Эффект незаконченного действия

12. Влад проснулся довольно рано. Сквозь плотно задернутые шторы едва просачивался робкий свет утра. Начинался новый день. И рядом был Димка. Он спал, свернувшись клубком, обнимая себя за плечи. Влад придвинулся ближе, обнимая его со спины. Носом зарылся в пушистые светлые прядки волос и улыбнулся. Даже если это маленькое счастье ненадолго — пусть так. Пусть хотя бы на неделю. Но эту неделю он проживет так, как ему того хотелось очень и очень давно. Когда он понял, что им пытаются… нет, не пытаются, а именно что управляют? Когда он рискнул уйти с «Фабрики». Сначала на него по телефону наорал отец, потом мягко поговорила мама. А потом на него принялся давить продюсер. Его гоняли до седьмого пота, ему устраивали дополнительные тренинги и занятия, пока он не падал в изнеможении… После «Фабрики» к нему приставили учителей. Но хуже всего стало, когда он закончил школу. Он поступил сам. Со скандалом со стороны родителей. На учебу ему не дали ни копейки. Какое-то время он даже прожил в общежитии. И у Даринки. Капризному мальчику-Солнышку было тяжело. Легче стало, когда его на втором курсе взяли в театр. А потом потихоньку стали приходить предложения сниматься. Сначала на вторых-третьих планах, ну, а потом… Отец этого не хотел. Чего только стоили отношения с Дашей. Потом была попытка подложить его другому продюсеру. Забавно, но помог кто-то из отцовских друзей. Просто шикнул на разошедшегося Соколовского-старшего и Влада на какое-то время оставили в покое. До того момента, пока на горизонте не показался Димка. Влад тихонько вздохнул и коснулся губами его обнаженного плеча. Соня. Хотя, они оба вчера выдохлись. Просыпаться с кем-то в одной постели было… странно. Открыть глаза и увидеть рядом Влада… почти страшно. Ведь это не сон, правда? — Привет, — голос после сна чуть хриплый. — Как спал? Голова не болит? — Почти даже здоров и доволен жизнью, — улыбнулся тот. — Спал как убитый, спасибо, очень удобная постель. Как-то привык я к не очень удобным диванам. Влад всем телом потянулся, зевнул, уткнувшись лицом в подушку. Ему нравился этот теплый сонный запах. Так пахнет нега. Так пахнет Димка. — А ты? Выспался? — Нет, — честно ответил Дима, откатываясь на самый край, чтобы не мешать разнежившемуся Соколовскому. — Но это не имеет значения. Завтрак? Здесь подают даже съедобный. — Я не хотел тебя так рано будить… Извини, — Влад потянулся и легонько погладил его кончиками пальцев по плечу. — Мне скрыться, когда завтрак привезут? Не стану компрометировать тебя в глазах персонала отеля. — Ты можешь даже сам открыть дверь. Меня больше не интересует, что говорят обо мне в этой стране. Там, на тумбочке рядом с телефоном, меню, выбери что-нибудь. — Настроение стремительно ухудшалось, но демонстрировать его Владу Дима не собирался. Надо бы встать, привести себя в порядок, но вылезать из-под теплого одеяла отчаянно не хотелось. Соколовский нахмурился, а потом, вытащив из-под головы подушку, несильно шлепнул ею по пятой точке Димки, угадывающейся под одеялом. — Я не хочу ресторанной еды. Вставай, звезда мирового масштаба. Мы едем ко мне. Для подкрепления собственных намерений Влад выбрался из-под одеяла и снова несильно стукнул Бикбаева подушкой. — Не хочу, — буркнул тот, пряча под одеялом тоску в глазах и… улыбку. — Я капризный, помнишь? — Почти апатия. Редкая гостья. И с ней нужно что-то делать. А подушка, кстати, тяжелая. — Нет уж, извольте, сударь, как обещали намедни, следовать за мной!.. — возмутился Влад, отбрасывая прочь подушку и ввинчиваясь под одеяло со стороны Димки. В мягкой уютной темноте слышно только его тихое пыхтение. — Ты холодный, — Димка недовольно поерзал, подался вперед и просто уткнулся носом в его плечо. Молча. Странно… Почему у него такое непонятное настроение? Он рад Владу, рад, что тот рядом. Но сидит внутри заноза. Длинная, острая. Гельм. Беспокойство за него. Почти тревога. Слишком хорошо он помнит его потухший взгляд. Слишком. — Влад… — тихий-тихий выдох на грани слышимости. А дальше… что? «Не мог бы ты уйти потому, что я херово себя чувствую?» Ну да, скажи это, Бикбаев, и Соколовского не увидишь больше никогда. — Влад, не хочу, чтобы твой отец застукал меня в твоей квартире. — У него нет ключей от моей квартиры. И без звонка он никогда не является. И вообще не является, это я к нему таскаюсь на «промывку мозгов», — Влад коварнейшим образом принялся щекотать его, фыркая и тихо посмеиваясь, один раз даже умудрился легонько укусить, и кажется, за плечо. — Влааад! — Дима тут же выгнулся, заходясь смехом и пытаясь вывернуться из-под одеяла. — Прекрати! — щекотки он не так уж чтобы очень боялся, но холодные пальцы… В конце концов, он таки вывернулся и, схватив подушку, треснул ею разошедшегося Соколовского. — Вот тебе! — Бикбааааеееев… — провыл Соколовский, вываливаясь из-под одеяла. — Сдавайся, иначе уволоку, как кавказскую пленницу! — Размечтался, — выдохнул Дима, отфыркиваясь и пытаясь сдуть с лица упавшие прядки. — Я хоть и по-прежнему пятьдесят восемь килограммов чистого секса, но ты меня все равно не утащишь. Силенок не хватит. А я еще и сопротивляться буду. Для порядка. — Ай-на-нэ… Ай-на-нэээ… — Влад подобрался, точно готовясь к прыжку. — Соколовский! — Давно осталась в прошлом легкая угловатость. Выбитая, вытесненная. И когда Влад рванулся вперед, Дима одним ловким движением ушел от захвата, откатившись на другой конец огромной кровати, и замер там, глядя на него смеющимися настороженными глазами. — Мне фингал на лице не нужен. Девчонок нет, целовать его будет некому. — Мне тоже фингал на твоем лице не нужен, — фыркнул Влад, развалившись на кровати. — Хотя я его лучше сам поцелую. Девчонок нам здесь тоже не надо. — А их здесь и нет. Хотя могу позвать парочку, если хочешь, — фыркнул Дима, осторожно подбираясь к нему поближе. — Ты прелесть, Соколовский, но гостиничные подушки тяжеловаты для таких упражнений. Тот наблюдал за приближающимся Димкой из-под полуопущенных ресниц. Так и казалось, что стоит сделать резкое движение, и Бикбаев тут же пружинкой взовьется над разворошенной постелью. Димка напоминал большого взъерошенного кота, которого хотелось взять на руки и, невзирая на сопротивление, погладить вздыбленную наэлектризованную шерсть. — Кииис-кис-кис… — позвал его Влад, поманив пальцем. Дима тут же остановился и сел на пятки, глядя на Влада с веселым возмущением. — Так и знал, что тебе просто кота не хватает. Учти, Соколовский, сухой корм я не ем, на коврике не сплю. А еще за мной нужно ухаживать, гладить и вообще вести себя хорошо. Гостиничные пижамные штаны были на Владе великоваты, а теперь, когда тесемка, поддерживавшая их на талии, развязалась, они и вовсе норовили сбежать. Соколовский поерзал, пытаясь вернуть их повыше, а потом подполз к Диме и устроил голову у него на коленях. — Уговорил. Тебе картошечки, супчику? — Утром? — Дима улыбнулся, принимаясь поглаживать его по волосам. — Ты извращенец, Влад. Но раз уж мой привычный завтрак из кофе и сигарет ты вряд ли мне устроишь, сойдут и оладьи. Не ел их со времен ГИТИСа. — Со сгущенкой, угу, одевайся, кот, поехали. — Влад щекой потерся о его ногу и тихо заурчал. — Это Я — кот? Кажется, здесь кто-то себя недооценивает, — Дима чуть сдвинулся и склонился над Владом, быстро целуя кончик носа. — Хорошо, уговорил. Тогда отпусти меня. Соколовский перевернулся на спину, забавно прижав к груди руки на манер кошачьих лапок, и, широко улыбнувшись, принялся «умываться». Дима пару мгновений ошарашено смотрел на него, а потом звонко расхохотался и рухнул на постель рядом, чувствуя себя таким легким и свободным от… всего. Словно и не было всех этих лет. Словно он не «звезда» мирового уровня, а всего лишь пацан, малолетка, еще не серьезный, смешной, чуть наивный. Повинуясь непонятному, но очень сильному желанию он, тихо пофыркивая, подтянулся и лизнул кончиком языка «умытую» скулу, тихо шепнув: — Для котенка ты, конечно, великоват, да и из меня мамочка никакая, но вот тут ты пропустил местечко. — М… ты самый замечательный кот в мире… Чеширский… — Влад положил ладонь ему на затылок, мягко массируя и потянулся к губам, лизнул, осторожно прикусил нижнюю, довольно щурясь. — Влааад… — выдохнул Дима, отвечая коротко, несильно. Ощущать его губы так близко было… потрясающе приятно. И внутри дрожало… что-то. Какой-то сладкий ужас и предвкушение. — Кажется, кто-то у нас здесь проголодался? — Можно сказать и так, — шепнул Влад, с наслаждением целуя его. Мягкие губы, нежные и теплые. И пошел весь мир к черту. Все, кто существует ЗА дверью этой спальни. Дима еле сдержал стон. Почти злой, отчаянный. Вместо этого он провел ладонью по щеке Влада, даря почти невинную ласку, не в силах закончить этот странный, но такой жгучий поцелуй. — А как же супчик и картошечка? — выдохнул он с почти нежной усмешкой, когда Влад сам отпустил его, чтобы глотнуть воздуха. — И супчик, и картошечка… и оладьи на сладкое… все будет… — сердце просто выламывалось из груди, пульс бился перед глазами алыми разводами. — А потом растают замки, затем оазис и даже верблюд. И я останусь один в пустыне. Снова, — Дима был готов сам себе вырвать язык за все сказанное. — Но, знаешь… Мне плевать. Плевать, пока я вижу этот замок и отдыхаю в тени. Влад… — следующее касание губ было другим. Совсем другим. Не робким и почти невинным. А жарким. Неистовым. — Нихрена, Димка… ты всегда будешь знать, где я живу, — он поднимался навстречу поцелую, жадно отвечая на каждое движение губ, на каждый вздох, на каждое касание. — В этот раз… только так, как хочешь ты. — Куда делся тот Дмитрий Берг, которого он видел каждое утро в зеркале последние пять лет? Куда испарился искусный, разбалованный и капризный любовник, которого видели в постели его редкие пассии? Сейчас он был другим. Совсем другим. Просто мужчиной, млеющим под лаской чужих губ. Просто… Димой. — Так, как хочу я… — глаза Влада вспыхнули дьявольскими огоньками. — Отлично. Потому что хочу я тебя. Всего… целиком! Он выпрямился, тыльной стороной ладони погладил точеную скулу, откидывая с лица Димы непослушные прядки. Пальцы коснулись шеи, очертили линию плеча и скользнули на грудь. Четкие, хорошо развитые мышцы под золотистой кожей дрогнули, чуть напряглись. Влад улыбнулся и накрыл губами темно-медовое солнышко соска. — Влаааад… — прошипел сквозь зубы Дима, выгибаясь, откидывая голову и кусая губы. Как… хорошо. Как коротит нервы резкое, неожиданное удовольствие. Нет сил сопротивляться. И воли… тоже нет. И ведь не монах. Но не испытывал раньше такого… никогда. — М?.. — быстрый взгляд из-под ресниц. Влад обвел кончиком языка второй аккуратный сосок и легко опрокинул Димку на постель, покрывая его грудь и живот невесомыми поцелуями, перемежая их с покусываниями. Впадинка пупка так и манила. Он не смог сдержаться, чтобы не лизнуть, не погладить чувствительную кожу, прежде чем губами коснуться нежной головки уже слегка возбужденного члена. — Соколовский! — Дима с силой сжал пальцами его короткие прядки, зажмурился, мотнул головой, закусив губу. — Владик… — застонал, захлебнувшись воздухом. Только не останавливайся. Только не сейчас. Погладить плечи, чуть царапнуть ногтями кожу, когда, кажется, терпеть эту пытку больше не сил. Тихое гортанное «умгу…» Влад проворно стащил с Димки шелковистую ткань белья. Язык прошелся вдоль ствола, проследив голубую венку, обвивающую его под тонкой кожей. Соколовский облизнулся. — Вкусный… Дима неровно, как-то потерянно рассмеялся. — И все-таки сначала тебя нужно было накормить, — сжал плечи, отстранил от себя. — Может, все-таки завтрак? — А в глазах горит, горит огонь. Растревожил Влад, разбудил что-то внутри. Потянуть вверх, коснуться губ, слизывая с них свой собственный вкус. — Потом, — усмехнулся тот, лаская его губы. — Сейчас я тебя хочу, а не завтрак… Можно? Он зацепился взглядом за затуманенный Димкин взгляд и вот так, не отпуская, медленно сполз ниже, всем своим телом касаясь его. Втерся меж его разведенных ног, ладонью погладил внутреннюю сторону бедра. — Можно, — тихий выдох и ладонями по плечам. Позволяя… И не надо просить его быть осторожнее. — Поцелуй меня… еще… И еще. И еще. Пока воздух между ними не накаляется, пока хватает дыхания. Кровь пульсирует в теле, тяжелая жаркая волна возбуждения разливается внутри. — Димка… хороший мой… — Влад с трудом заставил себя отстраниться, всего на миг, тяжело дыша. Дрожащими руками стянул себя шелковые пижамные штаны. — Где?.. Димка усмехнулся криво, обмяк: — В сумке… в гостиной… Если хочешь… можно так… — ТАК не хочу! — почти прорычал Соколовский и соскользнул с постели. Быстрое, но сильное прикосновение губ к губам, будто приказ: не смей даже думать. «Сумка» — это скромно сказано. Чемодан, больше похожий на сундук. О, ТАКИЕ чемоданы охрененно дорого стоят и выдерживают вес даже асфальтоукладчика. Куча функциональных отделений и кармашков. Он за малым не смеялся сам над собой, представив, как выглядит со стороны. Совершенно обнаженный, возбужденный до предела, роющийся в чужих вещах в поисках… тюбика. Возвращался он с поспешностью измученного жаждой человека. Почти бегом до спальни и спокойнее, буквально пожирая глазами распростертого на постели Димку. Шаг… на колено, и мелкими поцелуями вдоль стройной икры, глядя прямо в шальные глаза. — Иди сюда, — Димка приподнялся, обхватил за плечи, потянул на себя, одной ногой обнимая бедра. Зашипел, когда коснулись друг друга тела, и приник к губам, лаская кончиками пальцев бока. Влад подался вперед и, обняв Димку, перекатился на спину, так и не позволив ему разжать захват. Ладони уверенно легли на ягодицы, поглаживая. — Хм? — тот вскинул бровь, улыбаясь уголками губ. — Тебе так понравился наш прошлый раз? Соколовский усмехнулся. — Понравился, даже очень… — пальцы скользнули вдоль ложбинки и принялись кружить вокруг узкого входа в тело. Дима выгнулся, впиваясь ногтями в его плечи, раздвинул бедра, давая доступ, улыбаясь про себя. Ленивец… Тюбик Влад открывал наощупь. Сдавил в кулаке мягкий пластик, чувствуя, как прохладный гель оседает на пальцах. Немного согреть и снова погладить чувствительную кожу, слегка надавить, проникая в узкое тело. — Не знаю, не решил, что мне больше нравится: вид сверху или снизу… — Снизу ты уже был, — выдохнул Дима, зарываясь лицом в его плечо и закрывая глаза. Тело отзывалось… Жаром, легкой дрожью и еле заметной болью. Все-таки у него слишком долго никого ТАК не было. — Сейчас я тоже снизу, — шепнул Влад, осторожно проникая чуть глубже, лаская, позволяя ему привыкнуть к вторжению. Дима прошипел что-то сквозь зубы, только сильнее приникая к нему. И как ему объяснить, что хочется по-другому? Не властвовать, а отдать власть? Он сам сказал, что будет так, как хочет Влад. Коснуться поцелуем шеи, ключицы, поиграть с сережкой в мочке уха. И застонать, почувствовав его в себе глубже, чем секунду назад. — Но это сейчас, — выдохнул Соколовский. — Может, через минуту все будет совсем по-другому… Димка… красивый как картинка… и сейчас только мой… Черт… Жаркий, тесный, страстный и жадный до ласк. Влад подхватил его за талию и опрокинул на постель, подминая под себя. Замер, нависая над ним, глядя в глаза. Отчего-то это казалось таким важным: смотреть ему в глаза, ловить малейшие оттенки эмоций. — Мне нравится, как ты ругаешься, — мурлыкнул Дима, приподнимаясь ему навстречу, сильно целуя припухшие губы. Звонко, с тем самым непристойным звуком, от которого тело выгибается от возбуждения, жаркой волной, прошедшего от макушки до самых пяток. — А мне нравится, когда ты стонешь, — Влад подхватил его под колени и осторожно вошел, сам едва не застонав. Слишком давно он хотел этого. Безотчетно и вполне осознанно. До дрожи в кончиках пальцев, до влажных снов по ночам. Дима почти до крови закусил губу, зажмурившись. Влажные прядки лезли в лицо, простынь под ним сбилась в складку, но все это было словно на краю сознания. Только Влад… Только боль, так ярко, так остро смешанная с удовольствием. — Подожди… Влад замер, кусая губы. Замер, боясь даже дышать, а потом склонился к нему, приникая к губам. — Что… что, скажи мне… — Так… ты первый за долгое время, — Дима жадно ответил на поцелуй, а потом откинулся на подушку, расслабляясь. Чувствовать его в себе было… восхитительно. Правильно. Кончиками пальцев по спине, плечам, губам… — Двигайся. — Спасибо, — шевельнулись губы под его пальцами. Влад осторожно толкнулся вперед, на секунду замер, завис, войдя до конца, до упора, до звездочек перед глазами. Медленно назад, туго охватившие мышцы подрагивают, и от этого только острее все ощущения… с запозданием приходит понимание. Обладание. Точка, которую он когда-то не поставил. Чуть быстрее, уверенней, сильнее. Мой… мой… мой… Дима застонал, вскинулся, обнимая его за плечи. Закинул голову, глядя затуманенными глазами куда-то в себя, прислушиваясь к собственным ощущениям, к тому, как отзывается тело вспышкой на каждое движение. — Да, Влад, да… — облизнул пересохшие горящие губы, зарылся пальцами в короткие прядки. — Владик… Да, Димочка, за каждую минуту, за каждую мысль о тебе, за каждую ночь, в которой ты разрывал сон вот такими же невнятными стонами, заставляя просыпаться и скулить, кусая уголок подушки, пока не угомонится обезумевшее сердце. Глубже, яростнее, идеальное совпадение вздохов и стонов. — Да, Димочка… — в ответ, накрывая его рот своим, языком проникая в одном ритме с уверенными сильными толчками. А дышать нихрена не легче, звенит в ушах, в висках бьется кровь и его пальцы путаются во влажных волосах. — Влад… — А Дима стонал, еле слышно вскрикивал, шептал что-то — то нежное, то непристойное. Ловил поцелуи, кусал губы, а когда терпеть больше не было сил, выгнулся дугой, словно умоляя, всем телом умоляя: — Еще, Влад… Еще! Как в веселых стартах: сильнее, глубже, быстрее… в едином порыве, чтобы вливались друг в друга тела, проникали, втирались, соединились, чувствовались как одно. Влад глухо гортанно зарычал, чувствуя, как подкатывает то самое, желанное высвобождение. С НИМ. Дима в ответ рассмеялся. Зло, почти отчаянно, только бы не закричать. Еще и еще… Выгнулся, прижимаясь всем телом, каждой клеткой кожи. Нашел губы, безжалостно вломился в рот и кончил, разрисовывая плечи Влада красными полосами. Как… хорошо… …Способность дышать появилась спустя долгие минуты. Способность думать — еще позже. Они лежали на смятой разворошенной постели. Сплетенные в одно целое. Невыносима была сама мысль о том, чтобы пошевелиться. Заставить себя отстраниться от пылающего тела рядом. Влад поморщился и тихонько фыркнул. Царапинки на плечах щиплет. — Ты жив, ураган?.. — легонько лизнул губы, привлекая внимание. — Еще скажи, что тебе не понравилось, — фыркнул Дима, сладко, сыто потягиваясь. Повернулся, коснулся губами плеча. — Спасибо. Правда, я теперь даже двигаться не хочу. Слишком лениво. — И плевать, что день в разгаре. Он обнажен, открыт, вылюблен и доволен. И даже потеки между бедер и на животе не смущают. Черт… Он таки извращенец. — Понравилось, — Влад поерзал и, нащупав краешек сбежавшего в сторону одеяла, потянул за угол, укрывая себя и Димку, а потом подгреб его поближе и носом уткнулся в шею. — Ты же не откажешься повторить… немного позже. Ты мне … можно сказать, мозги вынес напрочь. — Все может быть, — тихо выдохнул Дима, обнимая его и закрывая глаза. Зверски хотелось спать. Все-таки вчера он лег слишком поздно. Он просто не успел отдохнуть. А от Влада так тепло. И спокойно. Кто они теперь друг другу? Друзья — слишком громко. Любовники… От слова любовь. Но как еще назвать то, что происходит? Им обоим понравилось. И да, он бы хотел повторить. Не раз и даже не два. И не только так. А потом? Что потом? Они могут не вылезать из постели всю неделю. Но что дальше? — Не давай мне уснуть… — Тогда предлагаю альтернативное место для лежбища, — Влад легонько поцеловал его смеженные веки. — Вчера ты мне так и не дал отлежаться в джакузи. Обещаю потереть тебе спинку. И не только. — Садист, — Дима улыбнулся, не открывая глаз. — Так я усну еще быстрее. Но ты иди. А я пока поваляюсь немного, — выдохнул он, но вопреки своим словам ослаблять объятия не торопился. — Это сейчас ты уснешь, — ладони Соколовского соскользнули с Димкиной талии и переместились на задницу, после чего Влад несильно шлепнул его. — Давай, тогда не джакузи, а душ. Контрастный. И в качестве бонуса я тебе сделаю хорошо… — Хм-м?.. — Дима открыл один глаз, смотря на Влада с интересом. — Ладно, уговорил, — и тут же, как распрямившаяся пружинка, вывернулся, выгнулся и скатился с кровати. Потянулся с удовольствием, встав почти на цыпочки. Чуть поморщился от дискомфорта пониже спины и ощущения стянутой кожи на животе и, взъерошив волосы, направился в ванную. Влад еще пару мгновений лежал на постели, бездумно глядя ему в след. Когда-то Димка был тонким. Тоньше девчонок даже. Был легким. Эльф. Он и сейчас тонкий. Вот только тонкость его обманчива. Очень сильный, такой, как струна. Может обманчиво-легко обнять, а может и шею свернуть. Он очень изменился… вот только стал еще более желанным, чем тогда. Или это он, Влад, изменился? Соколовский выбрался из постели и, подхватив откуда-то из кресла сброшенный вчера халат, направился следом за Димкой. А тот уже стоял в кабинке и, подставив лицо прозрачным струям воды, чему-то тихо улыбался. Ручейки воды стекали по плечам, спине, волосы потемнели, потяжелели и ресницы слиплись, став похожими на наконечники стрел. — Твое джакузи ждет тебя, Влад, — не открывая глаз, произнес он, надеясь, что Соколовский его услышит. Напор воды был хорошим, и ванна уже почти набралась. — Только осторожно, ступеньки скользкие. — Вот стою я за тобой… любуюсь и думаю, нафига мне джакузи, если в ней не будет тебя? — Влад шагнул к стенке кабинки и, приоткрыв дверку, легонько провел кончиками пальцев вдоль Димкиной спины. — Ты хотел в ней поваляться, — Бикбаев выгнулся, следуя за его рукой. — А вдвоем нам будет тесно. Хотел бы я, чтобы ты когда-нибудь побывал у меня дома. — Тесно, зато не скучно… — возразил Соколовский, отбросив халат куда-то в сторону. — Соколовский, в кабинке мы тем более не поместимся, — Бикбаев фыркнул, а потом брызнул теплой водой на его грудь. — Марш в джакузи. — Эх… Бикбаев… ты, можно сказать, мою эротическую мечту на корню изничтожил… — Влад звонко чмокнул его в мокрое плечо и, закрыв дверку, добрел до монументальной ванной. Джакузи — бассейн для ленивцев. Погружай собственное тело в теплую пузырящуюся воду и расслабляйся. Он влил полфлакона какой-то жидкости для ванн, отчего в жарком влажном воздухе тут же разлился острый пронзительный аромат мандаринов, а над водой поплыла густая шапка пены. — Димка, ой зря ты отказываешься от такого… Я, мыльный, в пене, расслабленный и на все готовый. Лови момент! — От чего я отказываюсь? — Бикбаев вышел из душа, отфыркиваясь и ероша волосы руками. Тряхнул головой, слизнул капельки воды с губ, а потом подошел к джакузи и встал коленками на краешек за спиной Влада, чмокнув в макушку. — Кажется, тут кто-то обещал сделать мне хорошо, — улыбка коснулась губ и исчезла, опустившись на дно зрачков, словно осветив их изнутри. — Что будешь на завтрак? — Тебя, — Влад повернулся в ванной и мокрыми руками в хлопьях ароматной пены обнял Диму за бедра. Кончик языка тут же слизнул прозрачную капельку воды, провокационно сверкающей на чуть возбужденной плоти. — Ты не против? Растерянное, почти злое «ты же не жил монахом все это время» так и осталось на языке. Он тоже не соблюдал целибат, но… — Я не съедобный, Владик, — Дима улыбнулся уголками губ, пряча за длинными прядями потемневшие глаза. Это касание было таким… интимным и простым, что даже после недавней близости тело отозвалось на него волной пока еще слабого, но жара. — И мне снова придется мыться, — накрыл ладонями «пенные» пальцы Соколовского. — Но я… не против, — по плечам, помассировать шею, взъерошить влажные прядки. — Придется, только если тебе этого захочется, — Влад бросил на него быстрый лукавый взгляд. — Я буду предельно аккуратен… ты же мой завтрак… Было что-то ирреальное в этом всем. В их близости. Влад никогда и никого не ласкал так. Не считал нужным. Не испытывал желание одаривать такой вот лаской. Так какого черта ему хотелось чувствовать вкус Димки, дрожь Димки, его возбуждение на своих губах? — Сумасшедший, — гортанно смеясь, выдохнул Дима. Почему ТАК хорошо? Влад… Горячий, страстный, жадный до близости. Дима откинул голову и еле слышно застонал, стоило только Соколовскому коснуться его губами. — Угу, — тут же согласился Влад, чуть приподнимаясь над бортиком. Он осторожно подхватил Димку, затягивая к себе, в ванную. Бикбаев очень опрометчиво решил, что вдвоем в ней будет тесно. Было хорошо. Усаживать его себе на колени, чувствуя, как изменяется направление потоков колючих воздушных пузырьков в воде. Губы обняли его уже вполне возбужденный член. — Влад! — Дима дернулся и откинулся назад, почти ложась на воду и еле успевая ухватиться за бортик, чтобы не уйти с головой под пену. — Тебе же… неудобно… Царапинки пощипывало, спину щекотали токи воды, а тело затопила волна возбуждения. «Неудобно спать на потолке», — не ответил Влад, чуть царапая ногтями Димкины бедра. Кончик языка описывал круги вокруг головки, и не было в мире ничего лучше, чем вздрагивающий в его руках Бикбаев. «Пофигу, — снова не ответил ему Влад, еще глубже вбирая напряженную плоть. — Все пофигу, кроме тебя». — Влад, Владик, Владиус… — Вода ласкала тело, обнимала. И Дима не мог, не хотел сдерживаться. Стонал, тихо вскрикивал, а когда под веками расцвел фейерверк — выгнулся, до белых костяшек сжимая края, и застонал громко, протяжно, судорожно облизывая горящие губы. Теплая вода, разгар дня, никуда не нужно спешить, никто не знает, где они находятся. Есть в жизни счастье. — Ты офигенно красивый, когда кончаешь, — Влад слизнул с уголка губ вязкий подтек и улыбнулся. — Раз увидел и кончил сам. — М-м-м.? — Дима разлепил ресницы, неторопливо, как ленивый кот, принял вертикальное положение. Со вздохом покосился на хлопья пены на своих только что вымытых волосах и повернулся к Владу. Пару мгновений смотрел в его глаза, а потом приблизился и опустил руку вниз. Если Соколовский и был возбужден, то теперь пальцы касались обмякшей плоти. — Маленький извращенец, — тихий смех в губы. — Надеюсь, такой завтрак не войдет у тебя в привычку. «Не успеет…» Мысль промелькнула и скрылась под ресницами. Увы, за неделю не успеет. Слишком мало времени у них и для них. — Такой уж маленький? — выгнул бровь Влад, на миг сильно прижав его к себе. Но только на миг. Жаль, что нельзя просидеть так целый день. — Теперь в принципе, я не отказался бы от чего-нибудь посущественнее бутерброда. Но для этого нам придется выбраться. И теперь, когда ты убедился, что в джакузи можно разместиться и вдвоем, ты не откажешься мне потереть спинку в душе? — Думаешь, в кабинке мы поместимся? — Дима вскинул бровь, улыбаясь. — Ты явно нас недооцениваешь, — он набрал воды в пригоршни и вылил ее на плечи Влада. Провел ладонями по коже и отстранился. — Я в нас верю, у нас точно получится, — убежденно кивнул Влад, выбираясь из ванной. Он дошлепал до кабинки, оставляя на плитках пола пенно-влажные следы. Дима хмыкнул и вдруг развернулся, развалился в джакузи как совсем недавно Влад, закинув голову на бортик и наблюдая за Соколовским сквозь ресницы. — Мне нравится вид отсюда. — Так, да?.. — Влад обернулся, бросив на него пристальный взгляд через плечо. Вывернув краны, настроил напор и температуру воды и, вооружившись мочалкой и гелем для душа, принялся плавными неторопливыми движениями намыливать грудь и живот, совершенно по-блядски покусывая губы и улыбаясь. — Именно так, — Дима кивнул, а потом подался вперед, ложась животом на воду и, устроив руки на бортике, положил на них голову, глядя на него с нескрываемым удовольствием. — Правда, наслаждаться тобой я могу разве что платонически. — О боже… — Влад вздохнул. — А почему платонически? — Мне не шестнадцать лет, — Дима склонил голову, улыбаясь. — И даже не девятнадцать. Я кончил пять минут назад, и в ближайшие полчаса смогу разве только смотреть на тебя. — Значит, за полчаса нам надо собраться и выдвинуться… — Влад зажмурился и головой сунулся под тугие струйки душа. При одном только взгляде на такого Димку в паху становилось тяжело и жарко. Дима рассмеялся легко, заразительно, подождал, пока Соколовский освободит кабинку и, отправив его собираться, сам встал под душ, смывая с себя мыльную пленку. Сознание упорно пыталось напомнить о себе, но он, словно сговорившись с сердцем, посылал его подальше. К черту все. К черту всех. У него есть только неделя, и он использует это время так, как хочет. Как давно хотел. …Из ванной он вышел, обернутый в большое махровое полотенце. Проверил телефон и встал у окна, дотянувшись до пачки сигарет. Утро давно перетекло в день, и даже немного не верилось, что не нужно никуда спешить, лететь, сниматься и прочее, прочее. И можно забыть обо всем. Хотя нет, не обо всем. Гельм… До стиснутых пальцев хотелось знать, что с ним все в порядке. Просто в порядке. Они не друзья, но он… слишком много значит для него. Влад вернулся в ванную после него и завис там надолго. Высушил волосы, растерся полотенцем. Блаженная расслабленность в теле и острое желание снова принять горизонтальное положение боролись в нем с не менее острым желанием чего-нибудь съесть. Чистенький и умытый Владик. Хоть бантик повязывай. Он быстро оделся, окинул себя критическим взглядом. Потом даже подмигнул собственному отражению. Бывшая мечта педофила… — Дим?.. — Я здесь, — отозвался тот, вырванный его голосом из мыслей. — Ты уже готов? Думаю, будет лучше, если мы поедем порознь. Тебе все равно нужно забрать машину. И… может, лучше останемся здесь? Кухня есть, подушки тоже имеются. Табличку «не беспокоить» — и никто не сунется. Царапнуло. Кольнуло. Стихло. В общем-то, все логично. Им нежелательно появляться вместе по целому ряду причин. И он сам об этом упомянуть успел раз двадцать. Какого лешего тогда так… больно? — Хорошо, как хочешь…, но кто-то тут пищал что еды домашней хочет… — Я. Хочу. Но я как-то думал, что все зависит от человека, а не места приготовления, — Дима отправил сигарету в пепельницу и повернулся к Владу. Пару мгновений смотрел в глаза, а потом отвел взгляд. — Хорошо… Собирайся. Мы едем к тебе, я вызову такси. Отели мне еще успеют надоесть. А машину потом заберешь. Влад отлип от дверного косяка, который подпирал последние минут пять, наблюдая за Димкой, и, подойдя к нему, обнял. Приподнял его лицо за подбородок, губами прижимаясь ко лбу. — Ну, домашняя еда — от слова ДОМ. Следовательно, и готовить ее надо дома. Но если ты не хочешь, лучше остаться. — А я думал, что это зависит от человека, а не места, — Дима провел губами по его шее, пряча глаза. — На самом деле я ленивая тварь, и мне лень даже двигаться. А с другой стороны — я хочу забыть хотя бы на эту неделю, кто я. Не видеть казенных стен и… Я просто хочу к тебе. Но не хочу тебя подставлять. — Ты меня не подставляешь, — Влад покачал головой. — Я живу один, соседи — тихие и не являются моими фанатами. Да и твоими не являются. Они вообще бабки-кошатницы, правда адекватные. Так что ты будешь просто со мной. Дима с силой закусил губу и зажмурился, а потом медленно выдохнул: — Хорошо, Владик… Поехали. Я вызову такси, собирайся. — Тогда давай такси до бара. Я заберу машину, и поедем домой. Не дергайся, Бикбаев… Звукоизоляция хорошая. Замки надежные. Димка. Даже не верится. Димка рядом с ним и в его руках. Непривычный Димка. Но и этого человека хочется… носить на руках. И в шутку и всерьез. Ему хочется готовить чай. С ним хочется болтать часами ни о чем и обо всем. С ним хочется валяться на диване и переключать каналы телевизора. Черт знает что… — И я никому не позволю тебя спереть, — Соколовский на миг накрыл его губы своими. — Между прочим, полчаса уже прошли, так что давай быстрее, мне собираться — только куртку надеть и все. — Это не я должен дергаться, — Дима отошел, собираясь, в последний момент вспомнив о такси. — Моя карьера от того, застукают ли меня с парнем или нет, не рухнет. А вот ты рискуешь, Соколовский. — Джинсы попроще, майка, куртка, смену белья в фирменный пакет отеля, пару футболок, никогда не мнущуюся рубашку и домашнюю одежку. А-а-а, еще расческу и прочие мыльно-рыльные принадлежности. — Вот и все. Пошли? — Идем, — Влад на секундочку сильно поцеловал его и отпустил, позволяя выйти из номера. Он всегда был очень осторожен. После «Звездного дома». Такой себе зарок: никто не должен знать, что на самом деле творится у тебя на душе и какая драма разыгралась в жизни. Публичный человек должен быть шкатулкой с двойным дном. Пусть его тайной ото всех будет Дима. Они вышли из номера, чинно спустились в лифте вниз. Такси уже подано к входу и ждать его, к счастью, не пришлось. Дима нырнул в салон, поглубже надвинув капюшон и надев очки, и забился в уголок за спиной водителя, чтобы меньше маячить у него перед глазами. Подождал, пока Влад сядет рядом и шепнул одними губами: — Я не знаю адреса бара. Скажешь сам? Влад кивнул. — Бар «Блэк оранж»… — улица, номер строения. Машина плавно влилась в поток автомобилей на дороге. Они не смотрели друг на друга. В стороны, в окна, на проносящиеся мимо дома, людей, авто. Хотелось взять его за руку. Переплести пальцы. Уверить себя, что Димка никуда не испарился. Но они — в такси. А значит — нельзя. Когда машина остановилась у бара, аккурат возле машины Влада, Дима кивнул, заставив его выйти, а сам расплатился с таксистом, благо, что диспетчер заранее назвала сумму. Сдержано поблагодарил и выбрался из салона, крепко держа пакет в руках. Было непривычно и… немного страшно. Вот так, средь бела дня в большом городе без охраны он появлялся очень и очень давно. На «взлете» он еще ходил по улицам в одиночестве, гордо вздергивая нос на предупреждения Гельма, а потом… Жизнь научила его быть осторожным. Да и сталкеры время от времени появлялись, и письма разные тоже были. После одного такого с подробным описанием того, что с ним сделают, когда поймают, его тошнило в туалете, а потом поднялась температура. А на следующий день Гельм нанял в штат двух сотрудников, один из которых читал письма до того, как передать их Диме, а другой отслеживал потенциальных маньяков, которых Бикбаев привлекал, как огонь мотыльков. Но сейчас… хотелось забыть обо всем. Совсем обо всем. Нормальные, обычные парни не таскаются по улицам с круглосуточной охраной. А он хотел снова стать нормальным хотя бы на эту неделю. Но, как оказалось, побороть внутренние страхи оказалось не так уж просто. И сейчас он чувствовал себя слишком открытым. Слишком… легкой мишенью. Влад чирикнул брелком, разблокировав центральный замок. Белая «Хонда» приветливо подмигнула фарами. — Садись. Стекла тонированы, так что тебя особо видно не будет. — Сам Соколовский, не дожидаясь утвердительного Димкиного мурчания, обошел авто и сел за руль. Бикбаев отправил пакет на заднее сидение и устроился рядом с Владом, пристегиваясь и выдыхая с облегчением. — Черт… Я таки параноик. — Все хорошо, — «Хонда» стремительным рывком сорвалась с места. Вел Влад привычно и очень уверенно. Едва ему исполнилось восемнадцать — он получил права, и не просто получил, но и откатал положенные часы в автошколе, а потом брал, специально для себя, уроки экстремального вождения. — Ты не параноик, просто там, на западе, все несколько по-другому. — Там точно так же. Просто там меня знает каждая собака, и маскировка не спасает. А здесь все не так запущено. Правда, если бы вчера меня не вывели сразу, как только я отпел, выбраться потом было бы очень трудно. Собственно, поэтому я и не мог встретиться с тобой в «Олимпийском». После… некоторых событий Гельм предпочитает выглядеть идиотом и лишний раз перестраховаться. — Потрепали? — Влад нахмурился. Его не дергали. То есть, визжащих девочек и после «Фабрики» хватало. Но он стал взрослее, да и фанатский корпус подрос. Кто-то переболел, кто-то нет. Но его не дергали. — Было дело, — уклончиво ответил Дима. Говорить об этом не хотелось. И не потому, что он вдруг перестал доверять Владу. Просто… вспоминать было тяжело. Но после недолгого молчания все-таки произнес, боясь, что такой ответ получился слишком резким. — Почти разобрали на сувениры. Выдрали пару клоков волос и рубашку потом пришлось выбросить. Но синяки и царапины зажили быстро. Они ненадолго остановились на светофоре, и Влад бросил на Димку напряженный взгляд. — Свои плюсы и минусы известности. Живешь как в аквариуме. Черт… и я еще на тебя за Олимпийский дулся… — И правильно дулся. Я сам дурак и мог бы сообразить, что нихрена не выйдет с этой премией, — Дима откинул голову на спинку сидения, но очки снимать не стал. На всякий случай. — Я чувствую себя здесь чужим, Влад. Это… больше не моя страна и не мой город. И если бы не ты меня бы здесь уже не было. Спасибо. Ты не дал мне сорваться. — А как же родители, брат? — Ему было неловко. И не понять почему. То ли по причине такой откровенности, то ли… что-то было между ними. Что-то не отпускало. Не позволяло просто потрахаться и разбежаться. — Сашка женился, у него сын растет, родители с внуком водятся. У них своя жизнь, Влад. Спокойная, тихая и размеренная. И в ней нет места той суете, которой я сейчас и являюсь. Они рады меня видеть, но я сам отделываюсь только редкими телефонными разговорами. Да и не хочу, чтобы они когда-нибудь стали жертвами папарацци. — Тоска в голосе Димы, кажется, стала почти физически ощутимой. Накрыла, словно тенью, салон, осела на приборной доске невидимой пылью. Влад свернул с улицы в какой-то двор, припарковался так, чтоб видеть что же творится в машине было невозможно и, отстегнув ремень безопасности, повернулся к Димке. Осторожно погладил бледную скулу. — Хотел бы я быть твоим плюшевым мишкой. Дима дернулся, выдавил улыбку, радуясь, что глаза спрятаны за стеклами очков. — Ты был бы очаровательным медвежонком, Соколовский, но, увы, в сумку тебя не засунешь: великоват немного. — Ожгла внутри, как кислотой, злость на самого себя. И какого черта он начал жаловаться на жизнь? С некоторых пор он терпеть не может жалость, а с Владом… то и дело на нее сам нарывается. — Relax, Дим, выдыхай. Влад не видел его глаз за темными стеклами очков. Не важно. Важно, что Димке плохо и это чувствуется. — Давай так, сейчас мы доедем до супермаркета, ты тихонько посидишь, я пчелкой куплю все что нужно, и мы закрываемся у меня дома. Обещаю быть кем угодно. Только выдыхай. Хорошо? — Хорошо, — Дима медленно кивнул. А потом вдруг, неожиданно для самого себя, подался вперед, целуя Влада. Мягко, благодарно. — Спасибо. — Вот и чудненько, — Влад кивнул ему в ответ и неспешно вырулил назад, на улицу. До ближайшего «Ашана» они добрались довольно быстро. Влад и впрямь управился за пятнадцать минут. К машине он возвращался почти как та самая ломовая лошадь из старой поговорки, груженый под завязку. Хоть в зубах пакеты неси. Покидав покупки на заднее сидение к Димкиному пакету, он прыгнул в салон и улыбнулся. Сунул Бикбаеву большую полосатую карамель на палочке. — Это чтобы ты не грустил. Дима пару мгновений ошарашено смотрел на конфету в своей руке, а потом звонко расхохотался и, сняв хрустящий целлофан, принялся уплетать лакомство с почти детским восторгом. Губы мгновенно стали липкими, сладкими, но Диме было все равно: он облизывал, посасывал и надкусывал карамель и, кажется, на это время вообще выпал из реального времени. — Ты — это что-то, — посмеиваясь, комментировал его действия Влад. Время от времени он зависал, глядя на него на светофорах, и потому — было безмерно счастлив, когда наконец припарковался на своем обычном месте на стоянке возле дома. — Все, прибыли. Он выбрался из машины и сунулся назад. Доставать пакеты было ничуть не легче, чем запихивать их в салон. Дима вышел из машины, выбросил палочку и целлофан в ближайшую урну и, взяв свой пакет, потянул один из тех, которые Соколовский на себя нагрузить еще не успел. — Владик, ты, конечно, до сих пор растущий организм, но ты не переборщил? — почти ехидно поинтересовался Дима, захлопывая дверцу. — Ну и как ты теперь будешь дверь открывать, чудо? И машину нужно на сигнализацию поставить. Влад невозмутимо поставил один из пакетов на асфальт и, чирикнув брелком, достал из кармана джинсов связку ключей. Подхватив ношу, легкой трусцой добрался до подъезда. Магнитный замок загудел и открылся, пропуская их внутрь. — Вуаля, друг мой, все элементарно и просто. — Позер, — фыркнул Дима и неторопливо прошел следом. Вызвал лифт, пропустил Влада в кабинку и сам встал у стены, чувствуя себя почему-то неловко. Только сейчас до него дошло, что его пребывание в квартире Соколовского влетит хозяину в копеечку. Судя по тому, сколько и чего он накупил. И ведь обидится смертельно, если предложишь деньги. Черт… Придурок. Надо было самому об этом позаботиться. — У тебя научился, — отпарировал Влад, с пыхтением выбираясь из кабинки на родном седьмом этаже. Дверь он открыл быстро, так же быстро пропустил Димку вперед. Дом внушал покой и уверенность. Ничто так не успокаивало, как ощущение знакомого тепла. Его дом. Его крепость. — Милости прошу. — Ну да, ты всегда быстро учился, я помню, — Дима вошел следом, захлопнул дверь и опустил пакет на тумбочку. Окинул быстрым взглядом прихожую, словно видел ее в первый раз, и опустил глаза на носки собственных кроссовок. Странно… Почему сейчас, именно сейчас он чувствует себя здесь так сковано? Или это просто от того, что мозги наконец включились, и теперь он понятия не имел, зачем вообще сюда пришел. В смысле, что он собирается тут делать? «Быть с Владом» — не ответ. К сожалению. Рассудок голосом Гельма требовал отчета о действиях, которого у него не было, и Дима поспешил заткнуть глас разума. — Кто-то обещал мне завтрак. Хотя, скорее, уже обед. — Обед, угу, — Влад оперативно перетащил пакеты на кухню и принялся их препарировать. Что-то в холодильник, что-то в ванную, что-то прямо на стол. Клацнул кнопкой чайника, пошуршал пакетиками. В заварочный чайник накидал разных листочков и щедро насыпал заварки. — Сейчас заварю чай и приготовлю. Чего бы тебе хотелось? — То, что не займет много времени. Я верю, что у тебя все вкусно, — Дима прошел в спальню, держа свой пакет, и опустился на край дивана, растерянно оглядываясь. Покусал губы, косясь на шкаф, а потом сменил свои джинсы на домашние, забив на майку, и почти стыдливо упрятал пакет с вещами подальше с глаз между шкафом и небольшим креслом. Чувствуя себя донельзя странно, взъерошил волосы и прошлепал на кухню. Естественно, босиком. Тапок он с собой не взял, а в квартире Соколовского они, похоже, в принципе не водились. За это время Влад успел порезать овощи — огромные разноцветные помидоры, огурцы и болгарский перец, залить это счастье маслом, судя по бутылке на столе — оливковым, и теперь с воодушевлением посыпал получившийся салат травами и молотой паприкой. На столе «отдыхали» четыре крупных коричневых яйца и тонкие полосы бекона. — Омлет, черный хлеб и салат. Устроит? — Влад, не надо выдумывать ради меня что-то, — Дима устроился с ногами на диванчике, съежившись в уголке. — Пожалуйста. Меня все устроит. Только бы это приготовил ты. Соколовский обернулся, недоуменно глядя на него. — Дим, я не питаюсь пельменями магазинными. Вообще-то это мой обычный завтрак. Я так привык. Пышная пена взбитых яиц с молоком и приправами, скворча, улеглась на сковороде с разжаренными полосками бекона. Влад накрыл сковороду крышкой, сделал огонь потише и присел рядом с Димкой. — Что ты как неродной, право слово! — Не знаю, — выдохнул тот на грани слышимости. — Я… Мне впервые за очень долгое время действительно никуда не нужно. И я просто теперь не знаю, куда себя деть и чем заняться. — Хм-мм-… — Влад нахмурился, сверкая глазами из-под ресниц. — Отдыхать. Валяться на диване в пледе, читать книжку, смотреть фильмы. Забыл, как это делается? — У меня внутри комок ежей иголки распустил от твоих слов, — хмыкнул Дима. — Сознание утверждает, что это абсолютно бесполезные занятия. — Угу, ты у нас бессмертный пони, это от работы дохнут кони. А ты нет, копыта не отбросишь, — Соколовский метнулся к плите, ловко перевернул лопаточкой омлет на сковороде и, притрусив тертым сыром, накрыл крышкой и выключил конфорку. — Дима, смирись, неделю ты будешь отлеживаться, раз уж с морем не вышло. — А потом сяду на жесткую диету, ага, — Дима хмыкнул и потянулся к сигаретам. — Книжку я с собой не захватил. — Сигареты и кофе, знаю, наслышан уже, — фыркнул Влад. Достал тарелки, располовинил благоухающий омлет. Разлил по чашкам чай. — Приятного аппетита. — Последним штрихом была свежая зелень, которой Влад присыпал блюдо. — А книжку я тебе выдам. У меня электронная есть. Места, как видишь, мало, так что я все любимые вещи туда загнал и радуюсь жизни. Ехидное «почитать я и в номере мог» Дима фактически забил в глотку вместе в кусочком омлета. Проглотил и запил чаем. — А ты чем заниматься будешь? — Спать с тобой, — кристально-чистый взгляд в ответ. Дима спрятал улыбку за кружкой: — В то время как я буду читать книжку? — Думаю, тебе все-таки придется отвлечься, я бываю чрезвычайно настойчив, — широкая улыбка. Мальчик-зайчик на охоте. — О, да, этого у тебя не отнять, — фыркнул Дима, с облегчением чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Соколовский, тебе тоже вроде не шестнадцать лет. — Гормонам все возрасты покорны. Да, — тот с аппетитом принялся уплетать обед. — Понимаешь Дима… тебе от меня ничего не нужно. Мне от тебя тоже. И все-таки меня тянет к тебе. Бикбаев опустил глаза в свою тарелку. Нет, все верно, им друг от друга ничего не нужно. Они, по сути, никто друг другу, только что же так сердце жжет? — Химия, — как можно безразличнее пожал он плечами. — Феромоны или еще что-нибудь. — Любовь тоже химия, — омлет в тарелке внезапно закончился, как и салат. Влад задумчиво намазал на хлеб тонкий слой масла. — Если бы только феромоны — во второй раз ты на меня не посмотрел бы. Переспали и разбежались. — Тогда что это? — невозмутимо поинтересовался Дима, аккуратно отрезая еще один кусочек омлета. — Притяжение, Димка, — Влад со вздохом отложил в сторону бутерброд. — Мне даже сейчас тебя коснуться хочется. И поцеловать. Хочется валяться с тобой на диване, чувствовать тебя рядом. Дима закусил губу, откладывая в сторону столовые приборы. Этого разговора не избежать. — Это одиночество, Влад. И тот факт, что нам действительно ничего друг от друга не нужно. А значит, мы можем не притворяться друг перед другом. Мы оба с тобой параноики. А сейчас… Не слишком романтично, конечно, но правда. — Ты хочешь убедить в этом меня?.. — Соколовский разрезал кусочек хлеба с маслом на квадратики и принялся есть их по одному, задумчиво рассматривая такое знакомое и незнакомое Димкино лицо. — Может, объяснишь мне тогда, почему в тот вечер, когда за тобой приехал Гельм, мне не хотелось тебя отпускать, а потом, когда вы уехали, меня душила, как старая толстая жаба, ревность? Я ревновал тебя к нему. Дима ощутимо вздрогнул и выматерился про себя. — Надеюсь, ты влюбляться не собираешься, Владик. Проще сразу застрелиться. — Надеюсь, ты тоже, Димка, — тот помолчал и, отставив опустевшую тарелку в сторону, принялся за чай. — Ты ешь, калорий за сегодня сжег много, восстановить надо. — Я уже и так все съел, — почти демонстративно возмутился Димка и обхватил кружку ладонями. Что угодно, только бы не ступать снова на эту скользкую почву. — У тебя есть Интернет? — Ноут в спальне на столике. Без пароля, включай и развлекайся, — кивнул Соколовский, собирая со стола посуду. Дима кивнул, но с места не сдвинулся. — Это все привычка. После каждого выступления смотреть запись и разбирать все по полочкам. Удачные и неудачные моменты. К тому же мы раньше никогда не использовали проекцию. — Тогда не смотри без меня! — Влад заметался по кухне, наводя порядок. — Я твое выступление не видел совсем. Так что ищи, но без меня не смотри, ладно? Дима тихо рассмеялся и вышел из комнаты, прихватив с собой чашку с чаем. Без труда нашел ноутбук, подождал, пока тот включится-загрузится, и запустил свою страницу на Ю-тубе. Со вчерашнего вечера прошло уже достаточно времени, админ уже должен был выложить видео. Так и есть. Все его песни и «Бабочки» — последние. Количество просмотров меньше, чем за сутки перевалило за миллион. И комментарии вроде нормальные. Задумка удалась? Влад примчался буквально парой минут позже. Он успел сполоснуть посуду, налить себе еще чаю и теперь удобно устраивался на диване, заглядывая Димке через плечо на экран ноутбука. — Ничего себе… кажется мне, что в следующем году премия твоя, даже к гадалке ходить не надо. — Она мне не нужна, — Дима запустил плеер и откинулся на спинку стула. — Прошло то время, когда я мечтал об этом, — экран пару мгновений ничего не показывал, а потом на нем появились светящиеся точки. Так вот как это смотрелось со стороны. Ну… неплохо. Хотя проигрыш нужно было удлинить и запустить с самого начала нарастающим звуком. Ладно, в следующий раз будут знать. Неудачный грим. В этом свете лицо кажется почти маской. И камера слишком близко. Наверное, в живую все же это смотрелось лучше. — МТV? Грэмми? — Соколовский буквально прикипел к экрану, жадно рассматривая каждую деталь, каждый переход, все. — Номинанты, наверное, передохли от зависти. Это просто выше всяких похвал. — Я уникален. Как всегда, — это можно было бы принять за хвастовство, если бы не усталая самоирония в голосе. — В этом плане мы с Гельмом идеально совпали. Мы оба любим удивлять и выдумывать что-то новое. — «Бабочки» закончились, и Дима запустил «Лунный свет», на этот раз глядя на экран более внимательно. Динамичная, забойная песня исполнялась в сопровождении балета. Да и сам он тоже что-то там показывал на сцене. Не идеально. Черт… Еще репетировать и репетировать. У него хватает гибкости и пластики, но резкость и четкость движений явно не его конек. — Лажаешь, милый, — Влад отхлебнул чай из чашки, перегнувшись, остановил видео и ткнул пальцем в экран. — Вот в этом моменте. Не так. Ты выбрал неправильный угол и потому не гнешься так, как надо. И дыхание здесь сбиваешь. Диафрагма сдавливает легкие. — Угол не я выбирал, — задумчиво отозвался Дима и снова запустил видео. — У меня нет танцевального таланта. К сожалению. Все это… всего лишь дрессировка. Поэтому у меня так мало подобных номеров. — Странно, почему критика Влада не вызвала в нем привычного отторжения? — Ну… твой хореограф с тобой не спал, так что и не знает, как ты будешь стонать и дышать под ТАКИМ углом, — Влад обнял его за талию и положил голову ему на плечо. — Если немного вперед плечи и наклониться немного сильнее, волна по телу пойдет проще, и бедра твои так болтаться не будут. А звук будет чище. — Откуда ты знаешь? — Дима откинулся на него, весело и зло усмехаясь. — Что он со мной не спал. Но за совет спасибо. — В противном случае он бы знал все возможности твоего тела, — Влад прихватил зубами мочку его уха. — А если это я знаю все возможности его тела? — Дима повернулся, глядя в его глаза, ловя мельчайшие искорки эмоций. — Значит, он недостаточно для тебя хорош, — ирония, легкая, необидная. — Ты был сверху, а я уже знал, как не стоит ставить ТЕБЯ. — Может, ты станешь моим хореографом? — Димка легко коснулся его скулы губами. — Обещаю подумать, — Влад перехватил его губы своими, чуть сильнее прижимая к себе. — И ответ дашь лет этак через пять? — Бикбаев улыбнулся, потерся носом о его нос. И все-таки… Любовники. — Думаю, значительно быстрее, — выдохнул в его губы Влад. — Через пять лет ты ТАК гнуться больше не будешь, и придется придумывать что-то совершенно другое. — Мне обидеться? Или в тридцать уже не танцуют? — Димка развернулся в его руках, поворачиваясь к нему всем телом. — По-другому танцуют, Дима, немного по-другому. То, что танцует мальчишка в шестнадцать — со скрипом пойдет у того, кому двадцать четыре и совершенно не к лицу тому, кому стукнул тридцатник. Танец, номер, это не бессмысленное дерганье. Это то, что ты передаешь голосом, только языком тела. Это как подростковая мастурбация и осмысленный секс со вкусом, — Влад опрокинулся на диван, увлекая за собой Димку. — И как тот, кому еще не стукнул тридцатник, сможет понять, что нужно, м? — Дима сначала дернулся отстраниться, а потом передумал и просто устроился на Владе, надеясь, что тот сам его скинет, если станет тяжело. — Ты бросаешь вызов моему профессионализму? — выгнул бровь Соколовский. Это выглядело даже комично. — Сам расскажешь, когда будет надо. Дима выдохнул и скатился с него, молча устраиваясь рядом. Плеер доиграл песню, замолк, и в комнате повисла тишина. Уютная, но все равно какая-то колючая. Он никогда ничего не мог сказать хореографу. И Владу вряд ли сможет. Это… не его тема. — А ты на себя посмотреть не хочешь? — Зеркало мне на что? Захочу увидеть — посмотрю. Я не люблю смотреть записи. Мне всегда кажется, что я клоунаду устраиваю. Да и Веру снова видеть не хочу. Она так ко мне липнет. — К тебе всегда липли женщины старше тебя, — фыркнул Дима и, повернувшись на бок, свернулся клубочком. — Карма у тебя такая, Соколовский. — Ой, Димкааа, — проскрипел Влад голосом Бабы-Яги из бессмертных сказок Роу. — Нет шоб доброе чего сказать… Очищать мою карму надобно! — Я тебе твой нимб только еще больше замараю, — пошутил Бикбаев в ответ и придвинулся ближе, утыкаясь носом в его плечо. — У меня к тебе непристойное предложение, Дим, — шепнул Влад. — Давай я сейчас задерну шторы, перестелю постель и мы будем валяться, пока не надоест? Все равно планов у нас — только отдыхать… Бикбаев вздохнул и скатился с дивана, снова возвращаясь к ноутбуку. Следующая песня была без его участия в танцах, и он запустил плеер. Ну… сойдет. Хотя с костюмом таки надо что-то делать. Не его стиль от слова совсем. Влад разлеживаться не стал. Поменял на подушках наволочки, разложил свой диван, застелил его простыней, больше похожей цветом и рисунком на зеленую траву со стандартной заставки «Винды». Бросил сверху свое необъятное одеяло и плотно задернул на окне шторы. Комнату тут же обнял уютный полумрак. — Вот… теперь другое дело. — Валяться в постели в двенадцать дня — это лень или моветон, Владик? — Дима долистал страницу с комментариями и открыл новый плеер. — Это отпуск, Дима, — Влад подгреб к себе подушку и, вытянувшись поперек дивана, устроился так, чтобы было удобно смотреть на экран. — И кто проводит его, — короткий взгляд назад на Влада, — к верху задницей? — Ну, тебе же моя задница нравится? Не вижу проблемы в том, чтобы проводить его именно так, — невозмутимо ответил тот. — Я бы не был настолько уверен в этом, — Дима фыркнул и закрыл браузер. Посидел немного молча, бездумно глядя в монитор, а потом встал, потянулся и устроился рядом с Владом. Соколовский обнял его и замер, тихо-тихо посапывая ему на ухо. — Ты правда с ним спал? — С кем? — Дима сначала не понял, а потом до него дошло. — А-а-а… с хореографом… Нет, Влад. Хотя не скажу, что он не пытался. Но Гельм избавил меня от необходимости посылать его на хер самолично. — Если он так продолжит — он может тебя покалечить. Связки ног, дыхание, сердце. Не нарочно, он реально не увидит этого, но… Только не говори своему Гельму, что это я сказал. Ладно? — Почему? — Диме было по-настоящему интересно. — Просто не говори. — Ну вот как объяснить совершенно иррацональное нежелание пересекаться с этим человеком? — И за что ты его так не любишь? — вопрос Димы был риторическим, и ответа он не ждал. — Спасибо. Мы подумаем над этим. — Расскажи мне о себе, — неожиданно попросил Влад, устроив голову у него на плече. Дима закусил губу и выдохнул почти с сожалением. — Я… пока не готов, Влад. Попроси меня об этом через неделю, — и нежный, безумно чувственный поцелуй в качестве извинения. Через неделю Димка уедет. И все снова закончится. И тогда Влад сам не захочет ничего знать. Чтобы потом хотя бы спокойно спать по ночам, а не выть в подушку, как это было в Звездном доме. Их жизни разнесены во времени и пространстве. У них разный ритм и разная суть. И даже сейчас в одной комнате на одной постели их держит вместе притяжение — он сам назвал притяжением это. Но что это для Димки? Просто недолгая возможность вспомнить себя таким, каким он был когда-то? Чего уж теперь становиться в позу поруганной невинности? Переспали — разбежались. Неделя хорошего секса лучше, чем неделя рефлексии и попыток решить, что же это было. Это просто неделя хорошего… нет, черт побери, очень хорошего секса. А потом… где-то… где-то сбудется все это. Только с нами — никогда… Влад с головой окунулся в этот поцелуй, запрещая себе думать. Не думай, Сокол. Забудь. Ничего не было, нет и не будет. А Димка все целовал и целовал его, не в силах ни оторваться, ни отодвинуться. Ласкал губы, обнимал все сильнее за плечи. И плевать было на мир за окном. На это «дальше», которое висело над ними дамокловым мечом. Лучше жалеть о том, что сделал. Чем сходить с ума от того, что прохлопал свой шанс, единственный шанс отдохнуть… душой. Не любовь, но уже не просто секс. Непонятная близость, от которой ноет сердце. Димка… Влад гладил ладонями его грудь и живот. Тихий стон губы в губы. Не хватает воздуха. Но и отстраняться желания нет. С одинаковой силой хочется отдаваться и брать. Одинаково жадно принимать страсть и нежность и отдавать взамен собственное тепло. — Хочешь еще? — Дима отпустил его губы, улыбаясь одними глазами. — Хочу, — едва слышно ответил Влад. — Ты тяжелая наркота, Бикбаев. К тебе с первого раза привыкаешь, а бросить… Бикбаев тихо фыркнул, и горячее дыхание коснулось щек Влада. — Не хочу, чтобы ты стал наркоманом. Как ты хочешь? — Тебя сверху, — глядя в глаза, точно утверждая: поздно, Дима. Уже поздно. — Извини, смазку я не взял, — улыбка Димы угасла. — Я не хочу, чтобы тебе было больно. В прошлый раз… Я был не слишком-то осторожен. — Я чувствовал тебя, и это было хорошо. — Влад нехотя сполз с постели и прошлепал в ванную. — Для начала я хочу тебя сверху. Потом я хочу тебя снизу. А потом я просто хочу тебя в постели. Что бы ты делал без предусмотрительного Владика?.. — он вернулся в комнату и бросил на зеленое поле небольшой тюбик. — Не слабые у тебя желания, Соколовский, — пока Влад ходил за смазкой, Дима успел снять свои джинсы и теперь просто валялся на диване на животе, подперев голову рукой и смотрел на него. Расслабленный, спокойный, улыбающийся. — Хотя если жить в таком режиме, к концу недели нас друг от друга тошнить будет. — По мне — так лучше пусть тошнит, чем я всякий раз, когда буду видеть тебя в телевизоре — буду испытывать острый такой неперебиваемый стояк, — пожал плечами Влад и растянулся рядом. — Ты внезапно начал смотреть музыкальные каналы? — Дима вскинул бровь и принялся играть с тюбиком, словно и не собирался еще пару минут назад заниматься любовью. — И всякий раз, когда я включаю какой-нибудь канал, обычно натыкаюсь там на тебя, — хмыкнул Соколовский, прикрыв глаза. — Очень… странная тенденция. — Я бы сказал, что кто-то издевается, — Дима отложил в сторону тюбик, чуть придвинулся и коснулся кончиком пальца до родинки на скуле Влада. Легко погладил плечо, спустился ниже, обвел крохотный бугорок под тканью майки на груди, а потом подтянулся и накрыл его губами, скользя по стремительно затвердевшей вершинке языком. Белоснежный хлопок мгновенно намок, Дима аккуратно прихватил его зубами и отпустил, кинув на Влада быстрый взгляд. Влад судорожно выдохнул и открыл глаза, тут же столкнувшись с Димкиным взглядом. Облизнул в момент пересохшие губы. — И кто же это? — Жизнь? — с легкой, необидной усмешкой ответил Дима и принялся за второй сосок. Медленно, неторопливо, как пару часов назад лакомился карамелькой. По телу легкая дрожь. Помимо воли выгибается, стараясь продлить соприкосновение, хоть на миг дольше. На вздох. На короткий всхлип, что срывается с зацелованных губ. — И в этот раз я с ней соглашусь… — Мазохист, — выдохнул Дима, запуская руку под его майку. Царапнул дрогнувший животик, погладил растревоженный на груди бугорок и отстранился. — Раздевайся. — Не больший, чем ты, — вернул ему комплимент Соколовский. Он быстро вытряхнулся из майки, из обрезанных домашних джинсов и опустился на постель. — Зануда, — ответный выдох Димы был почти нежным. Он лизнул приоткрытые губы Влада, а потом просто провел языком влажную дорожку вниз. Легко прихватил зубами кожу на животе, мягко развел руками в стороны бедра Влада, накрыв ладонью уже напряженную плоть, пока еще скрытую под бельем. Чуть сжал пальцы и отпустил. Подтянулся и накрыл собой Соколовского, втерся меж его ног. Чуть качнулся, создавая трение, и улыбнулся, услышав сорвавшийся с его губ судорожный выдох. Влад подался ему на встречу, ногами сжимая бедра. Хорошо… чуть сильнее — и под зажмуренными веками сверкает россыпь искорок. Почему таких ощущений он ни с кем не испытывал? Почему только с Димкой? Почему только вкус его кожи взвинчивает возбуждение до небес? Сколько многоточий он сам оставит на теле Димки? Хоть сколько. Только бы помнил. — Тш-ш-ш… Не торопись, — легкий выдох Димы в горячие губы. И вжаться сильнее. Резче. Закусить рвущееся с языка «хочу тебя»… …В этот раз все было по-другому. Глаза в глаза, губы в губы. Неторопливо, сильно, жадно. До самого конца, до дрожи, до закушенных губ и сдавленных стонов. Вскриков и всхлипов. То изматывающе медленно, то бешено-сильно. И еще, и еще… Пока терпеть уже больше не было сил. Пока не упали на влажную кожу живота Влада белесые капли… Темной патокой растекается по комнате нега. Та самая, что делает сумерки нежными, а людей — мягче. Та самая, что заставляет говорить друг другу глупые нежности и милые глупости. Влад кончиками пальцев очертил алую кайму вокруг губ Димы и улыбнулся. — Прости, я немного перестарался. — Мне нравится, — отразил его улыбку тот, не открывая глаз. Лежать, просто лежать рядом было… хорошо. — И, знаешь, я, кажется, готов к тому, чтобы провести эту неделю вот так, валяясь на твоем диване. — Совесть больше не терзает? — тихо рассмеялся Соколовский. Широкие брови, аккуратный нос, высокие скулы, острые иголочки ресниц. Ему нравилось невесомо касаться лица Димы. — Это была не совесть, — тот поморщился, а потом еле слышно чихнул. — Прости. Я подремлю немного, ладно? Заодно выполню третий пункт из твоих желаний. — Дремли, — Влад приподнялся на месте и набросил на него одеяло. Обнял, устраиваясь рядом поудобнее, но вот себе дремать запретил. Нужно приготовить что-нибудь на обед. Или на ужин уж скорее по времени. Но это немножко дальше, а сейчас можно позволить себе просто полежать рядом, вслушиваясь в тихое спокойное дыхание.