Эффект незаконченного действия

14. — И что эта шлюшка о себе возомнила?! — Дима метался по комнате, как лев по клетке и переводил сигареты. Прикурить, сделать пару затяжек, выбросить в пепельницу, вытащить новую, прикурить, сделать пару затяжек… — Девочка торопится раскрутиться, — Гельм наблюдал за ним, откровенно посмеиваясь. — Не за мой счет! — Дима крутанулся на каблуках и снова начал свой забег по комнате. Иза Стравински до той «эпохальной» встречи числилась в «начинающих» певичках уже пару лет. Уроженка Восточной Европы, смазливая, молодая и наглая — она рвалась к вершинам, не гнушаясь ничем, включая скандалы и «черный пиар». Обладала не плохим, в общем-то, голосом и могла добиться успеха, но ей явно не хватало той индивидуальности, которая цепляет зрителей и слушателей. Их знакомство не было случайным, хотя выглядело именно так. Дима понятия не имел, какие связи задействовала она или ее продюсер, чтобы в тот вечер нашумевшей кинопремьеры оказаться с Димой по-соседству в кинозале, но свой шанс она использовала на всю катушку. И на следующий день все таблоиды запестрели их совместными фотографиями. Дима только диву давался тому, как мастерски папарацци из обычного взгляда/жеста создают такие вот кадры. Журналы уже задавались вопросами о «новом романе Дмитрия Берга», а он сам только рычал, читая краткую сводку этого бреда. Гельм посмеивался, но не вмешивался, полагая, что такая шумиха только способствует популярности. Дима рычал и на него, но все вопросы журналистов блистательно «не слышал». Но сегодня чаша его терпения переполнилась: Иза дала «откровенное» интервью, в котором, захлебываясь восторгом, рассказывала о том, как долго она ждала такого мужчину, как Дима; как он внимателен/нежен/заботлив. Причем умная сучка ни разу не заикнулась о том, что они встречались после того вечера в день их знакомства. Просто многозначительно и таинственно молчала, позволяя журналистам и читателям все додумывать самим. Что они с успехом и делали. Естественно, умножая ее популярность. — Успокойся, — Гельм докурил и отправил сигарету в пепельницу. — Я вмешаюсь, если это понадобится. Но не раньше. Ты стал слишком дерганным, Дима. Я начинаю жалеть, что дал тебе этот отпуск. Нужно было загрузить тебя работой, — встал, помахал рукой в воздухе, разгоняя сигаретный дым, и Дима огрызнулся. — Зато ты сейчас все наверстываешь, — пару мгновений смотрел в зеленые глаза почти с ненавистью, а потом отвел взгляд. — Я возьму себя в руки. Как обычно. — Ты сильный. Я знаю, — Гельм обозначил улыбку уголками губ и вышел из номера, посоветовав не сидеть в Интернете, а просто выспаться. Дима что-то пробурчал ему в ответ, включил кондиционер и рухнул на диванчик, с силой растирая ладонями лицо. Возьмет себя в руки, как же… А в Москве уже зима. Снежная каша и мороз. И, несмотря на то, что до Нового года еще далеко, магазины уже все в мишуре и снежинках. Люди, как могут, приближают праздник. И Влад… Дима резко выдохнул, отнимая руки от лица, и запрещая себе думать. После той недели… какое-то время казалось, что он спит. И все, что с ним происходило с того момента, как он закрыл за собой дверь квартиры Влада, было как в тумане. В свою прежнюю жизнь он вернулся быстро, но никто не знал, ЧЕГО ему это стоило. Никто. Даже Гельм. Бессонные ночи, яростные попытки занять себя. Только бы не думать. Не вспоминать. И он, как последний лох, не оставил Владу своего номера телефона, и не взял его. Наверное, если бы он так не боялся навредить Соколовскому своим интересом, он бы смог, но всякий раз его что-то удерживало. Кто-то мог что-то сказать, кто-то — не так понять, и это превратилось бы в снежный ком. А отвечать пришлось бы Владу. И это останавливало лучше всяких запретов. А еще он скучал. Дико, отчаянно скучал. По улыбке, глазам, теплу. Просто по Владу. Ночами. В перерывах, которые становились все короче. Перелеты, переезды, концерты, съемки, интервью… Ему казалось, что он вот-вот свихнется, но работа спасала, не давая возможности скатиться в настоящую депрессию. Но он все чаще срывался. Бессонные ночи и напряженный график давали о себе знать. И если раньше он просто не мог заснуть, то теперь это время он тратил на то, чтобы провисеть в Интернете. До встречи с Владом он старался держаться от него подальше, довольствуясь краткими сводками пиар-службы, занимающейся мониторингом Интернет-пространства. Впрочем, искал Дима не мнение о себе, а хоть какую-то информацию о Владе. Крупицы, крохи. Интервью, редкие фотографии. И еще он посмотрел все фильмы с его участием, которые смог найти. Влад был потрясающим актером. Настоящим талантом. И нет-нет, да и мелькала мысль о том, чтобы помочь ему пробиться на по-настоящему большие экраны. Чтобы снимали гениальные режиссеры в фильмах с серьезным бюджетом. Но ведь упрямец Влад откажется. Не примет. Черт… Дима покосился на ждущий своего часа ноутбук. Гельм прав — ему действительно нужно выспаться. Но… Он все равно не уснет, не совершив уже привычный ритуал. Так что…

***

Не выдержал Влад уже через месяц. Сунулся в Интернет, отыскал официальный сайт Дмитрия Берга. Хорошо хоть по-английски шпарит вполне прилично. В противном случае пришлось бы сидеть с переводчиком и пыхтеть над каждым словом. Долго думать над ником не пришлось. Falcon. Сокол то есть. Больше времени занял выбор аватарки. Напрямую светиться на форуме ему не хотелось. Мало ли, какие ушлые у Димки фанаты. Кто-то ведь наверняка раскопал его «фабричное» прошлое и старые-старые видеоролики. И мордашка Владика Соколовского известна очень многим. Впрочем, как очень скоро убедился Влад, его лицом и пользовались очень многие. Может, чтобы привлечь внимание Димки, может просто потому, что слишком наивными и красивыми были глазенки пятнадцатилетнего мальчишки. Мальчика больше нет. Есть мужчина. Фото получилось красивое. Цепочка и кулон на фоне заглавной страницы со сценарием. «Паника» крупными буквами и выведенные его дурацким почерком цифры номера телефона. Этого не видел никто кроме Бикбаева. Вот только…захочет ли Димка знать его теперь? Это оказалось до странного увлекательным: наблюдать за ЕГО жизнью, которой он, Влад, не знал. Читать восторженные отзывы поклонников, возмущенные фырканья и даже грязь. В такие моменты Влад смеялся. Мухи отдельно, котлеты отдельно. Все-таки насколько ЭТОТ Дмитрий отличался от того Димки, которого он знал. Иногда Димка, или его администратор, появлялись в сети, на форуме. И тогда посещаемость форума достигала невиданных высот. Счетчики зашкаливали и сайт на какое-то время попросту подвисал. Однажды Влад даже решился написать в тему с общением. «Скажи все, что хочешь». Нет, он не написал «люблю-нимагу, скучаю». Просто очень осторожно написал, что грустно, когда давних знакомых разводит жизнь и что очень бы хотелось знать как дела у Дмитрия, но не Берга. Но сообщение так и осталось без ответа. Влад катался на съемки, ходил на репетиции, а по вечерам, совершенно позабыв о вечеринках, прогулках и просто жизни за пределами маленького уютного мира квартиры, отчаянно вчитывался в строки латиницы, заново знакомясь с богемной жизнью любимого человека. Концерты, съемки, приемы… Сколько премий и в чем был… Все оборвалось в один момент. Возмущенный визг фанатки. Фотки какой-то девицы рядом с Димкой. Темы пестрят статьями из западной прессы о том, что у Берга роман с некой Стравински. Эффектной певичкой, восходящей звездой. Красивая девочка. Да. Рядом. Не надо забивать себе голову о парне из Москвы. Не надо говорить о покорении России. Ничего не надо. Есть только девчонка, которая разве только в рот Бикбаеву не заглядывает. Пару дней Соколовский еще пытался убедить себя в том, что это все не важно. Но через неделю появились первые предположения акул пера по поводу скорой свадьбы селебретис. Острые серебряные лучики впились в ладонь. Никто ничего не обещал. Хотя нет… это он, идиот, сказал что скорее даст себя на кусочки разрезать, чем снимет эту цепочку. Серебро потемнело, но он упорно продолжал таскать безделушку, не снимая. Даже на съемках. Даже в пику воплям режиссера, который, в итоге, все-таки сдался. Фалькон еще раз появился на форуме. Личка от кого-то из читателей, с которым он ранее вступал в дискуссию. Предложение вступить в Фан-клуб. Влад хмыкнул, читая предложение и ответил решительным «No, thanks you ». Он написал всего одну-единственную строчку. «Как жаль, что „когда-нибудь“ не случится никогда». Рвать — так рвать. Раз и навсегда. Чтобы не возникало соблазнов вернуться. Он написал в личку администратору, с просьбой удалить его аккаунт с форума и снес ссылку из избранного. Больно. Но лучше пусть так, чем продолжать по миллиметру тянуть из себя нервы.

****

И снова ничего… Дима почти со злостью отодвинулся от ноутбука, потер глаза, в которые, казалось, песка насыпали. Надо бы лечь, но сон ушел. А, значит, опять полночи переворачиваться с боку на бок. Жаль, что счет овечек ему никогда не помогал. И подсаживаться на снотворное он боится. Дима принял душ, побродил по номеру, поглазел на ночной Нью-Йорк и, подхватив ноутбук, отправился в спальню. Пару минут на форуме, и он уснет, как сурок. Проверено. И черт его знает, почему так выходит. Вроде и обсуждения интересные, и английский он понимает хорошо, но в сон клонит все равно. Забравшись на кровать и устроив ноутбук на коленях, Дима начал пролистывать страницы. Отзывы, восторги, кто-то прошелся по поводу «звездной болезни», ссылки, телефоны, возмущение последними интервью Изы, «как жаль… когда-нибудь…» ЧТО?! Диму тряхнуло, и он замер, глядя на монитор и словно боясь прочитать сообщение еще раз. А вдруг… показалось? Но палец дернулся сам, и компьютер послушно прокрутил страницу вверх. «Как жаль, что „когда-нибудь“ не случится никогда…» Пользователь — Фалькон, логин удален. Какого… «Falcon» — это же… Сокол?! Дима дернулся и тут же глухо застонал, откидывая ноутбук в сторону и сворачиваясь клубочком на подушке. Больно… Больно, больно, БОЛЬНО! Дима сжал голову руками, заставляя себя дышать глубже и медленнее. Вот так, хорошо… Вдох, выдох. Это может быть просто совпадением. В конце концов, он мог что-нибудь прочитать не так. Дима на миг зажмурился, а потом снова потянулся к обиженно мигающему ноутбуку. Старясь не вчитываться в строчки, которые, казалось, колют глаза, сосредоточил все свое внимание на профиле неведомого Фалькона. Удален сегодня. И… Дима почти всхлипнул, когда взгляд упал на аватарку. Кликнув на изображение для увеличения, он почти закричал. Серебряная звезда, сценарий и… номер телефона. Это Влад. Соколовский. Черт! Дима сглотнул и, стараясь не задумываться о том, что делает, вбил в память своего мобильника номер Влада, тщательно проверив, все ли правильно записал. Аккуратно закрыл ноутбук, отправил его на пол, а сам застыл посреди кровати в нелепой позе. Это действительно Влад. Он зарегистрировался больше месяца назад. И, судя по всему, даже что-то писал. Это он, Дима — круглый дурак. И теперь Влад ушел, оставив это короткое сообщение. Больно… Сознание твердит, что это к лучшему. Неясность и неопределенность ушла, все встало на свои места. Вот только сердце не согласно. …Он не понимал, что делал и зачем. Но рука, словно живя своей жизнью, сама потянулась к телефону, и пальцы сами набрали номер. И все, что ему осталось — это слушать длинные гудки в жизнь, которой нет. Молясь, чтобы на той стороне не ответили. Гудок. Другой. Третий. Напряженное «Да?» по ту сторону мира. Звук, искаженный расстоянием, тихий шелест в трубке. И еще одно: — Да, я слушаю вас. Дима обреченно опустил ресницы, вслушиваясь в его голос. И что толку было бегать от себя и своей памяти все это время? — Ты устал ждать, Влад? Судорожный вздох, как будто на том конце мира вспоминали, как дышать. Пауза, растянувшаяся на три лихорадочных удара сердца. — Это я стал тебе не нужен. И я не люблю путаться под ногами, Дима. Тем более теперь, когда у тебя наметилась нормальная личная жизнь. — Нормаль… что?! — Дима вскинулся, слетел с кровати, а потом замер, когда до него дошло. — О, господи, Влад… Ты, что, поверил этим газетным статейкам?! — Ты уехал не попрощавшись. Ты не оставил ни номера телефона, ни как с тобой связаться, — Влад вздохнул. В его словах ощущалась горечь. — У меня не так много возможностей найти тебя. Ты… молчал, Дима. Что я должен был думать? Да и кто я тебе, чтобы вообще… думать. — Да, я конченный лох, что забыл оставить тебе свой номер или взять твой, признаю. И я обычно не читаю свой форум: у меня просто нет на это времени. И ты… человек, который мне дорог. Думаешь, это было легко — уехать так, не сказав тебе «до свидания». Но, думаю, так действительно было лучше для всех. — Для кого это, «для всех»? — иронично, немного зло выдохнул Влад. Нет, это не самая удачная мысль: выяснять отношения по телефону, когда один в Москве, а другой черт знает где. — Блядь, мне каждая минута с тобой дорога, понимаешь? Пятнадцать минут, которые ты одевался бы, были бы пятнадцатью минутами С ТОБОЙ, лох конченный. И пять минут, когда ты кофе глотал бы. И минута у порога. — А дальше? «Прощай, Влад,» и все? — Странно, почему злости нет? Только вина. Огромная, жгучая. А еще понимание бьет, как током. Он ошибся… с самого начала. — Ты этого хочешь? — очень тихо. — Хорошо. — Еще тише. — Прощай. Я люблю тебя, Дима. И гудки отбоя. А потом — тишина. Абонент завершил звонок. Дима еще какое-то время просто стоял, вслушиваясь в шорохи и треск на линии, а потом опустил руку. Телефон выскользнул из враз обессилевших пальцев и с гулким стуком упал на пол. Все. Вот теперь — действительно ВСЕ. Точка.