Три цвета любви

      С крыльца дома было хорошо видно дорогу. Очищенная от снега, укатанная до твердой ледяной корки, голубая колея змеилась широкой лентой между белыми холмами, покрытыми редким хвойным лесом.       Полуденное небо было ослепительно ярким, а тени – глубокими, насыщенно синими, словно снег позаимствовал этот оттенок у небес.       Артур Пендрагон стоял на крыльце, прислонившись плечом к одной из мощных деревянных опор, поддерживающих покатую крышу. За спиной – теплый, дышащий покоем – высился его зимний дом. Массивные балки стен и перекрытий, большие окна, толстые половицы из шлифованных досок, поверх которых легли добротные ковры. Подобный дом – роскошь в бедном строительной древесиной Соединенном Королевстве. Для зимнего коттеджа Пендрагона лес доставляли морем из Скандинавии. Везли эти ровные и длинные, как корабельные мачты, бревна в защищённых от влаги контейнерах на огромном медлительном сухогрузе. А потом – поездом, до границы с Шотландией. Необоснованная расточительность. Практичней и проще строить из кирпича и пластика. Но Артур хотел, чтобы его дом был таким – живым, пахнущим смолой, хвоей и вечным летом. А может, все дело в характере, в неукротимой тяге к тому, что слишком сложно получить.       – Ты не замерз здесь? Может, вернешься внутрь? – произнесла за его спиной Гвеневра. Артур и не заметил, как она, накинув пальто, вышла на крыльцо. – Гавейн звонил – они только что миновали Уолсби, а значит, будут здесь минут через двадцать.       – Подожду, подышу воздухом, – не оборачиваясь, ровно ответил Артур. Подтянул повыше язычок молнии на вороте пуховика. Гвен подошла ближе, рука в перчатке скользнула по его плечу.       – Ты слишком беспокоишься. Конечно, кое-что изменилось за этот год… – она постаралась, чтобы фраза вышла шутливой, в голосе слышалась улыбка. – Но мы ведь решили, что не будем разрушать традиции. Мне и самой хочется, чтобы все было как прежде и даже лучше.       Рождество – семейный праздник. Наверное, когда молодая жена не против продолжать встречать его в шумной компании друзей мужа, это неплохой бонус к супружеским отношениям. А если она не догадывается об истинных причинах его волнения – тем более.       – Я знаю. Спасибо, дорогая. – Артур повернулся и мягко поцеловал Гвен в губы. И только потом заметил в её руке исходящую ароматным дымком чашку.       – Глинтвейн? – приподнял брови Артур.       – Только что приготовила, – гордо ответила Гвен. – Я решила, стоит согреть моего часового. У тебя уже нос покраснел на морозе.       Пендрагон тихо рассмеялся, благодарно обнимая её за плечи. Свинцовая тяжесть сгустилась в груди, сдавила сердце, но Артур привычно подавил в себе это чувство. Его семья, его дом, его жизнь – все это он создал собственными руками. Иногда жить вопреки чему-то становится единственным достойным способом жить.       Артур принял из рук жены чашку и сделал глоток.       – Божественно.       – Как ты любишь, – она зябко поежилась и сжала его руку у локтя. – Возвращайся, если все-таки замерзнешь.       Одарив его напоследок теплой улыбкой, Гвен ушла в дом. Артур повернулся, автоматически отпил из чашки, поставил её на перила и достал из кармана сигареты. Вторая пачка за сутки… Скоро легкие насквозь пропитаются никотином. Слишком много изменилось за год?.. Ничего не изменилось. Ни за год, ни за последние десять лет. В груди пульсирует комок сладкой саднящей боли, и контуры собственного тела кажутся слишком четкими, словно воспалёнными – так пылает кожа. Чисто субъективное ощущение – он здоров, температура нормальная. От жара, в котором плавится душа, лекарств нет.       Спустя три сигареты и одну чашку горячего вина из-за холма показалась длинная автомобильная процессия. В авангарде, словно страхуя остальных от возможных неожиданностей, шел лендровер Гавейна. Движущийся следом, алый, как капля свежей крови, Шевроле Корвет принадлежал Моргане. Подавшись вперед, Артур вглядывался в приближающийся кортеж. В одной из этих машин должен был находиться Мерлин.       Артур втянул носом зимний воздух, забрал с перил чашку и ушел в дом. Наедине с собой еще можно позволить небольшую слабость, но, видит Бог, он не станет дожидаться приезда Мерлина Эмриса, стоя на пороге, будто дворецкий.       Когда Артур вернулся, тишина во дворе уже заполнилась шумом моторов, хлопаньем дверей, смехом и голосами. Пендрагон спустился по ступенькам. Раскинув руки, поймал в объятия пухленькую Елену. Пожал руку Ланселоту, кивнул Гавейну, который, сияя довольной улыбкой, доставал из багажника их с Еленой сумки.       – Ну как, уже затопил камин? Приготовил для меня парочку откормленных детишек? – спросила девушка и звонко чмокнула его в щеку.       – Не обращай внимания, – проходя мимо, со смехом сказал Гавейн. – Я уже привык, что живу с персонажем сказок Гофмана с тех пор, как она защитила докторскую по немецкой литературе.       – Моя очередь. Артур! – не успел он опомниться, как к нему метнулась стройная фигурка в короткой белой шубке. Одни объятия сменились другими. Артур крепко прижал к себе сестру. Неловко ткнулся губами в знакомо пахнущие волосы. Отвечая на быстрые, искрящиеся шутки, которыми осыпала его Моргана, он оглядел поверх её плеча заполненную машинами площадку перед домом. Мерлин был где-то здесь.       В какой-то момент ему почудилось, что он видит склоненную темноволосую голову, показавшуюся из припаркованного поодаль серебристого Бентли, но обзор тут же загородила внушительная фигура Персиваля.       – Рад тебя видеть, – закинув на плечо большую спортивную сумку, Перси пожал ему руку. Кивнув со сдержанной улыбкой, деликатный как всегда, мимо прошел Лион. Взгляд Артура метнулся обратно. Мерлин успел выйти из машины, захлопнул дверцу и теперь стоял, вскинув голову, оглядывая дом. Стильное иссиня-черное пальто, бордовый шарф и кожаные перчатки…       Это был он…       – Помоги мне занести чемоданы, – пробился к разуму Артура голос Морганы. – А то от этих мужланов помощи никакой.       – Да, конечно. – Артур выпустил сестру из объятий и направился к её автомобилю, хотя взгляд помимо воли возвращался к худощавой фигуре у края площадки.       – Мерлин! – окликнула молодого человека Моргана. – Что ты там застыл? Бери вещи и заходи в дом!       Тот улыбнулся, кивнул и двинулся в обход своей машины. Артур отвернулся, мимолетная улыбка Мерлина медленно угасала перед внутренним взором, словно след от яркой вспышки.       Пендрагон вытащил из багажника Шевроле два огромных чемодана и в шутку взвесил один из них на руке.       – Я даже спрашивать не буду, зачем тебе столько на три дня.       – Вот именно, не задавай леди таких вопросов, – проворчала Моргана, нажатием кнопки на брелоке закрывая багажник. – Откуда я знаю, что мне захочется надеть.       Артур усмехнулся и, пропустив сестру вперед, направился к дому. У крыльца остановился, ожидая последнего из своих гостей. Тот шел следом за ними по утоптанному снегу, придерживая висящий на плече дорожный кофр. В другой руке он нес небольшой чемодан. Мерлин вскинул глаза, и их взгляды встретились. Пронзительная синева под ресницами – внимательная, цепкая – подействовала как убойная доза кофеина. Пендрагон дождался, пока Мерлин минует его и поднимется по ступенькам, а потом зашел в дом. Сердце колотилось в груди, частило, как ненормальное, доставляя почти физический дискомфорт. Полное безумие.       Артур поставил чемоданы сестры у входа и принялся расстегивать пуховик. В холле царило оживление. Сияющая от радости Гвен помогала гостям разместить верхнюю одежду в гардеробной. Те, кто уже успел раздеться, торопились отнести наверх свои вещи, чтобы хоть немного уменьшить образовавшийся вокруг хаос.       Разглядывая украдкой холл, Мерлин стянул перчатки, снял шарф и повесил пальто на плечики.       – Давно не виделись, – сказал Пендрагон, пристраивая рядом свою куртку.       – Со дня вашей с Гвен свадьбы, – ровно согласился Мерлин, и от этой простой фразы нервы завибрировали, как перетянутые струны. Артур резко повернулся и отчеканил:       – Верно. Ты ведь уделяешь внимание исключительно торжественным мероприятиям. Даже удивительно видеть тебя в моем доме по столь прозаическому поводу.       – Зачем ты так, Артур? – тут же вмешалась Елена, вклинившись между ними с поистине сказочным проворством. – Вы же старые друзья. Ты не представляешь, сколько сил мы потратили, чтобы уговорить Мерлина поехать с нами. Вам давно пора помириться.       Эмрис тепло улыбнулся, глядя на девушку. Прямодушие Елены было под стать её светлому взгляду на мир. Любимая Гавейна искренне верила, что каждый человек должен говорить правду и только правду, если хочет быть счастливым. Оглядев сконфуженные лица друзей, которые, разумеется, все слышали, Артур моментально понял, кто был в числе этих «мы». Заговор, стало быть. Командная работа. А организатором являлась Моргана, в этом можно было не сомневаться.       – Вообще-то я должен был провести этот вечер с Ричардом, – пояснил Мерлин. – Но он задержался на раскопках в Южной Африке, и, к сожалению, я слишком поздно об этом узнал. А родители сейчас в Оттаве. Благотворительная организация, которую они курируют, устраивает рождественский бал.       – Только представь, Артур, наш Мерлин собирался встречать Рождество в одиночестве, – широко улыбаясь, Гавейн обнял свою девушку за плечи.       – Что же делать, если вы все, предатели, решили уехать из города, – отшутился тот.       – Мы не куда-нибудь собрались, а к Артуру! – пылко возразила Елена. – Есть же разница.       – Так или иначе, я рад, что ты к нам присоединился, Мерлин, – чуть повысив голос, произнес Пендрагон, желая поскорее закончить этот разговор. – Пойдем. Я покажу, где твоя комната.       Прихватив чемоданы сестры, он направился вглубь холла, к лестницам, и Мерлин последовал за ним. Они поднялись на второй этаж, в просторную гостиную, где Артур оставил свою ношу у двери в спальню Морганы, а потом вернулся к ожидающему его возле арочного входа гостю. Пендрагон шел впереди, показывая дорогу, а сам размышлял о причинах своей внезапной вспышки. Нелепо отвечать выпадом на простую констатацию факта. Но еще более нелепо впадать в гнев, слыша, с какой легкостью Мерлин говорит о его свадьбе.       Лестничный пролет оба преодолели в молчании. Вокруг и без того хватало звуков. Гостевые комнаты располагались на третьем этаже. Артур шел по коридору мимо открытых дверей, за которыми слышались шаги и голоса. Если еще недавно этот большой дом спал, погруженный в зимнюю тишину, то теперь здесь бурлила жизнь.       – Пришли, – он остановился у одной из дверей в самом конце и толкнул её ладонью. Мерлин осторожно поставил свои вещи возле входа и с любопытством оглядел светлую спальню с большими окнами, старомодным резным шкафом и кованой кроватью, на которой возвышалась застеленная белоснежным бельем пышная перина.       – Тут очень красиво, – искренне похвалил Мерлин. – У тебя замечательный дом, Артур.       – Рад, что тебе нравится, – сухо произнес Пендрагон. Мерлин испытующе взглянул на него. Артур и сам понимал, что его реакции далеки от адекватных, а выдержка не настолько безупречна, как хотелось бы: для неё это сложное испытание. Кто они друг другу? Старые друзья? Пускай в эту историю верит Моргана. То, что привязывает его к Мерлину, сильнее, больнее, глубже… Пусть это и односторонняя зависимость, но можно ли ставить ему в вину, что Мерлин – единственный на этой планете человек, чье присутствие Артур ощущает физически, словно тот состоит не из плоти и крови, а из иной, инфернальной, материи. Для Артура он пылает – не земное существо, а чистое средоточие чувства и животного вожделения, воплощённое магнетическое поле – вот что такое Мерлин.       Тот, должно быть, понял, как глупо они выглядят, застыв на пороге. Подумав, он все-таки шагнул внутрь. Прошелся по комнате, провел пальцами по гладкой поверхности стоящего у окна столика.       Артур вошел следом и закрыл дверь. Прислонился к ней спиной, загораживая собой выход. Мерлин остановился, выпрямился и произнес, не оборачиваясь:       – Решил уделить мне персональное внимание? Я не единственный гость.       – Надеешься выставить меня из комнаты? В моем собственном доме? – в ответ усмехнулся Пендрагон. Мерлин повернулся и вновь окинул его внимательным взглядом. Но промолчал, словно не желая признавать собственную тактическую ошибку. Саму возможность такой ошибки. То, что в принципе может существовать какая-то опасность в том, чтобы остаться наедине.       – Интересная ситуация, ты не находишь? Все они, – Артур махнул рукой куда-то себе за спину, – считают нас старыми друзьями. Хотя можно пересчитать по пальцам, сколько раз мы виделись за все это время. Ты отлично ладишь с моей сестрой, у нас полно общих знакомых. И только от меня ты бегаешь уже десять лет.       Произнося эти слова, он испытывал что-то похожее на удовлетворение. Рассчитывать тут, конечно, не на что: все точки над «и» были расставлены давным-давно. И все же он не мог отказать себе в желании поговорить об этом. Услышать, что тот ему скажет – теперь, когда впервые приблизился на столь короткое расстояние. У Мерлина было не так уж много уязвимых мест, но одним из них по-прежнему оставался он, Артур.       – Бегаю? О чем ты? – с удивленной улыбкой переспросил Эмрис.       Пендрагон чуть нахмурился. Он не рассчитывал, что ему придется пояснять. Мерлин ведь и сам должен прекрасно понимать, о чем он.       – О том, что ты который год намеренно избегаешь встреч со мной.       На подвижном лице Мерлина отразилось недоумение. Он озадаченно моргнул, сдвинул брови, обдумывая слова Артура, потом присел на край столешницы и, скрестив руки на груди, уставился на него.       – И зачем мне это? – пытливо поинтересовался Мерлин.       Артур невольно раздул ноздри. В груди заворочалось, заныло что-то. Было во всем облике Мерлина нечто тревожащее. Абсолютная расслабленность и беспечное спокойствие человека, которому не в чем себя упрекнуть.       – Ты знаешь, – коротко бросил Артур, не в силах оторвать взгляд от лица Мерлина. Невинность этих черт и озорной огонек в глазах много лет назад лишили его разума. Так неужели Мерлин сделает вид, будто не понимает, о чем речь?       И тут выражение лица Мерлина изменилось. Губы приоткрылись, образовав букву «о», а брови взлетели вверх, словно на него вдруг снизошло озарение.       – Ради всего святого, Артур, – фыркнул он. – Неужели ты думаешь, что для меня это могло бы стать причиной, чтобы от кого-то, как ты выразился, «бегать»? К тому же все это было так давно, что и вспоминать незачем.       Он оттолкнулся от стола и невозмутимо направился к двери. Поднял свой чемодан, чтобы отнести к шкафу. Артур наблюдал за ним, хмурясь все больше. Поведение Мерлина, его слова сбивали с толку. «Незачем вспоминать?» Что это, черт подери, должно значить?       – В действительности, нет ничего удивительного в том, как все сложилось, – вешая в шкаф кофр, задумчиво говорил Мерлин, так словно размышлял вслух над создавшейся ситуацией, – у нас слишком мало общего, чтобы поддерживать отношения. Так и вышло, что у меня своя жизнь, у тебя своя. Это Моргана до сих пор придает значение тому времени, когда мы были подростками. Убедила себя и остальных, что нас надо помирить. Глупо, на самом деле. Мы ведь и друзьями-то не были.       Артур слушал, но слова доходили до разума с трудом. Мир странно покосился, теряя опору.       Мерлин был слишком спокоен, слишком органичен в своем доброжелательном безразличии. Он вел себя так, словно Артур – просто один из его знакомых, настолько незначительный, что встреча с ним не вызывает даже тени эмоций.       – Значит, стечение обстоятельств…       – Скорее уж естественный отбор жизни, – усмехнулся Мерлин и тут же вскинул узкие ладони в примирительном жесте, словно извиняясь за возможную грубость ранее сказанного. – То есть не пойми неправильно. Я ничего не имею против тебя и не жалею, что согласился приехать. Однако насколько я знаю Моргану, она порой бывает довольно бестактна, если что-то вобьёт себе в голову...       Он вдруг умолк и нахмурился, словно ему на ум пришла неожиданная, неприятная мысль.       – Может, я зря разбираю вещи? Если произошло недоразумение, и мой приезд на самом деле нежелателен и доставил тебе неудобство…       Это был контрольный.       – Нет, – отрывисто ответил Артур. Таким идиотом он не чувствовал себя давно. Таким смешным самонадеянным идиотом. – Все в порядке. Я действительно рад, что ты к нам присоединился, Мерлин.       – Я тоже благодарен за приглашение, – сдержанно улыбнулся Мерлин. – И тем не менее не мог бы ты выйти? Не хочу показаться невежливым, но перспектива раскладывать нижнее белье по полкам в чужом присутствии несколько напрягает, ты понимаешь.       – Разумеется, – поджав губы, кивнул Артур и, помедлив, будто в тумане вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Прислонился спиной к стене коридора и крепко стиснул веки. Он все еще не мог осознать до конца только что сделанное открытие.       Для Мерлина он давно чужой человек. Это было просто немыслимо, но понятно. Теперь понятно. Он чувствовал себя так, словно выпал из долгого сна, некой искаженной вселенной, живущей по своим законам. В реальности все оказалось настолько просто...       Что ж, он хотел услышать, что ему скажет Мерлин – он услышал. Доволен теперь?       Резкая боль прошлась по затылку, огненным обручем сдавила виски. Немного слишком для одного дня.       Оттолкнувшись плечом от стены, Артур выпрямился и двинулся по коридору, все убыстряя шаги. Он настолько погрузился в себя, что даже не заметил, как на полном ходу врезался в невысокую фигурку, вынырнувшую из комнаты у самой лестницы. Девушка невольно вскрикнула, хватаясь за его плечи.       – Боже, Артур! – Гвен потрясенно распахнула глаза. – Ты меня едва с ног не сбил. Что случилось?       Артур пару мгновений бездумно смотрел на жену, не понимая, кто перед ним. А потом пришел в себя, моргнул и отступил на шаг.       – Черт, извини меня, – он резко сжал пальцами переносицу.       – С тобой все в порядке? – обеспокоенно заглядывая ему в лицо, спросила Гвеневра. – Выглядишь не очень хорошо.        Артур и сам догадывался, что вид у него сейчас неважный. И тем не менее он выпрямился и улыбнулся.       – Голова... Ты знаешь, это бывает.       У него и впрямь порой случались приступы сильной головной боли. Результат старых травм. Пара сотрясений и еще что-то с сосудами, ставшими слишком чувствительными к резким перепадам давления. Не смертельно, но досаждает. И вот, похоже снова…       – Я схожу за таблетками, – тут же засуетилась Гвен.       – Не надо, я сам, – остановил её Артур. – Ты ведь что-то хотела, так?       – Да. – Гвеневра рассеянно заправила за ухо выбившуюся из прически прядь и наморщила лоб, вспоминая, что до этого намеревалась сделать. – Я пришла сказать ребятам, что обед готов, и попросить Елену и остальных помочь накрыть на стол.       – Если хочешь, я соберу всех, – предложил Артур, хотя ему самому сейчас больше всего хотелось остаться в одиночестве.       – Я справлюсь, – улыбнулась Гвен. – Лучше сходи прими что-нибудь. Не могу смотреть, как ты героически мучаешься, делая вид, что «все в порядке».       – Спасибо. – Артур растянул губы в признательной улыбке, целомудренно прикоснулся губами ко лбу жены и, обогнув её, нырнул в арочный пролет, сбегая вниз по ступенькам. Спустился на второй этаж, пересек гостиную и, зайдя в их с Гвен супружескую спальню, подошел к прикроватному столику. Заглотил дежурную горсть таблеток, запил их водой и тяжело рухнул спиной на постель. Прикрыл глаза ладонью.       Для одного дня определенно слишком…       Он помассировал пальцами пылающие виски и уставился в потолок, но вместо балочных перекрытий перед глазами стояло лицо Мерлина. Артур вспоминал их разговор и поражался тому, как мог так ошибаться. Почему же он все это время думал, что до сих пор что-то значит для Мерлина? Может, все дело в том, что он сам слишком сильно желал обмануться?       С момента расставания они виделись всего пять раз, но каждая встреча выворачивала реальность наизнанку. Вносила хаос в душу и жизнь Артура. Тот едва не отменил собственную свадьбу из-за того, что на ней был Мерлин. Он хорошо помнил, как стоял перед алтарем, смотрел в счастливые глаза женщины, которую сам выбрал, и не понимал, что и зачем он делает. Когда священник спросил, согласен ли он жениться на Гвен, Артур едва не сказал «нет». Происходящее казалось абсурдным, бессмысленным, ведь в нескольких шагах от него, на почетном третьем ряду кафедральных скамей, рядом с лордом и леди Эмрис, сидел их сын, человек, которого он любил уже много лет. Артур чувствовал себя так, словно его собственное сердце, покинув грудь, билось там, среди безликих теней, в которые превратились гости, ставшие свидетелями его безумия. В тот момент идея со свадьбой казалась безумной, хотя до этого он был уверен, что поступает правильно, что сумеет справиться с собой и обретет желанный покой в союзе с Гвен. Одно присутствие Мерлина перевернуло все с ног на голову.       Впрочем, так происходило всегда. Так почему же день его свадьбы или сегодняшний должны были стать исключением? Все это время Артур будто жил в двух мирах одновременно: в одном – они с Мерлином давно были порознь, встречались ничтожное число раз и в основном по официально-торжественному поводу, в другом – тот по-прежнему помнил его и избегал всеми возможными способами. Как раз то, насколько редко они виделись, и давало Артуру весомый повод считать, что он что-то значит для Мерлина. Тот явно лукавил, когда говорил, что у них мало общего. Это было не так. Их семьи находились в прекрасных отношениях, родители часто наносили друг другу визиты. Сестра Артура вместе с Мерлином училась в лондонской консерватории. Эти двое были очень близки и имели много общих друзей, которые также были друзьями и самого Артура. Моргана и Артур давно стали центром всей компании, словно были звездами, вокруг которых вращались остальные планеты. Вот только орбита Мерлина, если она у него была, никогда не соприкасалась с полем притяжения Артура, что не могло остаться незамеченным, если учесть, как сильно Моргана любила походы в кафе, кино и театры, как часто устраивала встречи и дружеские вечеринки. Не сказать, что Артур посещал их все: у него был довольно плотный график. Но на тех встречах, где он был, никогда не появлялся Мерлин, и наоборот.       Артур даже мысли не допускал, что это может быть случайностью. Все указывало на то, что Мерлин поступает так сознательно. Даже сломанные часы два раза в сутки показывают правильное время, а генератор случайных значений выдает осмысленные комбинации слов. Согласно теории вероятности, они должны были хоть и нечасто, но сталкиваться. А так Артуру порой казалось, что у его компании есть воображаемый друг. Он постоянно слышал о Мерлине, ему пересказывали связанные с ним забавные истории и события, которые происходили в отсутствие Артура. При этом самого Мерлина в кругу своих друзей Пендрагон видел лишь однажды, когда Моргана попыталась схитрить и свести их обманом. Эта затея закончилась грандиозным провалом, зато в тот вечер Артур в первый и последний раз получил доказательства своей правоты. Мерлин пришел в тихое бешенство. Он прямо заявил Моргане, что если она еще раз выкинет подобный фортель, то может забыть об их дружбе. Посоветовал не лезть не в свое дело и ушел, не удостоив Артура даже взглядом. Моргана была потрясена. Артур был поражен не меньше. Он даже не предполагал, насколько его общество может быть неприятно Мерлину. И без того израненная гордость получила новый серьезный удар. Подобное отношение со стороны человека, которого он любил, причинило немало новой боли. В тот вечер Артур со всей ясностью понял, что не станет пытаться что-то исправить. Его своенравная сестра, как ни странно, также вняла предупреждению и больше не вмешивалась. С тех пор на вечеринках Морганы он Мерлина не видел.       Впрочем, тот случай произошел почти семь лет назад, когда Артуру едва исполнилось восемнадцать. За прошедшие годы милостивая память сгладила острые углы. Пендрагон успел простить Мерлину его жестокость. Даже сумел найти ей объяснение. Тот был в курсе, что Артур с трудом воспринимает слово «нет», и мог решить для верности облить его презрением, чтобы Пендрагон уж точно не стал искать встреч с ним. Действенный способ, хотя с момента расставания Артур и не пытался навязывать Мерлину свое общество. Да, он оказался чертовым однолюбом, но ничто на свете не заставило бы его ползать на брюхе и стенать над осколками своей любви.       Артур дал себе слово, что справится. Очнувшись после первой затяжной ломки, он решил жить дальше. Строил свое будущее с упорством буйвола. Учеба, работа, семья – Артур многое успел сделать, выбрав в спутницы женщину, рядом с которой чувствовал себя комфортно. Жить со сгустком боли в груди вместо сердца оказалось возможно, если приложить усилия. Он старался как можно реже думать о Мерлине, и все же в нем жила уверенность, что раз тот избегает его, значит он так же, как Артур не смог отпустить прошлое. Это было хоть и небольшой, но победой. Приносило болезненное, но удовлетворение. Пендрагон сумел примириться со своими нелепыми чувствами, найдя утешение для гордости в том, что Мерлин по-прежнему все помнит, что Артур для него пусть и нелюбимый, но значимый человек. Артур понимал, как этого мало, но все эти годы его согревала мысль, что раз Мерлин столько усилий прикладывает, чтобы с ним не встречаться, то ему не может быть все равно.       Артур вздохнул, прикрыв веки. Голова раскалывалась в прямом и переносном смысле. Сейчас, когда он вновь разложил все по местам, его потянуло обратно в мир собственных иллюзий. Он прямо чувствовал, как тонет в них, возвращаясь к тому, с чего начал. И одновременно с этим он прекрасно помнил свой разговор с Мерлином, его искреннее недоумение и вежливую отчужденность. Как он сказал? «Естественный отбор жизни?» Пожалуй, лишь сейчас Пендрагон в полной мере осознал, насколько важно для него было чувствовать, что Мерлину он небезразличен. Когда утром Моргана позвонила и сказала, что Эмрис внезапно принял её предложение встретить Рождество вместе, Артур ощутил себя так, словно ему врезали под дых. Вдруг стало нечем дышать. Он не знал, что думать. После десятилетней изоляции Мерлин неожиданно сдал позиции, сделал шаг навстречу. Словно дверь, которую он со всей тщательностью запер за собой – дверь, за которой находились все сокровища мира – вдруг открылась, и Пендрагон получил возможность заглянуть внутрь. И что он там обнаружил? Ничего. Пустоту. И от этого хотелось выть.       Снаружи послышали тихие шаги, в комнату вошла Моргана. Она успела переодеться, сменив дорожный костюм на бледно-лиловое платье с длинной узкой юбкой.       Двигаясь с непринуждённым достоинством истинной леди, она подошла к кровати и, аккуратно присев на край, ласково коснулась прохладной ладонью пылающего лба Артура.       – Как голова?       – Скоро будет в порядке.       – Тебе давно пора обратиться к врачу вместо того, чтобы раз за разом принимать таблетки.       Артур поморщился.       – Я это уже проходил. Ничего нового они мне не скажут.       Моргана лишь недовольно поджала губы:       – Лучше бы ты в чем-нибудь другом проявлял столько упорства.       Он тут же подумал, что, наверное, догадывается, о чем, точнее о ком, говорит его сестра, и не ошибся. Помолчав несколько секунд, она спросила:       – Ты разговаривал с Мерлином?       Артур невесело усмехнулся про себя. Как он и предполагал.       – Успели пообщаться.       – Судя по твоему лицу, вы не помирились.       Пендрагон шумно выпустил из груди воздух и поднялся, спуская ноги на пол. Сел рядом.       Моргана даже не пыталась делать вид, что ни при чем, а значит, она едва ли позволит ему избежать этого разговора.       – Я ведь уже объяснял, и не раз. Мы с Мерлином не друзья и никогда ими не были, поэтому нас не требуется мирить.       – Кого ты пытаешься надуть? – сверкнула глазами девушка. – Я же все помню. Никогда не видела, чтобы ты так переживал из-за разрыва с кем-то. Ты же год приходил в себя, и до сих пор не можешь спокойно реагировать, когда слышишь его имя. Не говори, что тебе все равно.       – Даже если и так. Для него это давно ничего не значит.       – Ты не прав.       – Не прав? – вскинул брови Артур. – Я только что с ним разговаривал!       – И что с того?..       Пендрагон даже оторопел. Он не знал, как ответить на это потрясающее замечание. Моргана явно не придавала значения его словам и начинала сердиться.       – То, что он убедительно дал понять: мы давно чужие люди, – наконец сказал Артур.       – Я наблюдаю этот спектакль уже несколько лет. Это только маска, я знаю.       – Да откуда такая уверенность? – невольно фыркнул Пендрагон. – Он что, под большим секретом вдруг поведал тебе, что в глубине души мечтает возобновить общение со мной?       – На это было бы смешно рассчитывать. На его откровенность, я имею в виду, – серьезно ответила Моргана и, помедлив, призналась со вздохом. – Возможно, я просто устала ждать. Устала год за годом наблюдать эту безрадостную картину, понимая, что у меня нет права на ошибку, и не зная, как лучше распорядиться своим единственным шансом помочь тебе.       – И ты решила, что достаточно заманить его сюда на несколько дней, и все уладится само собой? – снисходительно усмехнулся Пендрагон.       – Он согласился!.. – упрямо вздернула подбородок Моргана. – Впервые за столько лет он согласился приехать. Это что-то да значит.       – Это значит лишь то, что ему все равно! – припечатал Артур. – Ты не слышала, что он говорил мне!..       Пендрагон ожидал новой вспышки, но вместо этого его сестра вдруг смягчилась. Улыбнулась таинственно и обняла его за плечи.       – Ты, наверное, не в курсе, но Мерлин потрясающе играет в покер. За стол с ним лучше не садиться: кого угодно обведет вокруг пальца.       Артур, нахмурившись, уставился на неё. Невероятная мысль, связующая упоминание о талантах Мерлина с темой их разговора, казалась уж слишком привлекательной. Моргана меж тем продолжила, лукаво блестя глазами:       – И вот еще что… Он же очень воспитанный, наш Мерлин. Так что всегда интересуется при встрече, как поживает моя семья. Я рассказываю, как идут дела у отца и Игрейн, а потом перехожу к тебе – моя любимая тема. Я так горжусь своим сводным братом, что могу говорить о нем бесконечно, – она тихо засмеялась и закончила с заметным удовольствием, смакуя каждое слово. – Так вот, когда я рассказываю о тебе, он слушает особенно внимательно. Я бы даже сказала, жадно. Включай дедукцию, Шерлок.