Эффект незаконченного действия

4. - Фууу… Соколовский, ну и выхлоп от тебя! Ты что, всю ночь отмечал завершение съемок? - молодая «звездочка», режиссерское «открытие» Риточка Искоростенская помахала перед собою рукой и поморщилась. - Ну, зато ты всю ночь провела в теплой уютной постельке, - безразлично пожал плечами Влад и залпом допил кофе из бумажного стаканчика «Старбакс». Судя по выражению мордочки Риточки, начало работы над озвучкой явно не задастся. - Надень на нос прищепку. Будешь читать текст, и фильм станет «ретро» фильмом. Знаешь, как параллельная озвучка в девяностых? Там реплики «в нос» читались, чтоб переводчика не опознали и студию подпольную не спалили. Риточка снова поморщилась, поправила ультракороткие шортики, топ и поближе придвинула к себе фильтр. Можно подумать, эта хрень спасет от явственного «амбре» перегара. - Влад?.. - добрая душа в студии отыскалась. Ассистент звукорежиссера всучил ему стаканчик с водой, в которой злобно шипели и плевались две таблетки обезболивающего, и упаковку мятной жевательной резинки. После того, как Соколовский залпом опустошил стаканчик и зажевал все это благолепие термоядерной жвачкой, жизнь наладилась. Она наладилась бы в любом случае. Просто пришлось сосредоточиться на работе, на том, чтобы адекватно читать, играть реплики, снова обыгрывая ситуации, уже пережитые на площадке. И это на какое-то время позволило ему не думать. Совсем ни о чем не думать. В особенности о тупой боли, со вкусом лижущей бедра при любом резком или просто неосторожном движении. Это был не сон и не бред усталого воображения. Не алкогольный угар. Со вчерашнего утра он не стал аутистом и не ушел в себя, принимая желаемое за действительную реальность. Нет, это действительно был Бикбаев. Берг, то есть. Звезда. Мечта одной трети мира. Эротическая. В первой сцене Риточке полагалось стонать так, будто ее рота солдат трахает. Риточка и стонала. Прилежно так. Развратная медсестричка. Совсем как в высокорейтинговом немецком пореве. - Нет, стоп. Рита, ты, блин, с любимым человеком в постели. Ну представь… - Эдик за стеклом зажмурился и вздохнул. - Ну ладно, если тебя господин Соколовский не возбуждает, представь… - Ладно, поняла, - махнула ручкой Риточка. И застонала. Акапелло. Хорошо так, наверное, Эдик там почти кончил. - Влад, ну отреагируй что ли?.. Покричи там… Мысленно Соколовский выругался. Грязно. Очень грязно. «Ты покричишь для меня?..» Он зарычал глухо, низко, хрипло, так, что волоски на руках встали дыбом. Рита бросила на него такой взгляд. Красноречивый, будто видела впервые в жизни и оценивала не как партнера по съемкам, а как вполне себе мужскую половозрелую особь, которую непременно нужно затащить в постель. Любопытно, а она в одну треть мира вошла или нет? ...Домой он вернулся измотанным до невозможности. Нормального рабочего дня не вышло. Вышел день, полный рефлексии и мучительных попыток собраться. Хотя бы полчаса не думать о случившемся. Какого черта он вообще натворил? Почему повелся? Как когда-то, развесил уши. Идиот. Бикбаев всегда умел говорить. И делал это мастерски. Соловей. Заслушаешься. Эффект незаконченного действия. В последний год у него сложилось полное ощущение того, что вся его жизнь - сплошной эффект. Или вернее сказать - Аффект. Попытки отца исподволь руководить его жизнью и его собственные попытки противостоять этому. Как угодно. Начиная от попадания на «Фабрику», заканчивая выбором профессии. И, собственно, трудовой деятельностью. Главным всегда был вопрос не «зачем?», а «почему?». Почему ты, Владик, к такой-то матери выжил из проекта Лешу. Почему так старательно не отпускал от себя Димку. Почему Бикбаев перевернул всю твою жизнь там? Почему ты закатил безобразный скандал Косте. Почему Костя ни черта тебе не объяснил. Почему у тебя не вышло уйти из проекта. И, наконец, КАК тебе удалось просто поступить в театральный. Прийти, поулыбаться и поступить. Маленькая тварь с солнечной улыбкой, искренне поверившая? Во что? - Я не знаю, что во мне не так. Я не знаю, - разводил он руками, глядя на собственное отражение. Он обрезал волосы в день выпускного в школе. Первая роль в этюде, которую он сыграл, была почти женской. Травести-дива. Он лихо отплясывал на каблуках и улыбался как самая настоящая блядь. После этюда он по-быстрому перепихнулся с партнером по кабаре. Первая роль в кино… нет, в клипе. В видео Костиной группы. «Виагровские» задорные девчата сексуально извивались вокруг него. Потом был сериал. Потом начались полнометражные ленты. Вторые планы. До главных он добрался только теперь. Он ловил кайф. Кайф пытался поймать его. Режиссерами, актрисами, растущей популярностью. Так какого черта ему думается о том, что он жалеет. По-настоящему жалеет о том, что НЕ произошло несколько лет назад?

***

Когда ему предложили вести премию МУЗ-ТВ как актеру, который круче всех в текущем году попал на ТВ, засветился в самом рейтинговом видео на песню, которая чаще всех звучала на радиоволнах, он сначала был огорошен, но согласился быстро. Это было полезно как для имиджа, так и для дальнейшего роста популярности. Где одна премия, там и другая. Так, глядишь, до шоу дело дойдет. Приблизительный набросок сценария, списки номинантов и участников ему выдали за три месяца до собственно, даты. Эскизы костюмов (аж четырех!) примерно тогда же. Как выяснилось, и это порядком его позабавило, номинировался на лучший клип и «Фиолетовые бабочки», и Влад не сумел сдержаться и попросил внести некоторые коррективы в кусочек сценария. Шутка получилась на редкость тонкой. Ну, еще бы, на сцене будет, по меньшей мере, двое из причастных к клипу людей. Главгерой, он же ведущий шоу - Влад Соколовский и режиссер - Сергей Солодкий. Сюрприз, однако, был куда круче. Вручать премию должен был никто иной, как Дмитрий Берг, исполнитель песни. В общем, полное «три в одном». «До встречи. Когда-нибудь...» Димочка как в воду глядел. «Когда-нибудь» случилось довольно скоро. Почти четыре месяца от него ни слуху, ни духу. Популярность растет, сплетен море, фильм номинирован на премию Каннского, как лучший иностранный, клип крутят на всех музыкальных каналах, песня седьмую неделю держится на первом месте в чартах. Это безумие. Это просто безумие. 5. Рейс Токио-Москва, 10 часов в воздухе, и он был готов целовать землю, на которую ступил. Нелюбовь к полетам Гельм полностью с ним разделял, может, именно поэтому откупил весь бизнес-класс, чтобы провести это время с наибольшим комфортом. Первые пять часов Дима честно продрых. Вымотанный не совсем запланированным и скоротечным туром по Японии, из-за которого пришлось отложить все дела в России, записью дуэтной песни с одной из старейших рок-групп и прочими мелочами вроде выступления на открытии всемирной выставки высоких технологий, он вытянулся на двух креслах в бизнес-классе и уснул сразу, как только самолет оторвался от земли. Правда, оставшуюся половину полета он бодрствовал и доставал Гельма так, что тот, в конце концов, начал стебать в ответ, и Дима, опыт которого в этом деле еще немного не дотягивал, примолк. Правда, ненадолго. Но в этот раз разговор был серьезным: они обсуждали планы, концепцию нового клипа и вообще провели время с пользой. Самолет был отличным, персонал – вышколенным, но отсутствие твердой опоры под ногами все равно нервировало. И поэтому, ступив на землю, Дима почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Опять-таки недолго. - Я должен вручать премию? А почему меня нет в числе номинантов? – На самом деле премия «МУЗ-ТВ» была далеко не пределом его мечтаний, но иметь в своей копилке еще одну какую-нибудь хрень было бы неплохо. - Ты – чужак для них, хоть и русский, - отрезал Гельм, глядя в окно машины, которая везла их в отель. – Тебя никто не пустит в номинацию. К тому же, у тебя почти полноценное выступление. Пять песен, на которые нам еще предстоит ставить номера. Кстати, «Бабочки» номинированы, как лучший клип. Дима только хмыкнул. - И чем мы удивим на этот раз? Трансляция он-лайн. Значит, смотреть будут фанаты по всему миру. - Мне нравится твой настрой, - Гельм покосился на него весьма одобрительно. - Судя по всему, идеи у тебя уже есть. - Хочу услышать твои. Дима только вздохнул. Гельм не был стандартным продюсером и иногда Бикбаев не знал, радоваться этому или печалиться. Он не считал Диму своей собственностью, спрашивал его мнения по ключевым вопросам, они вместе работали над новыми песнями, и Гельм вполне серьезно рассматривал любые его идеи. Совсем как сейчас. - Мне хотелось бы нечто особенно на «Бабочек». Объемное и… - он затаил дыхание и покосился на Гельма, следя за его реакцией, - проекционное шоу? - Хмм… - продюсер в две затяжки прикончил сигарету и поднял окно. – Мне нравится твоя идея. Над ней стоит подумать. Но времени не так много, а объем работы очень большой. - Тогда, может, стоит съездить и посмотреть все на месте? - И прямо сейчас, - Гельм кивнул и постучал водителя по плечу, по-фински отдавая новое распоряжение. 6. Верочка Брежнева смотрелась рядом… как престарелая прима рядом с юным любовником. Любопытно, кто принял решение поручить ей вести церемонию? Влад приклеил дежурную улыбку, которая смотрелась не в пример естественнее, чем сверкающий оскал экс-таблетки. Она получила в прошлом году «Лучшую певицу». Ну да. Я знаю пароль. Я вижу ананас… Бабло всегда побеждает зло. Вера несла какую-то совсем уж феерично несмешную чушь, кокетливо постреливала глазами, то и дело жалась к нему и ненатурально смеялась. - Рукалицо… - пробормотал Влад, когда режиссер в очередной раз замахал руками. - Что-что, прости? - Вера округлила глаза. - Ничего, так, мысли вслух, - вздохнул Влад. Режиссер отвел Веру в сторону и принялся что-то объяснять. Девушка усиленно кивала, отчего её крашеная шевелюра колыхалась, как львиная грива. Помреж протянул ему стаканчик кофе. - Ужас. И Влад не смог не согласиться: - Это обязательно было, именно ее приглашать? - Ну, на этом настояло руководство, - развел руками парень. - Я бы согласился вести шоу даже с Веркой Сердючкой. Лишь бы только не с ней. Данилко хоть по-настоящему смешной, - Соколовский тоскливо оглядел сцену. Декорации только-только начали монтировать, конечный результат станет ясен только через месяц, когда оттестируют всю аппаратуру, проверят, хорошо ли работают механизмы и опробуют светотехнику. - Мы предлагали добавить немного эпатажа. - Берга пригласили, я знаю, - кивнул Влад. - Прикольно получится. Я был главгероем в клипе Солодкого, Берг пел «Бабочек». Тонкий английский юмор. Помощник режиссера рассмеялся. Свой человек. Все понимает, не то, что некоторые. - Слушай, а давайте Берг шоу вести будет? Порвете к такой-то бабушке рейтинги, - предложил Соколовский. - А я так, в сторонке постою. Он почти не вспоминал о Димке. Почти. Правда, с того дня что-то неуловимо изменилось. Он как по волшебству стал натыкаться на диски Берга, на его клипы, на фрагменты концертов, на восторженных поклонников, в конце концов. Дмитрий Бикбаев-Берг будто решил взять реванш за все годы, которые его в жизни Влада Соколовского не было. И взялся с воодушевлением и очень обстоятельно. Именно так, как делал это только он. Димка. Вернее Дмитрий. Димка остался в прошлом, которому возврата нет. - Зал достаточно большой, может получиться, - Дима окидывал взглядом пространство, чувствуя себя почти счастливым. И ведь действительно все может получиться. «Бабочки» ему неожиданно понравились, и теперь хотелось чего-то большего, какой-то… визуализации. А с учетом того, сколько зрителей собирает эта премия… Это стоило любых усилий. К тому же он-лайн трансляцию действительно будут смотреть и в других странах. Рассчитывая именно на это, канал предложил ему участие, так что теперь они с Гельмом могут немного покапризничать. Переговоры с организаторами прошли быстро и легко, но теперь стоило убедиться, что все задуманное ими технически возможно. - Получится, - один из технических директоров – то ли Коля, то ли Костя - уверенно кивнул. – Правда, до вас никто не пытался это сделать. - Мое кредо – «сделай невозможное», - Дима лукаво улыбнулся и тут же отвернулся, привлеченный шумом на сцене. – Уже начались репетиции? - «Черновые» прогоны. Но работы еще слишком много. - Нам нужно составить график и обсудить технические вопросы, - Гельм кивнул куда-то в сторону, а потом коснулся плеча Димы. – Погуляешь пока? - Погуляю, - Дима покладисто кивнул, по опыту зная, что в таких вот разговорах Гельму не нужны ни советчики, ни помощники. Да и от самих разговоров уснуть можно. Продюсер и то ли Коля, то ли Костя удалились куда-то вглубь зала, а Дима, с любопытством оглядываясь, начал спускаться к сцене. Судя по тому, какие декорации выстраивают, шоу действительно будет грандиозным. И его выступление должно быть лучшим. - …да я сам могу реплики читать! - вспылил Влад. - Обряжусь в костюмы-половинки. С одной стороны Влад Соколовский, с другой - Владислава Сербина и все тип-топ! Он тут же изобразил ее, Владиславу Сербину. Самую малость жеманную девицу, достаточно громкую, вполне себе уверенную и остроумную, в отличие от Веры, которая на весь этот цирк взирала с брезгливым недоумением. Хотелось поколотиться головой о стойку с микрофоном. Но Соколовский сдержался. Очаровательно улыбался и шутил. Шутил и улыбался, пытаясь сгладить «никакущее» впечатление от партнерши. В какой-то момент он все-таки не выдержал и спел: - Я знаю пароль, я вижу ананас, я верю только в это: бобры спасут нас! Брежнева недовольно фыркнула и отчалила пить чай. Но танцевать, изображая пустыми пластиковыми бутылками маракасы, и мурлыкать себе под нос бессмертный народный хит - это было прекрасно. Сначала Дима решил, что ему показалось. Потом – что он таки сошел с ума. Но время шло, а выделывающийся Соколовский со сцены никуда не делся, и пришлось признать, что с ума он не сошел и это ему не показалось. Хм, неужели Влад – ведущий? Сердце радостно что-то там пискнуло, но Дима велел ему заткнуться и спустился пониже. Стараясь не сильно привлекать к себе внимания, устроился во втором ряду, подобрав под себя ноги по-турецки, и принялся с нескрываемым удовольствием наблюдать за спектаклем. Так вот какой Соколовский… Явно дергается, чем-то недоволен, но и того напряженного парня, которым Дима его запомнил, мало напоминает. Странно, но почему-то все, что произошло между ними в ту безумную ночь… Кажется, что это был лишь сон. Они оба были не в себе тогда. Шок от встречи и все такое… Зато сейчас и здесь Влад настоящий. Интересный. Хоть и проглядывает тот, еще фабричный мальчишка. Когда ушла Брежнева, Дима выдохнул и, улыбнувшись про себя, изобразил бурные аплодисменты: - Браво, Соколовский! На бис? Улыбка на лице Влада погасла. Ни раздражения, ни злости. Только легкая тень усталости. Он подошел к краю сцены и сел на пол, свесив ноги. - Привет, рад тебя видеть, король эпатажа, - после яркого света сцены было трудно вглядываться в зал. Там освещение было значительно слабее. - Ты просто неуловим. Как Фигаро. То тут, то там… Дима только хмыкнул. - Я редко задерживаюсь где-то в одном месте. Как оно? Тебя, я так понимаю, позвали быть ведущим? Неплохо, совсем неплохо. С учетом того, СКОЛЬКО народа будет смотреть это шоу. - Хорошо, когда партнер адекватен, может подхватить фразу, дошутить шутку, а не когда стоит и хлопает накладными ресницами, и рот открывает чтобы сморозить дурость. - Влад зажмурился. Первый шок прошел. Осталось только легкое послевкусие неожиданности. Да, сегодня встретить Диму он явно не ожидал. Это сильно выбивало из колеи. - Не хочешь поработать вместо Брежневой? Готов отдать тебе свой гонорар, только бы она не трепала мне больше нервы и не испытывала терпение. - Нет, спасибо, - Дима только покачал головой. – Моя работа здесь маленькая – вручить премию, спеть пару песен и на этом все. К тому же номера еще даже не в стадии разработки. Так что и без этого работы много. Как клип? Гельм говорил что-то о том, что он номинирован, а я даже не видел его законченный вариант. - Номинирован, - кивнул Влад. - Очень хорошо получилось. И очень необычно. Солодкий просто чертов гений, так что не удивлюсь, если именно он получит премию за «Бабочек». Собственно, в голосовании ведут именно «Бабочки». Думаю это просто эффект такой. «Опасные сны» номинированы в Каннах, клип ротируется на всех каналах, песня, кстати, десятую неделю в чартах держится на первых местах. Так что ты почти завоевал отчизну. - Гельм, надеюсь, будет доволен, - проворчал себе Дима под нос. Прошло то время, когда он мечтал об этом. Теперь ему нужно больше, гораздо больше. – Это помогло ТЕБЕ? Я знаю, как трудно пробиться молодым актерам. Улыбка пропала даже из глаз. Зачем он лишний раз напомнил об этом? Влад тряхнул головой. Очень противоречивое желание: встряхнуть Бикбаева как следует. Вот только причин для подобного поступка попросту нет. - Ну… я же здесь? Значит помогло. - Облагодетельствовал, называется. - Не дуйся. В пятнадцать тебе это безумно шло. Сейчас смотрится как минимум странно. Ты никогда не был наивным, Влади… Влад. И все понимаешь прекрасно сам, - Дима встал, отряхнул полы легкой куртки и, выбравшись из ряда, спустился к Соколовскому. Встал в шаге, заглядывая в глаза. - Я хочу узнать тебя. - Ты меня знаешь, Дима. Очень хорошо. Лучше, чем кто бы то ни был, - поза, кажущаяся непринужденной. Влад просто сидел на сцене, свесив ноги в зал. И только побелевшие костяшки пальцев, вцепившихся в край, выдавали его внутреннее напряжение. - Я должен сказать тебе спасибо за то, что привлек внимание к моей персоне. - Тебя это дергает, да? – Дима сузил глаза. – Но я тут вообще не причем. Это был просто клип, в котором я, кстати, с самого начала даже не хотел сниматься. Так что все твои «спасибо» - не по адресу. И я не знаю тебя. Такого тебя – не знаю. Тот мальчик Владиус остался в прошлом. Ты изменился. Но если… Наверное, ты прав. Уже поздно да и незачем, - он отвернулся, чувствуя, как настроение неумолимо ухудшается. И где там Гельм застрял? Пора бы уже в отель, в душ и вытянуться на кровати. Влад соскользнул вниз, матеря себя распоследними словами. Ладонь коснулась спины Димы. Привычно. Холодная ладонь. Тонкая ткань, согретая теплом тела. - Ты хотел поставить точку. Завершить начатое, - Влад говорил негромко и очень спокойно. Почему-то спокойствие, пусть даже просто видимое, достаточно неплохо давалось ему. Приходилось, правда, расплачиваться потом. Дрожащими руками и комом в горле. - Ты поставил много точек. Последняя сошла только через неделю. Зачем я тебе теперь? - Любопытство? – предположил Дима. – Ты – единственный человек, который связывает меня с моим прошлым. Мне интересно знать… - «останешься ли ты этим прошлым или сумеешь прописаться в моем настоящем и будущем» он прикусил на языке, оборвав себя. Он привык получать то, что хотел. Пусть потом и кровью, но получать. Влад действительно его прошлое, но в настоящем он все еще интересен ему. Вот только они слишком разные. Их миры разошлись. - …сможем ли стать хотя бы друзьями. – А ведь друзей у него действительно нет. Всегда была с ними проблема. - Когда-то у нас неплохо получалось. Только тебе не хуже чем мне известно, как медиа озвучат попытку наладить отношения. Эксцентричная «звезда» и начинающий актер. Я твой протеже, ты мой покровитель. Я могу строить глазки и играть идиота не хуже Брежневой. Но я не могу поставить крест на всем, чего я добивался, - Влад нахмурился. Что-то в сказанном Димой ускользало от понимания, не вписывалось в картинку. Хотя бы друзьями. Хотя бы… Он хотел бОльшего?! - Ты был дорог мне. Очень дорог. Ладонь соскользнула вдоль спины. Пальцы обнял холод. - Я не собирался озвучивать свои планы относительно «попытки наладить отношения» в СМИ, - голос Дима потвердел. – Но ты прав. Это глупо. «Просто знакомые» звучит гораздо лучше, - он кивнул и огляделся, ища высокую худую фигуру. – Самолеты всегда разжижали мне мозги. Я, пожалуй, пойду, до встречи, Влад. Удачно отработать. - Бикбаев, посмотри на меня, пожалуйста. Пальцы сжались в кулаки. Влад быстро скрестил на груди руки, только чтобы это было не так заметно. Это дурость. Это верх кретинизма. Это вообще ни на что не похоже. И если об этом пронюхают вездесущие СМИ - вони будет столько, что он точно никогда в жизни не отмоется. Парень, который решил схватить за хвост удачу. Бывшие партнеры по шоу, один из которых добился мировой славы, а другой - всего лишь молодой актеришко. Именно так это и будет выглядеть. Один решил возвыситься за счет другого. Раскрутиться. И обычно ничем хорошим такое не заканчивается. Обычно дружба, отношения рассыпаются как карточный домик. Джейн Остин. Доводы рассудка. Один раз ни черта не вышло. Правда, не по их вине. Во второй раз все иначе. Только вот мешают эти самые доводы рассудка. - Просто посмотри на меня и скажи, чего ты хочешь на самом деле. - И что будет? – усмехнулся Дима, глядя на него искоса, сквозь завесу волос. – Ты ринешься исполнять мои желания? Сомневаюсь. Так что без разницы. – И плевать, что на самом деле ему хотелось Влада рядом. Просто так. Чтобы был. Кто-то рядом. Пока от чувства тотального одиночества его спасает работа и полная загруженность, спасибо Гельму. Но потом… Дима до смерти боялся этого «потом». – Удачи, Влад. У тебя все будет хорошо, - уже мягче, гораздо мягче произнес Дима и, кивнув, легко коснувшись напряженного плеча Влада, отошел. Надо найти Гельма. Он чертовски сильно устал. Небольшая холостяцкая квартира. Диван-траходром в гостиной-спальне, утопленный в стенной нише шкаф-купе с зеркальными панелями, ноутбук на журнальном столике. На кухне - идеальный порядок. И только на доске мелким почерком - список. - Мы ни черта друг о друге не знаем. - Мы больше не дети. - Чувств - никаких. Я не влюблен в тебя, а ты - в меня. - Ты - звезда. Я - недозвездочка. - Секс был хорош. Можно было бы повторить. - Я снова тебя хочу. - Ты мне снился. Влад вертел в пальцах черный маркер, задумчиво рассматривая надпись. Больше всего его дергала строчка, которой он еще не сделал. Она прочно засела в мыслях и уходить оттуда не собиралась. Не запишешь - не уйдет. - Я не смогу постоянно быть с тобой, как в Звездном доме. Хотя, может быть, будет достаточно просто звонить иногда, приезжать, дергать. Выбираться вместе куда-нибудь. Клубы, парки, рестораны. Какие-нибудь концерты, кино. Курорты в конечном итоге. Он выдохся. ТАК много думать просто нельзя. Это какой-то издевательский мозговой штурм. И Дима как идея-паразит засел в мыслях. Ни забыть, ни передумать. И ведь телефона нет, чтобы позвонить. …Позвонили из салона, попросили заехать на примерку костюмов. Четыре разных костюма. Чем вообще могут отличаться четыре парадных костюма друг от друга? Кроем карманов? Присобаченными на лацканы цветочками или платочками? Или запонками на рубашках? Мозгами тронуться можно! Пиджаки пришлось в талии ушивать. Он порядком похудел за минувший месяц. Нервы, репетиции, спектакли в театре. По ночам он читал предложенные сценарии и отобрал два, которые показались ему интересными и многообещающими. «Кукольный дом» и «Паника». Сценарий «Паники» он возил с собой, перечитывая уже в третий раз, и никак не мог решиться, на какую же роль пробоваться. Четыре главных роли и каждая привлекала по-своему. И посоветоваться не с кем. Мысль о том, что посоветоваться можно было бы с Бикбаевым, мелькнула и… была упрятана куда подальше. Димка больше не играет в театре и кино. 7. …В общем, приезжать на площадку надобности не было. Хотя за прошедшее время он привык быть здесь. Сидеть на каком-нибудь ряду, слушать ругань работников, отсматривать репетиции номеров и что-нибудь читать. Это как-то примиряло с существующей действительностью. И отвлекало от самоедства и очередной строчки на кухонную доску. Сегодня в зале играли «Бабочки». Смешной хвостик и простой серый спортивный костюм. Сейчас никто и никогда бы не узнал в нем «звезду» европейского масштаба, «короля эпатажа» и мечту миллионов девчонок. Сначала его почти довел до истерики хореограф, заставляя раз за разом повторять танец на «Лунный свет», потом – пробравшийся тайком какой-то папарацци. И когда над сценой зазвучало вступление от «Бабочек», Бикбаев уже тихо рычал. Вымотанный графиком, недосыпом и собственными сомнениями, он срывался и сам понимал это. В конце концов, Гельму это надоело, и он отправил всех на перерыв, пообещав, что если за это время Бикбаев не возьмет себя в руки, то будет выступать в этом же спортивном костюме. И спасибо, если хоть в кроссовках, а не в тапочках. Дима только тихо рыкнул что-то, выматерился грязно и сбежал, натянув капюшон на голову, чтобы никто не узнал и не задавал ненужных вопросов. Влад для начала просто не поверил собственным глазам. Его любимый простенок заняли. Тонкие нервные пальцы быстро и ловко стряхивали пепел с сигареты в оставленную им пару недель назад банку из-под пива. Пройдя дальше за спиной незнакомца, Влад устроился на железных ступеньках, чиркнул зажигалкой, прикурил и открыл закладку. Парень явно был зол, и влезать в чужие мысли и проблемы Влад не собирался. Своих хватало. Спина затекла. Сидеть на ступеньках не так уж и удобно, особенно если прислоняться спиной приходится к металлическим перилам. Дима повернулся на шорох и замер, глядя на кутающегося в куртку Влада, изучающего какие-то бумаги. Черт, это уже слишком. Это – перебор. Какого черта он вообще тут делает?! Сегодня здесь только его репетиция. Никаких ведущих, вообще никого лишнего. Пальцы сжали сигарету чуть сильнее, и она сломалась, осыпавшись крошками табака на светлую ткань костюма. Дима выругался вполголоса, а потом прикрыл глаза, заставляя взять себя в руки и не обращать внимания на то, как колотится сердце. - Извините, не хотел вам мешать, - со вздохом отозвался Соколовский из своего угла. Придушенные тихие ругательства были явно в его сторону, поскольку больше никого на площадке не наблюдалось. Дима замер, а потом немного истерично рассмеялся. Похоже, Влад его не узнал. Дожился… - Расслабься, Соколовский. Будь ты в чем-то виноват, матерился бы я гораздо громче. - Господи… Дима, - Влад тряхнул головой, точно сбрасывая наваждение. Интересно, как часто странная циничная жизнь их будет вот так вот сталкивать? Влад пригляделся. Дерганный и злой. Усталый. Взвинченный. Какой угодно, только не спокойный. Вернув на место закладку, Соколовский поднялся, отряхивая джинсы, и медленно спустился к нему. - Отвратительно выглядишь. - Спасибо, Владик, за комплимент, - сладко пропел Бикбаев, тоже вставая. – Могу сделать тебе такой же. Тебя из дома выперли, что ты здесь… - беглый взгляд на бумаги в руках Влада, - сценарии читаешь? - Мне проще сосредоточиться в рабочей обстановке. - Пожал плечами Влад. - Не люблю работать в тишине. Очень быстро засыпаю. А тут никак не могу решить, какая роль мне нравится больше. Тот, кто это написал просто гений. - Помочь? – Дима был рад, действительно рад отвлечься от всего. Еще неделю назад он был в Лос-Анджелесе, вчера выступал на Мальте, сегодня… И не думать о том, что это – повод. - Если ты не адски занят сегодня вечером, конечно. Это надолго, - повод. Повод. Какой прекрасный повод. Но Дима действительно устал. Ему бы передохнуть. Выспаться. - Я уже заработал себе спокойный вечер, - бросил Дима. – Оставь мне сценарий, я почитаю в перерыве. Влад порылся в кармане, достал ручку и, перевернув первый лист, быстро написал свой номер и адрес. Просто на всякий случай. - Тогда до вечера? - До вечера, - Дима устало кивнул и развернулся к двери. – И не сиди на холодном. Хоть и не девушка, но проблем все равно не оберешься, - кивок, и он исчез в полумраке коридора, унося с собой стопку бумаги. Стараясь ни о чем не думать, тщательно спрятал сценарий от посторонних глаз и вернулся на сцену. Поймал внимательный, слишком пронзительный взгляд Гельма и гордо отвернулся. Это только его дело. Только его. Домой Влад вернулся как раз к вечеру. Пара интервью. Для журнала и эфир на радио. Он успел заехать в супермаркет и купить продуктов. Заказывать пиццу или перебиваться китайской лапшой из ресторанчика он не собирался. А процесс готовки как-то успокаивал. Мелкими кусочками порубленное мясо на сорок минут в маринад. Соевый соус, горчица и сметана. Базилик, немного мяты. Картошка соломкой, тертый сыр. В желудке призывно заурчало, когда он запихивал все это благолепие в духовку. Полчаса и ужин будет готов. И все-таки «Дом» или «Паника»? В комнате негромко жужжал телевизор. Непонятно с какой радости у него появилась эта привычка: слушать новости. Кто чего натворил, кто женился, кто развелся, кто в турне, кто провалился. Иногда мелькали новости о Димке. Мега-успешное турне в Японии. Неугомонный… Машина остановилась перед обычным подъездом обычной московской многоэтажки, и Дима, натянув капюшон поглубже, выскользнул из салона. Он чуть не поругался с Гельмом, желавшим знать точно, куда отправляется его подопечный, но Дима проявил ослиное упрямство и адрес Соколовского озвучен не был. Гельм только проворчал что-то на финском, а Дима взял такси. Хотелось отдохнуть. Почувствовать себя обыкновенным. Простым. Не супер-звездой, а обычным парнем. В последнее время это для него настоящая роскошь. В домофон звонить не пришлось: из подъезда вышла молодая пара, и Дима в лучших традициях своего детства прошмыгнул внутрь до того, как закрылась дверь. Этаж Влад не написал, но путем нехитрых вычислений, Дима выяснил, что, скорее всего, подниматься придется на седьмой. Лифт дребезжал, позвякивал, но до нужного этажа доехал. Ступив на площадку, Дима невольно повел носом и улыбнулся. Даже если бы он не знал номер квартиры, он узнал бы ее просто по запаху. Соколовский всегда хорошо готовил. Рот наполнился слюной, и Дима сглотнул, нажимая кнопку звонка и обещая себе, что Дмитрий Берг останется за порогом. Влад открыл спустя полминуты. Полотенце через плечо, болтающиеся на бедрах джинсы, шерстяные вязанные носки на ногах. Он ненавидел домашние тапочки. - Заходи. Ужин почти готов. Ванная налево, комната направо. Кухня… тоже налево. Короче, давай, - и он быстро сбежал на кухню. – Черт… забыл… Дима на мгновение замер, слегка ошарашенный, а потом тихо рассмеялся. Почти счастливо. Как… обычно. Почти обыденно. Он почти отвык. И тепло внутри. Сняв верхнюю одежду и кроссовки, убрав в сторону сценарий, он прошел в ванную, тщательно вымыл руки, взъерошил волосы, улыбаясь своему отражению. На лице тень, в глазах тоска. Хорошо спрятанная, но все равно заметная. Дима вздохнул и выбрался из ванной. Взял свернутый в трубочку сценарий и бесшумно прошел на кухню, оглядываясь. Интерьер… в стиле Влада. - Твоя или снимаешь? – он опустился на табуретку, глядя на суетящегося у плиты Соколовского. - Моя, - Влад бухнул на стол перед гостем большую чашку с ароматным чаем. - Есть свои плюсы в том, что любимый отец пусть за внешнюю, но самостоятельность. Подарок к двадцатилетию. Правда, все счета оплачиваю сам. Присев перед духовкой, он открыл ее и, сняв с формы прикрывавшую блюдо фольгу, выставил жар на максимум. - Три минуты и будем ужинать. Как ты? - Жив. И даже желание убить кого-нибудь мучает с частотой один раз в час, а не каждую минуту, - Дима пожал плечами, осторожно делая глоток. - Мне понравился сценарий. Сам бы с удовольствием снялся, но увы… - Да, я тоже очень хочу. Только не знаю кого. Все роли хороши настолько, что и заиграться недолго. Но… не могу решить. Хотел с тобой посоветоваться, только тебя и след простыл. - Влад достал из шкафа тарелки, подставку для горячей формы и водрузил на стол. Вилки, ножи, лопаточка. Графин с томатным соком из холодильника, пара стаканов, соль. Только отключив духовку, он бросил быстрый взгляд на Диму. - К тому же, тебя поймать просто нереально. Дима только хмыкнул: - Я сам себя иногда поймать не могу, так что… - он развел руками, смешно морщась. – Я бы взял главную роль. Мне всегда нравилось так сходить с ума и играть психов. Говорят, это у меня получалось лучше всего. Но ты… Может, аниматор? Сложный персонаж. И если правильно сыграть, из второго плана может получиться одна из главных ролей. - Ты и так просто кого угодно с ума свести можешь, - Влад усмехнулся. Присел за стол и принялся раскладывать запеченную картошку в золотистой сырной корочке по тарелкам. - Я когда «Бабочек» первый раз услышал, реально чуть с разбегу не сиганул головой вниз. - Я их просто спел. Но, думаю, автору будет приятно это услышать, - Дима наколол на вилку картофелинку. – Потрясающе… Я уже отвык от нормальной, домашней еды. Спасибо, Влад, - с чувством сказал Дима, запив съеденное томатным соком. - Значит, буду приглашать тебя хотя бы ради того, чтобы ты раз в пятилетку нормально питался, - Влад фыркнул. - Раз в пятилетку? – Дима вскинул бровь, великолепно изображая из себя почти обиженную приму. – За что ты так меня не любишь, Соколовский? Пять лет ждать нормальную еду… - не выдержав, он фыркнул и рассмеялся. – Хотя в Токио меня пытались как-то накормить домашней едой. Мне нравилось ровно до того момента, пока я не узнал, из чего это сделано. - Ну, ты же не станешь прилетать откуда-нибудь из Франции, Испании или Киото только ради того, чтобы в пятницу поужинать и уснуть перед телевизором у меня в комнате? - Широко ухмыльнулся Влад. А потом прищурился. - Или станешь? Дима напрягся, а потом невесело улыбнулся: - Я не знаю, что буду делать завтра и где открою глаза послезавтра утром. Иногда я думаю что, исполнив мои мечты, Бог действительно наказал меня за что-то. Мне двадцать пять, Влад, а я уже смертельно устал. Нет, мне это нравится, но цена… - Почему?! Почему он так спокойно разговаривает о самом… сокровенном? Никто никогда не слышал от него такого, никто не видел и не знал его такого. Но Влад… Он расслаблял. Успокаивал. И казалось, что Дима вернулся домой. Наконец-то домой. - Ты не принадлежишь самому себе, - Влад кивнул. - Потерял возможность управлять собственной жизнью. Теперь ею управляют за тебя. Я не буду тебя жалеть, Дим. Тебе совсем не это надо. - Соколовский допил свой сок. - Доедай и идем. - Мне повезло, Влад, - серьезно произнес Дима, стараясь не замечать того, как дернулось сердце от этого «идем». – На самом деле повезло с Гельмом. Я могу уйти в любой момент. И мы оба с ним это знаем, - он поставил свой стакан на место и откинулся на стенку. – Я понял, чего не хватает в этой квартире. Кошки. Или кота. - Не могу себе этого позволить. Животина от тоски тут умается, - Влад немного грустно улыбнулся. - Бикбаев, ты на диете? Раньше ты ел куда больше. Или боишься, что в концертные шмотки не влезешь? Мне вот сегодня ушивали все четыре пиджака. Похудел. - Я всегда на диете. Кофе и сигарета – мои лучшие друзья, - почти зло хмыкнул Дима. – Но я все равно все съем. Когда еще выпадет такой шанс. А вот тебе «кожа и кости» не очень идут. - Эта диета называется «прощай, печень», - неожиданно серьезно выдал Влад. - Я, конечно, не собираюсь морализаторством заниматься, но, Дим, ты себя угробишь. - Я помру раньше, чем печень даст о себе знать,- Дима покачал головой и почти демонстративно отправил в рот очередной кусочек. – С моим-то графиком… На самом деле то, что я вообще сижу здесь и сейчас – чудо. Обычно в моих сутках двадцать три часа – рабочие и распланированные. - Мда… - Влад озадаченно потер ладонью лоб. - По определению я ТАК жить не хочу. Я хочу более-менее нормально спать, нормально есть и нормально заниматься любовью, а не когда у меня выпадет свободных пятнадцать минут. Дима отвел глаза. Аппетит внезапно пропал. - У всего есть своя цена, Влад. Но разве не об этом ты мечтал тогда, на Фабрике? - Ты хотел узнать меня. Я стал скучным. И очень многое обдумал, рассмотрев под другим углом. Я до сих пор могу сказать «это круто, чувак», но мне больше нравится говорить «это здорово». И я научился ценить время. Много о чем мечтаешь, когда тебе шестнадцать. К примеру, я всегда хотел тебя в личное пользование. И что? - Ничего, - Дима пожал плечами. – Я тоже много о чем мечтал. Вот только никогда не задумывался о цене. Какой бы была твоя цена, получи ты меня в «личное пользование»? И что было бы в итоге? Мы слишком разные. Были тогда. Правда, понял я это гораздо позже. Так что, наверное, все к лучшему, - он отодвинул тарелку, выдыхая. – Спасибо, Влад. Действительно спасибо. - Не за что, - тот убрал посуду в раковину, а потом присел перед Димкой на корточки, глядя ему в лицо снизу вверх. - Все еще хочешь узнать меня? Дима бездумно коснулся прядки на его виске. - Хочу. - Тогда идем, - Влад взял его за руку и потянул за собой в комнату. Легонько подтолкнул к дивану, достал из шкафа плед и, порывшись в коробке с дисками, упрятанной в недрах за зеркальными панелями, включил проигрыватель. - Культурная программа или путешествие в прошлое Влада Соколовского. Дима зарылся в плед по самый нос, пряча улыбку. Видели бы его сейчас фанатки… А плед пахнет Владом… И это лучшее окончание безумного дня. Влад опустился на диван рядом. На экране высветилось меню, и он запустил первое видео. На нем - школа и класс. Последний звонок. Почетный супер-выпускник Владик Соколовский несет на плече гордую первоклашку-кнопку. Девочка просто светится и звонит в звонок. Влад тоже улыбается, но улыбка почти не касается его глаз. Одноклассники свистят, девчонки восторженно пялятся. - Это после «Фабрики». Мой последний звонок. Когда я вернулся в класс после гастролей, пришлось экстерном сдавать половину курса. Я думал что свихнусь. К счастью, учителя поблажек мне не делали. Отдельное спасибо моему директору. Вот она. Там я еще злой, потому что мне сказали, что экзамены я буду сдавать вместе со всеми. - Ты смешной здесь, - Дима словно перетек из одного положения в другое, опустив голову на плечо Влада и накрывая его уголком пледа. Следующее видео - кусочек попойки после «линейки». Одноклассники качали его на руках, потом как кегли повалились на песок какого-то пляжа. Потом - какой-то салон красоты. Девушка-парикмахер чуть не плача срезала его светлые локоны, а Влад безучастно смотрел строго вперед, в зеркало. - Я попросил секретаршу снять на видео то, как меня будут стричь. Не знаю, чем я тогда думал, вот честно, просто… - Влад обнял Димку за плечи. - Они все называли меня Владиус. И меня это коробило. Потому что мне не нравилось, что меня так называют. Потому что так называл меня ты. - Дурак, - почти нежно выдохнул Дима. – Я понимаю, но мне нравились твои прядки, и нравилось играть с ними. Но я действительно понимаю. Выпускной. Влад пел на концерте и ему много аплодировали, звали на бис, с ним фотографировались и на какое-то время тоска даже пропала из глаз. Он удрал из ресторана. Сидел на скамейке в каком-то дворе. Галстук набекрень, рукава рубашки закатаны до локтей, сопли-слюни и бутылка шампанского рядышком. Он выговаривал на камеру телефона все. Как остохренело, как достало, какой он идиот, что не свалил раньше… - Это после того, как мне позвонил Марк. Поздравил с выпуском и пригласил. В общем, я… послал его снова. Потом напился и мда… я потом полночи смотрел видео из Звездного дома. А наутро поехал подавать документы в Щукинское. На самом деле меня взяли и в Останкино тоже, но я решил учиться в Щукинском. Я просто пересмотрел то видео, где вы играли этюд в поезде. И понял, что хочу так же. - Наш с тобой этюд про пропасть был гораздо сильнее, - заметил Дима, прикрывая глаза и запрещая себе тонуть, погружаться в тепло, идущее от Влада. – Именно тогда я понял, что ты очень хороший актер. Действительно хороший. Я поверил тебе и твоей игре тогда. И рад, что ты выбрал ЭТУ дорогу. - Об ЭТОМ этюде мне напомнили, когда я сдавал актерское мастерство, - Влад легонько коснулся губами его волос. - А я так и не посмотрел ни один твой фильм, - вздохнул Дима с искренним сожалением. – Времени просто нет. - Эксклюзивно и только для тебя… - три разных студенческих этюда. Скандалист, Тихоня и Сумасшедший. А потом кусочки видео с его спектаклей. И съемки фильма. Влад орущий, Влад-ботаник, Влад-шизофреник, Влад, хохочущий вместе с партнерами по съемкам, поздравление с днем рождения режиссера и Влад, поющий поздравительную песню. Изумленная физиономия режиссера и пироженка со свечкой на тарелочке. - Спасибо, - с чувством выдохнул Дима, глядя на экран то смеясь, то морщась. Влад… Дима закрыл глаза, стискивая зубы. Это и есть Влад. Такой вот… странный, другой. Но обнимающий за плечи так сильно и знакомо. Внутри кислотой разлилось сожаление. И острое, нестерпимое желание не отпускать от себя. Больше никогда. Бред… - У тебя изменился голос. Я помню его другим. - Ага, одно время я пел как-то «в нос». Пришлось вплотную заняться вокалом и ораторским искусством. Мне долго ломали и ставили голос. Так что теперь он другой. - Мне тренировали слух. С голосом особых проблем не было, но со слухом… Гельм заставлял меня заниматься и сам иногда со мной занимался сутками. Учил управлять голосом, много чему учил. И теперь я понимаю, что все эти вокальные уроки на Фабрике были для галочки. Знаешь… - открывать глаза почему-то было страшно. – Твоя «Ближе» до сих у меня в плейлисте. Скачал из Интернета, как только вернулся домой после номинации. - А я до сих пор «Живой цветок» слушаю. Мне тебя очень не хватало. Только тебя. - Влад вздохнул. Было так хорошо просто обнимать его. Ничего не изменилось. И в то же время - они оба будто переступили незримую черту. Нет, еще не друзья. Но не шапочные знакомые и не приятели. Вроде как были любовниками, но и не были. Дима не ответил. Только вздохнул тихо и, положив ладонь на грудь Влада, зарылся лицом в его плечо. Просто так. Не соблазняя, не пытаясь играть. Хорошо… Спокойно, тепло. Почти нежно. Тогда, на Фабрике в их объятиях было слишком много огня, слишком много того, чего быть не должно было. Сейчас и, правда, все по-другому. И можно просто помолчать, вслушиваясь в его дыхание. Влад только крепче обнял его и тихо улыбнулся. На экране сменились картинки, снова какие-то спектакли, день рождения отца, день рождения группы. Он сделал звук тише и прикрыл глаза. За окном давно стемнело, только вот будить уютно уснувшего у него на плече Димку не хотелось. Тихое посапывание, приятная тяжесть и его тепло. Вот чего ему так не хватало на самом деле. Как жаль, что нельзя сделать так, чтобы он был рядом. Слишком разные у них жизни. Звонок в дверь застал его врасплох. Он никого не ждал вечером, а Димка спал. Но звонок был слишком настойчивым и если так пойдет дальше - Бикбаев проснется. Осторожно, стараясь не разбудить его, Влад поднялся с дивана, подложив под голову Диме подушку. Пусть спит. И так устает. Сюрприз был неожиданным. И не слишком приятным. За дверью стоял невозмутимый и холодный продюсер Димы. Гельм. Влад с тяжелым вздохом открыл дверь и шагнул в сторону, впуская нежданного гостя. - Здравствуйте. Если вы не против, пройдите туда… на кухню. Дима уснул, и я хотел бы дать ему еще немного времени отдохнуть. - Против, - с мягким акцентом произнес продюсер, но тепла в голосе не прибавилось. – Я забираю его. Будет лучше, если он выспится на нормальной кровати в отеле. Надеюсь, он хотя бы одет? Влад побледнел. До хруста в суставах сжал пальцы в кулаки. - Он поужинал, он одет и он спит. Мы просто разговаривали с ним. Ему было интересно знать о том, как я жил. Вот и все. - Не злитесь. Мой вопрос вполне нормален, учитывая ваши недавние отношения, - Гельм быстрым взглядом окинул квартирку Влада. – Он, - кивок в сторону гостиной, - там? - Да. Он сказал вам, где будет? - отчего-то эта мысль неприятно резанула. Очень неприятно. Можно было подумать, что Димка ему не доверяет. Хотя… уснул же он в его, Влада, объятиях? - Нет, - в полных тумана глазах Гельма промелькнула усмешка. – Но я был бы плохим продюсером, если бы не знал, где и с кем он проводит свое время. Я отвечаю за него, даже если он сам этого не хочет. Если у вас нет еще вопросов, то я забираю его, и мы уезжаем. Влад только покачал головой. - Я разбужу его сам. Подождите, пожалуйста. Вы же ЭТО можете, не так ли? Гельм покосился на свои часы и кивнул: - Я подожду на улице, - последний взгляд – прямой, тяжелый в глаза Влада, и за ним закрылась дверь. В комнате темно и сонно. Тихое дыхание усыпляет. Хочется лечь рядом с ним и уснуть, снова чувствовать его руку на груди. Но… - Дим, - Влад присел на диван и осторожно погладил высокую точеную скулу. - Дим, просыпайся. Тот как-то устало вздохнул, почти обреченно застонал и нехотя поднял ресницы, подслеповато щурясь. - Влад?.. Я уснул, да? Чееерт… - Дима по-детски беззащитно потер глаза и зевнул, еле успев прикрыть рот ладошкой. – Извини… Хронический недосып, могу спать стоя, как лошадь. - Ну, я рад, что ты почтил собою мой диван, - усмехнулся Соколовский. - Надеюсь, тебе удалось хоть немного отдохнуть. За тобой твой цербер приехал и ждет тебя на улице. Мои хоромы его не впечатлили и доверия я ему не внушаю. - Гельм? – Дима замер, а потом подорвался, ища взглядом часы. Нашел и тихо выругался. – Ну конечно, я обещал вернуться к десяти, а сейчас уже одиннадцать. И телефон я отключил. И ему доверия никто не внушает, тот еще тип, - Дима потянулся со вкусом и встал. – Спасибо за этот вечер. - Ну, тогда, беги, Золушка. Время хоть и детское, но тебе и правда надо по-человечески отоспаться, - Влад аккуратно расправил помявшийся свитер и пригладил его волосы. - Спасибо что смог вырваться. - До следующего «когда-нибудь»? – усмехнулся Дима, проходя в прихожую и начиная одеваться. – Хотя впереди еще церемония. - Через полтора месяца? Ну… постараюсь приготовить что-нибудь пристойное для твоего несчастного желудка, - Влад прислонился плечом к дверному косяку, глядя как он поспешно собирается. - Рад был видеть тебя, Димка. - Церемония будет проводиться у тебя дома? Или ты мне борща в термосе принесешь? – фыркнул Дима и вдруг качнулся вперед. Легко коснулся уголка губ своими губами и снова отстранился. – Я тоже был рад. Спасибо. И до встречи, - еще одно касание, но уже рукой к руке, и Дима вышел за дверь. - Увидимся… - кончики пальцев касались губ там, где невидимо горел след почти невинного поцелуя. - Борщ в термосе?.. Почему бы и нет? Я ведь могу?...