Три цвета любви

Артуру было пятнадцать. Тот самый возраст, когда мир вокруг меняется, становится огромным, мерцает тысячами граней и манит коснуться, дотянуться везде, куда хватит сил. А их не занимать. Капитан футбольной команды своего лицея, один из лучших учеников, лидер во всем и везде, самый красивый парень по мнению сверстниц – Артуру было чем гордиться. Он и гордился. Им гордились тоже. Отец в нем души не чаял, а мать звала его «мое солнце». В нем и впрямь было много солнечного света. Сияющие русые волосы и яркий, прямой, без пятнышка гнили, характер. Артур походил на юного сверкающего рыцаря. Хотя сам он таких сравнений не проводил, не замечая собственной чистоты и принимая всеобщее обожание как часть жизни. В год своего пятнадцатилетия Артур, как обычно, отправился с семьей на лето в загородное имение, которое располагалось достаточно далеко от крупных населенных пунктов, так что это место можно было считать глубокой провинцией. Здоровый деревенский воздух, зеленые рощи, озера, золотистые луга, покрытые всходящей пшеницей – во всем этом было много обаяния, но не для подростка, который считал себя слишком взрослым, чтобы пьянеть, как раньше, от сельского простора. Артур искренне завидовал сестре, которая, предательски бросив его, выторговала у родителей поездку по Европе. Свое требование Моргана аргументировала тем, что в восемнадцатилетнем возрасте человек вправе сам решать, как проводить летние каникулы. Лорд Утер Пендрагон и его супруга Игрейн не стали чинить препятствий. В сопровождении доверенных лиц из числа наставников и слуг Моргана отбыла на континент, откуда обещала присылать открытки, смс-ки и фотографии. Артур же остался страдать в деревне. Он внутренне готовился к тому, что предстоящие три месяца будут невыносимо скучными. Но, как оказалось, родители организовали ему подходящую компанию. Тем летом в их загородном имении должна была гостить семья Эмрисов. Это был их первый настолько продолжительный визит. Балинор Эмрис и Утер Пендрагон тесно сотрудничали в рамках подготовки Парламентом законопроекта по привлечению дополнительных инвестиций в экономику Великобритании. Совместная работа их сильно сблизила. Вскоре обнаружилось, что не только у мужчин, но и у обоих семейств в целом довольно много общего, что положило начало долгой искренней дружбе. Лорд и леди Эмрис охотно откликнулись на приглашение провести вместе лето и обещали также взять с собой сына. Тот был на два года старше Артура и готовился к поступлению в Королевский колледж музыки по классу виолончели. Супруги пришли к согласию в том, что сельское уединение наилучшим образом подходит для отдыха и занятий их мальчика. Этот-то «мальчик» и должен был стать единственной близкой по возрасту компанией Артура. Не сказать что младший Пендрагон ждал встречи с нетерпением, но тем не менее он её ждал. И хорошо запомнил день, когда кортеж из нескольких автомобилей и лимузина остановился напротив парадного входа в их летний особняк. Артур и его родители ожидали гостей в просторном холле. Слуги были предупредительно отправлены к машинам, чтобы перенести вещи. Чета Эмрисов вступила в холл. Лорд Балинор – высокий, худощавый мужчина с выразительными глазами и ухоженной бородкой – вел под руку свою жену – пухленькую, миловидную женщину с мягкими темными волосами и приветливой улыбкой. И, хотя она сильно отличалась от Игрейн – статной, светловолосой красавицы – было видно, что у этих двух женщин много общего. Они обе сияли тем удивительным внутренним светом, который могут дать только любовь и семейное счастье. После обмена приветствиями лорд Эмрис представил им своего наследника, который до этого скромно стоял позади родителей: – Познакомитесь, пожалуйста, это наш сын Мерлин. Тот выступил вперед… Артур невольно вытаращился на младшего Эмриса. Мерлин был… Мысли Артура застопорились, он стоял и смотрел, отмечая детали, но не в силах подобрать целостное определение тому, что видит. Кеды. Выбеленные до зелени джинсы, очень приличные, а потому ещё сильнее подчёркивающие стройность узких бедер. Светлая футболка с неяркой надписью. Худые запястья под широкими напульсниками, увитыми нитками цветного бисера. Кулон-пацифик на черном шнурке, темные завитки вокруг оттопыренных ушей. Тонкие черты лица. Белая, словно светящая изнутри, кожа и поразительной красоты синие глаза. В другое время Артур бы наверняка удивился, что ему на ум приходят такие слова, как стройность и красота – понятия, совсем не подходящие для описания человека одного с ним пола. Но Мерлин был до того милым, домашним и чистеньким, что если бы Артур не знал наверняка, то решил бы, что перед ним девчонка. Высокая, слишком худая и по-мальчишески негармоничная, но все-таки девушка. Артур был так потрясен видом Мерлина, что не сразу пришел в себя. А Эмрис меж тем пожал руку его отцу, с почтительной улыбкой позволил обнять себя леди Игрейн, а потом повернулся к Артуру. И только тогда тот очухался. В обращенном на него взгляде плескалось столько взрослой, колкой иронии, граничащей с сарказмом, что всякое сходство с девушками улетучилось моментально. Перед ним стоял парень, не вписывающийся ни в одну из картин, виденных Артуром прежде, но тем не менее парень. Причем гораздо старше его самого – более чем на два года точно. Артур ответил на рукопожатие, вернее попытался ответить. Руки Мерлина были такими же невероятными как он сам – тонкими и красивыми, но не по-женски сильными. Артур имел представление о том, как выглядят кисти рук музыкантов – в конце концов, его собственная сестра была талантливой пианисткой, но руки Мерлина были чертовым скульптурным совершенством. Подобного он не видел никогда. Артур еще долго не мог отойти от оставленного младшим Эмрисом впечатления. Таких, как Мерлин, он раньше не встречал. Все сверстники, с которыми он общался, да и вообще парни примерно того возраста были одинаково грубоватыми, простыми, изо всех сил выпячивающими свою мужественность, – словом, обычными. Эмрис же напоминал эльфа из сказки. Правда, в том, что характер у него отнюдь не сказочный, Пендрагон убедился уже на следующее утро, когда пригласил Мерлина на прогулку. Он всего-то хотел познакомиться толком и показать своему гостю окрестности, но наткнулся на твёрдое «нет». Мерлин в нескольких предложениях объяснил ему, что не нуждается в компании, а если и намерен прогуляться, то не в обществе Артура. Отказ был вежливым до оскомины, но оскорбил до глубины души. Артур не мог понять, что с ним происходит. Он чувствовал себя так, словно его отшили. Правда, сопоставить было не с чем. Все девушки, за которыми в невинном подростковом стиле ухаживал Пендрагон, были к нему благосклонны. И, черт возьми, как вообще тут можно сравнивать?! В течение недели Артур предпринял еще несколько попыток из чистого упрямства. Но результат был прежним, с той лишь разницей, что Эмрис все меньше стеснялся в выражениях. Витиеватые фразы, в которых он посылал Артура, стоило записывать. Пендрагон прежде не сталкивался со столь утонченной, на грани фола, нелюбезностью. Если бы Мерлин хамил или грубил открыто, то Артур, может, и не ответил бы тем же, но, по крайней мере, получил бы достойный повод прекратить попытки. А так – Артуру казалось, что над ним виртуозно издеваются. Это выводило из равновесия, практически бесило. Тем более что он ясно видел: Мерлину до него действительно нет дела. Он был на редкость самодостаточным и, казалось, вовсе не нуждался в обществе себе подобных. Конечно, его нельзя было назвать нелюдимым или замкнутым, напротив, когда они собирались все вместе в столовой за завтраком, обедом или ужином, Эмрис был весьма оживлен. Охотно делился впечатлениями, улыбался, мог поддержать любую беседу, что неизменно заставляло сиять от гордости его отца и мать. Артур в этих разговорах участия не принимал, во-первых, потому что порой не понимал и половины, а во-вторых, опасался обнаружить их с Мерлином натянутые отношения. Посвящать родителей в свои проблемы Артур не собирался. Даже если приглашение было не его идеей, наладить контакт с гостем он должен был самостоятельно. Вот только время шло, с момента знакомства минуло десять дней, а Эмрис все так же не желал с ним общаться. К тому же Артур начал замечать, что сам он в присутствии Мерлина делался до смешного косноязычным. Сердце ускоряло ход, ладони становились влажными от волнения, а мысли покидали голову без предупреждения и объявления войны. Артур терялся и не знал, как начать разговор. Мерлин ему в этом помогать не стремился. И все же Пендрагон просто не мог отступить и оставить все как есть. Добиться расположения своего неприветливого гостя становилось навязчивой идеей. Мерлин не шел из головы ни днем, ни ночью. Артур и сам не заметил, как начал его преследовать. Следить за ним. Практически ходить по пятам. Это выглядело очень глупо, особенно когда Мерлин отправлялся гулять по окрестным полям, а Пендрагон, злясь на самого себя, тащился следом на приличном расстоянии. Можно было даже не рассчитывать, что Эмрис этого не видел. Легче становилось, когда Мерлин уходил на озеро. Он очень любил плавать и делал это почти профессионально, куда лучше самого Артура. Тот точно не был способен заплыть так далеко. Выкупавшись и устроившись на берегу, Артур смотрел на покрытую рябью, пылающую золотом в солнечном свете поверхность озера, по которой скользила окруженная сияющей короной черная точка. Пока Эмрис был достаточно близко, кроме головы можно было разглядеть еще и плечи… руки, ритмично взлетающие в кроле или баттерфляе. Мерлин двигался в воде со скоростью торпеды, мог плескаться не меньше часа, то пересекая уходящее к горизонту озеро из конца в конец, то отдыхая на спине. Пребывание в воде доставляло ему немалое удовольствие – явно большее, чем возвращение на берег, где он вынужден был натягивать шорты на мокрые плавки под жадным взглядом Артура. Тот был бы и рад не смотреть, но не мог. Мерлин завораживал – своей худобой, угловатостью движений, в которой проскальзывала притягивающая взгляд грация. Эмрис был почти тонким по сравнению с Артуром. Пендрагон, несмотря на свои пятнадцать, не сильно уступал ему в росте и был лучше развит физически, благодаря атлетическому сложению и любви к спорту. Артур даже среди ребят по команде выделялся, не то что на фоне Мерлина. Вот только разница в весе и мышечной массе в данном случае явно ничего не значила. Мерлин напоминал ограненный бриллиант, хрупкий с виду, но крепкий по сути. В нем чувствовалась опасная влекущая энергия, которой Артур не мог подобрать названия, но она действовала на него гипнотически, находя отклик во всем теле, словно оно было инструментом, который Мерлин одним своим присутствием заставлял волноваться и звучать. Это волнение было сродни лихорадке. Глядя на Мерлина, его длинные ноги, плавные контуры тела, покрытого мерцающими на солнце каплями воды, Артур чувствовал, как его затапливает жидким золотом – не обжигающим, а томительным, знойным, как летний полдень. От него плавилось тело, разбегались мысли, даже дышать становилось трудно, словно он вдыхал не воздух, а концентрированную водную пыль, с которой не справлялись легкие. Артур сходил с ума в такие моменты, становился беспомощным, не знал, что с собой делать. Он и сам уже чувствовал: то, что с ним происходит, за гранью упрямства, больше чем долг гостеприимства или желание что-то доказать себе или Эмрису – это походило на некое помешательство. Артуру всегда было легко с самим собой. Он был не слишком-то сложен, и без труда находил определения своим чувствам, поступкам и порывам. Вот только неукротимую тягу к Мерлину объяснить не мог. Это не было дружеским интересом или симпатией – ей неоткуда было взяться, учитывая, как обращался с ним Эмрис. Они ведь и не разговаривали, кроме как в обществе родителей. В их присутствии Мерлин полностью менялся, становился другим человеком, словно внутри него щелкал некий переключатель. Вначале Артур искренне негодовал, видя такое двуличие. Готов был считать Мерлина лживым засранцем, но оказался достаточно наблюдательным, чтобы понять в конце концов в чем дело. Мерлин обожал свою семью. Его любовь к родителям граничила с преклонением. Рядом с отцом и матерью он делался смирным, ласковым и послушным – разом втягивались колючки, рассыпалась броня из алмазных чешуек. Даже лексикон и тембр голоса менялись, речь становилась мягкой, плавной, вибрирующей от нежности. Конечно, Хунит и Балинор Эмрисы были невероятно гармоничной парой, очень любили друг друга и столь же трепетно относились к сыну. Все равно Артур не мог понять этого. Он ведь тоже любил свою семью. И тем не менее в нем не было и десятой доли той преданности и почтительности, что выказывал своим родителям Мерлин. Он чуть ли не обожествлял их. Готов был сделать для них что угодно. Нет, Артур этого не понимал. Поражался контрасту. Огорчался еще больше, ревновал, сам того не осознавая. Он ведь видел, каким может быть Эмрис с теми, кого любит. Впрочем, родители Мерлина и впрямь оказались достойными людьми, заслуживающими наилучшего отношения. По крайней мере, они прониклись к Артуру куда большим сочувствием, чем их сын. Как-то раз леди Эмрис отвела Артура в сторонку, чтобы поговорить наедине. – Тебе придется запастись терпением, дорогой, – участливо произнесла она. – Я вижу, как ты тянешься к Мерлину, и мне бы очень хотелось, чтобы вы подружились. Однако наш сын – сложный молодой человек. Он легко общается с людьми, но никого не подпускает близко. Особенно это касается других ребят. С ним может быть непросто. Я прошу тебя не обижаться и отнестись с пониманием. На Артура её слова произвели сильное впечатление. Он был тронут таким неравнодушием к себе и заверил леди Эмрис, что все понимает и постарается подружиться с Мерлином. Пообещать это было нетрудно: он и сам хотел наладить с ним контакт больше всего на свете. Это желание даже не удивляло. Его безумие прогрессировало, набирало обороты. Артур уже и часа прожить не мог, не видя Мерлина. Казалось, за эти недели он узнал о нем все. Другой, но столь же страстной одержимостью Эмриса были книги и музыка. К своей виолончели Мерлин относился, как иные – к любимой женщине. Холил её и лелеял. Музыкой он занимался каждое утро, порой по нескольку часов подряд. Для занятий ему выделили отдельную комнату на первом этаже особняка. Это была светлая гостиная, с выходом на широкую залитую солнцем веранду. Артур ожидал, что Эмрис будет репетировать с преподавателем – по крайней мере, у Морганы он был, но, как оказалось, Мерлину наставник не требовался. Все, что ему было нужно, – инструмент, пюпитр с нотами и компактный CD-проигрыватель. Эмрис надевал на голову массивные наушники и, закрыв глаза, слушал чужие, признанные классическими или лучшими исполнения, после чего возвращался к занятиям. Первое время Артур маялся снаружи, подглядывая за Мерлином сквозь окна или приоткрытую дверь веранды. То уходил, то, не выдержав, возвращался, чтобы не пропустить момент, когда Эмрис закончит. Но однажды просто вошел внутрь и устроился у стены напротив, оседлав стул и положив локти на спинку. Мерлин прервался, опустил смычок и какое-то время молча пытал его своими яркими глазищами. Артур сидел, упрямо вскинув подбородок, уже готовый к тому, что Эмрис его выставит. Ну или попытается. Но тот ничего не сказал. Вздохнул с бесконечным терпением, перевел взгляд на нотную страницу и продолжил с того места, где остановился. Больше Артур не пропускал ни одного занятия. Наблюдать за Мерлином во время игры было удовольствием на грани муки. Движения его рук были плавными, выверенными и изящными. Гибкие пальцы легко скользили по длинному грифу – останавливались, зажимая струну, покачиваясь в одной точке в поисках лучшего звучания. Смычок то мерно ходил из стороны в сторону в протяжном ларгэтто, то танцевал в нервном, темпераментном аллегро. Худые колени обнимали виолончель с бережностью трепетного любовника. Забыв о чужом присутствии, Мерлин погружался в музыку с головой, растворялся в ней – каждый жест был наполнен волнующей страстностью, от которой у Артура кружилась голова и начинало сладко ныть и теплеть в низу живота. Пендрагон укладывал подбородок на скрещенные руки и смотрел – жадно впитывал исходящие от Мерлина волны эротического напряжения, упивался видом приоткрытых губ и опущенных ресниц. Иногда Эмрис хмурился, когда ему что-то не нравилось, останавливался, начинал отрывок заново, повторял его несколько раз, пока не добивался идеального звучания. Артуру это не мешало. Он не уставал от однообразия, хотя раньше не слишком-то жаловал такую музыку. В детстве ему хотелось зажать руками уши и сбежать в другой конец дома, лишь бы не слышать, как его сестра, совсем еще юница, увлеченно бряцает по клавишам, мучая рояль. И, несмотря на то, что Моргана к этому времени добилась немалых успехов, отношение Артура к классике в целом не изменилось. Однако Эмрис творил со своим инструментом нечто волшебное. Артуру даже неважно было, что тот играет, его зачаровывало и будоражило то, как он это делает. Наблюдая за Мерлином, он впадал в некий воспаленный транс, мог смотреть бесконечно. Отдавая себя музыке, Мерлин был похож на падшего, наслаждающегося грехом ангела и пылающего в молитве святого. В том, что святость может тесно переплетаться с низменными порывами, Артур тоже убедился очень скоро. Он не выпускал Мерлина из поля зрения ни днем, ни ночью и сразу просек момент, когда Эмрис начал игнорировать привычный для него самого комендантский час. На самом деле родители давно ни в чем не ограничивали Артура, просто он привык ложиться в определенное время и потому бесконечно удивился, когда Эмрис собрался на прогулку после ужина и вернулся за полночь. В первый раз он Мерлина упустил. Но во второй – среагировал быстро. Взял свой велосипед и рванул следом, переживая, что Мерлин может заблудиться в темноте или пострадать, нарвавшись на неприятности. А он, казалось, действительно на них нарывался. Как выяснилось, отправлялся Эмрис в ближайший поселок, который был расположен в миле от поместья. Мерлин без труда преодолевал это расстояние энергичным шагом за полчаса. Кратчайший путь к деревне пролегал по проселочному тракту, идущему через поля, мимо рощиц и озера. Благодаря этому, а еще лунному свету, в котором фигура Мерлина отчетливо виднелась на пустой дороге, Артуру удалось не потерять его из виду. В поселке Эмриса привлекали бары, причем выбирал он такие, что стоило задуматься, а все ли у Мерлина в порядке с инстинктом самосохранения. Когда тот уверенно направился к двери, за которой, судя по ветхости и мрачному антуражу здания, его не ждало ничего хорошего, Артур чуть с велосипеда не свалился. Торопливо пристроив велик под тускло светящимся грязным окошком, Артур поспешил внутрь, готовясь вытаскивать Эмриса из какой-нибудь передряги. Дрался он неплохо, так что в случае чего мог постоять и за себя, и за своего ненормального гостя. Войдя внутрь, он устроился у стойки, не обращая внимания на неодобрительный взгляд бармена. Заказал минералку. Местечко, как он и предполагал, оказалось жутковатым. Полутемный зал, табачный дым до потолка, смазанные мужские силуэты за грубыми столами. Что здесь могло понадобиться Мерлину, он не представлял. А того, как оказалось, интересовали бильярд и карты. Подойдя к первой же ярко освещенной навесными лампами бильярдной зоне, Эмрис завел разговор с одним из крепких парней в засаленной рубашке, а спустя какое-то время примкнул к игре. Играл он сносно, хотя Артур бы его сделал. Напряженно наблюдая за тем, как Эмрис со смаком гоняет шары, периодически промахиваясь мило лузы, Пендрагон задавался одним и тем же вопросом: какого черта?! В их поместье была отлично оборудованная бильярдная. Отец или он сам могли бы составить компанию Мерлину. Незачем было ради возможности поиграть пускаться в рискованные авантюры. Впрочем, Эмриса пока никто не трогал, несмотря на то, что своей внешностью тот выделялся на фоне завсегдатаев бара, как лилия среди кактусов. Или как яркая бабочка на фоне покрытых пылью рабочих жуков. Но Мерлин, казалось, наслаждался обществом и атмосферой. То, как сильно он выпадал из окружающей обстановки, его ничуть не смущало. Вдоволь наигравшись, Эмрис рассчитался с парнями (проиграл он больше, чем выиграл) и, простившись вполне дружески, направился к карточным столам. Вот там, по мнению Артура, ему точно нечего было делать. Контингент в отведенной под карточные игры части зала был втрое, а то и вчетверо старше Эмриса. Сгрудившиеся вокруг круглых столов бородатые мужчины, дымящие дешевым табаком, в полумраке походили на мшистые кряжистые пни. Однако, к удивлению Артура, некоторые из них кивали проходившему мимо Мерлину, словно старому знакомому. Эмрис выбрал один из столов, за которым при его появлении наметилось оживление, дождался конца раунда, а потом, раздобыв себе стул, влился в игру. Играли они то ли в криббедж, то ли в покер – Артур мало в этом понимал. А вот Эмрис, судя по всему, разбирался прекрасно. Игра шла бойко, даже более чем. Казалось, азарт и отличное настроение Мерлина передавались всем собравшимся. Голоса становились громче, движения быстрее, вскоре послышался хриплый, низкий смех. Эмрис улыбался, сверкал глазами, отвечал на сыпавшиеся со всех сторон грубоватые шутки, и ему явно было весело. – Повторить? Пендрагон очнулся, растерянно оглянулся на бармена. Тот пристально смотрел на него – в изломе седых, кустистых бровей чувствовался вопрос. Артуру вдруг стало неловко. Он сидит тут уже третий час и цедит свою минералку. Наверное, такое поведение и впрямь выглядит странно. – Я тут с другом, – он кивнул на Мерлина. – Присматриваю, чтобы не было проблем. – Вот оно что, – бармен мельком глянул на играющих. – Не стоило беспокоиться, приятель. Тут все свои, не тронут. А если кто сдуру полезет, всегда найдется, кому окоротить. Паренек-то хороший, хоть и не наш. Столичной выделки штучка, сразу видно. Артур в удивлении смотрел на бармена. Ситуация начинала проясняться и теперь выглядела совсем по-другому. Эмрис не казался таким уж безумцем. Артур вдруг задался вопросом, знал ли Мерлин, что ему ничего не угрожало. По-видимому, знал. Вон как расслабился. – Дайте еще минералки, – пробормотал Артур. В принципе, можно было разворачиваться и уходить. Время близилось к полуночи, ему давно пора было быть дома, а единственный достойный повод остаться исчез. Он снова оглядел зал, понимая, что смотрит на собравшихся в нем местных другими глазами. Люди, просто люди. Обычные деревенские работяги, зашедшие пропустить стаканчик, встретиться со знакомыми и отдохнуть после трудового дня. Странно, что он раньше этого не видел. Наверное, потому, что Артур никогда не общался прежде с кем-либо за пределами своего круга. Со стороны стола послышался то ли одобрительный, то ли разочарованный гул. Смущенно улыбаясь, Эмрис сгребал к себе лежавшие по центру монеты и мятые бумажки. Похоже, выиграл. На этот раз. Как заметил Артур, проигрывал он гораздо чаще, но совершенно не расстраивался. Глаза продолжали удовлетворенно поблескивать в дымном полумраке. Это наводило на мысль, что Мерлин поддавался, чтобы не обдирать партнеров и не лишать их интереса к игре. Хотя, возможно, дело было в том, что Эмрисы были весьма богаты, так что их отпрыск мог позволить себе безболезненно спустить пару десятков фунтов за игровым столом в деревенском пабе. Артур еще какое-то время раздумывал уходить или нет, но в конце концов решил подождать. Может, люди в этом баре не имели ничего против чужих в общем и Мерлина в частности, но оставалась еще обратная дорога. Артур хотел удостовериться, что его гость без проблем доберется до дома. Тот посидел еще около часа, а потом засобирался. Прощание сопровождалось рукопожатиями и дружеским похлопыванием по плечу. Похоже, местным Эмрис действительно нравился. Видя, что тот направляется к выходу, Артур торопливо расплатился, поблагодарил бармена, сам не понимая за что, и припустил за Мерлином. Он знал, что тот давно обнаружил его присутствие, а потому не слишком скрывался. Они вышли на воздух, прохладный и сладкий по сравнению с прокуренной духотой бара. Артур посмотрел по сторонам и сразу наткнулся взглядом на темный силуэт неподалеку. Чуть в стороне от входа, в тени здания, опираясь спиной на массивный байк, ждал высокий плечистый парень. Артур сразу узнал в нем одного из тех, с кем Мерлин играл в бильярд, и удивился мельком: он мог поклясться, что, когда они пришли, мотоцикла здесь не было. Да и сам парень прежде был одет по-другому, куда проще. – Подбросить? – хрипло спросил он в спину Мерлину. Тот резко обернулся, окинул беглым взглядом мотоцикл и его владельца, встретился с ним глазами и неожиданно жестко усмехнулся. – Поехали. Дальше все произошло слишком быстро, чтобы Артур успел вмешаться. Парень оседлал свой байк, Эмрис скользящим движением втек ему за спину, и мотоцикл, взревев, сорвался с места. И пяти секунд не прошло, как он скрылся за ближайшим поворотом, оставив Артура остолбенело таращиться вслед. До поместья он добрался почти на автопилоте. Артур никак не мог оправиться от потрясения, вызванного безрассудным поступком Мерлина. Уехать ночью с едва знакомым человеком – вот это точно выходило за все рамки. В полном расстройстве он вошел в дом. Все еще лелея какую-то надежду, осторожно расспросил охрану, не встречался ли им Мерлин. Ответ был отрицательным. Артур поднялся в свою комнату. Родители уже легли спать, так что по дороге ему попадались только служащие, почтительно кивающие при его приближении. Артур шел по коридорам – уши пылали. Ему казалось, что каждый, кто смотрит на него, сразу понимает, где они с Мерлином были и что тот натворил. Пендрагон не знал, что ему делать. Должен ли он рассказать родителям Мерлина, что их сын укатил неизвестно куда и непонятно с кем? Останавливало то, что он не знал, в курсе ли лорд и леди Эмрис, где и как предпочитает развлекаться их наследник. Артур не считал себя вправе выдавать чужие тайны. Однако, учитывая ситуацию, неизвестно, что хуже. Вдруг с Мерлином что-то случится? В конце концов он решил дождаться утра. Если к завтраку Эмрис не объявится, тогда он скажет. Артур искренне переживал и был далеко не уверен, что поступает правильно. Ночь он провел без сна. Ворочался на своей огромной кровати или, замерев, глядел в окно, за которым на востоке постепенно светлело небо. В конце концов Артур начал проваливаться в мутную дрему. Просыпался через каждые полчаса, вскакивал с постели и, прокравшись в коридор, тихонько проверял комнату Эмриса, надеясь, что тот успел вернуться, пока он метался в беспокойном полусне, будто в горячке. Их спальни находились рядом. Апартаменты родителей Мерлина располагались в другом крыле, а его самого поселили в комнаты, которые раньше занимала Моргана. Хозяева дома рассчитывали, что дети сразу найдут общий язык и захотят больше времени проводить в обществе друг друга. Артур осторожно заглядывал внутрь темной спальни, но, обнаружив, что она по-прежнему пуста, с тяжелым сердцем возвращался к себе. Далекое рычание двигателя он услышал незадолго до восхода солнца. С Артура тут же слетел всякий сон, его прямо подбросило на кровати. Вскочив, он бросился к окнам. По полям в голубой предрассветной дымке скользил крошечный серый силуэт мотоцикла с двумя всадниками. По крайней мере, Артур очень надеялся, что их двое. Мотоцикл по широкой дуге обогнул дом и пропал из виду. Шум мотора стих, а через минуту возобновился – завыл на одной ноте, постепенно затихая, пока совсем не умолк вдали. Спустя какое-то время снаружи наметилось шевеление, послышался треск сухих веток. Артур распахнул створки. Глянул вниз и обмер. Цепляясь за толстые стебли высохшего плюща, которым, как винтажным кружевом, были оплетены стены поместья, Эмрис с ловкостью кошки взбирался на третий этаж. Вот только лез он – Артур не мог в это поверить – прямо в его комнату! Снизу доносились тихие проклятия: карабкаясь по стене мимо ряда темных окон, Мерлин то и дело обдирал ладони и локти о колючие ветки. На землю сыпалась древесная крошка. Сухие бурые стебли скрипели и трещали, ломаясь под его весом. Казалось, еще немного и столетний плющ оторвется от каменной кладки и развалится на куски, утянув Мерлина за собой. – Давай руку! – Пендрагон улегся животом на подоконник и протянул Мерлину ладонь. Эмрис застыл, вскинул голову, и на его лице отразилось столько удивления, что Артур сразу понял: Мерлин не ожидал его увидеть. Ошибся окнами. – Быстрее! Ты свалишься! – срывающимся шепотом выпалил Пендрагон, и, будто в подтверждение его слов, древесная сетка под Эмрисом содрогнулась и просела вниз на добрую треть фута. Мерлин охнул, выругался и рванул вверх с удвоенной скоростью. Несколькими энергичными движениями подбросил тело к окну и, сместившись в его сторону, уцепился за карниз. Подтянулся на руках, отталкиваясь носками кед от ставшей совсем не надежной опоры. Артур высунулся как можно дальше и, обхватив его со спины руками, втащил в комнату, удерживая за подмышки. Эмрис перевалился через подоконник и, обессиленный, рухнул прямо в объятия Артура. Тот подхватил его, с облегчением ткнулся носом в шею, втягивая в грудь воздух. И его скрутило. Запах кожи, терпкий, насыщенный и густой, как кисель, ударил в голову, окутав дурманящим облаком. Руки и ноги будто отнялись, по телу прокатилась горячая волна. Бедра свело, обожгло яркой вспышкой. – Спасибо, – тяжело дыша, пробормотал Мерлин. Высвободился из ослабевших рук Артура, отряхнул футболку и джинсы и направился к выходу. Выглянул в коридор, прислушался, после чего исчез за дверью. Пендрагон ухватился за стену, колени подгибались. Пах пульсировал и заходился похотью. У Артура стояло так, что было почти больно, его даже знобило от возбуждения. На негнущихся ногах он добрался до ванной комнаты, стащил пижаму и залез в душ. Стоя под прохладными струями воды, обхватил себя и провалился в беспамятство. Очухался лишь после того, как кончил со сдавленным вскриком. Взрыв удовольствия, небывало острого по сравнению с тем, что он испытывал раньше, помогая себе справиться с такого рода нуждами, едва не выбил из него весь дух. Артур, дрожа, выбрался из душевой кабины, кое-как вытерся и, позабыв одеться, ввалился в комнату. Упав на кровать, вполз под пушистые одеяла, закутываясь в них, как в кокон. Его продолжало лихорадить от пережитого потрясения и связанного с ним открытия. Он наконец получил ответ на все вопросы… Влечение. Вот как называлось то, что он испытывал к Мерлину. Это ошеломляло. Артур точно знал, ему нравятся девушки. Он даже был влюблен некоторое время назад во внучку дворецкого. Но тот восторженный трепет и прилив сил, которые он ощущал в её присутствии, не имели ничего общего с безудержной, иссушающей жаждой и смятением, накатывающим на него рядом с Мерлином. Разница была огромной. Может, поэтому он не узнал симптомы? Его никогда и ни к кому не влекло так сильно. Свое прозрение Пендрагон переваривал несколько дней. Он был оглушен и растерян, реальность воспринималась как сквозь туманную дымку. Артур продолжал тенью следовать за Мерлином, почти бессознательно – просто не мог больше обходиться без его присутствия. И как раз этот момент Эмрис выбрал, чтобы с ним поговорить. Мерлин закончил занятия около полудня. Убрал виолончель в футляр и, не глядя на Артура, вышел на веранду. Двинулся вдоль дома. Погрузившись в себя, Пендрагон шел позади так близко, что почти дышал ему в затылок. И, видимо, это стало последней каплей – терпению Мерлина пришел конец. Он завернул за угол, а когда Артур спустя пару секунд сделал то же самое, Эмрис заступил ему дорогу. – Я, конечно, признателен, что ты не выдал меня, помог и так далее, но, может, перестанешь за мной таскаться? – раздраженно сказал Мерлин. – Это выглядит жалко. Чего б ты там ни хотел, мне это не интересно. Просто оставь меня в покое, ясно? Наверное, у Артура в этот момент был очень глупый вид: без единой связной мысли в голове он смотрел на Мерлина остановившимся взглядом. – А давай в кино съездим, – выдал он неожиданно для самого себя. – Или на рыбалку. Хочешь? Возьмем лодку и удочки. Или… Пендрагон продолжал сыпать вариантами, в то время как глаза его гостя округлялись все больше и больше. Наконец фантазия Артура иссякла. Он с надеждой взглянул на Мерлина. Должно же было хоть что-то из предложенного ему понравиться. – Упертый придурок, – со смесью изумления и досады выдохнул Эмрис, а потом развернулся и ушел, оставив Артура растерянно смотреть ему вслед. Тот не знал, как относиться к только что произошедшему событию. С одной стороны Мерлин ему впервые нагрубил, назвав придурком. А с другой – они ведь разговаривали! Ему же не почудилось, Мерлин сам обратился к нему, чтобы что-то сказать. Правда, у Артура в мозгах была такая каша, что он не понял ни слова из того, что тот, собственно, говорил. Даже обидно. После этого разговора Эмрис сменил тактику. Теперь он не игнорировал Артура, а норовил сбежать от него при первой же возможности. А таких представлялось немало. В поместье было много укромных уголков. К тому же Артура периодически отвлекали родители. Да и вообще, нельзя же постоянно быть начеку, не имея возможности даже сходить в туалет. Эмрис пользовался любым удобным случаем, чтобы скрыться из виду. К этому у него был настоящий талант. Артур не знал ни одного человека, который обладал бы такой же феноменальной способностью испаряться прямо на глазах. Впрочем, Мерлину это не сильно помогало. Вскоре Артур обнаружил в себе мистическое чутье на его местоположение. Куда бы Эмрис ни отправился, Артур находил его за каких-то полчаса. Он и сам не мог объяснить, как это происходит. Просто знал, в какую сторону пошел Мерлин, и все. Угадывал направление с той же точностью, с какой магнитная стрелка компаса указывает на север. В доме, в саду, в полях, в деревне, на озере – Пендрагон отыскивал его везде. В принципе, Мерлин мог даже не пытаться скрыться, но он оказался не менее упрям, чем Артур. Излюбленным местом, где Эмрис чаще всего предпочитал прятаться, был старый сарай, куда местные фермеры свозили скошенную траву. Это массивное деревянное строение стояло в тени маленькой рощи, у границы спускающегося к озеру поля. Мерлин взбирался на выдающийся к середине навес по сколоченной из толстых жердей лестнице, и, разложив плед поверх гор сена, валялся на нем, читал, спал, смотрел фильмы на лэптопе, – словом, наслаждался одиночеством. Артур не рисковал соваться внутрь. Отчего-то это место казалось ему личной территорией Мерлина, вроде его комнаты, куда нельзя заходить без приглашения. Так что чаще всего Артур томился снаружи: бродил по пояс в высокой траве, лежал под деревьями, рисуя комиксы в блокноте, или, сидя у входа, резался со смартфона в сетевые игры до тех пор, пока Мерлин не покидал свое убежище. Ждать порой приходилось по нескольку часов, но Пендрагон больше не задумывался, что и зачем он делает. Находиться рядом с Мерлином было так же естественно, как дышать. Артур даже не понял, в какой момент свыкся с мыслью о природе своего безумия. Это случилось просто и незаметно, словно за те пару дней, проведенных в полувменяемом состоянии, он переболел неведомой болезнью, после которой очнулся другим человеком. Мутировал в кого-то нового. Этому кому-то было абсолютно неважно, что Эмрис не девушка. Тяга к нему затмевала все. Артур понимал, что хочет близости с Мерлином – в том самом смысле, без всяких разночтений. Произносить в мыслях слово «секс» он не решался, а вот «близость» звучала вполне нейтрально и при этом достаточно объемно, чтобы вместить всю глубину и силу его желания. С той ночи оно только возросло. Превратилось в потребность, бродило во всем теле, напоминая фантомный зуд – миллионы золотистых песчинок пылали под кожей, бередили, мучали невозможностью освободиться от этого чувства. Даже когда по ночам он доводил себя руками до изнеможения, то не мог от него избавиться. Еженощные набеги на ванную дарили короткий отдых телу, но не могли успокоить разум и подсознание. Сны, в которых Мерлин касался и ласкал его, заканчивались одним и тем же: он просыпался от собственных стонущих всхлипов, содрогаясь в угасающих волнах экстаза – мокрый от пота и семени. Горничным, которые перестилали ему постель, он уже в глаза смотреть не мог. Артур понимал, что с этим надо что-то делать, но у него не было даже примерного представления, в какую сторону двигаться. Сцены объяснения с Мерлином, которые он проигрывал в своем воображении, походили на фарс с убогим финалом. В основном все заканчивалось тем, что Мерлин либо высмеивал его, либо презрительно кривился в ответ, либо шарахался от Артура, как от зачумленного. Все изменилось внезапно. В один из первых дней июля Мерлин, как обычно, после ленча растворился в лабиринте коридоров поместья, где Артур опять его потерял. Пендрагон сразу направился к выходу. На этаже было полно окон, через которые Эмрис мог выбраться, а в том, что в доме его уже нет, Артур был уверен. Вот только найти Мерлина он так и не смог. Добрых два часа кружил возле озера, потом спустился к воде и шлепнулся на прибрежный песок, недоумевая, куда Эмрис мог деться. Внутренний компас прежде Артура не подводил. Его внимание привлек далекий смех и скрип весел. По озерной глади скользила лодка, едва заметная в слепящем солнечном свете. Она приближалась к длинному пирсу, который стлался над водой в сотне метров от пляжа, напоминая воткнутую в дно щербатую гребенку. Лодка коснулась деревянного настила, почти слилась с ним. Из неё на причал выбрался Мерлин. Его фигура дрожала и расплывалась в жарком мареве, но Артур узнал бы её из тысячи. Пендрагон моментально вскочил на ноги и пошел вдоль берега все быстрее и быстрее. Взгляд Артура был прикован к пирсу, на котором разворачивалось действо, смысла которого он вначале не понял, а когда понял, то сбился с шага и застыл на месте, как парализованный. На причал следом за Мерлином выпрыгнул парень, гибкий и крепкий, как какой-нибудь атлет. На нем были только пляжные шорты – солнце играло на изгибах загорелого, мускулистого торса. Парень быстро принайтовил лодку к торчащей из воды бревенчатой опоре и обернулся к Мерлину. Качнулся к нему, будто нападая, пытаясь поймать губами губы. Эмрис дернул головой, ловко уклоняясь назад и в сторону. Потом еще и еще… Это напоминало игру. Парень наступал, а Мерлин пятился и смеялся, раз за разом уходя от поцелуя. Потом настил кончился, и Эмрис взмахнул руками, явно собравшись падать спиной в воду. Но его спутник не позволил. Подхватил Мерлина, втянул обратно и, притиснув к себе, все-таки поцеловал. При виде этого у Артура задрожали руки. Ладони сами сжались в кулаки. Его затрясло от бешенства. Артур рванул к причалу со всех ног. Он был готов убить этого парня. Хотел врезать ему, опрокинуть в воду, сдавить горло и утопить. Когда Пендрагон добрался до причала, Мерлин уже попрощался и двигался навстречу, продолжая говорить своему спутнику что-то шутливое через плечо. Артур скатился с песчаного обрыва к мосткам и, потеряв равновесие, ухватился за одну из опор причала. Выпрямившись, он напоролся взглядом прямо на Мерлина. Только это Артура и остановило. Эмрис обернулся, увидел его и замедлил шаг. С Мерлина сразу слетело всякое веселье, лицо сделалось суровым, почти жестким. Поджав губы, Эмрис вновь двинулся вперед. Проходя мимо, посмотрел так, словно ледяной водой окатил. Этот колючий взгляд, как внезапный ожог, заставил Артура вздрогнуть, привел в чувство и одновременно вверг в полное замешательство. Пендрагон стоял, вцепившись в столб. Кровь шумела в висках, сбивчивое дыхание заглушало все прочие звуки. Мерлин уже давно взобрался вверх по откосу и ушел, а он все никак не мог прийти в себя и собрать в кучу разбегающиеся мысли. Парень меж тем покрепче привязал лодку и тоже двинулся к берегу. Артур смотрел, как тот приближается, и в нем вновь начинало разгораться пламя ярости. Это был тот самый местный, с которым Мерлин уехал ночью пару недель назад. Теперь Артур понял, чем они тогда (а может, и сейчас) занимались, и это знание сводило с ума. При взгляде на идущего навстречу соперника его вновь начало трясти. Высокий. Широкоплечий. Лет двадцать на вид. Значит, такие нравятся Мерлину? Пендрагон впился в него глазами, чего тот, само собой, не мог не заметить. Вскинув голову, он смерил Артура взглядом и теперь шел, не разрывая зрительного контакта, словно держал под прицелом винтовки. Пендрагон отвечал тем же. Когда они поравнялись, парень остановился и повернулся в его сторону. – Что-то хотел мне сказать? – бросил он, вздернув подбородок. Этот местный был старше, сильнее и выше. Пендрагон едва доставал ему макушкой до носа, и, чтобы смотреть в лицо, приходилось задирать голову. Артуру было плевать. – Не приближайся к нему, – едва сдерживая клокочущую внутри ненависть, хрипло произнес он. Парень прищурился. – Или что? – Или я убью тебя, – сверкая глазами, всерьез пообещал Пендрагон. Его соперник ухмыльнулся. Угроза на него явно не подействовала, зато вложенную в неё страсть он оценил. – Лучше забей, приятель, – произнес он почти сочувственно, – у тебя нет шансов. Это я без всякого подвоха говорю. Ты для него еще мелкий. – Откуда тебе знать?! – разъяренно прошипел Артур. – Он что, рассказывал обо мне?.. – Нет, но все и так ясно. Видимо, посчитав, что сказано достаточно, парень отвернулся и двинулся вверх по откосу. Стиснув зубы, Артур провожал его бешеным взглядом. Он чувствовал, что тот не лжет. И за это его хотелось избить до смерти еще больше. От жажды крови мутилось в голове. Не помня себя, Артур рванул следом. Вихрем взлетел наверх. Заслышав шаги, парень обернулся. Пендрагон с размаху врезал ему снизу в живот, заставив охнуть и согнуться. Вторым ударом вбил кулак сбоку в корпус. Третий – его противник, тоже явно не дурак подраться, блокировал плечом и со всей силы двинул в ответ куда пришлось, то есть в челюсть. Артур отшатнулся, но недостаточно быстро – кулак на излете достал его в висок. Голова будто лопнула, взорвалась болью, мир вспыхнул звездами. Потеряв равновесие, Артур рухнул на землю и покатился вниз. Все вокруг распалось на куски и завертелось. Сознание он потерял раньше, чем мешком свалился к изножью обрыва. В себя он пришел оттого, что кто-то плеснул ему водой в лицо. Артур судорожно вздрогнул, распахнул глаза, хватая ртом воздух. Проморгался. Загораживая стоящее в зените солнце, над ним склонилась массивная темная фигура. – Живой? Хорошо. Услышав голос своего противника, Артур глухо зарычал, забился, пытаясь приподняться на локтях, но тот толчком ладони в грудь уложил его обратно. – Слушай, ты, буйный, – с тихой угрозой сказал он. – Мне на тебя насрать, но если еще раз полезешь, я из тебя отбивную сделаю. – Да пошел ты! – выплюнул ему в лицо Пендрагон. – И так ухожу. Нафиг ты мне сдался? Лежи отдыхай, герой. Парень распрямился и двинулся прочь. Артур неловко перевалился на бок, с беспомощной злостью наблюдая, как тот поднимается к гребню обрыва. Пендрагон понимал, что сейчас вряд ли сумеет встать и повторить попытку. В голове звенело, все вокруг плыло и раскачивалось, как во время езды на русских горках. Он закрыл глаза. Сверху донесся треск кустов, а затем послышался рев мотоцикла. Его соперник уехал, и Артур остался один. Рядом мерно плескалась вода. Прохладный воздух омывал тело и холодил пульсирующей тупой болью, горящий висок. Ярость постепенно рассеивалась, к Артуру возвращалась способность мыслить. Он подрался. Из-за Мерлина. Это казалось чем-то неестественным, ведь Мерлин не был девушкой. Но, наверное, без разницы: девушка или парень-гей, если это тот человек, который ему нужен. Гей. Как ни странно, это новое открытие не вызвало даже тени эмоций. Возможно, за последний месяц он просто устал удивляться. А может, был слишком измотан сейчас, чтобы остались силы еще и на это. Однако стоило подумать, что найденный фрагмент паззла мог значить для него самого. То, что Мерлин предпочитает парней, все упрощало и одновременно делало в разы сложнее. Артур почти ничего не знал о гомосексуализме. Ему казалось, что мир распался на две части, отразился по вертикали, как лесной пейзаж в озерной воде. И в этом перевернутом, нечетком изображении Артур видел себя. А каким его видит Эмрис? Тот парень сказал, у него нет шансов. Еще мелкий. Как убедить Мерлина, что он ошибается? Артур провел на берегу около часа, пока не оправился достаточно, чтобы вернуться в поместье. Он осторожно пробрался в дом. Стараясь не сталкиваться ни с кем, зашел в кухню и, раздобыв пакет со льдом, поднялся к себе. Какое-то время валялся на постели, приложив лед к пострадавшей голове. Потом критически осмотрел себя в зеркале. Приближалось время обеда. Скоро надо будет спускаться в столовую, не хватало еще, чтобы кто-то заметил… В целом повреждения выглядели неплохо. Кожа на виске вздулась, там образовалась багровая гематома. Однако треугольник отросших волос, по счастью, скрывал это безобразие, а если одеть бейсболку, то и вовсе порядок. Отбитые костяшки пальцев спрятать оказалось сложнее. Они распухли и потемнели, чувствовалось, что вскоре на них появятся синяки. Впрочем, у него ведь не такие руки, как у Мерлина, а более грубые, загорелые, обветренные – обойдется. На тонких белых пальцах Эмриса такие следы сразу были бы видны и смотрелись бы жутко. Это выглядело бы как осквернение произведения искусства. А вот Артур ничего, переживет. Обед прошел мирно. Отец поглядывал на него, приподняв бровь, но снять кепку, по счастью, не требовал. Эмрис и вовсе старался не смотреть на Артура, лишь изредка бросал нечитаемые взгляды, которые тот, как ни старался, не мог расшифровать. Артур хотел бы понять, о чем он думает, но Мерлин по-прежнему оставался для него загадкой. Эмрис был слегка напряжен, но спокоен, и только к концу обеда расслабился и повеселел: сказывалось присутствие его родителей. За столом обсуждали совместную поездку в Ливерпуль и Эдинбург с посещением летних фестивалей. Мерлин с воодушевлением поддержал эту идею, включился в обсуждение деталей. А вот Артуру было не до того. Он сидел, задумчиво глядя в тарелку, пока не ощутил под столом резкий пинок в голень. Пендрагон подскочил на месте и, распахнув глаза, уставился на сидящего напротив Мерлина. Тот глядел на него так, словно хотел убить. – Отличная мысль! – моментально догадавшись, в чем дело, выпалил Артур. – Будет здорово! Он посмотрел на Мерлина в поисках одобрения. Тот только досадливо прикрыл глаза. – Следи за собой, идиот. Из тебя актер, как из меня Майк Тайсон, – вполголоса сказал он Артуру, когда они вышли из столовой. Пендрагон даже не нашелся с ответом: до того был изумлен тем, что после всего произошедшего Мерлин с ним заговорил. Но Эмрис больше ничего не добавил. Развернулся и ушел в свою комнату. Остаток дня Артур провел, добывая в интернете сведения о геях. Информации было много, но вся она в общей массе сводилась к паре крайностей. Складывалось ощущение, что все гомосексуалисты планеты помешаны на двух вещах: борьбе за свои права и сексе. Артур гадал, Эмрис такой же? Судя по тому, что он успел увидеть, секс Мерлина очень даже интересовал. Может, дело не в том, что Артуру пятнадцать, а в том, что он до сих пор не сказал о своих желаниях? У его соперника ведь получилось. Он произнес всего одну фразу, и Мерлин согласился с ним поехать. Если вышло у обычного парня из провинции, значит, у него точно получится. Надо только отринуть воспитание и подойти к вопросу прямо. У Артура, конечно, нет опыта, но если постараться, то может Эмрис позабудет о других мужчинах… Успокоив себя подобным образом, он лег спать. Полночи мучился фантазиями о Мерлине и, совершенно измотав себя под утро, твердо решил отравиться на штурм уже на следующий день. Терпеть дальше просто не было сил. *** Он впервые вторгся на личную территорию Мерлина. Заглянул в сарай, куда Эмрис направился сразу после занятий, и решительно вошел внутрь. Все пространство вдоль стен было заполнено скатанным в тугие скирды сеном. Свободным от него оставался только небольшой участок, образующий короткую дорожку от ворот до подножия лестницы. Пендрагон ухватился за перекладину и полез наверх, на чердачный навес под покатой крышей. Когда Артур был маленьким, он очень любил этот сеновал: все здесь казалось огромным, пугающим и волшебным, а когда вырос – старый сарай перестал его интересовать. Тут было тихо, темно и нечего делать. Однако, благодаря Мерлину, это место вновь обрело прежнее очарование. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь многочисленные прорехи в крыше, покрывали бронзовое в полумраке соломенное море яркими полосами. Прозрачные пылинки мерцали в льющемся из слухового окна свете. Теплый воздух казался плотным от густого запаха сухой травы и был окрашен насыщенным золотистым сиянием. Артур окинул взглядом навес – Эмрис обнаружился у дальней стены, где больше всего прохудилась крыша. Устроившись на горке сена, словно на кушетке, Мерлин читал, подставляя страницы книги под солнечные лучи. При появлении Артура он поднял голову, скользнул по нему глазами, поджал губы и вновь вернулся к своей книжке. Увязая по колено в растрепанной соломе, Артур двинулся в его сторону. Уселся напротив, оглаживая Эмриса взглядом от кед до макушки. Мерлин читал «Учение дона Хуана» Кастанеды. Тонкие пальцы бережно придерживали книгу. Веки подрагивали, глаза скользили по тексту, прикрытые темными ресницами. Живот медленно вздымался и опускался под футболкой – она чуть задралась, обнажая бледную полоску кожи над просевшими до бедерных косточек длинными джинсовыми шортами. Обозрев все это, Артур невольно сглотнул. Если он не облажается, то уже скоро вытряхнет Мерлина из одежды, сможет касаться этой кожи – теплой и наверняка гладкой, просто шелковой наощупь. Будет целовать эти пухлые губы. Он сможет. Осталось только понять, что сказать, чтобы произвести впечатление на Мерлина. Артур пытался вспомнить сценарий, который готовил в уме все утро, однако голова была девственно пуста. Зато тело словно поджаривалось на медленном огне, в паху было тяжело и жарко. Он не знал, как начать разговор. – Ну и что ты здесь забыл? – сухо спросил Эмрис, устав, по всей видимости, от того, что Артур сидит напротив, сопит и молча пялится на него. – Ты ведь гей? – невпопад спросил Артур. На этом вопросе горло сдавило, и вновь замкнуло мысли. Мерлин поднял глаза и взглянул на него с сарказмом поверх страницы. – Ну да, и что дальше? Артур нахмурился, облизнул сухие губы. Он ненавидел себя за то, что в такие моменты его мозг превращался в размякший творог. – Значит, ты можешь с парнями? Мерлин вздернул брови и хмыкнул, окатывая Артура с ног до головы досадливо-снисходительным взглядом. – Отвалил бы ты, в самом деле, – произнес он, возвращаясь к чтению. – Я не занимаюсь просветительской благотворительностью. – Просве... что? – ошарашенно переспросил Артур. – Мне такие, как ты, и раньше попадались. Озабоченные, любопытные идиоты, – скривившись, Эмрис перевернул страницу. – Что, на эксперименты потянуло? Или все потому, что девушек в округе нет? Артур поймал себя на том, что не понимает ни слова. При чем здесь эксперименты и девушки? – Слушай, я просто хочу… – Я вижу, чего ты хочешь! – резко оборвал его Мерлин. – Только я не собираюсь принимать участие в твоих играх с либидо. – С чем? – окончательно растерялся Артур, а Эмрис только глаза закатил и ответил с раздражением в голосе: – Ладно, я объясню доступней, на примерах. Ты хоть раз, кроме как в школьной душевой, чужой член видел? Хотел его? Или, может, у тебя встает на других парней? Ты представляешь их голыми или дрочишь на чьи-нибудь высокорейтинговые фотки?.. – видя, как ошалело вытягивается лицо Артура, он остановился и фыркнул. – Ну и какого черта ты суетишься? Ты не гей. И даже не би – я такие вещи за милю чувствую. А по тебе сразу видно, что натуральней только яблоки в саду у твоей мамы. Короче, оставь это. Думай о девушках. Пендрагон в смятении смотрел на Мерлина. А тот, видимо, посчитав, что тема исчерпала себя, вновь опустил глаза на страницу. Артур приоткрыл рот, втягивая воздух коротко и поверхностно – пытаясь отдышаться. Ему казалось, он сейчас воспламенится. Не говорить же Мерлину, что каждое слово из его монолога моментально превращалось в картинку с его участием. Интересно, у Мерлина есть высокорейтинговые фотки, где на нем нет одежды? Артур изо всех сил попытался собраться и привести в порядок мысли. Разговор принимал непредвиденный оборот, но суть проблемы он уловил. Мерлин отказывал ему, потому что он не гей. Ну хорошо хоть дело не в возрасте. Наморщив лоб, Артур судорожно соображал, как быть дальше. И неожиданно его осенило. Схема выглядела простой и логичной. А главное, была безотказной на сто процентов. – Ладно, – кивнул он. – Тогда покажи мне… – Что показать? – не отвлекаясь от чтения, спросил Мерлин. – Твой член, – собрав в кулак всю волю, произнес Артур. Мерлин вскинул на него округлившиеся глаза и вдруг расхохотался, изумленно и зло. Пендрагон смотрел, как он смеется и все крепче стискивал зубы. Мерлин – гей, а значит то, о чем они говорят, не является для него чем-то неприемлемым. С остальным Артур справится. Должен. – Тебе сколько лет, Пендрагон? – сквозь смех спросил Мерлин. – В такие игры дети на горшке играют. Может, еще пальцем потыкать захочешь? Посмотреть, как устроено? – Может, и так, – хрипло подтвердил Артур. Горло было сухим и горячим. Слюна как застывшее желе – не сглотнуть. – На свой любуйся, – ехидно ухмыляясь, посоветовал Мерлин. – Поверь, особой разницы нет. С этим словами он вновь демонстративно уткнулся в книжку. Артур возмущенно выдохнул. Это не по правилам – разве они договорили? Резко придвинувшись к Мерлину, он вырвал из его рук книгу и швырнул в другой конец навеса. – Эй, какого?!.. – опешил Эмрис. – Ты сам сказал… – набычившись, мотнул головой Пендрагон. – Да что, черт возьми?! – Чтобы не как в школьной душевой, – шумно раздувая ноздри, Артур кивнул на ширинку джинсов Эмриса. – Покажи мне. От такой наглости глаза Мерлина широко распахнулись, а потом сузились. Недобро прищурившись, он откинулся затылком на подушку из сена, разглядывая Артура. – Я, кажется, велел тебе отвалить. – А я не расслышал. – Так я и повторить могу. – Не поможет. – А ты не борзеешь, Пендрагон?! – сверкая глазами, прошипел Мерлин. – Но ты же сам мне говорил!.. – Да что ты прицепился к моим словам?! Я не себя имел в виду! – выпалил Эмрис, рывком усаживаясь на месте. – А ты разве не парень?! – взорвался Артур. – Ты сказал мне забить, потому что я не гей! Потому что не разглядывал, что там между ног у других ребят. Ну так покажи мне то, что я не видел. Если блевать потянет, я отвалю от тебя. – Отвалишь, – саркастично передразнил его Мерлин. – Слово Пендрагона, – выдвинул Артур свой козырной аргумент. Мерлин выпустил воздух сквозь сжатые зубы, откинулся обратно на плед и вновь смерил Артура взглядом. – А если я не хочу этого делать, – внятно произнес он. Артур невольно сглотнул – внутри вздрогнуло и сжалось что-то. Мерлин так редко говорит о своих желаниях. От одного его короткого «не хочу» в душе тут же просыпается что-то похожее на стыд. Но Артур ведь должен доказать, что ориентация или из-за чего весь этот сыр-бор не имеет никакого значения. Иначе у него никогда ничего не будет с Мерлином. Одна мысль об этом невыносима. – Я не отстану от тебя до тех пор, пока не согласишься, – вложив в голос всю доступную ему твёрдость, выдвинул ультиматум Артур. – Так что давай проведем твой опыт. Если он провалится, я выполню обещание. Эмрис возвел очи горе и с тоскливым стоном накрыл глаза рукой. – Господи, как ты меня достал… – сквозь зубы выдавил Мерлин. Артур не был уверен, что расслышал правильно, но уточнить не успел. Эмрис с бессильной злостью обвел взглядом сарай и резко отвернулся. Замер, шумно втягивая носом воздух. Пендрагон тут же забыл, что собирался спросить, зачарованный видом открывшейся шеи, точеной, белой, с крошечной родинкой рядом с дергающимся вверх-вниз кадыком. Ему даже казалось, он чувствует, как, отсчитывая удары сердца, яростно пульсирует под кожей тонкая жилка. Коснуться бы её губами… Целовать и целовать… Тут Эмрис обернулся, и Артур невольно вздрогнул: глаза Мерлина горели темным, циничным огоньком, губы были плотно сжаты и даже побелели от гнева и унижения. – Хорошо, – холодно бросил Мерлин. – Но ты отвалишь в любом случае. Попялишься и уматывай. И чтобы без фокусов. Договорились? Завороженный тьмой во взгляде Мерлина, Артур медленно кивнул. Он понимал, что едва ли смог бы оставить его в покое, но Эмрис ведь не уточнил: сейчас или вообще. – Поверить не могу, что я это делаю, – пробормотал Мерлин, воюя с болтами на джинсах. Артур опустил взгляд на его руки, чувствуя, как его самого затягивает в темную, гремящую электрическими вспышками воронку. Пульс зашкаливал, кровь шумела в голове. Его прямо колотило от того, что происходит… от того, что это происходит с ним… от того, что Мерлин, продолжая сыпать ругательствами сквозь зубы, приподнимается и сдергивает вниз шорты сразу с бельем. – Тебе время засечь? Полминуты хватит, чтоб наглядеться? Пендрагон не ответил. Задыхаясь, он смотрел вниз… Там Мерлин был таким же ладным, аккуратным и желанным, что и везде. От этой картины все поплыло перед глазами, сужаясь в одну точку. Будто во сне, Артур накрыл его пах ладонью, и Мерлина прямо подбросило на покрывале. – Руки!.. – рявкнул он, отшвырнув его кисть. Артур даже не заметил, ослепленный ощущениями: теплое, мягкое, нежное в контрасте с прикосновением жестких волосков, от которых покалывало пальцы… Разум потух. Звериным броском он опрокинул Мерлина на спину и подмял под себя. Вжался всем телом, толчками бедер раздвигая стреноженные приспущенными джинсами колени. – Блядь! – ошалело ахнул Мерлин и задергался под ним, пытаясь сбросить с себя. – Охуе!.. Слезь!!! Да отъебись ты! Но Артур его не слышал. Давил всем весом, бессознательными, сбивающимися с ритма движениями трахая сквозь одежду. Откидывая в сторону мешающие руки Мерлина, шарил по бокам пытаясь задрать выше футболку и добраться до кожи. Тыкался губами везде, куда доставал: щеки, нос, скулы, подбородок… – Да что ж ты, нахуй, делаешь?!.. – прорычал Эмрис, упираясь ладонями ему в плечи, прогибаясь и выталкивая изо всех сил вперед руки в попытке оторвать Артура от себя. Но это было все равно, что пытаться сдвинуть с места поезд. Нашарив пустоту между пледом и поясницей Мерлина, Артур резко вздернул футболку до подмышек, забрался под неё, царапая спину, лопатки, тиская другой ладонью голые ягодицы. Обессилев, Мерлин рухнул обратно. Распластанный под Артуром в изнеможении вскинул голову, тяжело дыша раскрытым ртом. Пендрагон тут же воспользовался этим, чтобы добраться до шеи. Смял кожу губами, заставив Мерлина захлебнуться воздухом – Твою мать… – коротко простонал Мерлин, вздрагивая и против воли подставляя горло голодным поцелуям Артура. – Ублюдок... Глаза закрылись сами собой. Горячая выпуклость под тканью легких брюк Артура терлась о быстро твердеющий член. Задыхаясь от накатывающего возбуждения, Мерлин смял в кулаке футболку на спине Артура, вцепился ему в волосы, подаваясь бедрами навстречу чужим беспорядочным фрикциям. Пендрагон бился над ним, захлебываясь стонущими всхлипами, все крепче сжимая в объятиях – так, что едва не хрустели ребра. Боль в грудной клетке привела Мерлина в чувство. – Боженька, ты ёбнулся, и я вместе с тобой, – выдохнул Эмрис. Стиснув зубы, уперся пяткой в пружинящий под ногой плед и, рванувшись всем корпусом, качнулся в сторону. Потом в другую, пока на третий раз не перевернул их обоих. Плюхнувшись сверху на Артура, он выдрался из его рук и, развернувшись, занес кулак, чтобы двинуть Пендрагону со всей силы. Глянул в его лицо и от удивления разжал ладонь. В распахнутых мутных глазах Артура плескалось безумие. Коротко постанывая на выдохе, он хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Беспомощно трепыхался и вздрагивал на месте, явно ничего не соображая. При виде этого у Мерлина едва не отпала челюсть. – Господи, как тебя кроет. Как обдолбаный, – прошептал Эмрис, пораженно оглядывая Артура. Тот бессознательно дернулся к нему, попытался дотянуться, но его не хватило даже на это: словно тело, потеряв контакт с Мерлином, лишилось координации и рассыпалось на части, как разбитая кукла. Эмрис закусил губу и, быстро приняв решение, склонился над ним, с врачебной четкостью отщелкивая кнопку и вскрывая молнию на ширинке брюк. – Так, тихо, спокойно, сейчас пройдет, все будет хорошо, – бормотал он, стаскивая вниз туго натянутые плавки. – У, блядь, какой ты, оказывается, большой мальчик… Сглатывая подступающие к горлу нервные смешки, он обхватил ладонью каменный на ощупь ствол Артура и принялся двигать рукой от основания к головке. От его прикосновений Пендрагон трясся и почти скулил, словно от боли. – Давай, Артур, ты уже почти кончил. Еще чуть-чуть и все, – приговаривал Мерлин. Его и самого потряхивало. Казалось, он никак не может справиться с собой и заткнуться. Пендрагон и впрямь выгнулся и с хриплым вскриком забился в оргазме, будто в конвульсиях. Мерлин резво отпрянул в сторону, провожая взглядом полет струи. – Отлично пошла, – сказал он Артуру. – Прям стингер. Сто лет без дрочки. Отдуваясь, как после долгого заплыва, Мерлин откатился в сторону, одернул футболку и кое-как натянул обратно белье и джинсы. С трудом застегнулся и, вытащив из заднего кармана тонкий носовой платок, вытер им подрагивающие руки. Взглянул на Артура – тот был в отключке. Мерлин поднялся на ноги. Бросил платок ему на живот и, загребая ногами сено, побрел в другой конец навеса за своей книжкой, словно добыть её было самым важным делом в данный момент. За его спиной Артур медленно приходил в сознание. Мерлин достал из соломы раскрытый томик, отряхнул его и устроился у соседней стены, загораживаясь книгой, как щитом. – Отпустило? – спросил он, зачем-то листая страницы. Все равно ни хрена не вышло бы сосредоточиться. Артур машинально кивнул, а потом застыл, выпучил глаза в осознании только что случившегося. Казалось, на него разом обрушился весь ужас и стыд вселенной. Лицо и шея вспыхнули, как от солнечного ожога. Он мелко задрожал и потянулся к брюкам, отрывистым движением натягивая обратно скомканное белье. Нашарив на животе платок, принялся судорожно вытираться. Мерлин молча наблюдал, как Артур приводит себя в порядок, а тот даже посмотреть на него боялся. Облажаться больше, чем он, похоже, в принципе было невозможно. Кое-как оттерев перепачканную одежду, он взглянул на стиснутый в ладонях, покрытый липкими пятнами, батистовый платок. В углу аккуратной машинной строчкой был выведен изящный вензель из переплетающихся М.Е. Над ним красовался вышитый гладью фамильный герб Эмрисов. Артур сглотнул. – Вернуть тебе? – глухо спросил он, не поднимая головы. – Выброси. У меня полшкафа таких. Пендрагон кивнул и все-таки рискнул посмотреть на Мерлина. Тот сидел у стены, опустив глаза на книгу, но явно ничего перед собой не видя. Брови нахмурены, губы поджаты. Что ж, ничего другого Артур и не заслужил. Странно даже, что Мерлин молчит и никак не комментирует то, что произошло. В замешательстве он скользнул взглядом по его телу и замер. – У тебя стоит, – прошептал он, таращась на ширинку джинсов Мерлина. Тот покосился вниз на бугор под шортами и скривился. – Чему ты удивляешься? Я гей, ты парень, да и ситуация двусмысленная. Ничего личного, Артур. Пендрагон во все глаза смотрел на него, чувствуя, как в душе зарождается робкая надежда. Может, не все так плохо? Может, он не очень сильно облажался? Кажется, Мерлину понравилось. Хоть тот и сказал, что «ничего личного», но тем не менее он возбудился. А вдруг еще не все потеряно, и Артуру позволят реабилитироваться или хотя бы загладить вину… – Если хочешь… – он собрался с духом и кивнул на выпирающую из-под джинсов Мерлина проблему. – Хочешь, я помогу? Эмрис уронил книжку на живот и, набрав полную грудь воздуха, вдруг рявкнул: – Сам справлюсь! Проваливай уже, мать твою! Артур подскочил как ужаленный. Его словно ветром сдуло с места. Он скатился вниз по лестнице и вылетел из сарая. Привалился плечом к стене у входа, пытаясь отдышаться. Кажется, перестарался. Не стоило этого предлагать. Артур вытер ладонью мокрый лоб, расстроенно покосился на темный провал ворот, а потом побрел по полю, сам не зная куда. Он не представлял, что делать дальше. Очевидно, что Мерлин зол на него. И как теперь наладить с ним отношения? Это и раньше-то не получалось, а теперь его акции, похоже, вообще ушли в минус. Если бы Эмрис дал ему хоть один шанс, Артур бы сделал все, чтобы ему понравилось. Он бы показал, что может не только вот так – позорно и по-дурацки. Он же может быть и нежным, и внимательным, и… да черт возьми, каким угодно! Лишь бы Мерлину было с ним хорошо. Вот только Эмрис не даст ему шанса. Сам сказал, без него справится. Артур внезапно затормозил, пронзенный неожиданной мыслью. Это он прямо сейчас, что ли, собрался «справляться»? Развернувшись на сто восемьдесят, Пендрагон со всех ног рванул к сеновалу. На цыпочках прокрался внутрь. Стараясь не шуметь, влез по лестнице и, уцепившись за край настила, осторожно высунулся наверх – вытянул шею, пытаясь за перекрывающими обзор барханами из сена разглядеть Мерлина. Он клял себя за то, что не сообразил раньше, и страстно надеялся, что не опоздал. Но нет. Когда он нашел глазами Мерлина, то едва головой не тронулся: открывшееся взгляду зрелище шибануло по нервам как удар электрошока. Разум, не успевая за зрением, яркими вспышками выхватывал отдельные части картины: запрокинутую голову, закушенные губы, сияющий в золотистом полумраке изгиб нагого бедра… Кулак Эмриса мерно двигался, чуть поворачиваясь у потемневшей головки. Тело инстинктивно выгибалось в такт глубокому, шумному дыханию. Артура вновь залихорадило. Он был готов вгрызться зубами в край досок: так хотелось застонать и кончить прямо сейчас. Эмрис был прекрасен. Ничего более возбуждающего Артур представить себе не мог. Мерлин очевидно был близок к разрядке. Движения руки становились все более резкими и быстрыми, с губ срывались короткие, томные звуки, от которых у Артура все плавилось в паху. Перекатившись на бок так, что стали видны узкие белые ягодицы, Мерлин низко застонал, вздрагивая всем телом, а потом затих, все так же лёжа спиной к Артуру. Вцепившись в край настила, тот хватал раскрытым ртом воздух, остекленевшими глазами глядя на Мерлина. Надо было уходить, пока Эмрис его не заметил, но Артур просто не мог двинуться с места: тело не слушалось. Руки ослабели, ладони сделались скользкими от пота. Ему казалось, стоит только отпустить шершавые доски, и он свалится на землю. Дрожа, Артур сполз пониже, пытаясь нащупать ступней следующую перекладину, но когда перенес на неё вес, ноги предательски подогнулись. Громыхая, как идущий по рельсам состав, он поехал вниз, коленями, ребрами и подбородком считая ступеньки. Охнув от боли, прянул назад и полетел спиной на пол. Грохнулся на едва прикрытые соломой доски. Огненная вспышка в копчике была такой сильной, что Артур невольно взвыл и распахнул глаза. Сверху, как срубленное дерево, падала лестница. Она врезалась перекладиной ему в лоб, так что чуть искры из глаз не посыпались. В голове помутилось. Артур не сразу осознал, что лежит на полу, накрытый сколоченной из толстенных жердей махиной, а сверху, с высоты навеса, на него, раскрыв рот, взирает двоящийся в глазах Мерлин. – Ты!!!.. – охренело выдохнул он. Артур коротко застонал и взмахнул рукой. – Привет. Снова. Черт!.. Поднатужившись, он спихнул с себя тяжеленую лестницу и с трудом привстал на локтях, морщась от тут же прострелившей позвоночник боли. Вокруг, как в мультфильме, мелькали крошечные звездочки, похожие на надоедливых белых мушек. Знатно долбанулся… – Ты что, подсматривал, как я дрочил?! Ты ебнулся?!! – ударил вдруг по ушам голос Мерлина. Артур аж подскочил, ошарашенно уставился наверх, и тут в мозгу резко прояснилось – закипело и затрезвонило так, что он даже зажмурился. Ой, бля-я-ядь!.. Артур густо покраснел, понимая, как все это смотрится со стороны. Со стыда хотелось провалиться сквозь землю. Ну хорошо хоть от боли у него упало все, что могло упасть, хотя в глазах Мерлина он и без этого, должно быть, выглядит как полный извращенец. Артур заметался, пытаясь найти хоть одну причину, по которой мог бы здесь находиться. Ну хоть одну, нормальную. Но в голову как назло лез какой-то бред. Паникуя, он ухватился за первую же мысль, которая, как ему показалось, могла объяснить его нездоровый поступок. – Я только хотел посмотреть, как ты… это… – он запнулся и повел вверх-вниз кулаком, иллюстрируя процесс. – Ты там что-то особенное делал мне рукой. Так классно. Я подумал, погляжу, в чем фишка. Чтобы потом себе так же… Казалось, Мерлин сейчас взорвется. Багровый как вареный рак, он лежал на краю настила, залепив глаза рукой. – Скачай пособие и возрадуйся, – с трудом выжал из себя Эмрис. – А есть пособие? – растерялся Артур. – Я про порнуху, придурок! – О-о!.. Мерлин шумно втянул ртом воздух, задержал дыхание, словно считая до десяти, а потом вытер слезящиеся глаза ладонью и сказал: – Ладно, хватит. Проваливай. Смотреть на тебя уже не могу. Пендрагон уныло поджал губы и кивнул: – Да, ухожу. Он неловко поднялся и похромал к выходу, потирая стреляющий болью копчик. Теперь до скончания веков ныть будет. – Ничего не забыл? – ехидно спросили ему в спину. Артур обернулся. – Что? – Лестница, идиот. На место поставь. – Черт, точно, – проклиная все на свете, Артур бросился назад. С трудом поднял так подставившую его сучковатую громадину и привалил обратно. – Так нормально? – Сойдет, – заверил его Эмрис. Артур переступил с ноги на ногу и указал большим пальцем себе за спину. – Значит, я ухожу. – Иди, – горячо поддержал его Мерлин. Пендрагон вздохнул и вновь побрел к выходу. Прошел два шага и повернул назад. – Слушай, ты прости, что я на тебя… ну, набросился. Не очень удачно мы начали… – Ничего, бывает, – подрагивающим голосом сказал Мерлин. – То есть ты не сердишься, – на всякий случай уточнил Пендрагон. – Конечно, блядь, сержусь! – не выдержал тот. – Вали уже, недоразумение! Артур снова вздохнул, отвернулся и поплелся к воротам. – Что ты как колючка, Мерлин. К тебе со всей душей, а ты… – в расстроенном недоумении бормотал он. – Вот почему ты все время меня обзываешь? Это же обидно. Я ведь тебе такого не говорю. За спиной послышался страдающий стон и непонятное хмыканье. Артур обернулся. Эмрис лежал, спрятав лицо на сгибе локтя; плечи тряслись. Придушенно мыча и всхлипывая, Мерлин рыдал от смеха. *** Перемены в собственном статусе Пендрагон оценил уже к обеду. За столом Эмрис никак не мог наглядеться на могучую шишку, выросшую у Артура на лбу. Казалось, стоит Мерлину посмотреть на него, и его снова тянет ржать. Пендрагон не знал, как относиться к тому, что из пустого места его произвели в шуты. Абсурд ситуации усугубили родители, когда, заметив результат его «грехопадения», начали выспрашивать, все ли у Артура «в порядке с головой» и настаивать на том, чтобы тот показался врачу. – Такие вещи опасно запускать, милый, – не чуя подвоха, обеспокоенно убеждала его леди Игрейн. – Согласен, – вторил ей лорд Пендрагон. – Последствия могут быть довольно серьезны. Этот диалог только добавил перца в веселье Мерлина. Тот выглядел так, словно сейчас лопнет: сидел напротив весь красный, губы дрожали, а в глазах плясал адский хохот. Артур багровел по другой причине. Ему хотелось вскочить и, впечатав ладони в стол, заорать: «Хватит! Я не извращенец, не задрот и не даун, или что ты там про меня думаешь!» На следующий день легче не стало. Теперь Мерлина веселило все, что делал Артур: то, как ходил, как смотрел, как стоял, как говорил. Хотя Эмрис больше не покатывался про себя, как тогда за обедом, но Пендрагон всем существом ощущал дрожащий в нем смех, похожий на взведенную пружину, готовую выстрелить, стоит сделать неверный шаг. Артур уже и не знал, как ему быть. Душа чернела от сознания того, что Эмрис держит его за клоуна. Одна мысль об этом приносила столько огорчения, что приближаться к Мерлину становилось почти больно. Рядом с ним Артур превращался в голый, воспаленный нерв, который Эмрис истязал каждым насмешливым взглядом. Артур не узнавал себя. Он был бы и рад реагировать иначе – ощущать что-то другое вместо этой жгучей обиды; он хотел бы оскорбиться, разозлиться, возненавидеть Мерлина, найти в себе желание врезать ему – разобраться по-мужски, как это случалось не раз с теми, кто рисковал задевать его гордость. И когда такое было, чтобы Артур спускал кому-нибудь насмешки над собой? Но Мерлин чертов Эмрис, с его изящными пальцами, не поддающейся загару нежной кожей и блестящими, словно летнее озеро, глазами, будто стал неприкасаемым. Неподвластным низменному суду, как жестокое языческое божество, которому не перестаешь служить и молиться, даже если эта верность оставляет раны на теле и сжигает сердце. Он продолжал следовать за Мерлином, поражаясь тому, что по-прежнему желает его, жаждет быть с ним несмотря ни на что. Это чувство доводило до исступления. Его личный кошмар закончился неожиданным образом. В один из дней – четвертый или пятый, Артур сбился со счета – Эмрис подошел к нему и упал рядом на песок. Солнце сверкало бисером на влажной после купания коже. – Твое предложение насчет кино еще в силе? – спросил Мерлин, запрокидывая подбородок и подставляя лицо под яркие полуденные лучи. Артур воззрился на него с изумлением. – Ты что, прикалываешься? – недоверчиво спросил он. – С чего ты так решил? – в ответ поинтересовался Мерлин и, склонив голову набок, посмотрел на Артура неожиданно миролюбиво, чего тот от него ну никак не ожидал. – Ты стебешься надо мной уже несколько дней, – мрачно ответил Пендрагон. – Что еще я должен думать? Мерлин хмыкнул и откинулся на песок. Сложив руки на животе, уставился в небо. – Знаешь, в Штатах женщин-полицейских учат: если тебя насилуют, расслабься и получай удовольствие. Не слышал о таком? Прищурившись, он покосился на Артура. Насмешливая улыбка дрожала в уголках губ, словно украденная с портрета Джоконды. Пендрагон глядел на него, встревоженно сдвинув брови. Он ни черта не понимал. Эмрис решил припомнить их первый раз, когда Артур слетел с катушек? Но он же извинился… – К чему ты ведешь? – К тому, что меня, похоже, вставило наконец, – ухмыльнулся Мерлин. – Тащусь которые сутки. – Я не понимаю… – растерянно сказал Артур. – Вот это как раз самое смешное и есть, – вновь хмыкнул Эмрис. – Ты мне своей незамутненностью жизнь удлиняешь. Смотрю на тебя, и ржать тянет, что пиздец. – Вот ты сейчас издеваешься, да? – насупив брови, буркнул Артур. – Не особо. – Эмрис просто пожал плечами. – Хочешь в кино – поехали. Все равно никуда от тебя не деться. Так какого черта. Хоть удовольствие получу. Артур ошалело распахнул рот, вспыхнул и залился краской до корней волос. До него наконец дошло, что имел в виду Мерлин. – Да как ты!.. – захлебываясь эмоциями, выдохнул он, но больше ничего сказать не смог. Слова застревали в горле. – Что? Скажешь, я не прав? – со снисходительной иронией взрослого, разговаривающего с несмышленым ребенком, спросил Эмрис. – Как ты можешь сравнивать! – в отчаянии выпалил Артур. – Все совсем не так! Не помня себя от обиды и возмущения, Артур вскочил на ноги и бросился прочь. – Ясно, – кивнул сам себе Эмрис. – Оппонент с мнением противоположной стороны не согласен, но от дебатов отказывается. *** Артур даже не заметил, как добрался до своей комнаты. Тяжело дыша от долгого бега, он упал на кровать и зарылся пылающим лицом в подушку. В голове шумело, сердце бухало в груди, разрываясь от непонятной горечи и отчаяния. Так вот каким видит его Эмрис. Он сравнил Артура с насильником. Что может быть хуже! Он провел в своей комнате весь остаток дня. За ужином не мог смотреть на Мерлина, хотя тот вел себя мирно и больше над ним не смеялся. Все это время Пендрагон пытался убедить себя, что сумеет поступить достойно – перестанет преследовать Мерлина. Должен так сделать после того, что тот сказал. Может, Артур в чем-то слеп и наивен, и в своем эгоистичном вожделении зашел слишком далеко, но он не подлец и не дурак. Таких оглушительных пощечин он в жизни не получал. Артур не знал, догадывался ли Эмрис, как подействуют его слова, но результат вышел что надо. Он понял. Пояснений не требовалось. Артур мучился весь вечер, пытаясь заставить себя принять уже сделанный выбор и смириться с решением отпустить Мерлина. Но ближе к концу дня с тоской понял, что все бесполезно. Он был не в силах его отпустить. Уже через полчаса Артур топтался у входа в его комнату. Собравшись с духом, он постучал. Вскоре за дверью послышался тихий звук шагов, она открылась, и на пороге возник Мерлин. Судя по всему, он уже собирался ложиться спать. На нем были мягкие домашние штаны и простая, однотонная футболка. Без ставших привычными напульсников и оплеток из бисера запястья казались почти хрупкими. Совсем белыми. Даже удивляло, что кожа Мерлина, оказывается, была еще светлее, чем выглядит сейчас. Кончики волос на шее намокли после ванной. От Эмриса пахло свежестью воды, гелем для душа и зубной пастой. У него был настолько милый, уютный вид, что хотелось целовать его и тискать, а потом повалить на кровать и сделать с ним… что-нибудь. – Ты что-то хотел? – спросил Эмрис, со спокойным ожиданием глядя на Артура. Тот стушевался, покраснел и уставился в пол. – Да, вернуть, – он протянул Мерлину его платок. – Я отнес его в стирку, так что теперь он чистый. Можно пользоваться. Мерлин вытащил из его пальцев сложенный вчетверо, отглаженный платочек и убрал в карман. Видя, что Артур не уходит, Эмрис так же ровно поинтересовался: – Что-то еще? Артур продолжал пристыженно смотреть вниз, на выглядывающие из-под длинных штанин босые ноги Мерлина. Пропорциональные, красивые ступни. Узкие, бледно-розовые пальцы с едва заметным темным пушком на сгибе… – Хотел спросить, какие фильмы ты любишь. Чтобы знать, на что бронировать билеты. Эмрис тихо усмехнулся и прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. – Смотря для чего: для души или для настроения? Пендрагон вскинул глаза – Мерлин смотрел на него с мягкой иронией, без всякого раздражения, и этот взгляд был совершенно не похож на все те, что обычно доставались Артуру. Приободрившись, он с надеждой улыбнулся. – Если первое? Мерлин пожал плечами: – Всякую философскую муть, которая тебе вряд ли понравится. Артур решил не комментировать представления Мерлина о том, что ему может понравиться, а что нет. – Ладно. А второе? Эмрис весело хмыкнул. – Ты удивишься. Ужастики. Сделанный Мерлином в итоге выбор привел Артура в недоумение. Он просмотрел выложенные на сайтах кадры, почитал аннотацию и отзывы, пытаясь понять, что же могло привлечь Мерлина в этом очевидном мусоре. Сам он ни за что не пошел бы смотреть такой отстой. Артур любил хорошо сделанные фильмы: детективы, военные драмы и триллеры с неглупым сюжетом и достойной актерской игрой. Может, у Мерлина и сложилось о нем не лучшее мнение, но сам Артур не считал, что у него плохой вкус. Впрочем, спорить он не стал. Ему вообще не хотелось спорить. Если Мерлину это нравится – пускай. Может, в следующий раз удастся уговорить его сходить на что-то другое, получше. Артур забронировал билеты, хотя и сомневался, что в этом есть необходимость. Заранее предупредил отца, и на следующий день сразу после обеда они с Мерлином загрузились в лимузин и отправились в ближайший город, где располагался кинотеатр. Как Артур и ожидал, желающих будним вечером тратить время и деньги на просмотр низкопробного фильма ужасов не нашлось. В зале они сидели одни, устроившись на последнем ряду спускавшегося вниз под крутым углом амфитеатра. Эмрис обложился ведрами с попкорном и стаканами колы, нагло закинул ноги в кедах на подголовник впередистоящего сиденья и со злорадным весельем покосился на Артура. Вид у него был подозрительно довольный, словно он мысленно потирал руки, предвкушая грядущее развлечение. Это настораживало. Артур не видел повода для такого воодушевления. Мерлин выглядел как мелкий злодей из комиксов, который задумал какую-то удачную с его точки зрения пакость и ждет не дождется возможности её осуществить. Сеанс начался, свет погас, и уже через пять минут просмотра Пендрагон понял, что прав: Мерлин явно издевался. Глядя на экран, где отвратительные на вид монстры пожирали туристов, отколовших в приступе пьяного вандализма у какого-то ацтекского идолища каменный фаллос, он ржал так, словно ничего смешнее в жизни не видел. Развалившись в кресле, давился попкорном, то и дело просыпал его на Артура и в целом вел себя как придурковатый персонаж тупого комедийного ситкома. Пендрагон сидел рядом и, хмурясь, прикидывал, насколько велика вероятность, что Мерлин решил таким вот образом постебаться над ним. Может, он согласился на его предложение лишь для того, чтобы высмеять надежды Артура и превратить эту затею в унизительный фарс? – Перестань так серьезно реагировать. Это же смешно, – хмыкнул Эмрис. Забросил в рот новую порцию хлопьев, чтобы тут же выплюнуть назад, согнувшись в очередном приступе хохота. – Не вижу повода для смеха, – сухо ответил Пендрагон. Опустив глаза на свои руки, Артур молча кипел от злости. Он-то думал, Мерлин правда захотел сходить вместе в кино. Повелся, как идиот. – Ты просто не понимаешь, – отмахнулся Эмрис, и только Артур собрался сказать, что он, наоборот, все отлично понял, как Мерлин открыл рот и, повысив голос, чтобы перекрыть несущиеся из динамиков истошные крики, принялся бодрым тоном диктора спортивного канала комментировать вслух происходящее на экране. Он высмеивал все: сюжет, героев, их реплики, действия и выражения лиц, декорации, работу камеры, ракурсы съемки, свет и звук – причем делал это так остроумно, забавно и точно, что просмотр глупого кровавого хоррора на глазах превращался в бредовый аттракцион. Вначале Артур в шоке таращился на Мерлина, а потом незаметно для самого себя начал посмеиваться. Уже через несколько минут прямо укатывался, сползая от изнеможения вниз по креслу. Мерлин периодически запинался, всхлипывая и путаясь в словах от хохота, но потом вновь принимался разносить фильм вдребезги. К середине сеанса Эмрис охрип и выдохся. Но Артуру и без того было достаточно. У него уже живот и легкие болели от смеха. Вскоре он и сам начал вставлять всякие нелепые комментарии, вызывая у Мерлина всплески веселья. – Сейчас что-нибудь откусит, – азартно глядя на экран, предсказывал Артур. – Не, целиком заглотит, – авторитетно заявил Мерлин. – Откусывание было две блондинки назад. Истошный вопль заставил обоих втянуть голову в плечи. Мерлин вытаращился на экран, роняя изо рта попкорн. – Ух, жесть. Ты видел этот гейзер? Впрочем, я б еще не так обиделся, если б кто-то оторвал мне член. – С тебя пять фунтов, – посмеиваясь, сказал Артур. – Это за что? – Я был прав: откусила. Ты проиграл спор. Развернувшись всем корпусом, Эмрис весело уставился на Артура, потом хмыкнул и полез в рюкзак за бумажником. – В следующий раз предупреди, что я с тобой поспорил, – широко улыбаясь, он шлепнул в его ладонь пятифунтовую банкноту, уселся обратно и тут же возмущенно вскинулся. – Стоп, трое на очкарика?! Что это, на хрен, за месть Гарри Поттеру? В конце концов обоих развезло так, что сил говорить не осталось. Они просто ржали без остановки, глядя на экран. Потом принялись швыряться друг в друга хлопьями попкорна. Какой-то отдельной частью сознания Артур поражался происходящему: они вели себя то ли как дети, то ли как свиньи, но это было нереально весело. Эмрис, казалось, вообще не мог остановиться, он продолжал угорать, даже когда Артур в припадке щенячьего буйства опрокинул на него стакан с остатками колы. – Блядь! – хохотал Мерлин, стряхивая с мокрой толстовки шипящие капли. – Вот что ты сделал. Я ж теперь как чупа-чупс. Такой же липкий. – Вот, держи, – Пендрагон тут же стащил с плеч накинутую поверх футболки рубашку и протянул Мерлину. – Типа, я должен этим вытереться? – Типа, ты должен это надеть, – рассмеялся Артур. – Переодевайся. Ты же не станешь так ходить? Мерлин покосился на него, саркастично изогнув брови, потом стянул с себя промокшую насквозь толстовку. Вытер ею влажный от колы живот, после чего нырнул в рубашку Артура. Застегнул пуговки. Пендрагон зачарованно наблюдал за этим действом. Вид Эмриса в его одежде делал из него растекающегося в трепещущее желе идиота. Одна мысль, что сохранившиеся в ткани тепло и запах его собственного тела обволакивают Мерлина, выносила куда-то в астрал. – Кто бы подумал, что ты у нас такой рыцарь, – хмыкнул Эмрис. Похоже, он смутился не меньше самого Артура. – Ты многого обо мне не знаешь, – беспомощно улыбнулся Пендрагон. Мерлин неловко дернул уголками губ в ответ, отвел взгляд, посмотрел на экран и тут же всплеснул руками: – Черт! Пока мы тут играли в «одень Кена», там всех доели. – Еще осталась парочка придурков на десерт, – ухмыльнулся Пендрагон. – Как раз эта парочка и должна завалить всех монстров, – разочарованно протянул Мерлин, а потом хлопнул ладонями по подлокотникам. – Ладно, пофиг! Давай делать ставки, как они их сделают. Я за то, что где-то поблизости есть база колумбийских контрабандистов, где можно разжиться парой боеголовок. Из кинотеатра они вывалились чуть ли не в обнимку. Беспрестанно смеялись, вспоминая особо отличившиеся эпизоды фильма. Потом Артур предложил зайти поужинать в маленькое французское кафе напротив. Время было подходящее, так что он рассчитывал, что Мерлин не станет отказываться. – Да ты что!.. – усмехнулся Эмрис. – Я так объелся этой кошмарной кино-дрянью, что в меня до утра ничего не поместится. Артур приуныл. Ему так хотелось поухаживать за Мерлином. Когда еще получится вот так посидеть с ним наедине. – Но от чая не откажусь, – улыбаясь, добавил Эмрис. – После попкорна жутко хочется пить. Они зашли в кафе, выбрали столик у окна с красивым видом на площадь. Артур был в ударе, он обхаживал Мерлина, вился вокруг него, словно Эмрис был роскошной девицей, на которую он жаждал произвести впечатление. Мерлин угорал до слез. Сыпал ехидными комментариями. Артура это не задевало, он был почти счастлив. Впервые за всю неделю ему стало неважно, что Мерлин смеется над ним. Обратно они возвращались в уютном молчании, до самых краев переполненные впечатлениями. Заткнув уши пуговками плеера, Эмрис подремывал на соседнем сидении. На его губах мерцала блаженная улыбка. Артур сидел рядом, любовался им, едва сдерживая желание накрыть ладонью руку Мерлина и переплести их пальцы. Он чувствовал себя восхитительно. Лучше, чем когда-либо в жизни. – Спасибо за чудесный вечер, Мерлин, – галантно, по всем правилам, поблагодарил он, проводив Эмриса до его комнаты. Тот вошел внутрь, в то время как сам Артур остановился у входа. – Да, вышло неожиданно здорово, – тепло улыбаясь, согласился Мерлин. – Можно сделать еще лучше… Пьянея от его улыбки и собственной смелости, Артур качнулся вперед, намереваясь пересечь обозначенную порогом черту. Эмрис приоткрыл рот, иронично закатил глаза, но потом в его ответном взгляде сверкнуло что-то жаркое, призывное, отчего сердце Артура рухнуло вниз и взорвалось огненным цветком, оплетая бедра. Прежде чем Пендрагон без раздумий рванул вперед, Мерлин насмешливым, царственным жестом захлопнул перед его носом дверь. Артур влип в неё всем телом, жадно прижался губами к гладкой поверхности. – Это значит «да»! – в восторге прошептал он. – Это да!!! *** Артур не понимал, как сумел пережить ночь. Он просто не мог находиться в кровати – то совершал рейды в сторону ванной, то разворачивался на полдороге к комнате Мерлина, то курсировал от постели к подоконнику, подавляя желание влезть к нему через окно. Поспал он в итоге всего пару часов, но, разбуженный к завтраку, не чувствовал себя уставшим. Наоборот, энергия играла в каждой мышце, перекатывалась, бурлила во всем теле, как горная река. Артур предвкушал грядущий день. Знойное томление накатывало тягучими волнами – ему приходилось прикладывать усилия, чтобы не возбудиться в какой-нибудь неподходящий момент. Он сам себе напоминал нитроглицерин в чистом виде: еще немного и рванет. Сознавая эту опасность, Артур изо всех сил старался контролировать свои мысли и выражение лица. За завтраком Мерлин косился на него с шутливым опасением. Не поднимая глаз от тарелки, Пендрагон трудился над её содержимым, яростно работая челюстями, словно задавшись целью уничтожить все в рекордный срок. Потом в том же темпе он смолотил и добавку. В целом Артур выглядел как пританцовывающий на месте от нетерпения молодой горячий иноходец. Однако ему самому казалось, что его внешнему непробиваемому спокойствию позавидует даже танк. Впрочем, его выдержки надолго не хватило. Когда Эмрис отправился после завтрака в комнату для занятий, Артур привычно увязался следом – устроился на любимом месте раньше, чем тот достал из футляра виолончель. Мерлин повернулся и чуть не выпустил инструмент из рук. Стиснул веки, словно не зная плакать ему или смеяться. – Ты не мог бы… погулять где-нибудь. Желательно в районе туалетной комнаты, – после долгой, наполненной дрожащими вдохами и выдохами паузы выжал из себя Мерлин. Пендрагон покосился вниз. Он и так знал, что там происходит, но был бессилен что-либо с этим сделать. – Тебе мешает? – Да, – решительно ответил Эмрис и сопроводил свои слова твердым кивком. – Встретимся позже. И поговорим. Согласен? Артур нехотя поднялся и пошел к выходу. – Ты пообещал… – Я помню, – оборвал его Мерлин. – Иди. И постарайся нигде не засветиться со своим… флагштоком, окей? Пендрагон хмыкнул и нырнул в коридор. – Да я скоро смогу вести в разведке мастер-классы. Тренинги по скрытному перемещению по занятой противником территории, – ворчал он, пробираясь в сторону ближайшего из расположенных на этаже туалетов. Юркнул в небольшую кабинку, закрылся, включил воду и вплотную занялся собой, даже не удивляясь автоматизму этих действий. Похоже, решать такие вопросы в режиме нон-стоп начинало входить в привычку. Становилось ясно, откуда у него в последнее время такой зверский аппетит. Уж больно неэкономно он растрачивает белки. Едва Пендрагон покинул туалетную комнату и вышел в холл, как сразу угодил в объятия отца. – Артур! Как раз хотел тебе звонить, – лорд Пендрагон властным движением подозвал его к себе. – Рад, что у тебя сегодня такой боевой настрой. Это кстати. Собирайся. Мы едем на стрельбище, ты – с нами. – Как!.. – ошеломленно переспросил Артур. – Но!.. У меня уже есть планы. – Придется их отложить, – Утер тепло улыбнулся сыну и отечески потрепал его ладонью по щеке. – Я жажду похвастаться твоими достижениями, так что это не обсуждается. Весьма довольный собой, лорд Пендрагон направился к выходу. Артур проводил его широко распахнутыми глазами, потом перевел возмущенный взгляд на леди Игрейн. – Мне жаль, солнце мое, – сочувственно произнесла та прежде, чем Артур успел разразиться бурными протестами. – Ты же знаешь отца. Если он чего-то очень хочет, то не примет отказа. – Но я уже договорился с Мерлином... – запустив ладонь в волосы, с досадой выпалил Артур. – Думаю, он поймет. Леди Игрейн неторопливо приблизилась. Красивая и величественная, словно богиня, она ступала по мраморному полу с царственной грацией. Подойдя к Артуру, нежно приобняла его за плечи. – Меня, конечно, очень радует, что вы с Мерлином нашли общий язык, но теперь мы с отцом все реже тебя видим. Не знаю, как Хунит относится к тому, что её сын постоянно пропадает где-то, а мне в последнее время сильно не хватает твоего общества. Она ласково погладила его ладонь и ободряюще улыбнулась. – Давай, порадуй отца. Заодно приглядишь, чтобы он не слишком утомил лорда Балинора. Тот, должно быть, до сих пор не отошел от пятидневного марафона игры в поло, который твой отец устроил неделю назад. Ты знаешь, каким настойчивым он может быть, если войдет в раж. Артур растаял. Усмехнулся, видя, как лукаво блестят глаза матери. Обвив ладонью её тонкую, белую руку, он склонился к ней и коснулся губами. – Хорошо, миледи. Я пригляжу за ними. – Вот и славно, – она провела ладонью по его волосам, откровенно любуясь сыном. – Беги собирайся. Они скоро выезжают. Артур кивнул и, повернувшись, взбежал вверх по ступенькам парадной лестницы, направляясь в свою комнату. Не пройдя и трети, остановился и вновь обернулся к матери. – Мам, а когда папа ухаживал за тобой, он тоже был настойчив? – О, еще как, – весело подтвердила леди Игрейн. – Это больше походило на военную кампанию. Твой отец осаждал меня шесть месяцев, пока я, наконец, не согласилась принять его чувства. – Ага, – смекнул Артур. – Ну, полгода – это много. Я быстрей бы справился. – Не сомневаюсь, – сияя улыбкой, ответила его мать, а потом поинтересовалась. – А почему ты спросил? У тебя есть кто-то на примете? – Что? – Артур вдруг понял, что едва не выдал себя этим вопросом. Он тут же широко улыбнулся в ответ. – Нет. Просто мне очень нравится папин выбор. У него превосходный вкус. Леди Игрейн рассмеялась и иронично закатила глаза, совсем как Эмрис. – И ты туда же. Знал бы ты, как вы похожи с отцом. Иди собирайся. Он не любит ждать. – А кто любит? – бурчал Артур, пока стремглав несся наверх, перепрыгивая через ступеньки. – Я вот тоже ненавижу… То, что встреча с Мерлином откладывается, быть может, до самого вечера, совсем не радовало. Но что-либо сделать с этим не представлялось возможным. Если с отцом Артур еще мог поспорить, то отказывать матери не умел в принципе. *** Вернулись они, впрочем, гораздо раньше, чем Артур ожидал. Хоть лорд Эмрис и проявил весьма оживленный интерес к любимому развлечению мужской части семьи Пендрагонов, но оказался совершенно лишен способностей к нему. Поэтому Артур с отцом разнесли вдребезги пару десятков глиняных тарелок и вскоре отправились обратно. В поместье они прибыли спустя пару часов после обеда. Мерлина в доме не было, но Артур знал, где его искать. Быстро покончив с едой, он вежливо попрощался и удрал из-за стола, пока никто не успел его остановить. Путь до заветного сарая он проделал бегом. Взлетел вверх по лестнице и, тяжело дыша, обвел глазами навес. Первое, что он увидел – это выглядывающие из-за сенного пригорка кожаные сандалии, в которых Эмрис ходил в особо жаркую погоду. Артур ухмыльнулся и, увязая в соломе, пополз в их сторону. Он уже почти было собрался окликнуть Мерлина, но, обогнув мешающее обзору препятствие, замер, радуясь, что не успел этого сделать. Мерлин спал. Темные волосы, высохнув после купания, застыли на висках тонкими кольцами. Черные плавки сушились на залитой солнцем раме слухового окна, а сам Мерлин, утомленный физическими нагрузками, разморенный теплом и сытным обедом, дремал на пледе, придерживая лежащую на животе раскрытую книжку. Артур подобрался ближе и уселся рядом на пятки, в умиленном восторге разглядывая свое спящее сокровище. Мерлин выглядел настолько очаровательно и невинно. Тело расслабилось, мягкие губы приоткрылись во сне. Темные ресницы, кажущиеся еще длиннее из-за отбрасываемых ими теней, обрамляли закрытые подрагивающие веки, как два бархатных веера. Торчащая в сторону худая коленка смотрела Артуру в живот. Тот глядел на нее, сглатывая набегающую слюну. Он знал, что Эмрис никогда не берет с собой сменную одежду. И раз его плавки сушатся на окне, значит, под любимыми джинсовыми шортами Мерлина ничего нет. От этой мысли датчики просто зашкаливали. Едва сдерживаясь, чтобы не забарабанить по соломе носками кроссовок, Артур наклонился и начал покрывать соблазнительно оттопыренную голую коленку быстрыми ласковыми поцелуями. Двинулся вверх по прикрытому джинсовой тканью бедру, оглаживая его рукой. Переступив через Мерлина ладонями, навис над ним. Осторожно вытащил книжку из-под расслабленной руки, убрал в сторонку. Потом, прихватив зубами край футболки, подтащил её повыше, чтобы добраться до голой кожи на животе. Мерлин под ним вздохнул и завозился, приподнял голову. Повел вокруг мутным со сна взглядом. – Артур… Ты?.. Когда ты… вернулся?.. – Только что, – не переставая целовать его, отчитался Пендрагон. – Мы раньше приехали. – А-а… – Мерлин откинулся обратно, одной рукой протирая заспанное лицо, а другой инстинктивно одергивая задранную футболку и то и дело натыкаясь ладонью на плечи и голову Артура. – Перестань… Ну что ты как… Хватит… – забавно сморщив нос, сонно пробормотал Эмрис, отпихивая его от себя. Это не слишком хорошо получалось, движения Мерлина были замедленными и вялыми: чувствовалось, что Эмрис не из тех, кто сразу после пробуждения включается в реальность. Пендрагон протестующе мотнул головой и устроился сверху, прижался всем телом, вырвав у Мерлина бессвязно-сдавленное «Ох!» Артур вовсю пользовался его плюшевой невменяемостью, покрывая короткими нежными поцелуями открытую шею и вскинутый подбородок. Шелковая гладкость кожи под руками и губами, её теплый дразнящий запах заводили до умопомрачения. – Артур, ну отвяжись… – сглатывая смешки, простонал Мерлин. – Ты знаешь, на кого похож сейчас? У Ланса есть сенбернар Чарли. По утрам этот лохматый слон вот так же на меня залезает и пытается трахнуть. Озабоченное слюнявое чудовище. Артур даже не догадался обидеться на такое сравнение или спросить, кто такой Ланс: мозги давно утекли в пах, все тело плавилось и трепетало от страсти и обожания. – А вот так он делает? – хрипло проворковал Артур и, сдвинувшись выше, приник к расслабленным, приоткрытым губам Мерлина. Они оказались опьяняюще мягкими, упругими – восхитительными. Его накрыло волной эйфории, словно все клетки тела засияли разом. Свой первый поцелуй с Мерлином он представлял именно таким – волшебным. Эмрис вдруг замер, а потом отдернул голову и резко оттолкнул его за плечи. Артур от неожиданности отшатнулся назад и, распахнув глаза, наткнулся на разом прояснившийся взгляд Мерлина. – Нет, так он не делает, – ровно произнес Эмрис, нервно облизнул губы и продолжил. – Артур, что ты… опять вытворяешь? Мы же собирались поговорить… – Потом, – перебил его Пендрагон. Он смотрел на влажные губы Мерлина и от одного их вида вновь проваливался в сладостный дурман. – Поговорим, о чем захочешь, но не сейчас. Мерлин что-то резко сказал в ответ, но Артур даже не заметил этого. Мир состоял из простых ощущений и Мерлина – его губ напротив. Ничего не видя и не слыша, Артур потянулся вниз, желая одного: вновь окунуться в испытанный им только что космический кайф. В себя он пришел от оглушительной затрещины, от которой у него аж в ушах зазвенело. Мерлин рванулся в сторону, гибко извиваясь, выполз из-под ошеломленного Артура и откатился подальше. – Успокоился? – тяжело дыша, спросил он. – Зачем ты?.. – Пендрагон выпрямился, держась за пылающую щеку, и шокировано уставился на Мерлина. В голове не укладывалось, что тот его ударил. – Прости, – выставив ладони в примирительном жесте, сказал Эмрис. – Это был самый быстрый способ привести тебя в чувство. – Но зачем?... – так же тупо повторил Артур. – Ты не любишь поцелуи? Большинству людей они нравятся. Он отчаянно пытался обратить все в шутку, чтобы не зацикливаться на главном: Мерлин его оттолкнул да еще и… – На этом все, Артур, – четко произнес Эмрис. – Нам не стоит этого делать, ясно? Вообще. Артур приоткрыл рот, пытаясь понять, о чем тот говорит. Что значит «все»? И как понять «не стоит» и... – Подожди… Ты что… передумал? – озадаченно сдвинув брови, медленно спросил он. – Ты же был согласен вчера, я сам видел... – Я помню, – потирая лоб, с досадой произнес Эмрис. – Меня, знаешь ли, тоже может нести, но это не значит, что я отдаю себе отчет в том, что делаю. – Так ты больше не хочешь? – поразился Артур. От этой мысли сердце сжалось и словно ухнуло в темный колодец. – Я что… вдруг стал неприятен тебе? Или… Мерлин, в чем дело? – Да дело вообще не во мне, – все так же держась ладонью за голову, словно она вдруг не на шутку разболелась, отозвался Эмрис. – Прекрасно. Девушки в таких случаях говорят «дело не в тебе», а парни, значит, поступают наоборот. Теперь буду знать, – отрывисто произнес Артур, изо всех сил стараясь скрыть, насколько уязвлен. Эмрис вздохнул и пояснил: – Дело в тебе, но не как в человеке, Артур. И проблема как раз в том и состоит, что я не девушка, а ты не гей. – Ну, ты похож на девушку, – совсем запутавшись, натянуто улыбнулся Пендрагон. Происходящее нравилось ему все меньше, но он надеялся хотя бы разрядить обстановку. Однако Эмрис, вместо того чтобы фыркнуть или съязвить в ответ на его замечание, только головой покачал. – Я так и понял, что кое-кто в упор не видит разницы. Повисла пауза. Артур просто не знал, что сказать. Он потерял нить разговора еще три фразы назад и совершенно не представлял, как подступиться к Мерлину, чтобы тот ответил ему взаимностью. Не нашедшее выход желание бурлило в крови, требовало действия, но он не мог, если Мерлин не хочет. Это слишком напоминало то, о чем Эмрис сказал ему недавно, на берегу – то, о чем Артур не хотел вспоминать. – Я ничего не понимаю, – признался он наконец. – Ты можешь по-человечески объяснить, в чем дело? – Хорошо. Дай мне минуту, чтобы собраться с мыслями. Мерлин неловко поднялся и, машинально отряхнув штаны, побрел в другой конец навеса, откуда притащил свой рюкзак. Устроился у стены рядом с Артуром, раскрыл сумку и достал из дальнего кармана жестяную коробку из-под каких-то конфет. Открыв крышку, вытряхнул оттуда полупустую пачку сигарет и зажигалку. Артур наблюдал за ним, приоткрыв рот. Он впервые видел, чтобы Мерлин курил, даже представить не мог, что тот хоть раз это делал. Но Эмрис рассеянным, привычным жестом подцепил зубами торчащий из пачки кончик фильтра, вытащил сигарету и, щелкнув турбо-зажигалкой, поднес гудящий, синий конус пламени к кончику. Пендрагон вдруг очнулся, сообразив, к чему все это может привести. Курить в старом деревянном сарае, доверху наполненным сухим сеном, было самоубийственной идеей, но только он собрался сказать об этом Мерлину, как тот пристроил коробку на коленях, используя вместо пепельницы, и, примостив с края руку, опустил сигарету внутрь, так чтоб ни искры, ни пепел не сыпались мимо. После чего Мерлин заговорил: – Конечно, я сам виноват отчасти. Наломал с тобой дров. Но я не сразу сообразил, в чем тут дело. Ты ведь правда не гей. Я как тебя увидел, сразу понял: наивный, правильный, гетеросексуальный мальчик, весь из себя такой крутой и значительный, папина гордость. Такие вещи как бы изначально заложены в природе, Артур, их нельзя переиграть... – Но подожди. Я же хочу тебя. Ты тут нестыковок не видишь? – перебил его Артур, от удивления прослушав большую часть данной ему характеристики. Эмрис с терпеливым вздохом пояснил: – У тебя гормональный кризис. Причем серьезный. Ни разу не видел, чтобы кого-то плющило вот так, чтобы до полного отказа мозга. Тебя сейчас лихорадит, сперма из ушей течет, а вокруг никого, чтобы выплеснуть сексуальную энергию. Ну кроме меня, а я, как ты говоришь, похож на девушку. Короче, у тебя что-то конкретно глючит в голове. Не знаю что, я не сексолог, но на эту хрень точно не надо вестись. Понимаешь меня? Мерлин наклонился вперед, внимательно глядя в лицо Артуру. – Понимаешь? Да, Артур его понял. Эмрис вполне доступно изложил свои мысли. Вот только легче от этого не стало, скорее уж наоборот. – И что, по-твоему, я должен делать? – растеряно хмуря брови, спросил Артур. Мерлин вновь отрывисто затянулся и пожал плечами. – Сбрасывай напряжение почаще. В этом нет ничего постыдного. Дождись конца лета, а потом найди какую-нибудь свободномыслящую старшеклассницу, а лучше сразу несколько, и зажигай с ними, пока не отпустит. Ты славный парень и развит не по годам, у тебя все получится. Артур молчал, чувствуя себя странно задетым таким прямолинейным подходом. А еще больше задевало, что Эмрис парой фраз ухитрился низвести все, что Артур к нему испытывал, до какой-то физиологической банальности. – Я просто пытаюсь объяснить, – кинув короткий взгляд на его напряженное лицо, предпринял новую попытку Мерлин. – Твое состояние не связано ни с ориентацией, ни со мной лично. Тебе просто нужно пережить лето. И все закончится. – А если ты ошибся? – резко спросил Артур. – Если это никакой не глюк, а ты просто что-то неправильно разглядел… ну, в моей ориентации. Я читал, что все люди в потенциале бисексуальны. И потом, бывает же так, что человек не сразу осознает такие вещи. Латентных ты тоже в состоянии с первого взгляда вычислить? – Да ты, я смотрю, готовился, – усмехнулся Мерлин. – «А» за познания. – Мне не смешно сейчас! – оборвал его Артур. Эмрис вскинул голову и чуть прищурился в ответ на резкость. – Я и не собирался делать из этого шутку, – ровно произнес он. – Что до первого: теория о всеобщем бисексуализме – всего лишь теория, не советую всерьез принимать её на веру. Что касается второго: мы можем провести тест на твою предполагаемую двойственную ориентацию хоть прямо сейчас. Если хочешь. – Хочу, – твердо сказал Артур. – Что я должен делать? – Ничего. Я задам тебе пару вопросов. А ты ответишь. Честно. И мы во всем разберемся. Пара вопросов в итоге превратилась в пару десятков. Мерлин спрашивал его о самых простых вещах, и Артур вначале не увидел в этом особой системы, пока не заметил, что в подавляющем большинстве случаев отвечает «нет». Нет, он особо не задумывался над тем, какой пол его привлекает, как-то само собой вышло определиться. Конечно, он видит, если кто-то из ребят проявляет к нему повышенный интерес. В чем это выражается? Нууу… Он же капитан футбольной команды и вообще много в чем делает успехи, так что Артур постоянно находится в центре внимания. А, Мерлин не об этом? Нет, вот того самого «интереса» Артур не замечал и, наверное, даже не в курсе, как это должно выглядеть. Нет, он не задавался вопросом, есть ли среди тех, с кем он общается, бисексуалы или геи: вроде как все его приятели априори по девочкам. Да, у Артура много друзей и приятелей. Нет, ему никогда не приходило в голову делить своих знакомых по степени внешней привлекательности. Нет, он не испытывал желания познакомиться или сблизиться с кем-то, потому что тот симпатичней остальных. Нет у него никаких критериев мужской красоты! Парень должен держать себя в форме и иметь представления о личной гигиене, ну, может, еще о стиле, чтобы не выглядеть идиотом. Конечно, сам Артур следит за своей внешностью. Как следит? Выбирает хорошую одежду, ходит в школьный тренажерный зал. Зачем ходит? Чтобы совершенствоваться, он же всерьез занимается спортом. Нет, его не смущает, если кто-то смотрит, как он качается. Он и сам периодически наблюдает за другими. Почему? Смотрит, кто чего достиг. Хочется же быть на высоте… Нет, в душевой он ни на кого не пялится. Даже мысли не было. Нет, он не ощущает неловкости, раздеваясь в присутствии других парней: он же не задохлик или толстяк какой-нибудь, чего стесняться? Нет, когда другие раздеваются или принимают душ в его присутствии, его это тоже не трогает. Нет, Артура не тревожат и не смущают чужие запахи. Нет, его ни разу не тянуло кого-нибудь понюхать! Нет, то, как пахнут другие парни, не кажется ему привлекательным. Впрочем, он вообще не обращает внимания на такие вещи, конечно, если кто-то рядом не потеет слишком сильно и не портит воздух. Чем больше вопросов задавал Мерлин, тем сильнее Артур мрачнел. Он наконец понял, к чему тот клонит, но подтасовывать ответы или лгать не мог. Сама мысль об этом была неприятна почти физически. Вот как, к примеру, солжешь в ответ на вопрос, не тянет ли его прикасаться к другим более часто и интимно, чем это принято среди друзей? Не тянет. Нет, Артура в целом не раздражают прикосновения или объятия. И не пугают. Нет, и не смущают тоже. Они с ребятами из команды порой висят друг на друге, как мартышки, когда удается забить гол во время сложных матчей. Нет, никаких посторонних мыслей или желаний у него при этом не возникает. В другое время? Ну, если бы кто-то пытался активно его тискать, Артур бы удивился. Как бы нафига это делать? Нет, его не задевают разговоры насчет братской любви в команде. Ежу понятно, что это не имеет отношения к сексу или нетрадиционной ориентации. Впрочем, даже когда имеет, ясно же, что все эти плоские приколы – не более чем шутки. Незаметно для него Эмрис вдруг переключился на вопросы о девушках, и уже после третьего или четвертого Пендрагон понял, что завалил свой тест к чертям собачьим. Да, ему нравятся девушки. Какие нравится? Красивые, добрые и такие… ну, чтоб было на что полюбоваться, в смысле с фигурой. Да, на девушек приятно смотреть. Да, и трогать приятно. Да, девушек хочется трогать. Да, это возбуждает. Да, он сразу понимает, если им кто-то заинтересовался. Как? Ну это же чувствуется: движения, жесты, взгляды... Достаточно просто в глаза посмотреть, чтобы сразу догадаться… Артур почти машинально отвечал на вопросы о девушках, а сам думал о своем первом настоящем увлечении. Салли была застенчивой, смешливой пышечкой, оказавшейся неожиданно смелой, когда дело дошло до объятий и поцелуев. Артур изо всех сил старался остаться джентльменом и не тискать её, но в итоге не удержался и, помнится, был в полном восторге. Хотел большего. Хотел… Конечно, все это не шло ни в какое сравнение с тем желанием, которое он испытывал к Мерлину. И ведь это касалось только его. Артур без всяких проверок знал, что никогда не интересовался другими парнями. Кроме Мерлина, ему никто не был нужен. Похоже, он допустил ошибку, соглашаясь на этот глупый тест. – Тебе результат озвучить, или ты сам в состоянии сделать выводы? – с легкой усмешкой спросил Эмрис. Артур смотрел на него почти в отчаянии. Он был дико расстроен. Мерлин ускользал, как вода сквозь пальцы. Тот сидел совсем близко, но, казалось, находился в параллельной вселенной, куда Артуру прямо на глазах закрывали доступ. – Если у тебя еще остались какие-то вопросы ко мне, задавай сейчас, чтобы больше не возвращаться к этой теме, – невозмутимо, словно врач или юрист, произнес Эмрис. Он уже давно спрятал сигареты в рюкзак и теперь сидел, опираясь спиной о стену, и листал свою книжку, отыскивая страницу, на которой остановился. Похоже, он не рассчитывал, что на завершение разговора уйдет много времени. Артур глядел на его руки и понимал, что завидует чертовой книге, потому Мерлина она интересовала куда больше, чем он сам. – Да, у меня есть вопрос, – помедлив, тяжело кивнул он. – Я слушаю. – Этот твой кризис, или как ты там его назвал, мог начаться внезапно? Так чтоб развезло меньше чем за месяц? – Не знаю. О таком я не слышал, но я и не специалист по половому созреванию, – ровно ответил Эмрис, все-таки поднимая глаза от страницы. – Наверное, все индивидуально. А почему ты вдруг спросил? – Потому что до того, как мы встретились, со мной все было в порядке, – напряженно сказал Артур, внимательно наблюдая за реакцией Мерлина. Тот в вежливом удивлении вскинул брови, однако на дне глаз Пендрагон заметил искру интереса. И сейчас это казалось почти победой. – И что это, по-твоему, должно значить? – полюбопытствовал Эмрис. Артур невольно облизнул губы, пытаясь собраться с мыслями. Он не знал, как выразить то, что чувствует, но это нужно было сделать, во что бы то ни стало. Возможно, Мерлин поймет. Должен понять… – Просто ты… С тобой все иначе, чем с другими. Ты особенный, Мерлин. – Конечно, особенный, – вдруг криво ухмыльнулся Эмрис, – девка с членом. Я даже не представляю, каким ты меня видишь, раз твой мозг выдает такие феерические глюки. – Я не то имел в виду! – вспыхнул Пендрагон. – Я вовсе не принимаю тебя за!.. – Да неужели? – язвительно отозвался Эмрис. – Вот скажи, если бы парень дал тебе по физиономии, что бы ты сделал? – Врезал бы в ответ, – удивленно произнес Артур. Странный вопрос вообще-то. – Вот именно. Некоторое время назад я съездил тебе по лицу. И как ты повел себя? Артур, ты хотя бы разозлился? Пендрагон приоткрыл рот и тут же его захлопнул, а Мерлин продолжил, глядя на него с саркастичной усмешкой. – Спорю на что угодно, если бы тебе дала пощечину какая-нибудь девчонка, ты бы так и отреагировал. Растерялся бы, опешил, но даже не дернулся бы дать сдачи. Артур, я считаю, здесь больше не о чем говорить. Давай ты уйдешь сейчас, окей? Я ничего не имею против общения, но то, что пытаешься делать ты, нелепо. Просто забудь. Мерлин вновь опустил взгляд на книгу, всем своим видом давая понять, что разговор окончен, и Артур вдруг понял, что не переубедит его. Ни сегодня, ни завтра, ни через неделю… Продолжать в том же духе бесполезно, ему нечего противопоставить логике Эмриса. Тот просто не поверит, что для кого-то мог стать исключением из всех правил. Перейти в отдельную категорию. Подняться выше всех представлений о человеческом естестве. Мужчины. Женщины. Мерлин. Все так просто. Но Артуру никогда не хватит слов, чтобы это объяснить. – Ты можешь говорить что угодно. От этого ничего не изменится, – медленно проговорил Артур. – Это… сильнее меня, я не справляюсь. И руки не помогают. Ты мне нужен, Мерлин. Эмрис нахмурился, поджал губы. Артур сидел рядом, вперив в него тяжелый взгляд, и ждал. Мерлин перелистнул страницу и наконец ответил: – Я уже сказал, что ничего не могу для тебя сделать. – Неправда, – тут же отреагировал Артур. – Ты уже сделал однажды, помнишь? Ты можешь… – Я не скорая сексуальная помощь для оголодавших подростков, – прервал его Мерлин, сообразив, к чему тот ведет. – Не рассчитывай, Артур, я не стану в этом участвовать. Пендрагон закусил губу и прикрыл веки, собираясь с силами. Отец говорил, когда переговоры заходят в тупик, ищи свежие аргументы, новые подходы, раскачивай ситуацию. Никогда не знаешь, где оппонент даст слабину… – Я мог бы делать для тебя то же самое. Ты ведь, как и я, застрял тут до конца лета. – Артур, сколько раз я должен сказать тебе «нет», чтобы ты услышал? – Мы могли бы договориться, – упрямо закончил Пендрагон. Мерлин хмыкнул и покачал головой. – Черт, никогда не встречал таких настойчивых людей. Не нужно, я сам в состоянии справиться со своими проблемами. – И как ты намерен это делать? Продолжишь трахаться с тем парнем? – не сдержавшись, выпалил Пендрагон. – Да хоть бы и с ним. Артур едва зубами не скрипнул. Равнодушие, прозвучавшее в голосе Мерлина, говорило о том, что до того местного ему в действительности нет дела. Но если так, то почему он выбирает его, а не Артура? – Почему с ним, а не со мной? Мерлин глубоко вздохнул и, наконец, отложил в сторону свою чертову книгу. – Такое чувство, что ты пропустил мимо ушей все, что я тебе говорил. Во-первых, я не собираюсь пользоваться твоим состоянием. Во-вторых, это не те игры, в которые стоит играть правильным, гетеросексуальным мальчикам. В-третьих, не вижу смысла связываться с тобой ради дрочки. Все, что ты в состоянии предложить, мне не интересно. – Но я могу по-настоящему! – вскинулся Артур. – Настоящий секс… – Ты сдурел? – усмехнулся Мерлин. – Что ты несешь? Тебе пятнадцать… – Да какая разница, сколько мне лет?! – Большая, знаешь ли, – скривился Мерлин. – Я что, похож на педофила? Даже если ты так вымахал, это не повод забыть, что в голове у этого Давида мозги Бэмби! Артур вспыхнул от негодования. Открыл рот, чтобы высказать Мерлину все, что он думает по поводу непомерного самомнения, из-за которого Эмрис, по всей видимости, и считает всех, кто младше его, недоразвитыми идиотами, но через секунду до него дошло… Осенило. – Погоди-ка… С кем ты меня сейчас сравнил? – спросил он, невольно расплываясь в улыбке. – Давид? Давид Микеланджело? Который во Флоренции стоит. Парень с пращей... Мерлин покосился на него, приподняв брови. – Да, и что с того? Артур едва не подпрыгнул на месте. Рывком подавшись к Мерлину, он впечатал ладони в стену по обе стороны от его головы, навис над ним, глядя в лицо сверху вниз… – Я нравлюсь тебе! – победно заявил Пендрагон. Вздрогнувший было Мерлин уставился на него округлившимися глазами. – С чего ты взял?.. – Иначе ты не делал бы таких сравнений. Эта скульптура… Ну, царь Давид… Это же какой-то там эталон красоты, верно? Ты от меня в восторге. Признай, Мерлин. Эмрис со вздохом закатил глаза и поморщился. – Слушай, это разные вещи. Если я похвалил твою физическую форму, это не значит, что я от тебя в восторге. – Но моя физическая форма тебя привлекает, – азартно уточнил Пендрагон, наклоняясь еще ниже. – Да какая, на хрен, разница?! Это не имеет значения! – не выдержав, выпалил Эмрис, но Артур ясно видел, как от близости его тела расширяются зрачки и трепещут, часто втягивая воздух, тонкие полукружия ноздрей Мерлина. Быстро, пока Эмрис не успел опомниться, Артур дернул его к себе и, повинуясь неведомому инстинкту, втащил на колени, заставив оседлать бедра. Мерлин охнул, выругался от неожиданности, уперся ладонями в плечи, рванулся назад, но Артур не отпустил – вжал в себя, крепким, борцовским захватом зафиксировав на месте. – А вот это имеет значение? – выдохнул он в шею Мерлину, зарываясь в неё лицом. Эмрис вновь задергался, но тут же замер, сообразив, по-видимому, что ерзать на коленях у Артура, притираясь промежностью к его паху, не лучшая идея… – Артур, не дури, – тяжело дыша, произнес Мерлин. – Отпусти меня. Пендрагон прижался губами к нежному изгибу возле уха, там, где явственно частил под кожей пульс. – Нет. Тебе нравится. Ты возбуждаешься, я чувствую. Давай ты тоже признаешь, что хочешь меня. Он прихватил губами кожу, кайфуя от её вкуса и запаха. Да какой, к черту, глюк? Мерлин не знает, о чем говорит. – Отпусти, – негромко повторил Эмрис, и в его голосе вдруг прозвучало что-то глубокое, повелительное, к чему невозможно было не прислушаться. – Хватит, Артур. Пендрагон медленно и с неохотой разжал руки. Мерлин тут же вывернулся из его объятий, прянул в сторону, приземляясь на спину. Загребая сено локтями и пятками, он торопливо вполз на стог – повыше и подальше от Артура. Судорожно перевел дыхание. – Где ты только этого набрался… – пробормотал он. – Нигде, само собой вышло, – Артур осторожно провел пальцами по его лодыжке. – Видишь, я могу так, чтобы тебе нравилось. – Никогда так больше не делай! – осадил его Мерлин, отдергивая ногу. – Но почему я не должен?! – наконец разозлился Пендрагон. – Ты хочешь! Я хочу! Зачем из всего делать проблему?! – Ты не понимаешь... – Нет, я все понял! – оборвал его Артур. – Я внимательно слушал тебя, Мерлин, а ты меня, похоже, нет! Я же сказал, что не могу с этим справиться! Ты будешь бегать от меня до конца лета?! Эмрис поперхнулся воздухом и умолк. Артур сидел напротив, взбудораженный, разгоряченный спором и похотью – сверлил Мерлина яростным взглядом, и было предельно ясно, что он не шутит. Мерлин нервно облизнул губы и сжал пальцами переносицу. – Мне надо подумать. – Ладно. Думай, – резко бросил Артур. Отсел подальше, привалился спиной к стене и замер, не спуская с Мерлина глаз. Эмрис пошарил вокруг ладонями, нащупал свою книжку и подтащил её поближе, словно ему требовалось отвлечься на что-то привычное, чтобы успокоиться. Зашелестел страницами… – Так и будешь сидеть и пялиться на меня? – напряженно спросил он, не поднимая глаз. – Я жду, пока ты подумаешь, – пожал плечами Артур. Эмрис уронил книжку на живот и, откинувшись назад, уставился в потолок. Артур слушал его шумное, частое дыхание и думал, что не такой представлял сегодняшнюю встречу с Мерлином. Разве он хотел, чтобы все повернулось вот так? – Ты ведь не отстанешь, я правильно понимаю? – сказал Эмрис после долгой, тяжелой паузы. Это не было вопросом, но Артур тем не менее ответил. – Ты знаешь, что нет. Обреченно вздохнув, Мерлин кивнул, будто сам себе. Потер ладонями лицо… – Ладно, к черту... – пробормотал он, наконец. – Пусть будет так, я согласен. Артур приоткрыл рот. – Точно? – Тебе что, свидетельство с моей подписью нужно? – приподняв голову, съязвил Эмрис. Рухнул обратно и вновь уставился вверх, хмурясь и покусывая губы. Пендрагон втянул в себя воздух, но все-таки промолчал, не желая давать Мерлину повод для новой вспышки. Тот был зол и раздосадован. Терзал губы и напряженно размышлял о чем-то. Своему решению он явно был не рад. И хотя Артур чувствовал, что теперь, сказав «да», Мерлин не пойдет на попятную, какой от этого толк, если непонятно, как к нему теперь приблизиться? Пендрагон взялся за край футболки, потянул наверх, а потом со вздохом опустил на место. Что он сделал неверно? Конечно, согласие, данное недобровольно, и согласием-то не назовешь. Вот только в этот раз Артур не чувствовал себя виноватым: их желание взаимно, он это ясно видел. А в остальном какая разница, гей он или нет? Артур все-таки стащил с себя майку и теперь сидел и мял её в руках. Приходилось признать, он совсем не понимает Мерлина. Зато, похоже, знает, как исправить положение. Научился, так сказать, на собственных шишках... – Слушай, я тут вспомнил, – медленно начал Артур, – у этого Давида член размером с желудь. Это же не намек был? Эмрис тут же приподнял голову и уставился на него округлившимися от удивления глазами. – Нет. – Точно? – Артур недоверчиво прищурился. – А то как-то обидно. Мы с парнями недавно мерили с рулеткой. И у меня был самый длинный и толстый. А ты говоришь – Давид. Мерлин распахнул рот, вытаращился на Артура. Тот прямо видел, как идиотизм этих слов достигает в его сознании той критической массы, чтобы Эмрис, не выдержав, заржал – взорвался хохотом, как взрывается сжатая под давлением горючая смесь. Напряжение выплескивалось из него вместе со смехом, и Артур был этому рад: хоть что-то в их взаимоотношениях работало как надо. Пендрагон невольно вздохнул с облегчением. Отшвырнул футболку в сторону и пополз к Мерлину. Конечно, он соврал насчет рулетки. Артур не стал бы заниматься такой ерундой. Но чего только не скажешь, чтобы Мерлину стало легче. – Так что там с моим членом? – спросил он, трогая его за коленку. – Все с ним… в порядке… – с трудом выговорил Эмрис. – Насколько в порядке? – улыбаясь, продолжал допытываться Пендрагон. – Более чем. – А по десятибалльной системе? – Семь из десяти. – Ага. Ну семь – это мало, – недовольно проворчал Артур. – Ладно, остальное потом доберу. У меня же еще не до конца все выросло. Мерлин вновь прыснул, срываясь на хохот. Артур осторожно устроился рядом и обнял его за плечи, притягивая к себе. Мерлин еще какое-то время веселился, но вскоре затих, вздохнул и опять посерьезнел. Они лежали совсем близко, глядя друг другу в глаза. – Значит так, есть несколько условий, – гораздо спокойнее продолжил Эмрис. –Никаких взаимных услуг, поцелуев, объятий и прочей подобной хрени – только дрочка. Я помогаю тебе справиться с твоей проблемой и все. Уяснил? Артур нахмурился. Этого было недостаточно. Однако по вновь заледеневшим, опасно сощуренным глазам Мерлина он видел, что это максимальная уступка, которую тот готов сделать. По крайней мере в данный момент. – Хорошо, пускай так. Мерлин заметно расслабился, прикрыл веки чуть ли не с облегчением. – Только давай начнем прямо сейчас, – добавил Пендрагон, – а-то у меня ладонь скоро мозолями покроется. Эмрис вновь хмыкнул, саркастично покосился на Артура, но в его взгляде тот не нашел ни намека на прежнее раздражение. Пендрагон мог только поражаться, насколько все становилось проще, если развеселить Мерлина. Жаль, он раньше этого не понял. – Окей. Сейчас – значит сейчас, – не стал спорить Мерлин. Повернувшись на спину, он с нарочитой тщательностью размял пальцы. – Ну что ж, доктор Эмрис спешит на помощь. Доставайте пациента. *** Наверное, Артур должен был удовлетвориться тем, чего добился. Мерлин больше от него не прятался. Не раздражался из-за того, что Артур постоянно находился рядом. Не избегал общения. С легкостью болтал о чем угодно, и главное, соблюдал их соглашение. В глубине души Артур был рад, что Мерлина не приходилось упрашивать, каждый раз начиная все сначала. Эмрис не ломался, не воротил нос, не пытался увильнуть от выполнения «обязательств». Единожды пообещав, он честно держал слово. Артуру даже не приходилось ничего говорить, достаточно было сесть рядом, поймать взгляд Мерлина или позвать его по имени, и Эмрис насмешливо выгибал бровь, откладывал в сторону книжку или лэптоп, или что там в данный момент занимало его внимание и руки. Подсаживаясь поближе к Артуру, он без лишних предисловий расстегивал его ширинку и запускал ладонь внутрь. Казалось, Мерлин и впрямь относился к этому, как к врачебной процедуре, сохраняя четкую дистанцию, и этого было так мало... Артур жаждал большего. Ему стоило огромных усилий сдерживать собственные порывы: не пытаться поцеловать Мерлина, притянуть к себе или хотя бы дотронуться. Это походило на чертову пытку. Ловкие уверенные пальцы Эмриса дарили такое удовольствие, что можно было поехать крышей. От его близости и неприступности срывало резьбу на всех оборотах, однако любые попытки отклониться от оговоренного сценария Мерлин пресекал быстро и эффективно – останавливался. Шустро выворачивался из объятий Артура, а потом в нескольких сочных выражениях напоминал, в какую сторону идти нахуй, и предлагал Пендрагону отправиться туда прямо сейчас, если он не перестанет распускать руки. Но всего обиднее становилось оттого, что Мерлин сам возбуждался в процессе. Пока Артур еще был способен соображать, он мог смотреть в глаза Мерлина, потемневшие, жадно впитывающие его реакцию. Закончив с Артуром, Эмрис, как правило, выдавливал из себя что-то вроде «Отдыхай, я скоро вернусь» и не вполне твердой походкой направлялся куда-нибудь, где Пендрагон не мог его видеть. Зачем так издеваться над ними обоими Артур не понимал, вот только Эмрис и слышать не хотел об изменении своих условий. От этих разговоров у Мерлина неизменно портилось настроение, он хмурился, становился резким и раз за разом давал понять, что если Артура что-то не устраивает, он может решать свои проблемы сам. А он, Мерлин, уж как-нибудь потерпит его неудовлетворённое пыхтение у себя над ухом. Единственной отдушиной для Артура становились ночи, когда можно было забраться к Мерлину в кровать и позволить себе немного больше, чем Эмрис разрешал днем. Перед сном Мерлин закрывал на замок только выход в коридор, оставляя незапертой дверь, смежную с гостиной. Артур был в курсе: Эмрис рассказывал как-то, что отсутствие доступа в помещение, где он находится, заставляет его родителей нервничать. Кружной путь в спальню Мерлина всегда был открыт. Искушение, перед которым теперь было сложно устоять. Артур и не устоял. Правда, в первый раз прокравшись в заветную комнату, Пендрагон не планировал никаких диверсий. Он честно собирался разбудить Мерлина, чтобы тот помог ему справиться с бессонницей: теперь без его прикосновений Артур вообще не мог заснуть. Пендрагон скользнул под одеяло, потряс Мерлина за плечо, сначала слабо, потом сильнее. Мерлин внезапно сел на постели, уставился на него, моргая словно лунатик, а потом, очевидно, признав в полусне, обвил руками плечи, уткнулся носом в щеку и начал оседать обратно, увлекая Артура за собой. Тот так опешил, что даже не дернулся. Мерлин уложил его на подушки, устроился сверху, обнял Артура руками и ногами, будто большого плюшевого медведя, и продолжил себе спать дальше, уютно посапывая ему в ключицу. Пендрагон таращился в темноту, ошалев от выходки вольготно расположившегося на нем «счастья». Руки сами тянулись обнимать Мерлина, гладить волосы, плечи и спину, тискать узкие, поджарые ягодицы. К тому же, верный себе, Эмрис нежиться в постели предпочитал голым! А это ни в какие ворота не лезло! Едва Артур понял, что на Мерлине нет даже белья, то чуть не кончил прямо в штаны. В общем, сдался Артур быстро. Совесть даже не пикнула, отключилась как опция. Он просто не мог от такого отказаться. К тому же вскоре Артур обнаружил, что Эмрис реагирует на ласку иначе, когда его мозг спит. Во сне Мерлина можно было трогать, целовать, и тот был совсем не против. Мерлин довольно урчал, прижимался к Артуру, бормотал его имя, выгибался под руками и тихо постанывал, когда ему было особенно хорошо. В такие моменты Артур был близок к самовоспламенению, но он слишком дорожил возможностью прикасаться к Мерлину, слишком боялся разбудить его, чтобы потерять голову. Это был сложный квест, требовавший выдержки и терпения. Артур ждал, когда Эмрис погасит свет в своих комнатах, и спустя два-три часа прокрадывался к нему в спальню. Раздевался, заползал под одеяло, обнимал, легонько поглаживая по плечам, дожидаясь момента, когда ему дадут зеленый свет. Примерно через минуту Эмрис наконец «понимал», что в постели он не один, «узнавал» Артура и прижимался к нему в ответ, обхватывая рукой и забрасывая колено на бедро. Это значило, что разрешение получено и можно двигаться дальше. Артур легко касался приоткрытых губ Мерлина. Водил языком по мягким контурам его рта, а потом, нацеловавшись вдоволь, спускался ниже. Шея у Мерлина была чертовски чувствительной. На прикосновения к ней Эмрис реагировал очень ярко. Запрокидывал голову, давая больший доступ, вздыхал глубоко и шумно. Тело отзывалось тут же, а сны, должно быть, приобретали порнографический характер. Мерлин заводился, прижимался бедрами к боку Пендрагона и начинал медленно тереться об него. У самого Артура к этому моменту уже искрило в мозгах, и, чтобы не натворить чего-нибудь, он спускал пар вручную. Зато потом становилось легче, голова прояснялась, и можно было вернуться к главному – к Мерлину. Артур нравилось ласкать его тело, знакомиться с ним, трогать, гладить, искать другие чувствительные зоны – нравилось смотреть на Мерлина, когда он возбужден. После нескольких таких ночей Артур уже знал, как Эмрис реагирует, если водить языком по его соскам, целовать живот, бедра или поясницу. Конечно, никто не давал ему на это права. Конечно, он понимал, что если бы Эмрис вдруг проснулся и застал Артура, точнее, пальцы Артура, за вдумчивым изучением тонких вен на стволе его члена, то убил бы сразу. Риск был велик. Но он того стоил. Артур просто не мог отказаться от возможности ласкать Мерлина так, как давно мечтал. Больше всего Артур рисковал, когда доводил Мерлина до разрядки, потому что, как бы цепко ни держал его сон, кончив, Эмрис все равно просыпался. В первый раз Артур чудом избежал провала. Мерлин выгнулся в его объятиях, зашелся стоном, и Пендрагон тут же обострившимся до предела чутьем понял, что он вот-вот очнется. Артур инстинктивно прянул в сторону и скатился с кровати – тактическое отступление на безопасную, а главное, не просматриваемую противником позицию он выполнил очень вовремя. Эмрис оторвал голову от подушки, простонал в потолок какое-то ругательство, кое-как вытер испачканный живот краем одеяла, повернулся на бок и, к изумлению Артура, снова заснул. Пендрагон и впрямь был изумлен: Мерлин даже не заподозрил, что рядом с ним мог кто-то находиться и в целом отреагировал так, будто просыпаться в луже спермы для него не новость. Могло ли это значить, что Артур ему и раньше снился?.. Пендрагон хотел бы это узнать, а еще больше жаждал объединить дни и ночи. Он оставался в постели Мерлина все дольше, порой просто обнимал его, спящего, рискуя отключиться рядом, а однажды задержался почти до утра. Тогда, в тусклом свете зарождающегося дня, Артур впервые заметил то, что лишило его покоя на несколько суток. Вдоль внутренней стороны запястий Мерлина тянулись уродующие кожу шрамы, в существование которых Артур бы даже не поверил, если бы не увидел собственными глазами. Руки Мерлина выглядели так, словно он старательно и упорно ковырял их чем-то острым – ножом или бритвой – в попытке добраться до вен. От этой картины делалось худо. Мысль, что Мерлин, его Мерлин, когда-то давно пытался свести счеты с жизнью, казалась дикой и внушала безотчетный, мутный страх. В ту ночь он так и не смог сомкнуть глаз. Лежал в странном оцепенении и чувствовал себя человеком, который долго брел по глухому лесу и вдруг, сделав новый шаг, едва не рухнул в открывшуюся у ног пропасть. Над ней клубился туман, она казалась бездонной. Что делать со своим новым знанием о Мерлине, Артур просто не знал. *** Впрочем, вскоре думать об этом ему стало некогда. Месяц подходил к концу – приближалось время, на которое был запланирован семейный вояж по летним фестивалям Великобритании. Поглощенный своими проблемами, Пендрагон совершенно забыл об этом, и потому вопрос родителей, определился ли он с тем, какие вещи возьмет с собой, застал его врасплох. Чемоданы были уложены в самые короткие сроки, и накануне последнего из уикендов июля обе семьи отправились в один из близлежащих городов, где располагался крупный железнодорожный узел. Комфортабельный экспресс за несколько часов домчал их до Ливерпуля, где они должны были пробыть несколько дней, прежде чем двинуться дальше, в Эдинбург. Внезапная перемена обстановки спутала Артуру все планы. В другое время он был бы только рад вырваться летом из их деревни. Утер Пендрагон был весьма консервативным человеком и не часто баловал свою семью возможностью получить новые впечатления. В понимании лорда Пендрагона любые поездки должны были иметь смысл, цель и повод. Так что все путешествия Артура по Великобритании и другим странам носили в основном образовательно-просветительский характер. Юному лорду необходимо было получить представление о мире. Так что в другое время Артур был бы не просто рад – счастлив, побывать на музыкальном фестивале, который явно не вписывался в привычную картину. Однако сейчас на его отношение к происходящему влиял один серьезный фактор – Эмрис. Артур сразу сообразил, сколь многого лишается на время поездки. Постоянное присутствие родителей рядом, четкие указания выданные ему Мерлином… Тот заявил, что временно приостанавливает их соглашение, потому что это слишком рискованно, и предупредил Артура, чтобы тот следил за собой. Это выглядело так, будто Пендрагон был пещерным человеком или ребенком, не имеющим представления о приличиях. – Прекрати, я же не идиот. Я знаю, как вести себя на людях, – раздраженно сказал Артур в ответ на эти унизительные наставления. – Это чтобы избежать неожиданностей. У меня нет никакого желания дергаться из-за тебя всю неделю, – примирительно вскинув ладони, произнес Мерлин. Пендрагон был так обижен, что, возможно, наговорил бы Мерлину много лишнего, но тот внезапно хлопнул его по плечу и широко улыбнулся. – Хотя, может, я зря беспокоюсь. Мы же возвращаемся в нормальный мир. Там будут девушки. Глядишь, приведем тебя в норму раньше, чем я рассчитывал. – А ты, значит, ждешь не дождешься… – буркнул Артур, ощутив короткий всплеск боли где-то в районе сердца. Вот оно… Очередное незаметное напоминание, что Мерлин не чувствует того же, что он сам. Эмрис вдруг посерьезнел, вздохнул и отвел глаза. – Я просто хочу, чтобы с тобой все было в порядке, Артур, только и всего. Прозвучало это так искренне, что Пендрагон тотчас его простил, пусть даже под этим «в порядке» они явно понимали разные вещи. Пока Артур соображал, как ему быть ту неделю, что они проведут бок о бок с родителями, Эмрис вынашивал совсем иной план. – Ты не хочешь задержаться здесь вместо того, чтобы ехать в Эдинбург? – словно между делом спросил он у Артура на третий день пребывания в Ливерпуле, когда они наконец получили шанс побродить по городу в относительном одиночестве. Утер Пендрагон не был бы собой, если б не взял в эту поездку охрану и слуг. В результате их семейное посещение фестиваля напоминало торжественный выезд. Лорд Пендрагон в белом летнем костюме, в шляпе и с тростью, шествовал под руку со своей женой по наполненным людьми бульварам. Рядом, сдерживая улыбки, скромно шли Эмрисы, а на небольшом расстоянии, цепко обшаривая взглядами толпу, скользили телохранители. Фестиваль был великолепен. На целую неделю один из самых красивых городов Соединенного Королевства превратился в центр музыкальной жизни планеты. Воздух был насыщен звуками. Сотни площадок… Тысячи охваченных весельем людей, среди которых были не только британцы, но и туристы со всех концов света. Нарядные улицы, ярморочные ряды, спонтанно вспыхивающие там и тут танцевальные соревнования и костюмированные шествия. Артуру не могло все это не понравиться, тем более, когда рядом был Мерлин. Вот только чинная строгость, с которой двигалась их семейная процессия, приводила в уныние. Утер с интересом поглядывал по сторонам, шутливо сетовал на изменившиеся вкусы молодежи и ностальгически вспоминал их с Игрейн последнее посещение фестиваля семнадцать лет назад. Свадебный хмель, романтические вечера и маленький пароходик, на котором живой оркестр играл джаз. Естественно, старшее поколение к исходу второго дня пресытилось антуражем и отправилось на поиски иных развлечений. А Мерлин с Артуром оказались предоставлены самим себе. Если б не охрана, выделенная им в сопровождение, это даже было бы похоже на свободу. – Так как насчет того, чтобы задержаться здесь? – не дождавшись ответа, повторил Мерлин. Пендрагон так удивился, что не нашел сразу что сказать. – Ты не хочешь посмотреть на Фриндж? – наконец спросил он, давая себе время поразмыслить над предложением Мерлина. Оно оказалось… слишком неожиданным. Ошеломляющим. От возможных перспектив у Артура тотчас быстрей забилось сердце. – Мы там были год назад, – пожал плечами Мерлин. – К тому же театральные фестивали больше любят мама с папой. Мне интересней тут. – А тебя родители отпустят? – Пендрагон был готов откусить себе язык: настолько по-детски это прозвучало. Может, для Мерлина подобное было в порядке вещей, а вот Артур не мог так вольно распоряжаться собой. – Уже отпустили, – ответил тот. – Осталось уладить вопрос с тобой. Так что скажешь? Мерлин остановился посреди шумной улицы и повернулся к Артуру, ожидая его решения. – Я только за, но… это будет… непросто устроить, – медленно произнес Пендрагон, тщательно взвешивая каждое слово: чертовски не хотелось в глазах Мерлина выглядеть беспомощным недоноском. – Мой отец очень… негибкий человек. Он не любит отклоняться от своих намерений. Если он что-то запланировал и сценарий ему нравится, убедить его поступиться чем-нибудь бывает сложно. – Шансы есть? – тактично не обращая внимания на явные муки Артура, спросил Эмрис. – Есть, – решившись, кивнул Пендрагон. – Но нам нужны союзники. *** Как и ожидалось, лорд Пендрагон не пришел от этой идеи в восторг. – Это совершенно неприемлемо, – возмущенно произнес он, едва Артур изложил за ужином свою просьбу. Вся компания собралась на летней веранде ресторана, который располагался на втором этаже их отеля. Внизу, за перилами открытой балюстрады, шумела площадь. Белоснежные скатерти и приборы сияли в лучах закатного солнца. Летний ветерок был теплым и приятным, а за столом, объединившим два семейства, назревала буря. – Я удивлен, что подобная мысль пришла тебе в голову, Артур, – нахмурив брови, говорил лорд Пендрагон. – Эта поездка планировалась как семейный тур. Мы заранее обговаривали концепцию путешествия и маршрут. Не вижу ни одной причины, по которой я должен изменить планы и разрешить тебе отделиться от семьи. – Но, дорогой… – начала свою партию леди Игрейн, – я вполне понимаю мальчиков. Конечно, в их возрасте музыка интересней театра. Если им так хочется остаться и посмотреть программу до конца, то почему не пойти навстречу? Полемика затянулась на добрых полчаса, во время которых Артур и Мерлин в основном молчали. В споре солировали Утер и Игрейн. Эмрисы вступали редко, сразу обозначив свою позицию несколькими точными комментариями. – Не вижу в этом большой проблемы, мой друг, – степенно говорил лорд Эмрис, попыхивая короткой черной трубкой. – Раз им не хватило этих трех дней, пусть остаются. Наши дети достаточно взрослые, чтобы мы могли положиться на их здравомыслие. Насколько я знаю, они подошли к вопросу серьезно. Мерлин забронировал номера в отеле с хорошей репутацией. Технические вопросы решены, а о безопасности позаботится охрана. – Вот видишь, лорд Балинор меня поддерживает, – блеснув улыбкой, оживленно проговорила леди Игрейн. – Я тоже не вижу препятствий, чтобы удовлетворить их просьбу. Мы ведь сами стремимся к тому, чтобы Артур рос самостоятельным человеком. Вот он, прекрасный шанс для него, проявить самостоятельность – в достойной компании и под надежным присмотром. Артур с обожанием глядел на мать. Леди Игрейн Пендрагон была мощным союзником. Обладая оригинальным чувством юмора и легкой склонностью к авантюризму, она быстро согласилась поддержать сына в его желании организовать себе маленькое внеплановое приключение и теперь обходила аргументы супруга с изяществом прирожденного политика. В конце концов Утер был вынужден сдаться. – Отчего у меня складывается впечатление, будто вы заранее объединились против меня в этом вопросе? – удивленно произнес он, откидываясь назад в кресле. Артур спрятал довольную улыбку. По сути, Утер был прав. – Сын… – с укором обратился к Артуру лорд Пендрагон, – признаться, я весьма огорчен таким поворотом дела. Я рассчитывал на твою мужскую поддержку в этом мероприятии. В конце концов, ты единственный, кто разделяет мой скептицизм по части искусства. Леди Игрейн едва сдержала смех. Это была шутка для семейного пользования, относящаяся к тому, как старший и младший Пендрагоны синхронно клюют носом в опере. – Это был нечестный прием, отец, – серьезно ответил Артур. – Эмоциональное манипулирование. Я помню, ты рассказывал. Лорд Утер звучно расхохотался и впечатал широкие ладони в стол. – Что ж, ладно. В этом есть и положительные моменты. Хоть один мужчина в нашей семье не будет порабощен женской страстью к театральной буффонаде. – И почему тебе так нравится подчеркивать свое порабощенное положение? – шутливо всплеснула руками леди Игрейн. Утер с улыбкой поцеловал её ладонь. – Полагаю, это мой неуклюжий способ делать любимой женщине комплименты. *** На этом вопрос был исчерпан. Следующим утром Артур и Мерлин проводили родителей в аэропорт, после чего погрузились в предоставленный отелем лимузин и отправились к месту своего нового проживания. О том, чтобы оставить за собой хотя бы один из семейных люксов, в которых они пребывали последние три дня, не было и речи. Город был переполнен туристами, и уже после полудня отель был обязан принять новых постояльцев. Оставалось только удивляться, как Мерлин ухитрился забронировать другие номера, учитывая стремительное изменение их планов. Артур был невероятно доволен. Все складывалось замечательно. Единственная заминка произошла при регистрации. Пришлось вызвать администратора отеля, чтобы уладить вопрос с удвоенным количеством постояльцев. – Ты не говорил, что номера одноместные, – сказал Артур, когда они, наконец, получили ключи и поднялись на свой этаж в сопровождении швейцара, который нес их чемоданы. – То есть не подумай, я не привередничаю. Хорошо, что удалось перехватить хотя бы эту бронь. – Я не перехватывал бронь, – воюя с электронным замком, ответил Эмрис. – Эти номера я забронировал три недели назад – сразу как узнал, что мы куда-то поедем. Замок тихо пискнул, и они вошли в пышно обставленную гостиную. Эмрис отпустил служащего, выдав ему положенные чаевые, и поволок свои вещи в спальню. – Три недели назад?.. – удивленно переспросил ему в спину Артур. Прихватив свой чемодан, он направился следом. – Тогда почему?.. – Не думал, что буду не один. По правде говоря, я с самого начала планировал отделиться. Отдохнуть от тебя. Артур в замешательстве приоткрыл рот. Щеки вспыхнули, словно Мерлин вновь наградил его парой пощечин. Эмрис оглядел спальню, в которой без труда могли поместиться две кровати, и повернулся к Артуру. – Не обижайся, – примирительно произнес Мерлин, заметив, как вытянулось его лицо. – Три недели назад мы даже не разговаривали. У меня не было причин думать, что что-то может измениться. Он ободряюще хлопнул Артура по плечу и направился к выходу. – Закончи тут, ладно? Проследи, чтобы в номер Стью и Стенли поставили кровать. Парни не поймут, если им придется делить одну койку. – С чего вдруг им придется?.. – ошарашенно переспросил Артур. – Тут нормальный уровень обслуживания, отель не допустит… Отступая спиной к двери, Мерлин сверкнул кривой усмешкой, при виде которой Артур заподозрил, что упускает что-то из виду. – Стоп. Ты куда? – Есть одно дело, – отмахнулся Эмрис. – Я ненадолго. Ты тут командуй пока, у тебя это отлично выходит. С этими словами он исчез, оставив Артура таращиться на закрывшуюся за ним дверь. *** Пришел Мерлин только под вечер. За это время Артур успел решить все вопросы с администрацией отеля, разобрать вещи, изучить в интернете оставшуюся программу фестиваля, а заодно и окрестности, когда не осталось сил одному сидеть в номере. Он звонил Мерлину несколько раз, но так и не добился внятного ответа на вопрос, чем тот занят, ни от него самого, ни от отправившегося вместе с ним телохранителя. Ужинать Артуру также пришлось в одиночестве. Он чувствовал себя обманутым. Конечно, они с Мерлином не обговаривали, как станут вести себя после того, как родители уедут. Конечно, Эмрис не обязан был отчитываться перед ним в своих действиях. Но все равно… Мерлин ведь сам признал, что что-то измелилось. Изменилось кардинально, раз он позвал Артура с собой. Тот и думать не хотел, что они проведут эти дни иначе, чем вместе. Он предвкушал, строил планы, и теперь, когда его фантазии оказались так близки к осуществлению, обмануться в ожиданиях было бы чертовски обидно. Пендрагон уже собирался ложиться спать, когда вернулся Мерлин. Ввалился в гостиную, веселый, взъерошенный, пышущий азартным возбуждением. Он принес с собой запах крепкого табака, а еще почему-то алкоголя. Приоткрыв рот, Артур наблюдал, как он падает в кресло и как ни в чем не бывало сбрасывает с ног кеды. – Это называется «ненадолго»? Чем ты занимался весь день? – хмуро спросил Артур, останавливаясь напротив. – Насиловал телефон, раздавал взятки, бухал с нашими охранниками… Отличные оказались парни, я даже не ожидал, – расплывшись в широкой улыбке, ответил Эмрис. – Ты делал что?.. Артур вытаращился на него, решив, что он, должно быть, ослышался. Улыбка Мерлина сделалась еще шире. – Возрадуйся, мой юный падаван, мы гуляем одни! Я нейтрализовал охрану, так что теперь целых три дня никакого конвоя! Ты рад? Такого Артур точно не ожидал. Эмрис был явно пьян и нес какой-то бред, но выглядел таким довольным, что продолжать сердиться на него было невозможно. Артур подтащил поближе стул, сел напротив и насмешливо спросил: – Как понять «нейтрализовал охрану»? Что ты сделал со Стью и Стенли? Убил, расчленил и засунул в канализацию? – Круче! – Эмрис поманил его рукой к себе и, когда Артур наклонился ближе, продолжил, заговорщицки понизив голос. – Ты знал, что послезавтра Ливерпуль играет с Манчестер Юнайтед на стадионе «Миллениум» в Кардифе? Последняя встреча сезона, финал кубка Англии. – Ну да, я в курсе, – приподняв брови, ответил Артур. Он и сам был не прочь попасть на эту игру. Но поездка в Кардиф изначально не вписывалась в программу их тура – в это время они должны были находиться на другом конце страны. А потом, когда планы изменились, Артур не вспоминал об этом матче, поскольку все его мысли были сосредоточены на Мерлине. Впрочем, суетиться в любом случае было поздно. Свободных мест наверняка не осталось. – Я достал билеты! – вдруг огорошил его Эмрис. – Пришлось поднять кучу семейных связей. Vip-зона, королевский вид на поле. У парней не было шансов. У Артура натурально отвалилась челюсть, когда он осознал, что это значит. – Ты подкупил охрану билетами на футбол?!.. – Ну, бутылка десятилетнего «Johnnie Walker» тоже сыграла свою роль. Так сказать, придала моим доводам убедительности. – Отца бы удар хватил, – потрясенно пробормотал Пендрагон. – Я пообещал, что никто не узнает. И твое слово присовокупил, заочно. Ты же, я думаю, не против? – Мерлин лукаво прищурился, и Артур тут же в красках и лицах представил себе процесс этих переговоров. Он заподозрил, что дело было не в размере взятки, а в том, что люди его отца просто не устояли перед обаянием Мерлина. – Конечно, без компромиссов не обошлось. Они будут отслеживать наше перемещение по GPS в мобильниках. И еще мы должны отзваниваться каждые три часа, но это ерунда, главное, никто не будет дышать в затылок! Мерлин раскинул руки, будто хотел заключить в объятия весь мир. – Господи, Артур! Это же Ливерпуль! Город, где родились свобода и Битлз! Его глаза сверкали. Азарт Мерлина был столь заразителен, что Артур не мог не рассмеяться в ответ. – Ты чертов аферист, ты в курсе? Мне даже в голову бы не пришло... – Это потому что ты классический хороший парень, Артур. Не умеешь играть не по правилам. Голос Мерлина был насмешливым и при этом мягким, почти нежным. Пендрагон невольно сглотнул, разглядев то же чувство в его взгляде. Нежность… Сердце пустилось галопом, а мысли смешались, как в самом начале их знакомства. – Кстати, билетов три, – улыбаясь, вдруг добавил Мерлин. – Я подумал, что такой большой фанат футбола, как ты, тоже не должен это пропустить. Артур молча вытаращился на него. Мерлин ухитрился выполнить его тайное желание, хотя Пендрагон его даже не озвучивал. – А ты?.. Не пойдешь? – только и смог сказать Артур. – Да я как бы далек от этого, – пожал плечами Эмрис. – Жаль… – Артур был и растроган, и расстроен одновременно. – Перестань, вы и без меня неплохо оторветесь, – Мерлин поморгал слипающимися глазами и зевнул, прикрыв рот ладонью. – Черт, как я вымотался. Да еще виски… – Давай-ка, спать. – Артур поднялся с места, помог встать Мерлину и, видя, что тот едва на ногах держится, перекинул его руку через плечо и почти поволок в спальню. – Эй, я и сам могу идти, – запротестовал Мерлин. – Это заметно. Артур поставил его ровно возле кровати и, убедившись, что Эмрис хоть и шатается, но все же стоит, принялся стаскивать с него футболку. Мерлин поднял руки, без сопротивления позволяя раздеть себя, но потом вдруг уронил ладони на плечи Артура и крепко сжал их. – Все будет хорошо. Я о тебе позабочусь, – проникновенно пообещал Мерлин. – Как будто я сам с этим не справлюсь, – забавляясь про себя, ответил Артур. – Ну, если учесть, что порой ты ведешь себя как безрассудная упрямая задница… – Мерлин покосился вниз, задумчиво наблюдая за тем, как Артур расстегивает молнию на его джинсах. Артур фыркнул и чуть не расхохотался. – Так кто я? Упрямая задница или хороший парень? – спросил он, с трудом сдерживая смех. Он просто не мог воспринимать эту пьяную чушь всерьез. – И то и другое, – с кривой ухмылкой сказал Мерлин, потом неловко приземлился на кровать и, избавившись от остатков одежды, с блаженным стоном вполз под одеяло. – Боже, какой кайф, – Эмрис подтащил к себе подушку, обернулся вокруг нее, словно большой кот, и сонно пробормотал. – Спокойно ночи, Артур. – Да… Спокойной ночи. Артур еще минуту стоял и с глупой улыбкой смотрел на уснувшего Мерлина. Потом присел на кровать и провел ладонью по взъерошенным темным волосам. В груди разливалась жаркая истома, мир вокруг вдруг сделался светлее, а краски ярче. Мерлин не подвел его, и все его поступки казались обещанием чего-то большего. Они проведут три дня вместе. Будут жить в одной комнате, спать на соседних кроватях, бродить по городу, и никто не будет следить за каждым их шагом. Сколько при этом открывается возможностей! В воображении Артура кружились картины одна привлекательней другой. Эти три дня должны были пройти чудесно. *** Надо сказать, ожидания Артура и впрямь оправдались в полной мере. Гулять по шумному, праздничному городу в обществе Мерлина было невероятно здорово. Они скользили в объятом весельем бескрайнем человеческом море, слушали музыку, с головой утопая в шальной, восторженной свободе и атмосфере всеобщей эйфории. Все было прекрасно, и лишь один момент портил общую картину. Где бы они с Мерлином ни оказались, он каждый раз старался обратить внимание Артура на какую-нибудь привлекательную юную особу. – Посмотри туда. Она на тебя смотрит. И она симпатичная, – легонько пихая локтем его локоть, он указывал взглядом на какую-нибудь девушку, стреляющую глазами в их сторону. – Подойдем, пообщаемся? Вначале Артур не обращал на это внимания, отшучивался или просто переводил разговор на другую тему. Но Мерлин был странно настойчив в своих попытках познакомить его с кем-нибудь. Артур начал подозревать, что дело не чисто, после того, как тот двадцать минут болтал с компанией участниц какого-то шоу, активно пытаясь вовлечь в разговор и Артура. Девочки были как на подбор: хорошенькие, стройные, они были одеты в стилизованное подобие гвардейской формы. Подчеркивающие фигуру алые мундиры, короткие черные юбочки и ботфорты с высоким каблуком придавали им весьма соблазнительный вид. Артур наверняка бы проникся и пригласил одну из этих красавиц на свидание – в другой жизни, в той, где он не встретил Мерлина. Теперь же его присутствие глушило инстинкты по всем каналам. Единственное, чего хотел Пендрагон, – это прекратить, наконец, этот нелепый цирк. Потребовались немалые усилия, чтобы оттащить Мерлина от девушек, и когда ему это удалось, Эмрис был весьма раздосадован. – Что ты, черт возьми, делаешь?! – напустился он на Артура, когда они отошли на достаточное расстояние. – Я почти раскрутил Донну и Кэтрин на номер телефона. Могли бы встретиться вечером! – Тебе это зачем? Ты же гей, – хмуро поинтересовался Артур. – Как-нибудь бы выкрутился, мне не привыкать, – раздраженно ответил Эмрис, как будто это все объясняло. Впрочем, объяснения Артуру и не требовались. Он и так догадывался, чего добивается Мерлин. Подозрения переросли в уверенность, когда ближе к вечеру они зашли поужинать в небольшой ресторанчик, распложенный на одной из узких улочек старого города, вдали от шумных бульваров. К этому моменту Артур успел пресытиться женским вниманием. Он и так был в курсе, что привлекателен для девушек, но даже не догадывался, как много взглядов притягивает на самом деле. Зато теперь, благодаря усилиям Мерлина, узнал наверняка. – Эй, ты это слышишь? Отправив в рот кусочек стейка, Мерлин качнул головой в сторону расположенного неподалеку столика, за которым сидели две подружки-француженки: эффектная брюнетка и хрупкая шатенка, с копной коротких кудряшек. Уверенные, что их никто не понимает, девушки тихо смеялись и вполголоса обсуждали Артура, причем в таком откровенном стиле, что каждая фраза заставляла его краснеть и ерзать на стуле. – Она только что назвала тебя горячим жеребчиком и сказала, что не прочь прокатиться на тебе верхом, – интимным полушепотом произнес Эмрис. Артур поперхнулся, ему тут же сделалось жарко, но не от самой картинки, а от того, как эта фраза прозвучала в устах Мерлина. Он перевел дыхание и невольно оглянулся в сторону девушек, тут же встретившись глазами с брюнеткой. Та лукаво смотрела на него из-под длинных ресниц, покусывая белыми зубками коктейльную трубочку. Весь её вид являл собой сплошное незавуалированное приглашение. – Ах, эти свободные континентальные нравы, – Мерлин подпер ладонью щеку, с ироничной усмешкой глядя на Артура. – Она очевидно не против. Это отличный вариант... – Я так не думаю, – буркнул Пендрагон, поворачиваясь обратно. – Артур, тебе нужен нормальный секс, – вздохнув, сказал Мерлин, подтверждая его догадки. – А тут даже усилий прикладывать не требуется. Она уже этого хочет. Надо только познакомиться. – Как ты себе это представляешь? – хмуро спросил Артур, пытаясь сообразить, что ему делать с новой блажью Мерлина. – Стоит мне сказать что-нибудь, и она сразу догадается, что я понимал все, что они говорили. Не хочу никого ставить в неловкое положение. – Тебе не обязательно обнаруживать знание французского, – с бесконечным терпением возразил Эмрис. – Говори по-английски, наверняка она хоть немного его знает. И потом, некоторые вещи не требуют слов. Давай, подойди к ней. Или у тебя какие-то проблемы с тем, чтобы знакомиться с девушками? – Нет у меня никаких проблем! – возмутился Артур. – Тогда в чем дело? – Она не в моем вкусе, – выдал он, радуясь, что, наконец, нашел способ покончить с этим фарсом. Эмрис со стоном возвел глаза к потолку. – Да у тебя сейчас вообще не должно быть никаких предпочтений! Она девушка, она красивая, и этого должно быть достаточно. – Для меня – недостаточно, – отрезал Артур. – И вообще, что гей может знать о таких вещах? Мерлин шумно выдохнул, в явном раздражении провел ладонью по волосам, а потом продолжил после короткой паузы. – Слушай, я ведь ради тебя стараюсь. А ты мне ни хрена не помогаешь, и я не могу понять, что тебя не устраивает. Все ведь отлично складывается. Мы тут одни, и я бы прикрыл тебя, если б ты привел кого-то в отель. Пошел бы спать к ребятам, сказал бы, что ты храпишь и не даешь выспаться, или что-то типа того. Мы можем одним махом решить твою проблему, и никто даже не узнает. Это прекрасный шанс… Артур слушал его, приоткрыв рот. Он вдруг увидел разом полную картину, едва последние фрагменты встали на место. Все оказалось даже хуже, чем он думал. – Ты ведь с самого начала это планировал, так? Предложил остаться, помог уговорить отца, избавился от охраны только затем, чтобы меня с кем-нибудь свести? Он прямо глядел на Мерлина, все еще надеясь, что не прав. Однако Эмрис лишь откинулся на спинку стула, поджимая губы – он и не думал отпираться и отрицать что-либо. Артур резко отодвинулся от стола, ножки мебели с визгом проехались по мозаичным плиткам пола, но Артур даже не заметил, сколько шума произвел. Вскочив, он полез в свой рюкзак за бумажником. – Что ты делаешь? – спросил Эмрис, обеспокоенно наблюдая за его действиями. – Ухожу. Пендрагон бросил несколько купюр на столик и ринулся к выходу, мимо провожающих его разочарованными взглядами девушек. Он тоже был разочарован. Расстроен и чертовски зол. Жгучие эмоции теснились в груди так, что становилось трудно дышать. – Артур! Эмрис выругался, схватил свою сумку и рванул следом. Он нагнал Артура уже на улице: тот шел так быстро, что успел удалиться от цветущего палисадника, окружавшего резную дверь в ресторанчик, на приличное расстояние. – Артур, подожди. – Мерлин ухватил его за плечо и развернул к себе. – Да что с тобой?! – Дело в тебе! – выпалил Пендрагон ему прямо в лицо. – Ты всегда так поступаешь с людьми? Манипулируешь ими! Эмрис приоткрыл рот, но тут же посерьезнел и нахмурился. – Это не манипуляция. Я же ничего не скрывал. Если бы ты спросил, я бы ответил. – Я думал, ты хотел побыть вместе… – почти в отчаянии продолжал наседать на него Артур. – Думал, для тебя что-то правда изменилось, а теперь оказывается, все это только чтобы я переспал с кем-нибудь?! – Я понял! Прости, – Эмрис поднял вверх раскрытые ладони, отступая на шаг. Он сдался сразу – слишком быстро, чтобы Артур успел выплеснуть свою обиду. Тот захлебнулся новой горькой тирадой и умолк, шумно дыша носом. – Прости, – еще тише повторил Мерлин. – Я не предполагал, что ты все так воспримешь и что об этом вообще нужно говорить. Думал, ты догадаешься и поддержишь эту идею… Он облизнул губы и продолжил: – И я не обманывал тебя, я правда рад, что ты тут со мной. Считай, что я пытаюсь одним выстрелом подбить две мишени. В конце концов, что мешает нам отлично провести время и попутно решить остальные вопросы? Он придвинулся к Артуру, заглядывая ему в лицо. – Ну что, все в порядке? Я прощен? – закончил он шутливым тоном и неловко дернул уголком рта в подобии улыбки. Артур молчал не меньше минуты, обдумывая его слова. Мерлин выглядел расстроенным, и это остудило его гнев. Наконец он медленно кивнул. – Вот и хорошо, – с облегчением выдохнул Эмрис. – Тогда, может… – он огляделся и увидел неподалеку, на первом этаже соседнего с рестораном здания, вход в цветочный салон. – О, может, зайдешь туда? – он кивнул на витрину, за которой красовались букеты и корзины с композициями из роз. – Купи что-нибудь, вернись к той девушке. Если скажешь, что бегал за цветами для неё, она поверит… – А давай ты вообще откажешься от этой идеи, – прервал его Пендрагон. – Осталось всего два дня. Давай мы просто погуляем. – Артур, потом у тебя не будет таких возможностей. В поместье горничным лет по сорок, а в деревне симпатичных девушек мало, и они все пристроены, но даже будь иначе, подобные варианты не для такого как ты. Пендрагон упрямо мотнул головой. – Обойдусь. Просто прекрати это. Мерлин какое-то время глядел на него, а потом тихо вздохнул. – Знаешь, учитывая обстоятельства, твое упрямство сейчас вообще не в тему. Но ты же никогда не слушаешь, что тебе говорят, верно? Он невесело усмехнулся и хлопнул Артура по плечу. – Ладно, пошли отсюда. *** У Артура был целый вечер, чтобы поразмыслить над случившимся. В итоге он решил, что ему просто необходимо снова поговорить с Мерлином. Объяснить, что дело не в упрямстве, просто никакие девушки не помогут справиться с его «проблемой», точнее с тем, что вовсе ею не являлось. Артур хотел рассказать, что испытывает к Мерлину. Попытаться убедить, еще раз, что его чувства не какой-то там сбой программы, а нечто совсем другое, куда большее. Время двигалось к ночи. Пендрагон успел принять душ, переоделся в пижамные брюки и теперь сидел на кровати Мерлина, ждал, когда тот вернется из ванной комнаты, и проговаривал про себя слова, которые ему скажет. Однако стоило Мерлину войти в спальню, как Артур сбился с мысли и изумленно вытаращился на него. – Что это на тебе? – Только ничего не говори, – с усмешкой сказал Эмрис, разглаживая ладонями белую шелковую пижаму, на которой резвились диснеевские далматинцы. – Это мамин подарок на Рождество. Такая шутка. У меня просто нет другой пижамы по размеру. Мерлин забрался под одеяло, и Пендрагон внезапно понял, зачем ему потребовалось надевать этот младенческий кошмар. Эмрис снял свои напульсники, и длинные рукава пижамной куртки прикрыли шрамы на запястьях. И все же Мерлин совершил ошибку, когда потянулся наверх, чтобы выключить горящий над кроватью светильник. Артур ясно увидел спускающиеся по его запястью выпуклые белесые линии. Он просто не мог оторвать от них глаз – пялился, как тогда ночью, когда впервые заметил. Эмрис обернулся, перехватил его взгляд и тут же натянул рукава пониже. – Иди спать. Спокойной ночи, – отрывисто произнес он. Лег, укутываясь в одеяло до подбородка, и повернулся к Артуру спиной. – Мерлин… – Артуру пришлось прочистить горло, настолько хриплым показался ему собственный голос. – Что это за следы? Откуда они? Со стороны изголовья послышался тихий вздох. – Я не хочу об этом говорить. Давай сделаем вид, что ты ничего не заметил. – Не думаю, что у меня выйдет. Он потянул Мерлина за плечо, поворачивая к себе лицом, потом осторожно коснулся его руки и провел большим пальцем под белой манжетой. – Расскажи мне. Я хочу знать, что произошло, – негромко потребовал он, даже не осознавая, что именно требует, а не просит. Но, в конце концов, он столько времени провел, разглядывая эти шрамы, строя предположения о том, почему Мерлин так поступил, – одно хуже другого. Артур считал, что имеет право знать. Мерлин вдруг усмехнулся и устало покачал головой. – Бесполезно говорить тебе «нет», верно? Никакой драмы, Артур. Просто не слишком-то весело быть геем. – Из-за этого?! – поразился Пендрагон. – Ты не поймешь, но и не нужно, – так же спокойно продолжил Эмрис. – Все случилось давно и больше ничего не значит. Иди спать и не думай об этом. Что-то в его тоне не понравилось Артуру, словно Мерлин ответил так лишь затем, чтобы его оставили в покое. – Ты же не из тех, кто стал бы делать такие вещи без серьезной причины, – упрямо сказал Пендрагон. – Это из-за родителей? Но у тебя же чудесная семья, они бы наверняка поняли, они же так тебя любят... Эмрис вновь тихо вздохнул. –Тебе обязательно копаться в этом? – Я должен знать, что случилось. Мерлин долго смотрел на него в полумраке, словно силился прочесть что-то в глубине глаз. Потом отвел взгляд и вновь повернулся на бок, спиной к Артуру. Казалось, он молчал целую вечность. Пендрагон весь извелся, ерзая позади него на кровати. Наконец Артур не выдержал и вновь тронул его за плечо. – Мерлин… – Ты угадал. Насчет родителей. Но все не так, как ты думаешь, – внезапно начал Эмрис, и его голос был негромким и будто неживым. – У меня потрясающая семья. Самая чудесная в мире. Я всегда так думал, считал родителей лучшими людьми на свете и даже сказал как-то отцу, что тоже женюсь на маме, когда стану взрослым. Он ответил, что это невозможно, но я не должен унывать, когда я вырасту, у меня тоже будет семья, такая же замечательная. И я верил, что это так – не могло быть по-другому. Тот счастливый, солнечный мир… в котором прошлом мое детство... Мама, папа – я так хотел быть похожим на них, а потом, когда понял, куда… к кому меня тянет… Он прервался, потер лицо с долгим вздохом. – Это звучит нелепо, когда рассказываешь вот так, но ты не можешь представить, что со мной творилось. Я был так растерян… просто раздавлен этим. Не понимал, как мне жить, зачем мне жить… таким. Я не мог смириться, не мог принять это. Ненавидел себя… свое тело, сущность, за то, что она предавала меня – все, во что я верил. Я не мог стать таким как мама с папой, а то, во что я превращался – я не хотел этим быть. В какой-то момент… я просто не справился... – Но ты ведь выкарабкался. Ты же здесь, – прошептал Артур. Он был ошеломлен. Застарелая боль, звучавшая в словах Мерлина, поразила его до глубины души. – Это случайность. Или стечение обстоятельств. В нашем доме в Лондоне древние трубы. Верхний слив ванной засорился. Я тогда уже потерял сознание и не видел, что все льется через край. А ко мне как раз зашла горничная. Убрать комнату. Заметила воду… розовую. Испугалась. Побежала за помощью. Слуги выбили дверь в ванную… В общем, меня спасли. Едва успели… Артур просто не знал, что сказать: настолько был растерян. Язык прилип к гортани, а горло будто сдавило стальным обручем. Он не раз представлял, как станет задавать Мерлину свои вопросы, но даже не предполагал, что ему будет так тяжело говорить об этом. Но Эмрис продолжал говорить, выталкивая каждую фразу на выдохе. Слова лились неровным пульсирующим потоком, как кровь из артерии. Словно, начав рассказывать, Мерлин уже не мог остановиться. – Мама так плакала. А отцу стало плохо с сердцем. Он два месяца лежал в больнице. Я едва его не угробил. Но знаешь, что самое жуткое, Артур? Они ни слова мне не сказали плохого. Носились как с писаной торбой. Таскали по психологам. Я так их напугал. Принес столько боли. Повел себя как чертов эгоист. Вообще не думал о них. Только о себе. Но они даже не осудили меня. Вообще не винили ни в чем. Я думал, сдохну. От стыда. Эмрис зарылся лицом в подушку, и Артур не выдержал – бросился к нему, обнял за плечи, прижался к его спине всем телом, желая защитить, закрыть собой. Он уже сам жалел, что настоял на своем, заставив Мерлина вернуться к этим воспоминаниям. – Не надо так говорить. Ты совершил ошибку, но ты же все понял! Все могут ошибаться… – Да. Все, – сглотнув, прошептал Мерлин. – Но моя ошибка дорого стоила самым близким мне людям. Я… Знаешь, Артур, я поклялся тогда… Дал слово, что никогда больше не буду думать о себе. Те, кого я люблю, кому я дорог, всегда будут на первом месте. Я так решил. – Наверное, это правильно, – тихо сказал Пендрагон. Мерлин нашел его руку, накрыл своей и легко сжал. – Рад, что ты понимаешь. В голосе Мерлина сквозила признательность, которой Артур явно не заслуживал, и его вновь затопило чувство вины. Все, что он мог сделать – прижать Мерлина к себе крепче, надеясь, что тот примет его безмолвную поддержку, простит ему этот разговор, разрешит утешить, согреть. Мерлин не возражал, словно понял его правильно. Артур чувствовал, как он постепенно успокаивается в его объятиях. Плечи медленно расслаблялись, дыхание выравнивалось. Его ладонь лежала поверх руки Артура, и Мерлин не спешил её убирать. Это было так похоже на доверие. Педрагон думал обо всем, что узнал, и поражался тому, что Мерлин вообще ему уступил. Вряд ли он часто говорит об этом. Может, Артур единственный, кому он когда-либо рассказывал свою историю. – Ты что-то еще хотел спросить? – внезапно сказал Эмрис. – С чего ты взял? У него и впрямь еще были вопросы, но он думал оставить их при себе. С Мерлина было достаточно. С них обоих. Эмрис вдруг заворочался, повернулся в объятиях Артура, так что теперь они оказались лицом к лицу. Глаза Мерлина в полумраке были огромными. Льющийся из окна приглушенный свет отражался в них тусклыми бликами, отчего они напоминали два темных ночных озера. – Твое сопение выдает бурный мыслительный процесс, – с легкой усмешкой ответил Эмрис. – Давай все сразу. Чтоб больше не возвращаться к этому. Артур невольно облизнул губы и все-таки рискнул спросить: –Так ты… больше не ненавидишь себя? – Нет, – тихо хмыкнул Мерлин. – Специалисты здорово промыли мне мозги. Там был один доктор, профессор Гай Юсвен. Он говорил: многое в жизни можно изменить, но физиология – константа судьбы. Нельзя ненавидеть себя, когда у тебя нет выбора. Я подумал, в этом есть смысл. – А твои родители… Они знают? Ну, что ты гей. – Конечно, знают, – дернул плечом Мерлин. – Думаешь, я мог бы скрыть, из-за чего все случилось? – И как они восприняли? Эмрис помедлил и вздохнул. – По-разному. Отец принял спокойно, он у меня вообще прогрессивный. А мама… Ей было сложнее. Она же верит. Меня до двенадцати лет таскали по воскресеньям в церковь, пока папа не прекратил это, сказав, что я сам должен сделать выбор. В общем, ей было тяжело. Я слышал как-то, как она молилась. Все спрашивала, почему Господь так поступил со мной. Она его винила – не меня. Мама так любила раньше своего Бога, была такой счастливой в вере, а я все испортил. Заставил её сомневаться, почти проклинать его. – Но ты же не виноват в этом, – запротестовал Артур, видя, что Мерлин снова начал погружаться в свою давнюю боль. Меж бровей появилась горькая складка, уголки губ напряглись и опустились. Пендрагон внезапно понял, что никогда больше не хочет видеть его таким. – Да, в этом не виноват. Маме все равно пришлось бы выбрать чью-то сторону. Она выбрала меня. – У тебя классные родители, – сказал Артур, вдруг сообразив, что знает, как исправить то, что натворил. Эмрис слабо улыбнулся. – Да. Они лучшие. – Только зря они оставляют тебя без присмотра, – скроив недовольную гримасу, проворчал Пендрагон. – Я бы после такого никуда тебя не отпустил. Связал бы, обвешал датчиками слежения и запер на всякий случай. Мерлин приоткрыл рот, брови взлетели вверх в изумлении, а потом он громко фыркнул и пихнул Артура кулаком в бок. – А что?.. – усмехаясь, продолжил Пендрагон. – Клянусь, я б так и сделал. Глаз бы с тебя не спускал. Нанял бы кучу охраны. Кормил бы с ложечки и водил в туалет в наручниках. – Идиот… – выдавил Мерлин сквозь смех. Его глаза вновь улыбались, и это было так приятно видеть. Артур обожал улыбку Мерлина, любил слушать, как он смеется. Любил… все в нем. Пендрагон обвел взглядом его лицо, сожалея, что не может поцеловать эти улыбающиеся губы. Самые красивые и желанные на свете. – На самом деле, им тоже было сложно вначале, – сказал Мерлин, уже гораздо спокойнее продолжая прерванный разговор. – Но все-таки прошло четыре года. К тому же я был не единственным, кто посещал психолога. Маме с папой тоже надо было понять, как им быть. Это что-то типа программы доверия. Им говорили, единственный путь – вести себя так, будто ничего не изменилось. Переступить через это и дать нам всем возможность жить дальше. Дать мне шанс доказать, что я повзрослел, что я в порядке и могу отвечать за свои действия. Они так и делают. Конечно, это потребовало от них много мужества. Но работает, как видишь. – Значит, все хорошо? – Ну да, я же говорил. – А можно как-то убрать эти следы? – спросил Артур, вновь касаясь руки Мерлина. – Можно. Лазером. Просто позже. Кожа еще слишком тонкая. Вены близко. Артур задумчиво водил пальцами по его запястью, представляя, как они будут выглядеть без этих шрамов. Каким вообще будет Эмрис, когда станет старше? – Иди спать, – мягко сказал Мерлин, пожимая его пальцы. – Ты узнал все, что хотел? Артур, подумав, кивнул. – Тогда спать. – Ты не против, если я останусь здесь? – спросил Пендрагон. Он вдруг почувствовал, что просто не в силах сейчас встать и уйти. – В смысле? – растерялся Мерлин. – Рядом со мной? – Да. Я не хочу уходить. Он тотчас понял, что Эмрис сейчас вновь упрется. Его брови встали домиком, а губы сжались. – Артур, эта кровать тесновата для двоих, – сказал он наконец. – Это неважно, – возразил Пендрагон. – Пожалуйста, Мерлин. Я хочу остаться с тобой. Эмрис какое-то время смотрел на него в молчании. А потом закрыл глаза и вздохнул. – Ладно. Спи тут. В конце концов, я тоже не хочу сейчас быть один. Артур чуть не набросился на него с объятиями. – Одеяло себе возьми, – деловито распорядился Мерлин, сгребая свое собственное в сторону, чтобы освободить больше пространства. – И давай без сюрпризов ночью, окей? – Буду держать себя в руках, – пообещал Артур, не в силах избавиться от дурацкой улыбки на лице. Заснули они не касаясь друг друга – каждый на своей части кровати. Первое, что почувствовал Артур, когда очнулся утром, была теплая тяжесть, вжимавшая его в простыни. Эмрис спал на нем, как на подушке, обняв руками и уложив голову Артуру на грудь. Пендрагон счастливо улыбнулся, погладил его по волосам, накрыв ладонью встрепанные со сна мягкие прядки. А потом закрыл глаза и сделал вид, что спит, хотя игнорироваться собственную реакцию было непросто. Тяжесть желанного тела возбуждала безумно, почти до боли усиливая утреннюю эрекцию, прижатую сверху животом Мерлина. Артур мужественно терпел. Он хотел дождаться пробуждения Эмриса. Пусть оценит получившуюся композицию. Рядом с Мерлином Артур тоже быстро учился играть не по правилам. Ждать, по счастью, пришлось недолго. Спустя минут десять Мерлин сонно завозился, потянулся на месте, оглаживая ладонями плечи Артура, мазнул губами по коже на груди и вдруг замер, когда до него, наконец, дошло, как и на ком он лежит. Артур затаил дыхание, ожидая, что будет дальше… Что бы Эмрис ни подумал, обнаружив, что спал, обнимая Артура, он ничем себя не выдал. Слез с него аккуратно и ретировался в душ. Пендрагон был озадачен: может, он просчитался? Может, стоило «проснуться» вместе с Мерлином и поговорить? И не только поговорить… Но, так или иначе, момент был упущен. Хотя, похоже, их совместное пробуждение все же произвело впечатление на Мерлина. С самого утра тот был сам не свой. Артур не раз ловил на себе не поддающиеся расшифровке взгляды – глубокие, неподвижные, будто Эмрис временами выпадал из реальности. Синие глаза заволакивала пьяная дымка, наполнявшая их матовым шальным блеском. Перехватив такой взгляд, Артур тут же утрачивал всякое соображение, заводился, жадно пялился в ответ. Впрочем, Эмрис быстро приходил в чувство, встряхивал головой, отпускал какую-нибудь шутку, и наваждение рассеивалось, оставляя Артура в замешательстве. Они не возвращались к теме вчерашних откровений, не обсуждали то, что всю ночь спали вместе, но Артур чувствовал: с Мерлином что-то происходит. Что-то, что заставляет его периодически подвисать вот так. Эта мысль отдавалась в груди сладким волнением. Может, Эмрис близок к тому, чтобы сдаться?.. *** После ленча им пришлось разделиться. Как ни хотелось Артуру закрепить вдруг образовавшееся преимущество, сегодня был именно тот день, на который приходился финал кубка Англии, так что, наскоро перекусив, Артур в компании охранников умчался на вокзал. Казалось, матч начался еще в Ливерпуле. Платформы были набиты фанатами в красных майках, которые орали кричалки и штурмовали поезд с азартом муравьев, атакующих гигантскую гусеницу. Дорога до Кардифа заняла три часа, но Пендрагон даже не заметил этого времени. Всеобщее предвкушение разливалось в воздухе, Артур ощущал его всем телом, словно вибрацию инфразвука. Стадион «Миллениум» оказался больше, чем Артур мог представить. Новейшее творение инженерной мысли, один из самых крупных стадионов мира, строительство которого стало знаменем смены тысячелетий для фанатов английского футбола. Огромная овальная чаша была наполнена гудящим рокотом: дудки, трещотки, барабанчики – людской гул был разбавлен сотней звуков. Трибуны полыхали алым: обе команды предпочитали этот цвет, но это было единственным, что их роднило. Непримиримые враги, рвущие друг у друга первенство чуть ли не с начала основания клубов, встретились в финале – сегодня на этом поле должны были сойтись два гиганта. Градус агрессивного возбуждения на трибунах зашкаливал, Артур кожей его чувствовал и гадал, как дорого обойдется Кардифу этот матч. Потасовки между болельщиками «Красных дьяволов» и «Скаузеров», о которых Артур не раз читал в интернете, успели войти в легенды. Сам Артур болел за лондонский «Арсенал», который в этом году не прошел в финал кубка, уступив манчестерцам с небольшой разницей в счете. Так что сегодня симпатии Артура были на стороне Ливерпуля. Он был бы не прочь, чтобы те надрали зад команде, которая обошла его любимый клуб. Матч начался. Места у них были отличные, из vip-зоны открывался фантастический вид на игру. Стадион грохотал и ревел. Артур плавился в этом безумии, орал что-то, подбадривал игроков, приходя в себя только во время коротких пауз. Рядом, то и дело вскакивая с мест, надрывали глотки здоровяки Стью и Стенли… Если бы Артур мог задуматься об этом в тот момент, он бы признал: это был лучший подарок, который он когда-либо получал в жизни. *** Обратно они вернулись глубокой ночью. Шли от вокзала по залитым огнями улицам в толпе радостно горланящих гимн команды фанатов. Ливерпуль выиграл со счетом 2:0. «Красные» сделали соседей всухую, и радости болельщиков не было предела. Артур всей душей разделял эту радость, хотел поделиться ею с Мерлином, но когда вошел в номер, то обнаружил, что Эмрис давно спит. На нем были светлые шорты и черная футболка. Напульсники и бисерные цепочки лежали рядом на прикроватной тумбочке: больше Мерлину не нужно было ничего прятать. Артур склонился над ним, осторожно вытащил из-под его руки книжку, поправил сползшее одеяло и выключил над кроватью свет. Он чувствовал себя так, словно вернулся домой. Пендрагон вряд ли мог объяснить, откуда взялось это чувство, но понимал, что за два дня, проведенные в Ливерпуле, они с Мерлином сблизились больше, чем за два месяца до этого. Артур ощущал себя совершенно свободно, когда за завтраком рассказывал Мерлину о вчерашнем матче. Вскочив из-за стола, показывал футбольные движения, описывал наиболее напряженные моменты в игре, вроде того, как защитник Ливерпуля широким подкатом увел мяч у нападающего Манчестера, не дав забить гол в левую девятку ворот – за что едва не получил по морде. – Что я пропустил. В следующий раз с тобой пойду, – смеялся Эмрис, и Артуру становилось тепло от мысли, что у них обязательно будет этот «следующий раз». После завтрака они отправились в город. Мерлин предложил потратить немного времени на покупку сувениров для родных и друзей. В последний день фестиваля особо оживилась ярмарка. Магазинчики всех мастей спешили предложить свои товары туристам, хотя торговыми стендами дело, конечно, не ограничивалось. Небольшая площадь, которую город выделил под ярмарочные ряды, напоминала парк развлечений. Клоуны на ходулях, шарики, ушлые фотографы, шуточные аттракционы, где каждый мог испытать свои силу и ловкость и выиграть какой-нибудь пустячный приз. Эмрис обошел их все, то и дело предлагая Артуру ради смеха попробовать себя в каком-нибудь дурацком состязании, пока вдруг они не наткнулись на тир. – О, зайдем? Хочу туда, – схватив Артура за руку, Эмрис втащил его в большую синюю палатку с ружьями и мишенями на вывеске. Пока Артур осматривался, привыкая к полумраку, Мерлин смело направился к стойке тира и полез в карман за мелочью. – Дайте винтовку и пули, или как они там правильно называются. Рыжий долговязый парень с россыпью веснушек на лице оценивающе оглядел Мерлина, а потом нырнул под стойку и положил перед ним простейшую винтовку с пружинно-поршневым взводом. Артур хмыкнул, поддерживая выбор. Наверняка у парня была пневматика и более сложной модификации, вот только с нею очевидный новичок вроде Мерлина вряд ли бы справился. Эмрис взял винтовку, удивленно приподнял брови, оценив вес. Потом оглядел со всех сторон, пытаясь понять, как она заряжается. Артур не выдержал. – Дай сюда. Отобрав оружие, он четким движением переломил ствол, вставил пульку в лоток и резко распрямил обратно, взводя механизм, после чего протянул винтовку Мерлину. – Запомнил, как это делается? Держи. – Ловко ты... Умеешь с ней обращаться? – глаза Мерлина вдруг блеснули. – Точно, ты умеешь. Ты же ездил с отцом на стрельбище. – Ну, опыт у меня большой, – не стал скромничать Артур. – Хочешь, выиграю тебе что-нибудь? – он кивнул на тянувшийся вдоль стены стеллаж, где лежали призы – в основном всякая ерунда: плюшевые зайцы, мишки – развлечение для девчонок и детей. – Что угодно можно выбрать? – хмыкнул Эмрис. – Что хочешь. Артуру вдруг понравилась эта идея. Неважно, что выберет Мерлин, он в любом случае это получит. До мишеней всего десять ярдов. Артур достанет ему любой приз играючи. Мерлин пробежался взглядом по стеллажу и кивнул на большую ковбойскую шляпу, лежащую на верхней полке. – Та шляпа. – Это приз первой категории, – флегматично прокомментировал рыжий парень со своего места. – Нужно сбить все мишени на колесе обозрения. Десять попаданий подряд. Артур повернулся и прищурился, оценивая поле деятельности. На дальней стене висели разные мишени: зайцы, утки и тому подобная бутафория, типичная для развлекательных тиров. Колесо обозрения было самой крупной конструкцией и самой сложной: попасть требовалось в крохотные кабинки, вращающиеся по кругу. – Справишься? – ухмыляясь, спросил Эмрис. – Без проблем. Артур вскинул винтовку к плечу и навел её на простое бумажное «яблоко» с круговой разметкой посередине. Стрелял он с рук, поскольку так было привычней. Поймав в прицел центр мишени, Артур мягко нажал на спуск. Пневматика звонко щелкнула. Пуля пробила восьмерку. Эмрис склонился к его уху и выдохнул насмешливым шепотом: – Промазал. От интимности его тона у Артура аж мурашки побежали по коже. – Я пристреливаюсь, – смутившись, буркнул Пендрагон, перезаряжая пневматику. – Тут прицел сбит. Смещение почти в дюйм на три часа. Он кинул острый взгляд на рыжего парня. Тот равнодушно пожал плечами в ответ. – Я всего лишь продавец. Артур фыркнул. Впрочем, он не собирался разбираться с этим. Вновь вскинув винтовку, Пендрагон навел её на колесо обозрения. В стрельбе по движущейся мишени, по сути, не было ничего сложного, просто требовалась тренировка. Конечно, Артур больше привык стрелять по тарелкам – там был немного иной принцип. Метательная машинка посылала глиняный диск в воздух. Нужно было дождаться, когда он достигнет высшей точки, зависнув на мгновение, – тогда его было несложно сбить. Здесь мишени вращались с постоянной скоростью, но это ничего не меняло. Артур какое-то время наблюдал за их движением, прикидывая темп и траекторию. Все, что было нужно – рассчитать, где кабинка окажется через ту секунду, что потребуется Артуру, чтобы нажать на курок. Бац! Первая мишень отскочила с глухим металлическим звуком. Мерлин тихо присвистнул. Пендрагон не позволил себе отвлечься. Быстро перезарядив винтовку, он вновь приник к ней, подыскивая следующую мишень. Бац! Это и впрямь оказалось просто. Одну за другой Артур расстрелял все десять, потом аккуратно положил пневматику на стойку и только тогда повернулся к Мерлину. Эмрис смотрел на него с ироничным уважением, к которому примешивалось что-то еще, чему он не мог подобрать названия. – Ты нереально крут, – расплываясь в широкой улыбке, сказал Мерлин, и Артура обдало жаром от его слов и взгляда. Несмотря на усмешку, притаившуюся в голосе Мерлина, чувствовалось, что он действительно впечатлен. Это было так чертовски приятно… – Ваш приз, сэр. Рыжий продавец снял шляпу с полки и положил на стойку. Мерлин надел её, надвинув на глаза. Потом лихим жестом поднес к лицу руку, сложенную так, будто в ней был кольт, и, вытянув губы, сдул дымок с дула. – Фух. Ну как? Я похож на ковбоя? – Охрененно смотришься, – искренне сказал Артур, таращась на его губы, только что творившие такие будоражащие вещи. Эмрис насмешливо вздернул брови, скинул шляпу на спину, так что она повисла на тесемке под горлом, и кивнул на винтовку. – Я тоже хочу. Покажешь, как это правильно делать? –Конечно, давай. – Артур был только рад. Под его руководством Эмрис зарядил винтовку, после чего Артур принялся объяснять, что делать дальше. – Поставь локти на стойку, не слишком широко. Приклад упри в плечо, чуть выше… – Ты же стрелял стоя, – удивленно возразил Мерлин, выполняя тем не менее указания Артура. – Я с пяти лет этим занимаюсь, – пояснил Пендрагон. – Ты не сможешь нормально прицелиться, если станешь стрелять навскидку без подготовки. Он встал за спиной у Мерлина и принялся поправлять его стойку. – Правое плечо сильнее назад. Прижми приклад плотнее… Левую руку чуть дальше… – Не слишком удобно, – прокомментировал Эмрис. – Это с непривычки, – ответил Артур, корректируя положение его левой ладони на цевье винтовки. Он старался думать только о деле, а не о том, какими теплыми были плечи Мерлина под футболкой и какой гладкой – кожа его рук. – Вот так, – он склонился к виску Мерлина, почти касаясь его щекой, и спросил. – Куда будешь стрелять? – Часы с кукушкой, – ответил Эмрис, припав к винтовке и прищурив один глаз. – Отлично. Совмести прицелы. Целься чуть левее и ниже центра циферблата. Дыши медленно и спокойно… – Дышать? – хмыкнул Эмрис. – Да, дыши ровно. И так же медленно жми на курок. Не дергай его, а просто плавно нажимай. Бац! Часы дрогнули, воротца под треугольной крышей распахнулись, и оттуда начала выскакивать маленькая птичка. «Ку-ку! Ку-ку!» – Ух ты! Попал! – восхитился Эмрис. – Отличный выстрел, – одобрил Артур. Отчего-то он был невероятно рад за Мерлина, как будто эта маленькая победа была его собственной. – Еще хочу. Дайте новую коробку с этими штуками… – Эмрис с энтузиазмом полез в карман за новой порцией мелочи, кивнув рыжему продавцу, который, сидя в своем углу, наблюдал за ними с плохо скрываемым брезгливым любопытством. Артур перехватил этот взгляд, тут же понял, что он значит, и от его хорошего настроения не осталось и следа. Пендрагон нахмурился, открыл рот, собираясь сказать этому долговязому, чтобы перестал так пялиться, но вовремя передумал. Если Мерлин ничего не заметил, то он не станет заострять на этом внимание и портить ему удовольствие от нового развлечения. И тем не менее тогда Артур впервые задумался, насколько очевидно для окружающих то, что происходит между ними. Он решил спросить об этом Мерлина, когда они покинули тир и удалились от него на приличное расстояние. Мерлин нес под мышкой пушистую белую собачку – результат многочисленных удач и промахов. Что он намерен с ней делать, Артур не спросил, куда больше его занимал другой вопрос. – Как думаешь, твои родители догадываются? Ну, о нас. Они не спрашивали? Мерлин бросил на него внимательный взгляд, заставивший Артура заподозрить, что тогда, в тире, Эмрис все замечал, просто не подавал виду. – А твои? – Им даже в голову не придет, – уверенно ответил Артур. – Они слишком далеки от этого. Но твои-то родители в курсе, что ты гей. – Ну, мой отец тоже далек от этого в каком-то смысле. Он так устроен, что не задумывается о подобных вещах, если не ткнуть в них пальцем. А вот мама спрашивала… – И что ты сказал? – Все как есть, – пожал плечами Эмрис. – Сказал, что ты не интересуешься парнями, а я еще не сошел с ума, чтобы лезть к тебе. С кривоватой усмешкой он хлопнул Артура по плечу. – Не волнуйся, я никому не расскажу о твоей проблеме, обещаю. Но и ты будь осторожнее, окей? С этими словами он двинулся дальше, к лоткам с сувенирами, оставив Артура растерянно смотреть ему в след. Он ведь, в общем-то, не ради себя спрашивал. Просто хотел узнать, как относятся к происходящему родители Мерлина, если видят что-нибудь. Отчего-то он был уверен, что лорд и леди Эмрис не стали бы обсуждать это с его отцом и матерью без согласия Артура, но даже если бы все вскрылось... Пендрагон не мог представить, что сказал бы родителям, но точно знал, что не отказался бы от Мерлина. Не стал бы стыдиться того, что испытывает к нему, и жалеть о своих поступках. Вот только он понятия не имел, как отнесся бы к их разоблачению Эмрис. Он ведь по-прежнему считал чувства Артура чем-то вроде шутки природы, навязчивого состояния, от которого можно избавиться в будущем. Артур рассеянно повел взглядом по сторонам, и вдруг его внимание привлек яркий блеск за стеклом напротив. Они с Мерлином добрались до края площади, вокруг которой на первых этажах старинных зданий располагались и обычные магазины, отделенные от ярморочного веселья узкой полоской брусчатки. Артур стоял как раз напротив ювелирного салона, в витрине которого на широкой плазменной панели сменялись изображения мужских украшений: печатки, браслеты, часы. Белый металл в сочетании с яркими синими камнями – того же оттенка, что и глаза Мерлина. Артур тут же забыл обо всем на свете и как завороженный уставился на экран, потом оглянулся на Эмриса… Тот был занят: перебирал выложенные на прилавке открытки с видами Ливерпуля, какие-то кулоны и браслеты. Он был так увлечен этим занятием, что не видел ничего вокруг. Пендрагон сделал пару шагов назад, потом развернулся, быстро пересек пешеходную зону и вошел в салон сквозь услужливо разошедшиеся перед ним стеклянные двери. Внутри было прохладно, бесшумно работал кондиционер. На изысканно оформленных витринах сверкали в лучах подсветки ювелирные украшения. Артур не стал задерживаться возле них. Миновав одетого в костюм охранника, он сразу направился к девушке-консультанту, замершей за стойкой. – Добрый день, чем я могу Вам помочь? – поздоровалась та, сияя профессиональной улыбкой. – Там у вас на экране идет ролик… – без предисловий начал Артур, кивая в сторону оконного стекла, за которым шумела площадь. – Это новая мужская коллекция, – с готовностью пояснила девушка. – Платина и сапфиры. Также покрытие алмазной крошкой на некоторых моделях… – Там было кольцо, – прервал её Артур. Он торопился. – Покажите мне его. У вас есть небольшие размеры? Консультант замешкалась с ответом, оглядывая Артура – видимо пытаясь оценить надежность посетителя с учетом его явной молодости и демократичного стиля одежды. Артур возвел очи горе и, раскрыв рюкзак, вытащил бумажник, откуда достал отливающую золотом кредитку, выправленную ему отцом. То был подарок лорда Пендрагона наследнику на четырнадцатый день рождения, и пользовался им Артур нечасто, в отличие от той же Морганы, которая, получив в том же возрасте аналогичные финансовые возможности, эксплуатировала отцовскую щедрость как хотела. Пендрагон бросил кредитку на стеклянную витрину и отрывисто кивнул. – У меня мало времени. Покажите то кольцо. *** Из салона он вышел, сжимая в руке фирменный пакет с синей бархатной коробочкой внутри. На улице, спохватившись, запихнул пакет в рюкзак и отправился разыскивать Мерлина. Тот, впрочем, нашелся быстро – стоял там же, где Артур его оставил, и расплачивался за открытки, которые симпатичная продавщица укладывала в бумажный пакетик с веселым рисунком. Следом за открытками отправился еще и кулон в виде стилизованного кельтского креста и пара витых цепочек с крупными цветными бусинами – похоже, Эмрис присмотрел что-то и для себя, разнообразив личную коллекцию легкомысленных безделушек. С веселой улыбкой он забрал у девушки покупки, отпустил какую-то шутку на прощание и, повернувшись, нос к носу столкнулся с Артуром. – О, вот ты где. Куда ты делся? Я уж думал звонить тебе. – Просто надо было купить кое-что, – уклончиво ответил Пендрагон. Артур хотел вручить свой подарок, когда они с Мерлином вернутся в отель и никто не будет их беспокоить, вот только подобрать подходящий момент оказалось непросто. Они уже направлялись обратно, насмотревшись на заключительное шоу и фейерверки, запущенные в темнеющее небо в честь закрытия фестиваля, когда Артуру позвонили родители, чтобы предупредить об изменении планов. Вместо того чтобы вернуться к полудню, они прилетали рано утром, а это значило, что им с Мерлином требовалось срочно собрать вещи, потому что потом заниматься этим будет некогда. Если Артур уложил свой чемодан в скором темпе, то Эмрис возился куда дольше. Артур успел сходить в душ перед сном, а тот все разыскивал свою одежду, которую ухитрился хаотично распихать по самым неожиданным местам в номере. Наконец он закончил, поставил чемодан у входа в спальню и исчез в ванной комнате. – Можешь гасить свет, я быстро, – прокричал он из-за двери, после чего за стенкой зашумела вода. Артур аккуратно извлек из рюкзака заветную коробочку и сел на кровать, намереваясь дождаться Мерлина. Он хотел осуществить свой замысел именно сегодня, пока они еще находились в городе. Собирался преподнести это кольцо как дар в ответ на тот, что сделал ему Эмрис. Артур считал, что это замечательная идея. Мерлин же сделал ему чудесный подарок, достав билеты на тот матч. Может, он и не подозревал, как много это значило для Артура – тот ведь втайне мечтал стать профессиональным футболистом, и теперь Пендрагон хотел подарить что-то не менее значительное, столь же чудесное, что останется у Мерлина и будет напоминать о днях, проведенных с Артуром в Ливерпуле. И, конечно, это должна была быть не дурацкая ковбойская шляпа из тира. Эмрис вернулся через десять минут. Тихо выскользнул из ванны и удивленно приподнял брови при виде сидящего на его кровати Артура. – Ты еще не ложился? – Мерлин, у меня кое-что есть для тебя, – жутко волнуясь отчего-то, ответил Пендрагон. – Это подарок. – Серьезно? Подарок мне? – посветлел лицом Эмрис. Обойдя кровать, он уселся рядом и с нетерпением воззрился на Артура. – Ну, я готов. Или мне глаза закрыть? – Не нужно. Вот. Артур развернул сложенные лодочкой ладони и протянул футлярчик Мерлину. – Откроешь? Эмрис глянул вниз, и улыбка медленно сползла с его лица – оно стало напряженно-озадаченным. – Артур… Это же?.. – Там кольцо, – не выдержал Пендрагон. – Взгляни, – он сунул коробочку чуть ли не под нос Мерлину, и тому ничего не оставалось, кроме как взять её в руки. Эмрис медленно поднял бархатную крышку, и его глаза распахнулись, а рот приоткрылся в беззвучном вдохе. Артур довольно заерзал рядом. Именно на такую реакцию он и рассчитывал. – Где ты это взял? – потрясенно прошептал Мерлин. – Купил. Сегодня. Тебе нравится? – Артур, если я хоть что-то понимаю, это, черт возьми, сапфир в платине. Ты соображаешь, сколько это стоит?! – Это же подарок. Какая разница, сколько он стоит? – растерялся Артур. – Какая разница?! – вытаращился на него Мерлин. – Как ты собираешься объяснять это родителям?! – Почему я должен что-то объяснять? – Артур, ты купил очень дорогое ювелирное украшение! Чтобы подарить его парню! Это самое идиотское палево из всех, что мне доводилось видеть! Пендрагон приоткрыл рот. До него, наконец, дошло, из-за чего так переполошился Мерлин. – Но это же не проблема, – уверенно начал Артур, желая его успокоить. – В нашей семье счетами занимается финансовый поверенный, отец их не проверяет. К тому же это не такая уж большая сумма по сравнению с тем, сколько тратит моя старшая сестра, но её же никто не спрашивает, на что она спускает деньги. Это просто… я не знаю, у нас так не принято. Эмрис слушал его, прикрыв глаза ладонью. – Даже если ты не ошибаешься, все равно, зачем, зачем тебе понадобилось мне это дарить? – Я просто хотел сделать для тебя что-нибудь, – прошептал Артур. – Ты же сделал. Те билеты на матч. Я тоже хотел подарить тебе что-то особенное. – Так подарил бы постер с автографом Джуда Лоу! Или полное собрание Вудхауса! Или коллекционную модельку Харлея, как у Микки Рурка в фильме про ковбоя Мальборо. Но не это! – Тебе не нравится? – совсем растерявшись, спросил Пендрагон, и Мерлин чуть не застонал вслух. – Ты не понимаешь. Мне очень нравится. Это безумно красиво. У тебя прекрасный вкус. Но я не принадлежу к твоей семье. И я не девушка, чтобы ты мог дарить мне украшения. – Но ты же их любишь! – почти в отчаянии воскликнул Артур. – Ты постоянно надеваешь какие-то кулоны и цепочки. Не сможешь же ты вечно носить эту ерунду. Я хотел подарить что-то настоящее, что-то достойное тебя! Вот, взгляни!.. – он вытащил кольцо из коробочки и, раньше чем Мерлин успел опомниться, обвил ладонью его руку и одел кольцо на безымянный палец. – Посмотри, как здорово выглядит. Артур залюбовался получившейся картинкой. Изысканная печатка благородной обтекаемой формы на изящной руке Мерлина смотрелась божественно. Крупный синий камень, ограненный багетом, вспыхивал искрами в свете лампы, а полоска светлого металла только подчеркивала нежный тон кожи и точеные контуры этих длинных пальцев. Артур просто не мог отвести глаз от них. Он был в восторге и точно знал, что угадал с подарком. Сейчас кольцо двигалось чуть свободно, но уже через пару лет будет сидеть как влитое. Оно должно было принадлежать Мерлину. – Не та рука… – сказал Эмрис хрипловатым шепотом, словно у него вдруг сел голос. – Что? Мерлин отрывисто втянул ртом воздух. – Сюда одевают обручальные кольца, Артур. Пендрагон ошарашенно уставился на Мерлина. Тот смотрел на свою руку словно завороженный. Взгляд Артура метнулся обратно, и он тут же понял, ощутил всем существом, что это не ошибка. Все было бесконечно правильно. Единственно верно. Это кольцо должно было быть на этой руке, и одеть его должен был Артур. Ему вдруг стало жарко, сердце заколотилось как безумное. Он представил, как это могло быть – всю жизнь вместе. Быть с ним, дышать им, ласкать долгими ночами так, чтобы не оставалось места ни для чего, кроме любви. Обладать и принадлежать по праву. Артур понял, что жаждет этого. Хочет до одури прямо сейчас – уронить Мерлина на постель и показать, как сильно он любит. Разум и тело будто сошли с ума… – Я не могу это принять, – выдохнул Эмрис. Стащил кольцо, запихнул в коробочку и сунул в руки Артуру. – Верни его. Сейчас же! – потребовал он, вскакивая на ноги. – Но!.. – Хорошо, вернешь утром, когда магазины откроются! – выпалил Мерлин, сжимая пальцами виски. Артур перевел взгляд на бархатный футляр в своих руках. Он знал, что не станет его возвращать. Он даже спорить не станет. Это кольцо предназначено Мерлину, и если тот отказывается его принять, то Артур, вернувшись в поместье, просто спрячет футляр в вещах Эмриса так, чтобы тот не нашел сразу, но и не потерял. Он просто не мог отпустить свое видение. Однажды Эмрис сдастся. Он будет принадлежать Артуру. Принадлежит уже сейчас, что бы он сам об этом ни думал. Пендрагон поднял на него глаза, в которых отражалось все: жажда, страстное желание быть с Мерлином. Эмрис явно был не в себе. Плывущий взгляд скользил по комнате, а грудь вздымалась часто-часто, будто ему не хватало воздуха. Заметив, как смотрит на него Артур, Мерлин вздрогнул. Зрачки расшились, заполнив всю радужку. – Нет… Артур, нет! Только не сейчас, – он отступил на шаг. – Ты не можешь делать со мной такие вещи, а потом просить, чтобы тебе подрочили! Так нельзя! – Иди сюда… – выдохнул Артур, поймал его руку и резко потянул к себе, так что Эмрис, охнув, чуть не рухнул сверху. Ухватившись за плечо Артура, он приземлился коленом на кровать. Пендрагон тут же стиснул его в объятиях, припал губами к шее, целуя быстро и жадно, забыв про все правила. Мерлин рвано выдохнул, дернулся назад, но Артур только сжал руки, не позволяя освободиться. – Не пущу. Не сбежишь. Хочу тебя, – пьяно шептал он, лаская губам открытое горло Мерлина, шалея от того, как быстро он заводится, как дышит – шумно, часто, от того, как бежит по коже мелкая дрожь. Почти теряя разум, он огладил всей рукой его бедро и накрыл ладонью пах – сжал сквозь ткань, вырвав у Мерлина низкий горловой стон. – Ооох… Блядь!.. – Эмрис задохнулся, зажмурился, его пальцы впились в плечо Артура. – Не могу… Не могу больше…– промычал Мерлин сквозь стиснутые зубы, и тут в нем словно надломилось что-то. Он навалился на Артура всем телом, запустил ладонь в волосы и, оттянув назад его голову, поцеловал так, что все поплыло перед глазами. Эмрис целовался как не могла бы ни одна девушка. Жестко, глубоко, жадно. Почти брал его губами и языком, одним лишь этим превращая тело Артура в желе. Он совсем потерялся в себе, одурев от возбуждения. Казалось, он вот-вот кончит, в любую секунду. Артур даже не понял, как оказался на спине. Просто сполз на кровать под тяжестью Мерлина. Тот вжимался в его бедра, яростно терся об него, каждым движением высекая искры в мозгу. Но этого было слишком мало. Не отрываясь от его рта, Эмрис сполз на бок и потянул вниз свои боксеры. – Возьми его. Возьми… – лихорадочно зашептал он в губы Артуру. Пендрагон не понял, не разобрал ни слова, он будто был под кайфом, вообще ни черта не соображал. Тогда Мерлин нашарил руку Артура и положил на своей член. Обхватив ладонью, заставил сжать, задвигаться, задавая быстрый, жесткий темп. Артур был близок к помешательству, он плавился и сгорал. Другой рукой Мерлин по-прежнему удерживал на месте его голову, и то, что он творил своими губами – этот напор, ритм, страсть – это невозможно было назвать поцелуем, это был секс рот в рот. Артур почти не участвовал в процессе, он весь превратился в сгусток чистого экстаза, мог только мычать и стонать в губы Мерлина – настолько было хорошо. Его ладонь, зажатая в кулаке Эмриса, скользила по его стволу все быстрее и быстрее, сводя с ума окончательно. По телу Мерлина вдруг побежала крупная дрожь, он шумно задышал, толкаясь в его руку с прерывистым стоном. Мышцы резко напряглись. Пальцы Артура обожгло горячим и густым, словно в ладонь плеснули растопленный воск. Это было выше его сил – разум будто вывернуло наизнанку, на миг Артур просто исчез, выгнулся, застонал от взорвавшего тело острого удовольствия. Наверное, он все-таки отключился, так и не заметив, что кончил без рук и прямо в штаны. Первым, что ощутил Артур, когда вновь начал осознавать себя, была тишина. Она давила на уши, была почти материальной, плотной – такой, что можно было почувствовать кожей. Мерлин все еще лежал на нем, уткнувшись носом в мокрый висок. Его беззвучное дыхание обжигало щеку. Сначала Артур подумал, что Эмрис без сознания, но потом понял, что это не так. – Ты?.. – чуть слышно спросил Мерлин. Пендрагон не понял, о чем он. Кончил Артур или нет? В порядке ли он? Но все равно едва заметно дернул подбородком. Так или иначе, ответ на оба вопроса был положительным. Мерлин тоже кивнул, потом приподнялся, сполз с кровати и, чуть пошатываясь, двинулся в сторону ванной. – Я в душ. – Мерлин, – Артур резко привстал на локтях. Заторможенное состояние Эмриса и этот спокойный, лишенный эмоций голос заставили его встревожиться. – Мерлин, с тобой все хорошо? – Само собой, – так же ровно ответил Эмрис и скрылся за дверью. Спустя секунду в ванной послышался шум воды. Пендрагон сел на постели. Он был растерян. Реакция Мерлина выбивала из колеи. Конечно, ничего подобного он не планировал. Точнее, жаждал этого, ждал, но в его мечтах все было не так. Артур не представлял, что должен теперь делать. Он нарушил все правила. И пусть Эмрис тоже хотел, – Боже, конечно, хотел! Достаточно вспомнить, каким он был еще минуту назад! – но это не значило, что после случившегося он вновь не перевернет все с ног на голову. Артур слез с постели и поднял с пола бархатную коробочку, которую в какой-то момент выпустил из рук. Её следовало убрать подальше, если он хотел сделать все так, как задумал. Пендрагон двинулся к двери, где стояли их с Мерлином чемоданы. Трусы и пижамные брюки были мокрыми и неприятно липли к телу. Надо было хотя бы переодеться. Он как раз успел спрятать кольцо и найти в сумке смену белья, когда дверь в ванную открылась. – Я все. Если тебе нужно, иди. Мерлин прошел мимо и тоже склонился над своим чемоданом, выискивая в нем что-то. Артур постоял немного рядом, глядя на него сверху вниз, а потом решительно направился в ванную комнату. Он поговорит с Мерлином. Вот приведет себя в порядок и сразу поговорит. Когда он вернулся, в комнате было темно, но не потому, что Эмрис лег спать. Занавески были раздвинуты, окно открыто, а Мерлин сидел на подоконнике и курил, глядя на улицу. На его коленях лежала уже знакомая Артуру жестяная коробка-пепельница. Артур приблизился, он не знал точно, что скажет Мерлину. Знал только, что не позволит ему в очередной раз сделать вид, что произошедшее между ними ничего не значит. – Мерлин, мы можем поговорить? – Потом. Завтра рано вставать. Тебе лучше лечь спать, Артур, – не оборачиваясь, произнес Эмрис. Его голос звучал тихо, в нем не было того напора, которым обычно сопровождались все возражения Мерлина. И все же Артур чувствовал, что Эмрис не станет сейчас ни о чем разговаривать. – Скажи хотя бы, что ты не собираешься все закончить на этом, – сглотнув, сказал Пендрагон. Мерлин повернул голову. Его лицо казалось очень бледным в лунном свете. – Мы позже это обсудим. Ложись спать. Пожалуйста, – попросил он, и в его тоне на миг проступили измученные нотки. Артур не посмел ему отказать. Он только кивнул. Отступил на шаг. Потом двинулся к своей кровати и забрался под одеяло, укладываясь так, чтобы видеть Мерлина. Тот еще долго сидел, почти не двигаясь, и тянул одну сигарету за другой. Последнее, что запомнил Артур перед тем, как уснул, – выбеленный луной силуэт у окна. *** Возможность поговорить представилась не скоро. Следующий день прошел сумбурно: встречи, объятия, смех, попытки поделиться впечатлениями, переполнявшими обеих леди. Казалось бы, думать о чем-то своем в образовавшейся во время отъезда суматохе, невозможно. Однако события этой ночи продолжали крепко держать обоих. Недосказанность, повисшая между ним и Мерлином, связала их прочной нитью, звенящей от напряжения. Память о пережитом стлалась над общей суетой незримой дымкой, словно жизнь вдруг расслоилась, и время потекло с разной скоростью. В одной реальности неслось стремительно: такси, вокзал, поезд; в другой – тянулось мучительно медленно. Артур ждал. В поезде слушал рассказы родителей, отвечал на их вопросы, и ждал. Томился в душе, исподволь следил за Мерлином, зная, что тот все понимает и чувствует его нетерпение. Хотя Мерлин держался так же как и всегда: улыбался, привычно шутил, охотно принимал участие в общей беседе, но его короткие взгляды, действующие как уколы тока, словно уговаривали: «Успокойся. Потерпи. Еще не время». Как ни странно, когда они вернулись в поместье, Артуру стало легче. Он вдруг понял, что Мерлин никуда от него не денется, а значит можно не изводить себя зря. За ужином он был уже практически спокоен. Эмрис тоже заметно расслабился. Даже позволил себе развлечься, на ходу придумывая истории о том, как Стью и Стенли ревностно выполняли свои обязанности, отгоняя от Артура назойливых поклонниц. – Ты становишься любимцем женщин, мальчик мой. Стоило только отвернуться… – в шутку пожурил Артура лорд Пендрагон, в действительности весьма довольный этим фактом. – Ох, эти мужчины… – закатила глаза леди Игрейн. – Отчего свою состоятельность вы измеряете количеством любовных побед? – Полагаю, по той же причине, по которой многие женщины измеряют свою – количеством покоренных сердец, дорогая, – усмехнулся лорд Пендрагон. После чего разговор плавно перетек в шутливое обсуждение перспектив Артура на любовном фронте. Самому Артуру от стыда хотелось провалиться сквозь землю. А Мерлин сидел напротив и с невинным видом допивал чай, как будто не он был инициатором творящегося вокруг безобразия. – Зачем тебе понадобилось устраивать этот цирк?! – напустился на него Пендрагон, когда после ужина он и Мерлин поднялись на свой этаж, где кроме них никого не было. – Твои родители ни о чем не подозревают. Я убедился, – спокойно ответил Эмрис и направился к двери в свою спальню, оставив Артура в ступоре переваривать его слова и методы. – Мерлин, – очнувшись, Пендрагон догнал его и тронул за плечо. – Мы… – До завтра, Артур, – не оборачиваясь, мягко попрощался Эмрис и, войдя в комнату, прикрыл за собой дверь. Пендрагон коснулся её ладонью, а потом привалился плечом к стене рядом. До завтра… Он был уверен, что понял правильно. Что ж, по крайней мере, теперь он знал, когда все решится. Впрочем, на следующий день подобраться к Мерлину оказалось непросто. С утра Эмрис избегал его, а во время завтрака выкинул новый фокус. – Артур говорил, что хотел бы посмотреть записи, которые вы делали в Эдинбурге, – вставая из-за стола, негромко обратился он к леди Пендрагон. – Вы ведь снимали представления на камеру? Ему интересно, но он стесняется об этом сказать. – Боже, что за ребячество, – всплеснула руками Леди Игрейн и тут же отдала распоряжение слугам, чтобы те подключили видеокамеру к широкому экрану в малой гостиной. Онемев от такого предательства, Пендрагон проводил Мерлина яростным взглядом. Едва заметно ухмыляясь, Эмрис вышел из комнаты и отправился на первый этаж заниматься своей музыкой. Артур понял, что ему не дадут шансов. В ближайшие несколько часов – никаких. Освободился Артур незадолго до полудня. Он нашел Мерлина в полюбившемся тому старом сарае. Устроившись у стены, Эмрис привычно читал книгу и даже не дернулся, когда Пендрагон рухнул на соломенный пригорок рядом с ним. – Ты настоящий засранец, ты знаешь? – пожаловался он. – А ты только сейчас это понял? – хмыкнул Мерлин, переворачивая страничку. Их осталось совсем немного, он почти дочитал свою книгу. Пендрагон вздохнул и ткнулся носом ему в плечо. Прикрыл глаза, вдыхая запах тела Мерлина. Несколько минут прошло в молчании. Артур просто наслаждался его теплом рядом. Он чувствовал себя странно – Мерлин был странным, непривычно доступным и близким, словно после собственного срыва он считал бессмысленным продолжать делать вид, будто между ними ничего нет. Эта мысль придала Артуру уверенности. Его ладонь скользнула по спине Мерлина. Он осторожно обнял его за плечи, прижал к себе и коснулся губами виска. Эмрис тихо вздохнул и закрыл книжку. Повернул голову, так что их лица оказались очень близко. – Ты понимаешь, что не должен привязываться ко мне? – негромко спросил Мерлин, будто продолжая беззвучный диалог, который шел между ними все это время. –Осталось три недели. Потом мы разъедемся, и каждый будет жить своей жизнью. – Ты так часто об этом говоришь, что было бы сложно забыть, – ответил Артур. На самом деле он не верил, что все закончится. В конце концов, Эмрис же не улетает на другую планету. Они оба живут в Лондоне, не так уж далеко друг от друга. Как-нибудь Артур разрулит эту ситуацию. Мерлин покачал головой и усмехнулся, почти печально. – Ты легкомысленный идиот. Который не видит ничего дальше своего «хочу». Но самое хреновое, что ты делаешь такого же идиота из меня. – Ты просто слишком остро все воспринимаешь, – как можно мягче возразил Артур и провел по щеке Мерлина кончиками пальцев. – Видишь, я обнимаю тебя, и небо не падает на землю, – скользнув ладонью вниз, он погладил нежную кожу на шее Мерлина. – Я касаюсь тебя, и ничего страшного не происходит, – наклонившись вперед, он осторожно прижался к его губам. – Вот. Я поцеловал тебя. Никто же не умер, – прошептал он и, потянувшись обратно, продолжил ласкать его губы своими – радуясь, что Мерлин больше не пытается сбежать. Тот замер на месте и закрыл глаза, позволяя целовать себя. Совсем осмелев, Артур скользнул вниз по подбородку и, приподняв его голову, переключился на шею, зная, что оставляет Мерлину все меньше шансов. Эмрис тихо вздохнул, сдаваясь окончательно. Расслабился, вплел пальцы ему в волосы. – Возможно, ты прав. Три недели ничего не решат, – пробормотал он, сползая на спину и увлекая Артура за собой. – Наверное, я могу позволить нам обоим немного побыть идиотами. *** Дни уносились стремительно. Артур быстро потерял им счет. Он чувствовал себя так, словно спит и грезит наяву. Они оба будто обезумели, Мерлин уж точно лишал его рассудка. Он оказался настолько темпераментным и страстным, что едва эта страсть вырвалась на волю, Артур чуть не утонул в ней. Они не отходили друг от друга ни на минуту, все время проводили вместе. Гуляли, разговаривали, занимались любовью. Относились к близости так естественно и просто, словно взаимные ласки были приятной игрой, распалявшей и кружившей голову обоим. Конечно, дальше рук дело не заходило, но Артуру и этого хватало с избытком. Он был так счастлив. Утопал в удовольствии, которое дарил ему Мерлин, отдавал все что мог в ответ, плыл в своей любви, как в океане, и словно нес этот океан в себе. Им никто не мешал. Мир и впрямь будто разделился на две половины. На одной была его семья, чинные обеды в поместье – пристойная жизнь в окружении слуг. На другой – только он и Мерлин. Эмрис ощутимо переменился после того разговора. Раскрылся, отпустил себя. Когда они оставались наедине, он глядел на Артура с той же нежностью, что появлялась в его глазах, когда он смотрел на родителей. Артур гадал: может, Мерлин тоже полюбил его? Он очень хотел в это верить. Им не было скучно вместе, как будто разница в интересах больше не имела значения. Артуру нравилось, когда Мерлин, стащив из дома свои огромные наушники, подсоединял их к его телефону, копался в плейлисте, подбирая музыку согласно своим предпочтениям. Негромко напевал что-нибудь. У него оказался приятный, хоть и несильный голос, а слух и вовсе был великолепный. Абсолютный – как он сам говорил. Ему нравилось, когда Мерлин наблюдал за тем, как он рисует. Артур почти никому показывал прежде свои наброски – все-таки это было чем-то несерьёзным, просто для души. – У тебя здорово выходит, – говорил Мерлин, склонившись над его плечом и глядя на альбомный лист, на котором под карандашом Артура рождались силуэты лошадей, мечников, замков и мифических существ. – Не думал о том, чтобы стать художником? – Я спорт люблю. Стрельбу и футбол, – с улыбкой отвечал Артур, в душе радуясь, что Мерлин не смеется над его фантазиями. – А это просто хобби. Мама говорит, у меня твердая рука и хороший глазомер – поэтому выходит. – Она права, – сев рядом и откинувшись на локти, непринужденно произнес Мерлин, но что-то в его голосе сразу привлекло внимание Артура и заставило обернуться. По губам Мерлина блуждала невинная улыбка, но взгляд был таким, что хотелось тут же все бросить и накинуться на него. Что Артур и сделал. Он не всегда был ведущим в таких играх, но это только радовало. Мерлин хотел его, и это было единственным, что имело значение. Лето заканчивалось, погода начинала портиться. Воздух стал прохладнее, и зарядили первые дожди. Артур не желал думать, о чем могут говорить эти признаки. Все было слишком хорошо, чтобы внезапно измениться. Он был уверен – что бы ни случилось в будущем, он сумеет это преодолеть. Они больше не возвращались к теме ориентации, словно на разговоры об этом было наложено негласное табу. Однако этот вопрос все же всплыл неожиданным образом, когда однажды во время обеда их родители принялись обсуждать закон о легализации «гражданских партнерств» между людьми с однополыми отношениями. Слухи о том, что проект этого закона уже в следующем году будет предложен на рассмотрение в Парламенте, подтвердились, а это означало, что обоим лордам предстояло вскоре высказываться на этот счет. Неудивительно, что их мнения разделились. – Демография и без того в плачевном состоянии, – суровым тоном говорил лорд Пендрагон, нарезая бифштекс. – Коэффициент рождаемости среди коренного населения крайне низок, в то время как аналогичные показатели среди иммигрантов растут с пугающей скоростью. А мы, вместо того чтобы поддержать традиционные ценности и статус семьи, популяризуем аномалию, которая уводит нас еще дальше по пути деградации. Это недопустимо, и я намерен высказаться резко против этого закона. – Ваша категоричность, мой друг, сильно устарела, – сухо заметил в ответ лорд Балинор. – Во многих цивилизованных странах закон о легализации однополых союзов уже принят. В наше время быть противником в данном вопросе – дурной тон. К тому же игнорировать существование людей с нетрадиционной ориентацией нельзя. Они составляют определенный процент населения в любой стране, и являются такими же гражданами, как и все остальные. Запрет на создание семьи можно расценивать как нарушение их гражданских свобод, да и прав человека в целом. Лорд Утер уставился на коллегу с изумлением. – Ради бога, друг мой! Создание семьи, как право гражданина, имеет смысл, когда за этим может последовать продолжение рода. А в данном случае это не семья, а фикция. – Успехи медицины в области искусственного оплодотворения во многом решают эту проблему, – тактично заметила леди Эмрис. – К тому же существует еще и такая вещь, как усыновление. Слушая этот спор, Артур молча кипел от возмущения. Ему было безумно стыдно перед Мерлином за своего отца. Он уже открыл было рот, чтобы вмешаться, но тут ощутил прикосновение ноги под столом. Эмрис напротив него невозмутимо поглощал свой обед с таким видом, будто происходящее его вообще не касалось. Он окинул Артура насмешливым взглядом, и только это его и остановило. А потом леди Игрейн, чувствуя, как возрастает напряжение за столом, ловко перевела разговор в другое русло. И все же Артур просто не мог успокоиться. Он постарался как можно скорее закончить обед и покинул столовую. Он был не в состоянии там больше находиться. Мерлин нашел его в беседке в парке. Подойдя ближе, тронул за плечо. – Артур… – Почему ты не дал мне вмешаться? – обернувшись, резко спросил Пендрагон. – Просто не хотел, чтобы из-за меня ты поссорился с отцом, – примирительно сказал Мерлин. – Сомневаюсь, что ты смог бы удержаться в рамках допустимого. – Допустимого?! – уставился на него Артур. – А он разве не перешел эти рамки? Ты же слышал, что он говорил! – Артур, твой отец не сказал ничего особенного. – Он назвал тебя и таких, как ты, аномалией! – А тебе не приходило в голову, что так и есть? – насмешливо спросил Эмрис. – Так или иначе, подобные вещи не вписываются в правило. Хотя бы с точки зрения статистики. – Ты что, согласен с тем, что он говорил? – поразился Пендрагон. Мерлин терпеливо прикрыл веки. – Послушай. Твой отец – консервативно мыслящий человек. Но он не один такой –людей, которые думают так же, много. Бессмысленно устраивать трагедию из того, что кто-то не в восторге от наличия геев в этом мире. И мое мнение тут ничего не решает. – Но твои родители!.. – вновь вспыхнул Артур. – Они же знают, кто ты! Почему они ничего не сказали? – Они говорили. – Они говорили не о том! – отрезал Пендрагон. – К чему эти маневры вокруг гражданских прав? Он должны были высказаться прямо! Должны были защитить тебя! Эмрис облизнул губы и вздохнул, будто сожалея о его горячности. – Артур, мои родители взрослые, умные люди. Они не станут создавать из-за этого конфликт. И не будут приплетать меня к подобным разговорам. Конечно, если твой отец хочет сохранить отношения с моей семьей в будущем, ему придется изменить мнение или хотя бы держать его при себе. А сейчас ссориться было бы глупо. – Все равно… – в упрямом отчаянии мотнул головой Пендрагон. – Они должны были вступиться за тебя. Я бы вступился. Эмрис смотрел на него, будто любуясь. – Все бы на этой планете были такими, как ты. Он с улыбкой хлопнул Артура по плечу, и тут над головой громыхнуло. Небо, затянутое облаками еще с утра, глухо заворчало, а огромная темная туча, быстро закрывавшая зенит, озарилась всполохами молний. – Гроза начинается, – прокомментировал Эмрис, выглядывая из-под козырька беседки. Обернувшись, он азартно спросил: – Побежали купаться? Глядя в его лучистые глаза, Артур просто не мог не сдаться. Улыбка Мерлина была чистейшим эндорфином. Настроение тут же поползло вверх. – Кто быстрее до озера? – Идет. Они рванули из беседки и помчались по парку к ограде поместья, за которой вилась дорога, уходящая мимо озера в поля. Артур почти сразу вырвался вперед – все-таки его футбольные тренировки давали о себе знать. Впрочем, Эмрис тут же поднажал следом, не позволяя увеличить дистанцию. Он оказался легким и выносливым, а ещё у него были чертовски длинные ноги – те самые, которые Артур так любил гладить и целовать. Благодаря им Мерлин уверенно держал темп и почти дышал Артуру в затылок. Пендрагон даже решил поддаться. В конце концов, это было так здорово – бежать рядом. Ливень настиг их уже на подходе к озеру. Крупные редкие капли упали на землю, а потом дождь хлынул сплошной стеной, заставив промокнуть почти мгновенно. Смеясь и чертыхаясь одновременно, Эмрис срывал с себя одежду на берегу. Рядом прыгал на одной ноге Артур, пытаясь выпутаться из насквозь мокрых джинсов. Оба бросились в озеро с разбега. Покрытая бурной пеной, шипящая вода оказалась теплой, почти невесомой на коже. Артур вынырнул на поверхность, завертелся на месте, пытаясь за пеленой дождя разглядеть Мерлина, и его тут же окатило волной по самую макушку. Утерев лицо ладонью, он увидел, что Эмрис покачивается на воде совсем близко. Судя по виду, он был очень доволен собственной шуткой. Притворно надувшись, Артур ответил тем же. Они брызгались, хохотали и плескались словно дети, потом принялись гоняться друг за другом. Эмрис чувствовал себя в воде как рыба, постоянно нырял, так что поймать его было не так-то просто. В какой-то момент Артур совсем потерял его из виду, но уже через секунду ему на плечи легли теплые руки. Он обернулся. Мерлин тут же обнял его за шею, прильнул всем телом и потянулся к губам. Они целовались, тесно прижавшись друг к другу. Ливень барабанил по голове и плечам, струился по лицу, попадал в рот. Дождевая вода на языке казалась сладкой – или такой она становилась благодаря Мерлину? Поверхность озера кипела, дождь сомкнулся вокруг них плотной завесой. Рокот воды оглушал, капли на ресницах застилали глаза – остались только чувства, обострившиеся до предела. Губы Мерлина, его тело под руками, палящий зной внутри. Артуру казалось, он пылает. Они оба пылают. Совсем потерявшись в пространстве, плывут в жарком мареве, обнимая друг другу. Мерлин коротко застонал в поцелуй, потом скользнул губами вниз по шее Артура. – Как же с тобой хорошо. Я бы все отдал… только бы… – прошептал он ему в плечо. – Что? – будто в пьяном дурмане, спросил Пендрагон. Он ничего не расслышал из-за шума дождя. – Не важно, – Мерлин легко укусил его за мочку уха. – Хочу тебя. – Прямо здесь? – Артур повернул голову, пытаясь вновь поймать губами его губы. – Нет. – Мерлин жадно ответил на поцелуй, а потом, взяв за руку, потянул его на берег. – Идем. Они выбрались из воды. Подобрали одежду, превратившуюся под дождем в размокшие тряпки, и понеслись по полю к старому сараю, чьи размытые контуры едва виднелись вдалеке. Внутри стоял низкий гул. Дождь молотил по крыше, тонкие струйки воды лились на потемневшее сено сквозь прорехи в досках. Мерлин взобрался на второй этаж. С трудом отыскав более-менее сухое место, расстелил поверх хранившийся в сумке плед. Повалился на него, притянул к себе Артура, стаскивая с него и с себя мокрое белье. На прохладном воздухе под дождем оба успели замерзнуть, несмотря на то, что бежали. Завернувшись в пропахшее сеном одеяло, они сплелись в жадных объятиях, согревая друг друга и целуясь. Шум дождя скрадывал звук прерывистого дыхания Мерлина, но его сердце колотилось так быстро и сильно, что Артур чувствовал это биение кожей. Мерлин повернулся, перекатил его на спину, накрыл собой, прижался всем телом, будто хотел врасти, вплавиться в Артура. Руки двигались по влажным плечам. Горячие, ищущие губы скользили по лицу, зацеловывая щеки, нос, губы, подбородок. Бедра плавно покачивались, он медленно терся об Артура, заставляя того глухо постанывать. Томление разливалось в паху вместе с удовольствием. Это было настолько приятно... Такой Мерлин – распаленный, жаждущий и в то же время нежный – действовал на него как наркотик. Пендрагон водил ладонями по его спине, бедрам и ягодицам. Закрыв глаза, впитывал всем телом его мерные движения, уплывая в нирвану. Голова сразу отключилась, а тело превратилось в расплавленный воск. Он только и мог, что отзываться всем существом на мучительно сладкую страсть Мерлина и интонации его голоса. – Невероятный… – как в бреду шептал Эмрис, покрывая поцелуями его лицо. – Ты такой чудесный, Артур. Я прямо вижу, в какого потрясающего мужчину ты вырастешь. – Мерлин, – на выдохе прошептал Артур, изнемогая от возбуждения, которое разжигали его ласки, – Сделай что-нибудь… Он даже не понимал, о чем просит. Просто был не в силах дальше выносить контраст между неспешностью его движений и силой собственного желания. Он тонул в нем. – Сейчас… Сейчас, Артур, – Мерлин спустился губами по его подбородку и шее. Двинулся дальше по груди и животу, ни на миг не прекращая целовать его тело. И прежде чем Пендрагон успел осознать, что он задумал, обхватил губами его член. Вобрал целиком, заставив вскрикнуть от вскипевшего в низу живота немыслимого удовольствия. Забыв себя, Артур застонал в голос, запрокидывая голову и вздрагивая всем телом. Он даже не представлял, что бывает так хорошо. Не мог видеть, что Мерлин там внизу делает ртом, но это дарило фантастический кайф. Артур не продержался и полуминуты. Ощущения были слишком острыми, почти невыносимыми. Его накрыло оргазмом, как вспышкой сверхновой. Он кончил в рот Мерлину, даже не предупредив его – был и не способен на это. Оглох, ослеп и будто умер, растворившись в блаженстве. Потом обмяк и растекся по пледу, не в силах даже пошевелиться. Отголоски пережитого блуждали во всем теле, а в голове стоял пьяный туман. Мерлин лежал между его коленей, положив голову Артуру на живот. Его тяжелое дыхание согревало кожу. – Ты как? – спросил Пендрагон, когда немного пришел в себя. – Всё. Ты так стонал – мертвый бы кончил, – тихо хмыкнул Эмрис в ответ. Артура вдруг затопило волной неизъяснимой нежности при одной мысли о том, что только что сделал для него Мерлин. Артур опустил ладонь на его голову, поглаживая темные влажные прядки. – Мерлин, это было… – он не находил слов, которые могли бы передать, что он только что испытал. – Это было нечто… Эмрис едва слышно усмехнулся. Огладил ладонью его бок. – Теперь ты знаешь, какого исполнения требовать от своих девушек, – произнес он с тихим вздохом. Артуру тут же захотелось сказать, что у него не будет никаких девушек. В его жизни всегда будет только Мерлин. Тот поднял голову, ласково поцеловал его бедро. Взобрался повыше и рухнул на плед рядом с Артуром. Пендрагон сразу укутал его в одеяло и обнял. Мерлин повернулся на бок, спиной к нему, устраиваясь удобнее в его объятиях, прижался так, что не осталось свободного места. Артур просунул руку ему под голову, а второй обнял за пояс, ощущая, как ладонь Мерлина ложится поверх его собственной. Они часто лежали так после того, как занимались любовью. Идеально повторяя друг друга, словно слившись воедино. Это было бесконечно правильно. Дождь шумел за стенами, гроза шла на спад, и доносящийся снаружи дробный гул постепенно превращался в мерный шелест. Артур приподнялся и прижался губами к плечу Мерлина. Двинулся вниз, к шее, целуя каждый дюйм кожи. Ему было очень хорошо – здесь и сейчас, рядом с ним. Он хотел бы, чтобы это продолжалось вечно. Эмрис вздохнул, пошевелился, теснее прижимаясь к нему. – Так тепло, – прошептал он. – Даже сложно поверить, что я через неделю уеду. Артур невольно зажмурился и крепче сжал его в объятиях. Он просто не мог больше молчать. Артур подумал, что, возможно, это лучший момент, чтобы высказать все, что так давно копилось в сердце. – Я не хочу расставаться. Не хочу, чтобы все заканчивалось. – Что?.. Эмрис повернулся, непонимающе уставился на Артура, словно никак не мог взять в толк, о чем тот говорит. – Я хочу быть с тобой. Всегда, – глядя ему в глаза, произнес Пендрагон. – Я люблю тебя, Мерлин. Ты будешь моим парнем? Он невольно задержал дыхание, с надеждой ожидая, что скажет Эмрис. С лица Мерлина вдруг отхлынула вся краска, он смертельно побледнел. Глаза сделались огромными и пустыми. – Доигрались, – беззвучно прошептал он. Рванулся из рук Артура и принялся лихорадочно одеваться. Артур сел на месте, не понимая, что происходит. – Что ты делаешь? Куда ты? – Не ходи за мной, – отрывисто бросил Эмрис, с трудом влезая в джинсы. Затем, схватив кеды и джемпер, он бросился к лестнице. – Мерлин! Артур, наконец, очнулся, зашарил руками вокруг в поисках своих вещей. Собраться быстро не вышло. Мерлин давно успел спуститься, а он все никак не мог пропихнуть ноги в мокрые насквозь брюки. Наконец, он справился с ними. Скатился вниз по лестнице, зажав подмышкой остальную одежду. Кинулся к выходу из сарая и выбежал под дождь. Эмрис будто испарился. Тяжело дыша, Артур вглядывался в даль, затуманенную дождевой пеленой, но Мерлина нигде не было видно. Пендрагон вернулся внутрь, кое-как натянул оставшиеся вещи и отправился его разыскивать, однако не преуспел в этом. Артур обошел все места, куда мог отправиться Мерлин, однако тот как сквозь землю провалился. Так ничего и не добившись, расстроенный и промокший насквозь, Пендрагон возвратился домой. *** Мерлин пришел через несколько часов после Артура, но сразу закрылся в своей комнате, не отвечал ни на стук, ни на телефонные звонки. К ужину он тоже не спустился. Леди Эмрис с сожалением сказала, что Мерлин плохо себя чувствует, и просила его не беспокоить. Служащие относили подносы с едой к нему в комнату, потом туда заходил их семейный врач, но Артур даже не подумал воспользоваться этим и проникнуть к Мерлину. Он понимал, что любые попытки навязать разговор против воли будут приняты в штыки, а значит, поговорить нормально все равно не удастся. Артур тревожился, не находил себе места, не знал, что думать. Не мог же Мерлин разыграть целый спектакль, только чтобы с ним не встречаться? На его вопросы врач ответил, что юный мастер Эмрис действительно простудился. Переохлаждение. Не стоило так долго гулять под дождем. Не вышел Мерлин и к завтраку и впервые за все лето отменил занятия. Артур смог увидеть его только за обедом. Эмрис был молчалив. Лицо – спокойно и непроницаемо. Он выглядел бледнее чем обычно, веки припухли и покраснели, словно ночь он провел без сна. Мерлин старался не смотреть на Артура, быстро закончил с обедом. Сославшись на самочувствие, извинился за плохой аппетит и вышел из-за стола. Пендрагон ожидал, что он вновь вернется к себе, но когда поднялся на их этаж, то обнаружил, что дверь не заперта, а в комнатах никого нет. Он нашел Мерлина у озера. Тот сидел на краю причала, свесив ноги, так что они почти касались свинцовой воды, и кутался в ветровку. Дождь шел всю ночь.Небо под утро так и не очистилось. Трава в поле была мокрой, а деревянные доски пирса только успели высохнуть на ветру. Артур подошел к нему и сел рядом. – Как ты себя чувствуешь? – спросил он, разглядывая его профиль. – Уже лучше, – ответил Эмрис. Шмыгнул носом и полез в карман за платком. – Я в порядке. Просто расклеился немного. Жутко замерз вчера, и вот результат. – Может, тебе вернуться в дом? – Да перестань, – хмыкнул Эмрис, на миг став почти таким, как прежде. – Температуры уже нет, а от соплей еще никто не умирал. Он аккуратно высморкался, убрал платок в карман и вздохнул. – Ты ведь не это хотел спросить, верно? – И это тоже, – не согласился Артур, но потом, подумав, добавил. – Хотя я, правда, хотел поговорить. Ты так внезапно сбежал вчера и ничего мне не ответил. Он умолк, вопросительно глядя на Мерлина. Тот сидел рядом, разглядывая свои колени. Губы шевелились, приоткрывались и вновь сжимались, словно он хотел что-то сказать, но никак не мог решиться. Наконец, он вскинул подбородок, обвел взглядом хмурое озеро и вздохнул. – Ладно, это все равно придется сделать. – Сделать, что? – спросил Пендрагон, чувствуя, как возрастает его тревога. Вид Мерлина говорил о чем угодно, только не о том, что он рад обсудить его предложение. – Знаешь, самообман – великая вещь, – тяжело произнес Эмрис. – Когда мы упорно не хотим чего-то понимать, наш разум охотно идет нам навстречу. Я чувствовал, что всё это выходит за все рамки, но думал – ерунда, пронесет. А теперь я еще и подонок, получается. Попользовался и бросил. Он замолчал, давая Артуру возможность осмыслить его слова. Пендрагон невольно сглотнул. Грудь наполнилась холодом. – Это значит, нет? Это твой ответ, Мерлин? Эмрис с силой провел ладонью по лицу. – Послушай, если бы я знал, чем все закончится, то не позволил бы себе зайти так далеко. Если бы не твоя настойчивость, то ничего бы не было. – Какая разница, если все так или иначе случилось, – сцепив зубы, возразил Пендрагон. – Между нами все равно что-то было. Вернее, есть. Нам ведь хорошо вместе. Ты не можешь отрицать этого. Только вспомни, еще вчера все было замечательно. – Да, мне будет, о чем вспомнить, – не глядя на него, признал Эмрис. – Ты оказался отличным любовником. Мне было хорошо с тобой. Даже очень хорошо. Но у нас был уговор. Лето заканчивается, мы разъезжаемся, и дальше каждый сам по себе. Все было классно, но я не рассчитывал на продолжение. – Но, почему?!.. – невольно повысил голос Артур. – Разве ты не хочешь этого? Я не верю, ты же сам рассказывал мне про родителей! Ты мечтал, чтобы у тебя все было, как у них! Мерлин невольно дернулся, его глаза потемнели. – Вот только не надо приплетать сюда моих родителей, – сказал он низким, отрывистым голосом. – Это совсем другое! – Нет, не другое! – вспыхнул Артур. – Все то же самое! Я же люблю тебя! – А я тебя – нет! – отрезал Эмрис, и этими словами будто вбил кулак ему в грудь. Артур задохнулся, впился пальцами в доски причала. Было безумно больно. Но не физически. Просто сердце рвалось на куски. – Прости, – гораздо тише произнес Мерлин, сглотнул и закрыл глаза. – Я правда не люблю тебя. Мне очень жаль. Артур распахнул рот, чтобы сделать вдох. У него, наконец, это получилось. Голова кружилась, а в легких жгло, как от нехватки кислорода. – Нет, это не правда, – выдохнул он. – Это не может быть правдой. Ты не можешь ничего не чувствовать ко мне. – Тебе просто хочется так думать, – по-прежнему ровно произнес Мерлин и полез в карман за пачкой сигарет. Его руки тряслись. – Нет, – упрямо мотнул головой Артур, поднимая на него глаза, слезящиеся, словно от сильного ветра. – Я все помню. Помню, каким ты был. Что ты говорил. Как смотрел. Что ты делал, когда мы… были вместе. Ты же лжешь мне сейчас! Ты не можешь ничего не чувствовать! Его голос позорно срывался, но он не мог его контролировать. Горло обжигало горечью, а в груди полыхал сгусток жгучей боли. Ему было плохо – от бесстрастного голоса Мерлина, от того, что тот говорил. Это не могло происходить наяву. Эмрис, наконец, справился с зажигалкой. Ему не сразу удалось поджечь сигарету. Потом он судорожно затянулся и продолжил тем же спокойным, почти сожалеющим тоном. – Я все время забываю, что тебе пятнадцать и у тебя нихрена нет опыта. Так бывает, Артур. Секс может создать иллюзию, будто другой человек неравнодушен к тебе. Но это только видимость. Потом ты научишься понимать разницу. Мне нравится общаться с тобой, чисто по-человечески. Ты классный, красивый парень. Я хотел тебя. Да ты сам в курсе. Я просто позволил себе расслабиться. Увлечься ненадолго. Мы ведь договорились, что с моим отъездом все закончится. Может, со стороны было похоже, что я что-то к тебе чувствую. Но на самом деле я просто отрывался напоследок. Мне казалось, ты делаешь то же самое. Артуру было невыносимо слушать… говорить об этом. Но он все равно попытался. Еще раз… – Даже если все так. Разве то, что было, ничего не значит? Ты не способен полюбить меня? Геи не любят? – он в отчаянии вгляделся в лицо Мерлина, пытаясь найти в нем… хоть что-нибудь. Эмрис вновь отрывисто затянулся и упустил голову, скрывая выражение глаз. – Знаешь, в чем твоя проблема? – глухо произнес он. – Ты веришь только в то, во что хочешь верить. И вообще не воспринимаешь, что говорят другие, если тебе их слова не нравится. Я с самого начала предупреждал, что между нами ничего не может быть. Разве ты слушал? Нет. Так я повторю еще раз. За чувствами и отношениями – это к девочкам. Они тебя такого прекрасного на руках носить будут. А я в этом не заинтересован. Мы отлично провели время. Но на этом все, Артур. Он договаривал в пустоту. Пендрагон вскочил на ноги, он был просто не в силах оставаться на месте. Горечь разъедала сердце как кислота. Он не знал, куда деться от этой боли. Эмрис тоже поднялся. Покачнулся, с трудом удержав равновесие. Он выглядел так, будто вот-вот грохнется в обморок, но взгляд бы прямым и холодным. Для Мерлина все закончилось. – Ты, наверное, хочешь ударить меня? – он равнодушно пожал плечами. – Давай. Я не против. Должно быть, я заслужил. – Нет, – Артур медленно покачал головой и отступил на шаг. – Я бы не смог. Я слишком люблю тебя, чтобы сделать больно. Он повернулся и пошел по причалу, все убыстряя шаги. Перед глазами плыло, кровь билась в висках. В ушах стоял ровный гул. Артур взобрался вверх по откосу, прошел еще немного, а потом не выдержал и сорвался на бег. Ноги путались в мокрой траве. Артур мчался, не разбирая дороги. Зажмурившись и стиснув зубы, бежал изо всех сил – словно это могло принести облегчение. Словно так он мог спастись от разрывающего грудь отчаяния. Он ничего вокруг не видел, глаза жгло. Мир расплывался, превратившись в сплошное мутное пятно. Он не знал, как долго бежит и куда. Казалось, силы на исходе, но всегда находились новые, чтобы сделать очередной бессмысленный рывок вперед. Он вообще перестал что-либо соображать, просто несся, выкладываясь по полной – казалось, этой безумной гонке не будет конца. И вдруг нога провалилась в пустоту. Артур вскрикнул, распахнул глаза. Он падал. Летел вниз, рассекая воздух. А потом его впечатало в склон обрыва, так что чуть не треснули кости. Он заорал, сознание помутилось. Его вертело, тащило вниз, на бешеной скорости. Перед глазами смазано мелькнуло дно оврага – тусклый блеск стоячей воды и выступающие из нее камни. Он рухнул на них, насадился всем телом. Боль, как взрыв, поглотила все, он даже не смог закричать. Потом пришла темнота. *** Артур приходил в себя долго, то всплывал на поверхность, то вновь погружался в пустоту. Когда он наконец очнулся, вокруг было так темно, словно он ослеп. В голове качалась мутная взвесь из расплавленного свинца. Все тело пульсировало, налившись горячей тяжестью. Артур шевельнулся и чуть снова не выключился. Затылок вспыхнул, виски заломило, а желудок ринулся к горлу, так что стало невозможно сдерживаться. Артур съехал на бок, застонав от опалившей спину боли. Сознание вновь помутилось. Судорожные спазмы сотрясали тело – его выворачивало до желчи, голову накрывало огненной мутью от каждого движения, но он просто не мог остановиться. Наконец, он затих, измученный и беспомощный. Лежал и дышал слабо, даже не в силах порадоваться передышке. Зрение потихоньку прояснялось, мир вокруг начал обретать контуры. Мысли походили на смазанные обрывки слов и образов. Он упал… Овраг… Это у дальней рощи… Узкая, глубокая расщелина…Эти камни на дне… О них можно разбиться… Повезло…Он жив… Хотя голова… С ней что-то не в порядке… Сильно не в порядке… Артур осторожно тронул ладонью затылок. Волосы спутались и превратились в щетку, покрытую засохшей кровью. Пальцы коснулись чего-то липкого – кровь все еще шла. Он понимал – скорее чувствовал, чем осознавал – что надо выбираться отсюда. Хотя и не знал как. Густой, болезненный туман в мозгу мешал думать. Артур цеплялся за каждую связную мысль, пытаясь прикинуть свои шансы. Кажется, ничего не сломано. Так треснулся о склон, пока падал, что тело превратилось в тряпку. Удачно приземлился. Позвоночник цел, раз чувствует ноги. Хотя на спине, наверно, живого места нет. Вот только голова… С ней будут проблемы. Преодолевая тошноту и слабость, он повернулся на живот. Стиснув зубы, полежал несколько минут, пережидая пока не остановится завертевшаяся в черепной коробке багровая карусель. Собравшись с силами, с трудом поднялся на колени и пополз к склону оврага, который, как гигантская застывшая волна, чернел перед ним. Он медленно перебирался через камни, проваливался ладонями в воду, обдирал колени. Голова кружилась и болела так, что хотелось лечь и умереть. Его постоянно мутило, хотя блевать было уже нечем. Он не знал, как долго это продолжалось. Он полз и полз. Карабкался по крутому откосу, подтягивая наверх разбитое тело. Боролся за каждый пройдённый фут, постоянно терял сознание от боли, падал на живот и съезжал обратно. Наконец он вылез. Рухнул на траву. Он чувствовал, что отдал последние силы. Просто не может подняться. До поместья не меньше двух миль. Он не дойдет. Артур лежал, все глубже погружаясь в тошнотворную, горячечную одурь. Ему становилось все хуже. Голова пылала. Тело будто отделилось, казалось тяжелым грузом, набитым острыми камнями – если не шевелиться, они не будут рвать кожу. Ночной ветер качал траву. Издалека доносился тонкий лай собак. Он становился все громче, потом стали слышны людские голоса и шум моторов. Артур не понимал, что это значит. Он плыл в болезненной мгле и ничего не соображал. Истошное тявканье вдруг раздалось над самым ухом, его окатило ярким лучом света. Вокруг замелькали людские фигуры. Тяжелый ботинок вырос перед носом, заслонив собой слепящий свет фар. – Мы нашли его, сэр, – торопливо произнес чей-то смутно знакомый голос в шипящую рацию. – Он серьезно травмирован. Нужна медицинская помощь. Шорох рации смолк, потом тот же голос распорядился: – Тащите носилки. Дальнейшее Артур не запомнил. Его подняли на руки, и в мозгу вновь грохнул взрыв петард. Он отключился, провалившись в беспамятство почти с облегчением. Очнулся уже дома, на своей постели. Он был раздет, накрыт простыней по пояс, лежал на животе, а сухие пальцы врача осторожно ощупывали кожу на его затылке. Артур глухо застонал, желая лишь одного – чтобы его не трогали. Он чувствовал себя даже хуже, чем когда очнулся в овраге. Комната расплывалась, свет был слишком ярким, его мутило, и дико болела голова. Реальность казалась кошмаром. Он почти не осознавал, что происходит вокруг. Слышал лишь обрывки фраз, но даже их не понимал. – …тяжелая. …уйти в кому. …нельзя транспортировать. – Он поправится? – спросил кто-то голосом его отца, хотя Артур с трудом узнал в этом надтреснутым хрипе отцовский голос. – Я не могу это прогнозировать, сэр. Мастер Артур подверг себя серьезной нагрузке, что недопустимо при таких травмах. Сейчас важно как можно скорее доставить сюда специалистов и диагностическое оборудование, а пока ему необходимо обеспечить полный покой. Да, он был бы только рад, если бы его оставили в покое. Но врач не унимался. Сделал ему несколько уколов. Потом принялся обрабатывать тампонами то кровоточащее месиво, в которое превратилась его спина. Это причиняло дополнительные мучения, несмотря на то, что его больше не трогали с места. Артур хотел бы забыться, перестать что-либо чувствовать, вместо того чтобы плыть в наполненном болью багровом тумане, который теперь стал его реальностью. Это желание отступило лишь раз, когда он услышал голос Мерлина. Его потянуло к нему, сердце наполнилось жарким трепетом, он вдруг будто проснулся, ухватившись за эти звуки. Артур прислушался, напряг разум, стараясь понять – обязательно понять, что Мерлин говорит. Он с трудом разлепил веки, пытаясь собрать зрение в фокус и увидеть его. Мерлин стоял перед его отцом навытяжку, будто рядовой перед командующим. – Это моя вина, сэр, – негромким, дрожащим голосом говорил Эмрис. – Все из-за той нашей ссоры. Я сильно расстроил его, но не стал останавливать. Это была моя ошибка. Я не должен был позволять ему уйти. Должен был догадаться, что с ним что-то может случиться. – Ты несешь чушь, Мерлин. Такое никто не смог бы предвидеть заранее, – устало отвечал Утер. Он выглядел так, будто постарел на десяток лет. – Артур бывает безрассудным, и ты не можешь отвечать за его поступки. Не стоит себя винить. Это несчастный случай, мы все это понимаем. Говорил ли Мерлин что-то еще, Артур так и не узнал. Усилия, которые он прикладывал, чтобы что-нибудь расслышать, утомили его мозг настолько, что он отключился. Артур ушел в беспамятство и провел в коме три дня. Он пропустил приезд специалистов, не видел, как на площадку позади дома садится большой грузовой вертолет с медицинским оборудованием на борту. Когда он очнулся, то обнаружил, что его комната напоминает палату госпиталя, а он сам – обмотанную бинтами мумию. От висков и запястий тянулись провода каких-то датчиков. В вену на сгибе локте была воткнута игла капельницы. Он по-прежнему чувствовал себя отвратительно, но зато хотя бы начал что-то соображать. Правда, это не радовало. Он пришел в себя достаточно, чтобы вспомнить, что предшествовало его палению в овраг. Разговор с Мерлином, его отказ продолжить их отношения. Слова «не люблю», которые как клеймом выжгло у него в душе. От этого становилось только хуже. Артур жалел, что не разбился. Или хотя бы не лишился памяти. Не повезло. Он все помнил – это же подтвердили врачи, когда в день пробуждения подвергли его осторожному допросу, чтобы выяснить, насколько сильно он пострадал. Артур сдал этот тест. Он помнил все даже слишком хорошо. Он ждал, что Мерлин придет навестить его, но тот так и не появился. Хотя в остальном Артур был окружен вниманием. Родители обращались с ним как можно бережней, а специалисты, которых лорд Пендрагон срочно выписал из Лондона, делали все возможное, чтобы он скорее поправился. Впрочем, Артур сам мешал этому. Общение отнимало много сил, и потому врачи рекомендовали не утомлять его лишний раз. Артур много времени проводил в тишине, лежа на своей постели. В такие часы его, словно в сон, уносило в воспоминания. Ласковые руки… Улыбка… Тонкие лучи света, золотыми росчерками скользящие по телу… Сердце рвалось туда, в те сияющие дни. Артур проживал их снова и снова, и вновь погружался горячечное смятение. Ему быстро становилось плохо. Голова превращалась в огненный шар. Болезненная одурь накатывала тяжелыми волнами, заставляя метаться и стонать в лихорадке. Врачи суетились вокруг, пытаясь убрать эти приступы и понять, что их провоцирует. Артур не мог помочь. Ни им, ни себе. Он был не в силах не думать о Мерлине. Так прошла неделя. Эмрис должен был вскоре уехать. Его родители решили остаться, чтобы поддержать друзей, а самому Мерлину надо было возвращаться в Лондон, чтобы поступать в колледж. Артур не верил, что он даже не попрощается, и все же почти решился, скрепя сердце, попросить кого-нибудь позвать его. Однако Мерлин все-таки пришел сам. Он вошел в комнату в сопровождении родителей. Остановился в десятке шагов от кровати и, сложив руку за спиной, осведомился, как Артур себя чувствует. Что тот мог сказать? Мерлин вел себя безукоризненно вежливо и спокойно, словно зашел проведать дальнего родственника, чью болезнь проигнорировать не позволяют приличия, но которого совсем не хочется навещать. Неудивительно, что разговор не клеился, и Мерлин быстро его свернул. Сказал только, что утром уезжает и, чтобы лишний раз не тревожить Артура, хотел попрощаться уже сейчас. – Я благодарен за то время, которое мы провели вместе, и сожалею, что приходится расставаться вот так. Надеюсь, ты скоро поправишься и будешь вспоминать обо мне с теплом. Артур слушал безупречные фразы, которые выводил Эмрис, и не верил своим ушам. Все это казалось предательством. Неужели, за такой короткий срок он стал для Мерлина чужим? Эта мысль как молот ударила в голову. Истошно запищали датчики приборов. Боль прострелила виски, так что в мозгу потемнело. В комнату тут же ворвались фигуры в белом, окружили кровать. Что они говорили, что делали, Артур уже не воспринимал. Он смотрел на Мерлина сквозь плывущие перед глазами алые круги. Просто смотрел – как в глухой туннель, на конце которого был Эмрис. Тот был бледен как мел, глаза превратились в два огромных, темных омута. Он даже не замечал, что лорд Балинор держит его за плечи, с тревогой уговаривая уйти и не мешать врачам. Тут Мерлин очнулся, зажмурился и стремительно вышел из комнаты. Вот и всё, – скорее ощутил, чем понял Артур, и его накрыло, будто приливом. Он вновь потерял сознание, пришел в себя только ночью и сразу провалился в изматывающий, беспокойный сон. Артур проснулся утром, и даже не понял вначале, что его разбудило. Из открытых окон доносились слабые звуки, голоса, шаги по гравиевой дорожке, потом послышался негромкий гул мотора и шорох шин. Он вдруг понял, что это значит. Мерлин уезжал и сейчас, стоя у парадного входа, прощался. Артура затопило таким отчаянием, что стало трудно дышать. Пендрагон приподнялся и с трудом сел на кровати. Он не знал, зачем это делает, все равно ему не позволят подняться и выйти из комнаты. Артур даже не был уверен, что ему хватило бы сил на это. Он обвел глазами спальню и вдруг увидел сквозь приоткрытую дверь гостиной, в которой медики устроили свой штаб, что врач – пожилой, грузный мужчина – не дотянув до конца ночного дежурства, уснул в кресле перед монитором. Должно быть, сильно устал. Они все устали постоянно находиться в напряжении из-за его внезапных приступов. Но это был шанс. Может, у него будет хоть немного времени, чуть-чуть форы, прежде чем дежурный очнется и заметит его отсутствие? Артур сдернул с себя осточертевшие за неделю липучки датчиков, слез с кровати и, не обращая внимания на тревожно замигавшие экраны, пошатываясь, поковылял к двери спальни. Голова кружилась, его качало. За спиной сигналили приборы. Каждую секунду он ждал, что его остановят, но этого не произошло. Артур вывалился в коридор. Держась за стену, двинулся к лестнице. Он молился, чтобы врач не проснулся, чтобы никто не попался по дороге, чтобы Эмрис задержался хоть немного, и он успел его перехватить. Он не сумел бы объяснить, чего хочет добиться. Просто не мог больше выносить того, что с ним происходит. Не мог смириться. Не мог отпустить Мерлина. Он должен был его увидеть. Пендрагон успел добраться до первого этажа, прежде чем наверху поднялся шум. Зазвучали резкие голоса, послышались торопливые шаги. Он толкнул ладонями дверь боковой веранды и выбрался на свежий воздух. Артур лишь сейчас сообразил, что почти не одет. Пижамные брюки и футболка, вот и все, что на нем было. Его окутало холодным воздухом, босые ноги тут же замерзли, но это было неважно. Артур доковылял до торца дома, выглянул за угол и с облегчением понял, что не опоздал. Лимузин только-только отъехал от крыльца. Эмрисы в сопровождении его родителей поднимались по ступенькам парадной лестницы. Величественный, отливающий лаком автомобиль сделал неторопливый полукруг, огибая большую клумбу на площади, вывернул на главную аллею и поехал вдоль крыла дома по направлению к воротам. Скоро он должен был миновать Артура. Собрав все силы, Пендрагон оттолкнулся от стены и бросился ему наперерез. Шатаясь, одолел газон, проломился сквозь заслон из розовых кустов и вывалился на дорогу прямо перед машиной. Водитель вовремя его заметил и ударил по тормозам. Скрипнув шинами, автомобиль замер. Артур уперся ладонями в капот, чтобы не сползти на землю – его трясло, этот рывок выжал из него все силы. Ошеломленный водитель, распахнув дверь, выбрался наружу. – Мастер Пендрагон, что вы делаете?! – Артур?.. Мерлин пулей вылетел из салона и метнулся к нему. – Срочно в дом, Остин! Приведи врачей! – рявкнул он на застывшего водителя, и тот, очнувшись, заспешил к крыльцу. Артур повернулся лицом к Мерлину, попытался выпрямиться, но у него тут же подкосились ноги. Мерлил подхватил его, нырнул под плечо, не давая упасть. – Какого черта ты творишь?! Ты чокнулся?! – выпалил он, и Артура окутало теплом от ноток беспокойства в его голосе. – Волнуешься за меня? – Конечно, волнуюсь, – с раздражением ответил Эмрис. – Ты должен быть в постели! Какого хрена ты делаешь? Артур крепко сжал его плечи. Голова кружилась, но он изо всех сил старался отвлечься от этого ощущения и не упустить главное: тепло, которое исходило от тела Мерлина, то, как звучал его голос. – Я не мог позволить тебе уехать вот так. Даже не попрощавшись. – Я попрощался. – Спрятавшись за спинами родителей? – с горечью спросил Артур. – Ты повел себя как трус. Мерлин прикрыл глаза, словно заставляя себя успокоиться. – Причем здесь трусость, Артур? – сказал он куда тише. – Я просто не хотел сделать хуже, чем есть. Похоже, тебе совсем мозги отшибло. Со стороны крыльца послышались возгласы и топот ног. Врачи в окружении слуг высыпали на крыльцо и помчались к лимузину. Мерлин вскинул голову, и в его взгляде сверкнул гнев. – Очнулись, идиоты, – процедил он сквозь зубы. – Сейчас твой отец им устроит. Артур понял, что у него совсем не осталось времени. Максимум что он успеет – задать один самый важный вопрос. – Это ведь не конец. Мы будем видеться, верно? Мерлин резко повернулся к нему. На секунду в его глазах отразилась целая гамма эмоций, он явно растерялся, не зная, что ответить. Сердце Артура обожгло острой надеждой – если Мерлин не уверен в своем отказе, то, может, еще удастся все переиграть. Они встретятся снова. И не раз. А там… Бог знает, как все сложится дальше… Тут Мерлин пришел в себя, втянул носом воздух, и его взгляд сковал холод. – Не слишком этично задавать такие вопросы, – сухо ответил Эмрис, и Артур вздрогнул от этих чужих, незнакомых ноток в его голосе. – Учитывая твое состояние, мне следует пожалеть тебя и сказать да. Вот только к чему это все? Чтобы ты потом изображал мою совесть и смотрел на меня вот этим взглядом побитого пса? Это никому не нужно. Артур отшатнулся и рухнул спиной на капот машины. Слова пробили грудь навылет, вошли точно в сердце, так что оно занемело от боли. Набат грянул в ушах, виски опалило огнем, но Пендрагон даже не заметил этого. Распахнув глаза, он в шоке смотрел на Мерлина. Тот походил на ледяную статуэтку, глядел в ответ с досадой, словно все, что вызывал в нем Артур – это жалость. Этого он уже не мог вынести, внутри будто сломалось что-то. Горячая, душная волна поднялась в груди, нарастая подобно лавине. Это было уже слишком… Пендрагон выпрямился, вскинул подбородок. Глаза пекло, губы дрожали, его всего лихорадило, но стоял он твердо. Внутри оживала, поднимала голову забытая, словно уснувшая после встречи с Мерлином гордость. – Вот так куда лучше, – беззвучно прошептал Эмрис. Его глаза казались мертвыми. В один миг из них ушел весь свет. – Прощай, Артур. Их накрыло людским гомоном как волной прибоя. Артура окружила толпа слуг и врачей. Его подхватили на руки, потащили к дому. Он даже не сопротивлялся. Ему было безразлично, куда его несут и зачем. Виски обожгло чем-то мокрым. Больше ничего не имело значения. В какой-то момент он оглянулся, вывернул голову, пытаясь рассмотреть что-нибудь плывущим, затуманенным зрением. Эмрис уже вернулся в машину. Его запыхавшийся водитель как раз усаживался на свое место. Последнее, что увидел Артур перед тем, как его внесли в дом – как автомобиль неспешно набирает ход. Эта картина медленно меркла перед глазами, а вместе с ней угасала, умирая в агонии, его наивная, детская вера в чудо.