темноте блеснули два ярких зелёных глаза. — Слава Звёздному племени, я нашла хоть кого-то! Меня послали сообщить… я так долго плутала по вашим пустошам… О, Звёзды! Я сейчас… мне срочно, срочно нужен ваш Однозвёзд! — Чертополох узнала её по голосу. Это оказалась Остролистая из Грозового племени… и выглядела она напуганной и взволнованной. — Что-то случилось? — торопливо спросила королева. Судя по виду соседки, случилось что-то очень нехорошее… Чертополох похолодела, и страшная догадка пронзила её. Внутренне молясь, чтобы она ошиблась, кошка перевела взгляд на грозовую воительницу… и поняла, что случилось именно то, о чём она подумала. Остролистой уже не нужно было ничего говорить: всё было понятно по исходящему от неё запаху ужаса и крови, всё было понятно по испуганному блеску в глазах.       Грачеус решительно развернулся, бросаясь в сторону лагеря. Остролистая помчалась за ним. Чертополох замерла на вершине холма лишь на секунду. Сразу стало холодно. Где-то там, в лагере, её малышка Мальвочка, и ей грозит страшная опасность… потому что случилось ужасное.       Сумрачный Лес напал.