Эффект незаконченного действия

Окончен бал, погасли свечи. Влад долго сидел в гримерке, шуганув помощников. Просто закрылся и сидел, глядя на собственное отражение в зеркале. Выдернул из банки влажную салфетку и медленно принялся стирать грим. Пудру. Блеск. Тени. Обнажая усталую кожу. Желтые разводы с фиолетовыми крапинками в середине. Он ушел. Он просто ушел, не сказав ни слова. Скорее всего, сегодня же самолет улетит, и он больше не вернется. Сказка — ложь. Да в ней намек. Добрым молодцам урок. Нехрен трахаться с бывшим лучшим другом. Нехрен пытаться вернуть то, чего вернуть нельзя. Все, Владик. Забудь. Он не собирался топать на тусовку. Отчаянно хотелось подохнуть на помойке. Никогда в жизни не приходить на кастинг «Фабрики звезд», никогда не видеть Димку, не слышать его голоса. Влад извел полбанки, пока оттерся весь. Сходить бы в душ, но здесь и сейчас есть только салфетки и ничего больше. Ну и ладно. Он переоделся в джинсы, любимую футболку и куртку. Быстро влез в спортивные туфли и, накинув капюшон, поспешил прочь. Сейчас из него будет аховый водитель. Скорее всего. Хорошо, что ночь. Хорошо, что можно нестись по городу, почти не обращать внимания на светофоры. А пешеходов и так почти нет. Больно. Тянет внутри, ноет. Хуже занозы. Хотя нет. Это, наверное, заноза, такая, в локоть длиной, насквозь пронзила. Он теперь как глупая фиолетовая бабочка на этой занозе дергается. Только сорваться не выходит. Бабочки на булавках умирают. Надо было бы домой. Закрыться в уютном тихом коконе квартиры, отключить телефон. И спать, спать. Забыть о его существовании. Забыть обо всем. Тогда какого черта он снова делает в «Черном апельсине»? Какого черта стопка за стопкой вливает в себя алкоголь? Жизнь вообще несправедлива штука. Пора бы раз и навсегда об этом запомнить. Дима занес руку, чтобы постучать и застыл, когда до него донесся приглушенный голос из-за почему-то приоткрытой двери. Мягкий, успокаивающий, полный затаенной боли и такой… непривычный голос Гельма, разговаривающего на дикой смеси английского и финского. Слова утешения, поддержки, чего-то еще… С кем.?! Дима медленно опустил руку, закусывая губу. Он ничего не знает об этом финне. Ни-Че-Го. Под веками запекло, и Дима отступил в сторону, прислоняясь к стене. Он хотел сказать Гельму, что идет к Владу. Он обещал тому, что они встретятся. Что поговорят. И пусть ни черта не вышло на премии, сутки еще не закончены, и утро еще не наступило. Он дико устал, но ледяной душ в номере почти привел его в чувство. Жаль, что он так сглупил и не оставил себе листок с номером телефона Влада. Сам виноват, теперь и мучайся. Голос за дверью затих, и Дима выпрямился. Стер с лица всякое выражение, шагнул снова к двери Гельма и опять застыл, глядя в потемневшие глаза своего продюсера. А ведь тот тоже устал. Бледное лицо, под веками залегли огромные синяки. И взгляд… потухший. — Гельм, я… — Можешь быть свободен, — тот словно забыл, что умеет разговаривать на русском, а Дима решил, что он не правильно понял его английский. — Что? Но… — Я даю тебе отпуск, Дима. Неделю. Тебе нужно отдохнуть, впереди большая работа. А у меня… — короткий взгляд на телефон, который Гельм сжимал в руке, — есть еще дела. Можешь остаться здесь, можешь вернуться домой, но мой тебе совет — пожарься где-нибудь на солнышке, где не будет людей. Пляж и океан. Скажи Андре, и он все устроит. Сердце дернулось так, словно было на веревочке и сейчас рука, держащая эту веревочку, дрожала. — Гельм, что случилось? — Это ведь из-за того разговора по телефону, обрывок которого он услышал, да? — Тебя это не касается, — тонкие губы Гельма сжались в полоску. — Я вернусь через неделю, и мы продолжим работу. Только не смей отключать телефон и теряться. Я должен знать, где ты находишься. — Да, папочка, — ошарашено выдохнул Дима, и дверь закрылась перед его носом. Он не ослышался?! Отпуск?! Гельм сказал «отпуск»?! Нет, они и раньше выбирались куда-нибудь «спустить пар», но длилось это не дольше пары дней и в любом случае они всегда были вдвоем. На секунду Дима почувствовал себя брошенным, а потом тихо рассмеялся. Отпуск… Почему бы и нет? Дома Влада явно не было. Напрасно Дима топтался сначала перед подъездом, а потом и на площадке перед его квартирой. Дверь никто не открывал, и ни звука не просачивалось наружу. Может, остался на after-party? Нет, вряд ли. ЭТОТ Влад был другим, совсем другим. А может… Может, он обиделся на него, Диму? И теперь просто не хочет его видеть? Справедливо и… и… нечестно. Поймав себя на этой мысли, Дима только невесело фыркнул и спустился на первый этаж пешком, проигнорировав лифт. И где искать теперь это чудо? Он не знает любимые места ЭТОГО Влада. Пожарная лестница в «Олимпийском», квартира и… тот бар. Сердце пропустило удар, а потом обиженно примолкло, когда попытки Димы вспомнить адрес или хотя бы название провалились. Черт… Он дурак. Одна надежда, что водитель Гельма не такой кретин и помнит, откуда забирал подвыпившего Бикбаева. Водитель кретином, на счастье Димы, не был. И даже подъехал к дому Влада, чтобы забрать уже замерзшего на скамейке Бикбаева. Тот чуть было не сорвался на него за медлительность, но вовремя прикусил язык. Шофер ни в чем не виноват. Это он дурак. …На этот раз бар пустым не был. Но поднятый воротник и капюшон были хорошей маскировкой, да и инерция мышления свою роль сыграла, и на него никто не обратил внимания, кроме официантки. Сделав ей заказ прямо у двери, Дима бегло оглядел зал и только сжал пальцы в кулак, когда заметил знакомую фигуру за тем же столиком, что и в прошлый раз. Вот только сейчас перед Владом стоял не легкий коктейль. Да и набраться Соколовский уже успел. Дима неторопливо подошел к столику и опустился на пластиковый стул, принимая из рук девушки заказанное пойло. — Здравствуй, Влад. Тот медленно поднял на него взгляд и улыбнулся. — До пьяных глюков я еще не допился. Значит это все-таки ты. Решил выкроить для меня пять минут? — Влад, я… — Дима кусал губы, впервые не зная, как начать разговор. Он знал, что хотел бы сказать и какой услышать в ответ. Но… — Что бы ты сказал, если бы я предложил тебе поехать со мной? Короткий отпуск где-нибудь у океана. Бали, Мальта, Гоа — что захочешь. — Нет, — покачал головой Соколовский. — Кажется, все-таки допился… Ладно… понимаешь… за чужой счет я могу только напиться. Правда, потом кто-то напьется за мой счет. Это в прошлом — стыренные кофты и кроссовки. И на машину я не насосал, а заработал. Моих денег хватит максимум на Турцию или Египет, я не езжу в отпуск, Дима. Дача и будь здоров. Дима отвел взгляд. А чего он, собственно, ожидал? Что Влад ему на шею кинется? Идиот. А Турция или Египет… Нет. Просто нет. Даже с Владом. Тогда, может, остаться здесь? Вот просто в этом же отеле на всю неделю. Спать, есть, ходить по улице, надев очки и надвинув капюшон поглубже. — Какие у тебя планы на ближайшую неделю? — как можно безразличнее спросил он, отстраненно удивляясь тому, что Влад пьяным совсем не выглядит, хотя выпил уже явно не мало. — Учить роль, спать, есть и не высовываться из квартиры, — Влад опрокинул в себя еще стопку водки и прикрыл глаза, чувствуя, как по телу растекается тепло. — Твой… Гельм еще не говорил тебе о том, что мой отец пытался с ним пересечься?.. — До него добраться еще труднее, чем до меня, — почти автоматически ответил Дима, слишком остро чувствуя, как внутри разливается разочарование. Похоже, тот разговор на гостиничной кухне был только разговором. Ему места в планах Влада нет. Что ж, этого следовало ожидать. И — что врать самому себе — на это он и рассчитывал, откладывая этот разговор. Что за это время улягутся эмоции… — Так что, думаю, Гельм даже и не в курсе, что кто-то пытался с ним… пересечься. Зачем это вдруг понадобилось твоему отцу? — Подложить меня под тебя или под него — без разницы. Главное, чтобы получилось, — Влад пожал плечами и вздохнул. — Но ты сегодня улетишь, и следующего «когда-нибудь», скорее всего, уже не будет. Гоа, Бали или Мальта, потом опять в тур. Какая теперь разница? Ты порвал «Олимпийский», но там для меня у тебя времени не было. И теперь не будет. — У меня есть неделя, Влад, — тихо, еле слышно произнес Дима, подаваясь вперед. Протянул руку, коснулся подбородка, принуждая повернуть голову к свету. И только стиснул зубы, чтобы не выматериться вслух, глядя на безобразное светло-желтое пятно на лице. — Сволочь… — бессильно и зло выдохнул он, отстраняясь. — Мне должны были перечислить деньги за шоу. На перелет и какую-нибудь гостиницу хватит. Все равно где. Все равно куда. — Прикосновение прохладных пальцев было приятным. Влад прикрыл глаза. Дима закусил губу. Туда, куда бы хотел он — на остров в океане, бунгало и отсутствие репортеров — никакого гонорара не хватит. А по-другому — он даже пытаться не будет. Заграничные папарацци — это не российская «мелочь», достанут даже за широким забором с вертолета. Ему-то плевать — это только сыграет на его эксцентричный имидж, но Влад… — У тебя есть заграничный паспорт? — Хотя ведь нужна еще и виза, кажется. У него самого этих виз, как у дурака махорки, но даже Андре — личный секретарь Гельма — не в состоянии сделать Владу визу за сутки. И время стремительно утекает. — Есть, я ведь взрослый мальчик, — Влад махнул рукой, подзывая официантку, и рассчитался за все уже выпитое. — Забей, Димка. Просто забей. Никуда я от тебя не денусь. — Ты — может, и не денешься. А вот я… — Дима какое-то время наблюдал за чуть подрагивающими пальцами Соколовского, пытающегося спрятать бумажник обратно в карман, а потом встал. Кинул на стол пару купюр за свою выпивку, к которой почти не притронулся и подхватил покачнувшегося Влада, радуясь, что хватило мозгов попросить водителя подождать. — Пойдем, Сокол… Ты здорово набрался. С горя? — Здесь меня не спрашивали, сколько мне лет, когда я приперся в первый раз. Тогда я напился как свинья и, кажется, заблевал свою «Тарелку», — до выхода они добрались, слегка покачиваясь. — Не беспокойся, салон чистить не придется. — В любом случае чистить его не мне. Но давай обойдемся без этого, — Дима осторожно, но крепко придерживая Влада, вывел его на улицу. Махнул водителю, и тот подвел машину к крыльцу. Дернулся помочь, но был остановлен суровым Димкиным взглядом. — Куда тебя везти, сокол ты мой пьяный? — У тебя есть неделя… если ты свалишь в отпуск завтра, почему бы не повторить одну замечательную ночь? Правда, тогда я был трезвее. Ну, а если не хочешь, тогда домой. Замок захлопывается, так что… — Влад потер лоб, мучительно сощурившись. — Меня можно будет просто прислонить к стене. — Ты пьян, — выдох Димы был почти… веселым. Предложение повторить «одну замечательную ночь» было, конечно, волнующим, но… Он сам слишком трезв для подобного. Просто возмутительно трезв. Но отпускать все равно не хочется. Значит, он повезет его к себе. В тот номер, который уже считал своим. — Садись, чудо, — Дима помог Владу устроиться в салоне и сам сел рядом. Машина тронулась с места, Влада качнуло, и Бикбаев, недолго думая, просто прижал его к себе, надеясь, что по дороге Соколовский не успеет уснуть. Тащить на себе его тушку в отель Диме не улыбалось. Слишком много любопытных взглядов. А после сегодняшней премии их станет еще больше. Хорошо хоть, что отель дорожит своей репутацией и еще никто не «стукнул» журналистам, где, как и с кем обитает Дмитрий Берг в Москве. — Я и не отрицаю, — фыркнул Влад, зарываясь носом в его шею. — Ты хорошо пахнешь. Даже очень. Если я попрошу у тебя эту футболку… о, забыл… можно я ее у тебя куплю? М?.. Дима только скрипнул зубами. Хорошее настроение начало таять. — У тебя денег не хватит, Соколовский, — почти огрызнулся он, отворачиваясь к окну. — Остановите Землю, я сойду, — шепнул Влад ему на ухо. — Хм… Ну ладно. Хоть до подъезда доведи, ключи где-то в кармане. Пока дойду до квартиры — чуток протрезвею. — Я видел тебя бухим только один раз, Сокол. Но впечатлений на всю жизнь хватило, — вздохнул Дима. За окном замелькали знакомые витрины, а через минуту машина остановилась. — Все, приехали. Выходим. Спасибо, — короткий взгляд в зеркало заднего вида и быстрый ответ водителя: — Вам помочь? — Нет, я сам, — Дима качнул головой и открыл дверцу. — Влад? — Я за него, — Соколовский неловко выбрался из салона и огляделся. — О… продолжение следует? Мне понравился душ в твоем номере. И еще там совершенно потрясающее джакузи. — Обойдешься, — бросил Дима, снова обнимая его за талию и придерживая. — Никакого джакузи. Вытаскивать тебя спящего из ванны я не собираюсь, — он кивнул охраннику, взирающего на эту возню с неожиданным сочувствием, и неторопливо направился к крыльцу. Дверь послушно отъехала, и Дима облегченно выдохнул: в холле никого не было. Даже администратор ушла в свою комнатку за стойкой. Тем лучше. Теперь только пройти до лифтов, и они уже почти дома. В кабинке, правда, Влада таки пришлось прислонить к стене, чтобы достать карточку, зато до номера Соколовский дошел почти сам. — Иди, ложись. Тебе нужно проспаться, — Дима захлопнул за ними дверь и развернул Влада в сторону спальни. — Душ бы, конечно, принять, но… Ты все-таки слишком тяжелый. — Я могу сам, — Влад на удивление аккуратно снял туфли, педантично повесил куртку на вешалку и, немного пошатываясь, прошел в гостиную. — Я пьян, но не «в дрова». Раздевался он очень осторожно, складывал вещи так, чтобы если и помялись, то несильно. Он даже сложил их стопочкой в кресле в гостиной, а потом, потянувшись всем телом, направился в душ. Теплая вода смывала тяжелую душную усталость, а запасная зубная щетка в шкафчике позволила убрать гадостное послевкусие изо рта. Полотенце, халат. А тапочки он всегда терпеть не мог, потому и шлялся дома в носках, а в гостях — босиком. — А ты переживал, — пробормотал он, выбравшись в облаке теплого пара. Дима, просидевший все это время на широком подоконнике с так и не прикуренной сигаретой в руках, только устало кивнул. — Молодец. А теперь иди в постель. Тебе и, правда, нужно выспаться. — Без Гельма было на удивление… не по себе. Быть здесь и знать, что не можешь пройти через коридор, постучать в дверь, а потом нырнуть в наполненную сигаретным дымом комнату… Это дергало. Влад снова здесь. И Дима снова почти в раздрае. Вот только сейчас вытаскивать его будет некому. И это почти пугало. — А тебе — нет? — Влад подошел к нему и с силой погладил по спине. — Не дергайся, не буду я к тебе приставать. — Влад, ты на ногах еле стоишь. Пристать ко мне ты не сможешь, даже если очень захочешь, — Дима даже не повернулся к нему. Только зажмурился, вжимаясь лбом в прохладное стекло. Он почти ждал этого касания. А когда оно случилось… — Иди, Влад. Я приду. Позже. — Реши для начала чего ты хочешь, — Соколовский развернулся и убрел вглубь комнат. Отыскал плед и, стянув с монументальной кровати в спальне подушку, ушел в кабинет, где и устроился на диване в уголке, обернувшись теплой пушистой тканью. Вот только сон не шел, точно издеваясь над измученным усталостью и алкоголем телом. Дима сидел на подоконнике долго. Сначала мял сигарету, а когда она, не выдержав издевательства, сломалась в его руках, вытащил следующую. Прикурил, бессознательно копируя манеру Гельма, попытался улыбнуться своему неясному отражению, а потом отвернулся от окна. Слез с подоконника, наскоро принял душ и прошел в спальню, пытаясь разглядеть что-то в полумраке. Но кровать была пуста. И не хватало одной подушки. Бикбаев тихо выругался сквозь зубы и пошел по огромному номеру искать пропавшего Влада. Тот обнаружился на диванчике в кабинете. Свернувшись клубком под пледом, он просто смотрел в темноту, и Дима не решился пройти дальше. Только встал у порога, прислонившись плечом к дверному косяку. — Если… с визой все получится, ты поедешь со мной? Влад поерзал на месте и сел, все так же кутаясь в плед. А затем откинул краешек, точно приглашая сесть рядом. Дима поколебался немного, уговаривая себя не поддаваться, а потом все-таки перешагнул через порог и подошел к Владу. Надо бы заглянуть в глаза. Влад не спал и вряд ли успел протрезветь. Вот только… сердцу было все равно. И Дима сел на диван, хоть и на самый краешек, но на расстоянии тепла. Опять без слов? Влад придвинулся сам, укрыл его пледом, обнимая за плечи. — Я хочу поехать с тобой. На день, на два. На сколько получится. — Он вздохнул как-то тоскливо, тяжело, будто что-то мешало и очень серьезно. — Мне только нужно, чтобы ты знал. Я… я хочу спать с тобой не потому что… и просто быть… Я просто хочу быть с тобой потому, что ты это ты. А я это я. — Узнаю моего Владиуса, — Дима тепло усмехнулся, зарываясь в его объятия. — Влад, мы с тобой даже не друзья. Я вообще не понимаю, что между нами происходит. Я не люблю тебя, а ты меня. Но меня к тебе тянет. Ты… теплый. Ты — это ты. Но я хочу быть честным с тобой до конца. Я — до смерти боящийся одиночества человек, у которого плохо с нормальными отношениями вообще с кем бы то ни было. И ты… моя соломинка для утопающего, Влад. Мне нравится быть рядом с тобой. Просто так нравится. Но ты заслуживаешь большего, — повернуть голову и коснуться губами родинки на скуле показалось таким… естественным. — У меня была девушка, — выдохнул Влад. — Ровно до того момента, пока мы не поняли, что нас свели для… для красоты. Для прааавильности. Ой, какая чудная семья была бы. Дашка узнала о том, что все оговорили. И потом мы быстро и безболезненно расстались. Я не встречался с людьми из своей среды. Считай меня параноиком, но я не могу спать с «выгодными» моему отцу личностями. Он поймал губы Димки своими. В голове шумело. Снова. Как будто Бикбаев действовал на него так же, как выпитый алкоголь. — Но разве сейчас ты не делаешь то, что нужно ему? — Дима очертил кончиком пальца скулу и спрятал улыбку в уголках глаз. Пробивающаяся на щеках Влада щетинка так смешно кололась… Влад замер. Бесконечно долгий миг смотрел в глаза Димы, а потом отстранился, отпуская его. — Спасибо что напомнил. — И теперь ты уйдешь, гордо вскинув голову? — зло проговорил Дима, сглатывая разлившуюся на языке горечь. — Так, значит, я тебе нужен? — Ты не хуже меня знаешь, что такое паранойя. Хоть ты, Дима… хотя бы ты не макай меня лицом в это. На кого бы я ни посмотрел, с кем бы мне ни хотелось быть, я думаю об этом всегда. Что мой отец, мой собственный отец мог устроить все это. — И это МНЕ ты говорил, что моя жизнь не принадлежит мне? — Дима выпутался из пледа и встал. Сделал шаг к двери, и вернулся. Склонился, нежно коснулся губами синяка на скуле. — Прежний Влад никому не позволил бы сотворить с собой такое, — присел на корточки перед ним, беря в ладони его пальцы. Такие теплые и сильные. Откуда взялось это желание защитить? Спрятать от всего и всех? — ТЫ называл нас бойцами. ТЫ, Влад. Неужели из-за того, что твой отец решил, что общение со мной неплохо скажется на твоей карьере ты готов все бросить, так и не начав? — Я не хочу, чтобы так решил ты. Чтобы хоть одна тварь нашептала тебе такое, — Влад тряхнул головой. Его поцелуи жгли кожу. И, кажется, следы останутся даже от самых легких прикосновений. — Я похож на идиота? Влад, в этом дерьме я плаваю ни один год. И вокруг меня есть и подхалимы, и еще кто похуже. Я сам стал параноиком. Но знаешь… Я верю Гельму. И если бы ОН считал тебя таким, ты не подошел бы ко мне и на расстоянии выстрела. И я… верю тебе. ТЕБЕ, Влад. Тот подался вперед и потянул его на себя, обнял, почти силой усадив к себе на колени, лицом зарылся в шею, вдыхая легкий сладкий аромат шоколада и чего-то еще. Наверное, самого Димки. Знакомый и незнакомый запах. — Дурак ты… — выдохнул Бикбаев, прижимаясь губами к светловолосой макушке. — Знаешь… Я не хочу никуда. Ни на какие острова, ни на какой океан. Хочу в твою маленькую квартирку. Учить с тобой роль, драться подушками, смотреть фильмы по вечерам… — под веками пекло невыносимо. Еще немного, и он позорно разревется. — Мои холостяцкие хоромы в твоем распоряжении, Дим. Все сорок восемь квадратов, — Влад вскинул на него взгляд все еще не совсем трезвых глаз. — Вот завтра и отчалим. Главное не забыть за машиной заехать, а то на штрафстоянку заберут. Дима только вздохнул, отстраняясь. — Тебе нужно выспаться. Иди в постель, здесь неудобно. Завтра с утра все обсудим. Влад выпутался из пледа и, поднявшись на ноги, взял Диму за руку. — Ничего не имею против. — Другой рукой он вцепился в подушку. — Идем, Сусанин. Я здесь потеряюсь. — От спальни досюда ты дошел, — резонно заметил Дима. — Значит, в обратную сторону тоже дорогу найдешь. Иди, Влад. Мне еще кое-что нужно посмотреть в Интернете. Я приду. Скоро. — Я бы сказал, что подремлю рядом, но тебе потом придется меня сонного тянуть в другую комнату, — Влад обнял подушку и медленно побрел прочь. Его здесь не бросят одного. Нет, не бросят. Очень странно складывается все. И так запутанно. Оставалось только надеяться, что они сами все сумеют распутать. И что им повезет. Проводив его взглядом, Дима бесшумно прошел по номеру, гася везде свет. Только ночник остался в гостиной, да телевизор с отключенным звуком работал. Дима вытащил из сумки ноутбук и устроился с ним на диване, подобрав под себя ноги. Выдохнул и загрузил страницу поиска. Набил имя и фамилию Гельма и только поморщился, когда поисковик выдал больше миллиона страниц. На первых страницах, естественно, был он сам, и Дима тихо ворчал про себя, пролистывая ссылки. Маленькое информационное сообщение заставило сердце забиться сильнее. Короткая заметка о гибели… Дима стиснул зубы, вчитываясь в строчки, которые, казалось, скачут перед глазами. Когда-то он искал информацию о Гельме. И львиную долю найденного занимал маленький смешной американец. Шумный, искрящийся. Брендон. Брен, как называл его Вильгельм. Когда-то с Гельмом они были очень близки. О степени близости Дима только догадывался, но… Они казались неразлучными. Брен так искренне восхищался тем, что делал Гельм. И это так напоминало Влада и его самого. А потом что-то случилось. Маленький американец женился, а вот Гельма на этой свадьбе… не было. Они… словно разбежались. Расстались. И вот теперь Дима читает о том, что вчера в автокатастрофе погиб один из лучших друзей Брена. И почему-то больше нет вопросов, куда и к кому мог так сорваться Гельм. И стало вдруг понятно все. И его… немое сочувствие. И поддержка. И понимание. То самое, которому так удивлялся Дима. Наверное, Гельм любил этого смешного американца. Как… жаль. Дима закрыл ноутбук и дотянулся до лежавшего на журнальном столике телефона. Закусив губу, отстучал короткое сообщение о том, что с ним все в порядке и что ему не хватает тихого ворчания, отправил смс Гельму, надеясь, что хоть это заставит его улыбнуться. Большие пафосные часы в углу гостиной тихо отбили два часа ночи, и Дима встрепенулся. Зевнул, потянулся и слез с дивана. Прошлепал в спальню и, не включая свет, скинул с себя одежку. Подвинул в сторону раскинувшегося «звездой» на кровати Влада и юркнул под одеяло. Поерзал, пытаясь устроиться поудобнее, и уснул еще до того, как его обняли теплые, сильные руки.