Победители и Проигравшие

«Ты верен весь одной струне И не задет другим недугом, Но две души живут во мне, И обе не в ладах друг с другом.» ©Иоганн Вольфганг Гёте. «Фауст»

      После такой нежелательной встречи с ведьмой Кассиопея долго не могла уснуть. Девочка просто лежала в кровати и бездумно смотрела в потолок. Кто бы мог подумать, что это все случится с ней? Она до сих пор не может поверить, что у неё есть родной отец, а самое главное, что он жив! И плевать она хотела на все те сплетни, что говорят о нём. Кассиопея твёрдо для себя решила, что сделает всё, чтобы найти отца, пусть даже это будет и опасно. Далее шла новость о том, что её крёстный — оборотень. Было дело, когда Блэк читала книжки, где упоминались эти существа, но то, что они реальны, меняет все на корню… Но даже если Ремус Люпин оборотень, он почему-то внушает просто нереальное доверие к своей личности. Что касалось самой ведьмы и этого злосчастного кольца, что преспокойно лежит на тумбочке, то дела тут обстояли куда хуже… Да, Блэк призналась самой себе, что она её боится. Да в конце концов, что за чертовщина здесь творится?! Рон и Гарри говорили, что безопаснее места, чем Хогвартс, быть просто не может.       Вздохнув, Кассиопея села на край кровати, надела на ноги туфли и, тихонько выйдя из спальни, спустилась в гостиную, в которой почему-то горел свет. Оказалось, что не только ей не спится этой ночью… Гарри Поттер сидел напротив камина и завороженно смотрел на огонь, что в хаотичном танце плясал на углях. — Тоже не спится? — тихо спросила Касс, подходя к гриффиндорцу. Гарри чуть дернулся. Значит не заметил, как она спустилась. — Касс? А ты чего тут? — как-то заторможенно спросил парень. — Тот же вопрос. Хотя на самом деле я просто не могу уснуть. — Понимаю… Все это слишком нереально, да? — Гарри продвинулся, чтобы волшебница могла сесть рядом. Гриффиндорец перевел взгляд на девочку, что с непониманием смотрела на него. — Живёшь на протяжении одиннадцати лет в семье, где тебя считают обычным нахлебником, а вот за человека не считают. И вдруг в один день, ты узнаешь настоящую причину смерти родителей, и как бонус, что ты волшебник, — медленно и тихо говорил Поттер, вспоминая день, когда в затхлую хижину на утесе пришёл Хагрид, сорвав дверь с петель. — Гарри… — Ой, прости, Касс. Не стоило мне всё это начинать, — тут же засуетился Поттер, не зная, куда деть свои глаза. — Нет, все хорошо, — Кассиопея положила свою ладонь на плечо Гарри, словно успокаивая его пыл. — Так ты тоже жил в приёмной семье? — Не совсем. Я жил у дяди с тётей, — хмуро ответил Гарри, скривив губы. — Прости… — промямлила девочка, повернув голову к камину. — Значит, ты думаешь, что твой отец не виновен? — аккуратно спросил Гарри. — Да, я в этом уверена. Я… Я не знаю, как это объяснить, Гарри, но я просто знаю, что он не виновен. — Вот как…       Между Блэк и Поттером повисла тишина. Никто не знал о чем ещё можно поговорить. Гарри, если быть честным, до сих пор считал себя виноватым перед Кассиопеей. Он прекрасно понимал, что сейчас как раз тот случай, чтобы расставить все точки над «i». — Касс, правда, прости меня за то, как я повёл себя тогда. Мне до жути стыдно. И я полностью согласен со словами Гермионы, что я редкостный дурак, раз сравнил тебя и Сириуса Блэка. — Гарри, я же сказала, что не обижалась и давно простила тебя. Давай просто не будем вспоминать тот случай, хорошо? — Договорились, — кивнул Поттер, слегка улыбнувшись. — У нас с тобой оказывается куда больше общего, чем я думал. — Это точно. — Слушай, время уже позднее, иди спать, а то получишь выговор от МакГонагалл, — кивнул Гарри, поднявшись с кресла. — Ой, кто бы говорил. А тебе, видимо, такое не светит, да? — изогнув бровь, спросила Блэк, поднимаясь следом. — Светит, если тоже не пойду. Так что спокойной ночи, Касс, и до завтра! — Спокойной, Гарри, — Кассиопея махнула рукой, а затем скрылась на втором этаже.

***

      Впрочем, как и следовало ожидать. Кассиопея еле-еле подняла свою тушку с кровати, под недовольные возгласы Гермионы. — Мерлинова Борода! Кассиопея Роксана Блэк, если ты сейчас же не поднимешь свой зад, я самолично столкну тебя с кровати! — чуть ли не на всю спальню кричала Гермиона, уперев руки в боки и нависнув над кроватью Блэк. — Да сейчас, сейчас! — недовольно пробурчала Кассиопея, садясь на край кровати. — Чего так кричать? — Ничего. Одевайся бегом, не то на завтрак опоздаем, — сказала Гермиона, смотря на подругу. — Ты почему так поздно легла? — Откуда знаешь? — Я просыпалась, чтобы удостовериться, что я точно все приготовила на сегодня, но тебя в постели не увидела. — Уснуть не могла. И все это из-за неё… Гермиона, я боюсь. Кто вообще такая эта женщина? — Вопрос не в том, кто она, а что ей от тебя нужно. — Просит помочь ей, освободить от чего-то… — Что говорит профессор Люпин? — Что мне не стоит ничего опасаться, что здесь я в безопасности. — Ну, он прав. Если вдруг что-то и случится, то и он, и Дамблдор, да все профессора смогут защитить тебя. — Не будь так уверена, Гермиона. — Ну, может, все, кроме профессора Снейпа, — пожав плечами, улыбнулась Грейнджер. — Ладно, все, давай одевайся и спускайся вниз. Я тебя буду ждать там. — Хорошо, — кивнула Блэк, направляясь в ванную комнату.       Зайдя в ванную, Кассиопея мельком глянула на себя в зеркало, висящее над раковиной. Вообще ничего не изменилось. Внешне — да, а вот морально… Блэк постепенно понимала, что от Кассиопеи Роул вообще ничего не осталось, ну почти ничего.       Скривив губы, волшебница быстро умылась, заплела косу, а затем прошла в спальню. Так же быстро одевшись в форму и накинув на себя черную мантию, гриффиндорка подняла с пола сумку, которую бросила вчера вечером, а затем подошла к тумбочке, где лежало расписание уроков на сегодня.

Завтрак: 8.00 — 9.00 9.15 — 10.00 — Полёты на мётлах 10.15 — 11.00 — Полёты на мётлах 11.15 — 12.00 — Защита от Тёмных Искусств 12.15 — 13.00 — Защита от Тёмных Искусств Обед: 13.30 — 14.30 15.00 — 15.45 — Зельеварение 16.00 — 16.45 — Зельеварение Ужин: 20.00 — 21.00

— Только не это… — чуть ли не завыла Блэк, увидев в расписании Зельеварение. — Почему такое случается всегда, стоит мне появиться?       Кинув пергамент с расписанием на кровать, Кассиопея с испорченным донельзя настроением спустилась вниз, где её ждали Гермиона, Рон и Гарри вместе с близнецами Уизли. Увидев обладателей рыжих макушек, на губах девочки непроизвольно растянулась улыбка. — Доброе утро, ребята, — сказала гриффиндорка, подходя к друзьям. — Смотрю, ты не проспала. Мои тебе поздравления, — подмигнул Гарри. — О чем ты, Гарри? — тут же подала голос Гермиона, недовольно глянув на Поттера. — Ни о чем, пойдемте завтракать, — переключился с темы на тему Гарри. — Вы оба что-то скрываете, так ведь? — все не унималась Грейнджер. — С чего ты взяла, Гермиона? — начала подыгрывать Блэк. — Да ну вас! — хмыкнув, волшебница ускорила шаг и вышла из гостиной Гриффиндора. — Ой… — с губ Кассиопеи исчезла улыбка. — Не переживай! Вот сейчас мы зайдем в зал, и она начнет умничать, как всегда. Мол, вот она прочитала какую-то «интересную» книгу и бла-бла-бла, — подал голос Рон, идущий рядом с Гарри. — Точно? А то не хочется с кем-то ссориться… — Ага, Грейнджер слишком умная для Гиффиндора, — пошутил Джордж, засунув руки в карманы брюк.

***

      Рон оказался прав. Когда ребята сели за длинный стол львиного факультета, Гермиона тут же оживилась, хотя Кассиопея думала, что подруга обиделась на неё. Волшебница рассказывала, что прочитала книгу для «лёгкого» чтения и кое-что выписала себе в заметки. И если Гарри и Рон хоть чуть-чуть да поняли о чём идёт речь, ну или сделали вид, что поняли, то Кассиопея, не скрывая своего ступора, откровенно пялилась на говорящую Грейнджер. —…Поэтому нам будет намного легче выучить теорию, — наконец закончила гриффиндорка. — Вот скажи мне, Гермиона, — начал Рон, попутно жуя бутерброд с маслом, — тебе не лень всё это делать? — А я смотрю, тебе не лень все время что-то жевать, так? — Гермиона изогнула левую бровь, а затем посмотрела на Кассиопею. — Что ты думаешь по этому поводу? — Ты только не обижайся, ладно? Если честно, то я из всей твоей речи поняла только то, что ты что-то нашла, и то, что так будет легче выучить теорию, — девочка виновато посмотрела на подругу. — Все остальное для меня в принципе не понятно. Не забывай, я тут всего несколько дней… — Ладно…       Поджав губы, Кассиопея перевела взгляд на стол, где расположились все профессора во главе с директором школы. Взгляд автоматически упал на Ремуса. Раньше Блэк интересовалась, почему так болезненно выглядит мужчина, а теперь причина была ей ясна. Но даже от того факта, что она знает ПРИЧИНУ, легче не становится, а лишь наоборот, это заставляет волноваться.       Девочка внимательно рассматривала профессоров, которые совершенно не подозревали, что на них смотрят. Хотя кое-кто все-таки заметил. Альбус Дамблдор отвлекся от разговора с Северусом Снейпом и перевёл взгляд своих голубых глаз, поверх которых находились очки-половинки, на гриффиндорку. На губах волшебника появилась лёгкая улыбка, но стоило ему присмотреться к лицу юной Блэк, как улыбка пропала, словно её никогда и не было. Брови директора нахмурились, и между ними залегла глубокая морщинка. Уже давно всем известно, что Альбус Дамблдор искусный легилимент и ему не составит труда проникнуть в голову любому, кто находится в Большом зале на данный момент. Естественно, Кассиопея не знала о такой способности директора, поэтому не спешила сводить своего взгляда с глаз волшебника.       По спине пробежали мурашки, а затем появилось такое ощущение, будто кто-то без разрешения залез в голову и начал выуживать оттуда какую-то определенную информацию. Кассиопея чуть дернула плечами, продолжая играть в гляделки с Дамблдором. Вскоре, не выдержав такого пристального взгляда, Блэк просто прикрыла глаза и повернулась к Гермионе. — Что случилось, Касс? — тут же спросила Гермиона, положив свою ладонь на плечо подруги. — Ты опять её видела?       Гарри и Рон тут же прекратили что-то обсуждать, внимательно посмотрев на одноклассниц. Рон переводил взгляд с Гермионы на Кассиопею, одновременно жуя пресловутый бутерброд с маслом. Гарри же отложил свой завтрак в сторону и с беспокойством посмотрел на встревоженную гриффиндорку. — Нет, — замотала головой Блэк.— Просто такое ощущение, что кто-то в голову залез…       «Золотое трио» вдруг переглянулось, а затем одновременно посмотрело на директора, который как ни в чем не бывало разговаривал все с тем же профессором Снейпом. — Может, тебе показалось? — аккуратно спросил Рон. — Может быть… — Что с профессором Люпином? — подал голос Гарри, переводя взгляд с мужчины на Кассиопею.       Кассиопея смотрела куда-то поверх своей тарелки с до сих пор нетронутым завтраком. Девочка о чем-то думала, а посему находилась словно не в Большом зале, а где-то очень-очень далеко. Вопрос друга заставил вернуться в реальность и тут же посмотреть на крестного. «Эта его «пушистая проблема» до хорошего не доведет, а еще того хуже — убьет…» — думала про себя гриффиндорка, обеспокоенно наблюдая за вялым и болезненно-бледным Ремусом Люпином.       Наконец, спустя двадцать минут, Гермиона смогла уговорить Блэк хоть немного поесть, на что последняя нехотя, но всё-таки согласилась. Есть абсолютно не хотелось, но что поделаешь… — И всё же я думаю, что мне не показалось… — неуверенно сказала Кассиопея, отодвигая от себя стакан с тыквенным соком. — Насчёт чего? — Рон поднял глаза на одноклассницу. — Насчёт того, что в её голову кто-то залез, — сделав акцент на слове «кто-то», Гермиона опередила подругу с ответом, а затем вопросительно посмотрела на Поттера. — Может, всё-таки… — Ну, рано или поздно она всё равно узнает, — кивнул Гарри. — Ребята, не хочу вас прерывать, но я всё ещё здесь, — недовольно протянула Кассиопея. — Прости, просто тут такое дело… — Мисс Блэк, я могу украсть вас у ваших друзей ненадолго? — за спиной гриффиндорки раздался добрый мужской голос. Повернувшись, Блэк увидела перед собой директора школы. — Да, сэр, — кивнув, Блэк подозрительно глянула на друзей, а затем пошагала за директором под внимательные взгляды учеников.

***

— Сэр, что-то случилось? — спустя некоторое время решила спросить девочка. — Я бы хотел вам кое-что рассказать, однако это займет немало времени. — Но у меня сейчас урок… — Я думаю, что мадам Трюк будет не против, если я вас заберу с её урока, — тоном, не терпящим возражений, сказал Альбус Дамблдор, направляясь вместе с гриффиндоркой в директорскую башню.       Коридоры школы были абсолютно пустыми в силу того, что все обитатели замка сейчас были в Большом зале или в гостиных своих факультетов. Альбус Дамблдор шел легко и уверенно вдоль длинных коридоров, а Кассиопея старалась не отставать, идя позади волшебника. То, что ее вызвал к себе директор, ничего хорошего не предвещало, ведь в маггловской школе это означало большие проблемы. Но девочка все-таки надеялась на более положительный исход похода к Дамблдору. — Не волнуйтесь, мисс Блэк, — начал Альбус, не поворачиваясь к гриффиндорке, — отчитывать мне вас не за что. Я хочу донести до вас кое-какую информацию. — Да, сэр, — кивнула Блэк, чуть расслабившись. А, собственно, чего ей бояться? Она ничего не натворила.       Коридоры постепенно начинали запоминаться, из-за чего Кассиопея начинала себя чувствовать более уверенной, чем раньше. Вскоре волшебники остановились около статуи гаргульи. — «Вишневый пудинг», — сказал Дамблдор горгулье, после чего она начала поворачиваться по часовой стрелке, открывая обзор на винтовую лестницу.       Бросив взгляд на статую, Кассиопея последовала за Дамблдором в его кабинет. Смотря себе под ноги, Блэк гадала, по какой причине все-таки волшебник позвал ее. Плохое предчувствие накатило с новой силой, и теперь гриффиндорка заметила, что ее руки подрагивали. Махнув головой, отгоняя от себя плохие мысли, девочка посмотрела на Альбуса Дамблдора, который внимательно наблюдал за ней, стоя около двери в кабинет.       Зайдя внутрь, волшебница поняла, что с ее последнего визита здесь ничего не изменилось. Все те же шумящие и стрекочущие механизмы, множество шкафов, заполненных книгами, большой камин с пляшущим по углям огнем. Настолько уютная и приятная атмосфера царила в кабинете Альбуса Дамблдора, что просто не хотелось уходить оттуда. Девочка кинула взгляд на жердочку, где сидела невероятной красоты птица. — Это Фоукс, — пояснил Дамблдор, смотря на волшебницу с легкой улыбкой. — Слезы феникса обладают исцеляющим эффектом. — До сих пор не могу поверить… — подходя к птице, сказала Кассиопея. — Ложась спать, я все думаю, что завтра проснусь у себя дома, а после, как обычно, отправлюсь в школу. Там я буду думать о том, как сильно хочу домой. И так каждый день… — Я понимаю вас, мисс Блэк. Очень сложно привыкнуть к чему-то новому, но рано или поздно это придется сделать. — Я знаю, сэр, — дернув уголками губ, волшебница повернулась к директору. — Что вы хотели мне рассказать? — Присаживайтесь, — Альбус указал на темно-бордовое кресло, стоявшее напротив стола. — Я бы хотел поговорить с вами о женщине по имени Амара Майр.       При одном упоминании о ведьме Кассиопею бросало в дрожь. Но на самом деле ей не терпелось разобраться во всем этом кошмаре. И, по всей видимости, такой шанс у нее наконец-то появился. Внимательно посмотрев на директора, Кассиопея сжала в кулаки ткань форменной юбки. Нервы были на пределе, и это заметил сам Дамблдор. — Что вам известно о ней? — начал волшебник. — Она все время мне говорит одно и то же: «Освободи меня». А так… Толком ничего, но по рассказам Мистера Олливандера Амара была темной волшебницей, которая… — Убила чистокровных волшебников. Да, это так, — вздохнул директор, опираясь локтями на поверхность стола. — Видите ли, обстоятельства сложились так, что Амара и вы, мисс Блэк, теперь крепко связаны между собой. И эту связь можете разрушить только вы, никто другой.       После слов директора Кассиопея словно выпала из реальности. Неподдельный испуг плескался в ее глазах, а в голове кричала паника. Какая еще к черту связь? Девочке показалось, что время словно остановилось. Она больше не слышала жужжания механизмов, треска пламени в камине. Не слышала даже собственного тяжелого дыхания и учащенного стука, до смерти перепуганного сердца. По телу пробежался дикий табун мурашек, а на лбу выступили капли пота. С испугом в глазах гриффиндорка смотрела на волшебника. Он что-то говорил, пытался успокоить, судя по всему, но Блэк даже звуков в этот момент не различала. Она видела, как губы старца шевелятся, но голоса его не было слышно. Девочка сейчас находилась где-то очень далеко. Где угодно, но только не в кабинете Альбуса Дамблдора. — Кассиопея, вы слышите меня? — в который раз спросил волшебник, обеспокоенно смотря на сидящую в одном положении девочку, что смотрела в одну точку в стене.       Не получив ни слова в ответ, волшебник поднялся со своего кресла и твердой поступью подошел к «окаменевшей» девочке. Несомненно, ей сейчас очень сложно. Тайны, которые выплывают наружу, с каждым днем становятся все страшнее и страшнее, а воспринимать их здраво получается очень тяжело. Мысли начинают путаться, создавая кашу в голове. Хочется просто все забыть и жить как раньше, но то, что случилось, уже не вернуть, к сожалению. — А если ее не разрушить? — вдруг спросила девочка. — Если не разрушить эту связь? Что со мной будет? — Мы может только предполагать, Кассиопея. Сейчас мы не можем ни в чем быть уверены. — Мы? Значит, Ремус в курсе всей этой катавасии? — Кассиопея, послушай… Профессор Люпин молчал лишь потому, что я ему так сказал. Ты не должна сейчас думать об этом кошмаре. Всеобщими усилиями мы сможем решить эту проблему.       Блэк недоверчиво покосилась на директора. Опять от нее что-то скрывают. Ох, как же она не любит недомолвок со стороны людей. И если буквально пару дней назад Альбус Дамблдор внушал доверие, то теперь оно испарилось. Кассиопея нервно сжимала ткань юбки в кулаке и тяжело дышала. — Вы можете мне рассказать про эту Амару Майр? — спросила гриффиндорка, переведя взгляд с директора на феникса, что внимательно наблюдал за ней. — Разумеется… — кивнул Дамблдор, проходя к столу. — Амара Майр, как тебе уже известно, умерла незадолго до основателей Хогвартса: Годрика Гриффиндора, Кандиды Когтевран, Пенелопы Пуффендуй и Салазара Слизерина. Темная магия, которую она использовала, дабы убить чистокровных, сильно сказалась на ней самой. Хотя знаешь, о том, что из сильнейшей волшебницы того времени родится чудовище, никто не догадывался. Это превращение длилось долго. Изначально Амара не была злом, хотя многие поговаривают, что тьма с самого ее рождения поселилась в сердце девушки, отравляя его с каждым годом все больше и больше. Она с большим энтузиазмом изучала все виды магии и делала в этом большие успехи. Никто не знает, как все это произошло… Однажды ее застали за убийством члена чистокровной семьи. — Кого она убила? — аккуратно спросила девочка. — Эридана Лестрейнджа. Тогда еще молодой волшебник… Лишь Мерлину известно, чем он ей не угодил… — То есть семьи Лестрейндж больше не существует? — Нет, их род до сих пор живет в Лондоне и за его границами. Эридан был не единственным ребенком, к счастью или к сожалению, уже решать не мне. — Значит Лестрейнджи… И все? — Нет. За Эриданом потянулась цепочка смертей… Следующими были Кэрроу, Малфои, Розье и даже Блэки. Но именно на Блэках все и закончилось. Заклинание просто отскочило в Амару, в последствии чего она скончалась. Но, по всей видимости, часть ее души сохранилась и теперь находится в твоем кольце. — Оно не мое, профессор. — Ежели оно не ваше, то почему кольца нет на моем столе? — Дамблдор хитро посмотрел на опешившую гриффиндорку. — Простите? — Помните, как мисс Грейнджер привела вас ко мне в кабинет? — получив утвердительный кивок головой, волшебник продолжил. — Вы, мисс Блэк, тогда упали в обморок, после чего я забрал кольцо, дабы узнать о нем побольше. Но на следующее утро его не было… По легенде, Альтаир следует по пятам лишь за свои хозяином, где бы последний не находился… Само кольцо — лишь сплав, но вот камень… Альтаир сам выбирает себе хозяина, как и всякий волшебный артефакт. А это значит, что только вы, Кассиопея, являетесь его хозяйкой. — Но оно мне не нужно! — чуть ли не выкрикнула волшебница. — От него одни лишь проблемы. — С этим я попытаюсь разобраться в ближайшее время, а пока пообещайте мне одно: ни в коем случае не делайте попыток освободить ее. Это чрезвычайно опасно! — Я поняла вас, профессор, — кивнула Блэк, смотря на свои руки.       Красный след, кстати, уже прошел, от него не осталось и следа. Вот только след от кольца на пальце все такой же. Очень сильно привлекает внимание. На самом деле, Кассиопея все еще хотела узнать про своего отца и мать, но вот только не знала, стоит ли спрашивать об этом директора. К Ремусу идти бесполезно, все, что мог, он уже рассказал вчера вечером. — Вас что-то беспокоит, мисс Блэк? — спросил Дамблдор, делая еле заметный акцент на фамилии девочки. — Мои родители… — Хотите узнать о них побольше? — Альбус Дамблдор сложил пальцы в замок, поглядывая на девочку поверх своих очков-половинок. — Да. Ремус толком ничего не рассказал… — Я думаю, мисс Блэк, что вскоре вы сами все узнаете. Не в моей компетентности рассказывать вам о жизни ваших родителей…       Быстро кивнув головой, Кассиопея неловко улыбнулась. Все-таки не стоило спрашивать… Альбус Дамблдор хоть и Великий волшебник, но он не может знать всего, как многие наивно полагают. Попрощавшись с директором, Блэк покинула его кабинет и в совершенно отвратительном настроении поплелась вниз по винтовой лестнице. Горгулья отъехала в сторону, открывая вид на длинные, широкие и совершенно пустые коридоры. Ну, или почти пустые. Твердым и быстрым шагом передвигаясь, словно по воздуху, в сторону Горгульи шел Северус Снейп. Как обычно чем-то недовольный, угрюмый, словно ненавидит весь этот мир. За глаза его называют «летучей мышью» и «ужасом подземелий», но, по всей видимости, он уже давно знает про эти нелестные прозвища.       Увидев медленно плетущуюся по коридору Кассиопею, лицо Снейпа скривилось в гримасе отвращения. Каждый раз, стоит завидеть в поле своего зрения отпрыска Поттера, и мужчину начинает колотить от злости, а теперь еще и Блэк… Складывалось такое ощущение, что Дамблдор просто потешается над ним. И слава Мерлину, что девчонка не угодила на змеиный факультет, иначе она бы уже давно покинула Хогвартс! А если быть честным с самим собой, то Северус не единожды задавался одним лишь вопросом: «К чему вся эта напыщенная ненависть?». Ведь ни Поттер, ни Блэк напрямую не виноваты в смерти своих матерей… Виноваты ли их отцы? Тоже нет. Просто так было легче… Легче было обвинить Джеймса и Сириуса, а затем просто жить с этой ненавистью, которая словно в конвульсии бьет по всему телу. — Профессор… — тихо поприветствовала мужчину волшебница, чуть кивнув головой.       Бросив свой холодный взгляд на девочку, Северус в которой раз замечает, что она точная копия своих родителей. И, может быть, уже хватит плеваться ненужной ненавистью направо и налево словно ядом, а просто начать жить спокойно? Хотя спокойно навряд ли получится… «Роксана бы одобрила?» — снова в голове возник вопрос Люпина. «Нет, не одобрила бы…» — согласился… Нет, в слух он это ни за что не скажет, а вот мысленно… Давно уже пора начать принимать факты такими, какие они есть на самом деле, а не жить, скрываясь за прошлым и ненужными иллюзиями. Северус это понимал, но что-либо делать с этим не имел никакого желания или же силы воли.       Еле заметно кивнув в ответ, но не проронив ни слова, Северус Снейп мгновенно исчез за статуей Горгульи, словно его вообще не было в коридоре. Хотя на его присутствие указывал шорох полов мантии, что глухим эхом отдавался от каменного пола и стен замка. Проводив профессора взглядом, Кассиопея направилась в сторону гостиной своего факультета. Спешить было некуда, хотя урок был в полном разгаре. Волшебница шла медленно, пытаясь переварить всю ту информацию, что подал ей директор. Было очень сложно, но необходимо.       Наконец подойдя к портрету «Полной дамы», Кассиопея пару минут постояла, всматриваясь в позолоченную раму живой картины, а затем назвала пароль и спокойно зашла внутрь. Гостиная была абсолютно пуста. И в этот момент девочка поняла, что здесь невероятно уютно! Большой камин с пляшущим в нем огнем, мягкие и теплые ковры, высокие потолки, множество фотографий бывших выпускников и нынешних учеников, колдография с командой по квиддичу и множество приятных и таких «домашних» безделушек. Мягкие кресла, диванчики, столы со стопами книг и исписанными пергаментами. Где-то лежат обычные игральные карты, а в углу стоит маггловская гитара. Чуть улыбнувшись уголками губ, Кассиопея направилась в спальню девочек. Когда девочка поднималась по винтовой лестнице, ее настроение постепенно становилось еще хуже. Сердце отбивало бешеный ритм, словно чувствуя, что сейчас что-то произойдет. Аккуратно открывая дверь в помещение, Кассиопея застывает на месте, не пройдя через порог. Около ее кровати с алым пологом стояла Амара Майр. Не было того ледяного и страшного взгляда голубых глаз… Женщина просто стояла, скрестив руки на груди и смотря внимательно на девочку. — Здравствуй, Кассиопея… — тихо сказала ведьма, чуть кивнув головой. — Вижу, что ты много нового узнала обо мне. — Уходи, — стараясь выглядеть абсолютно спокойной, ответила Блэк, не сводя испуганного взгляда с женщины.       Даже от малого взгляда на Амару по спине пробегали крупные мурашки. Но как таковой опасностью от нее не веяло, просто страх и только. — Я уйду, но прежде позволь спросить: ты и впрямь поверила этому старику? То, что он тебе сказал, думаешь, это правда? — Ну тебе-то я верить не намерена! — чуть прикрикнула гриффиндорка, достав из кармана мантии волшебную палочку.       Женщина вздохнула, прикрывая глаза и хмуря брови. Амара шагнула вперед к тумбочке, где лежало кольцо. Открыв глаза, Майр перевела взгляд с Альтаира на Кассиопею. Ведьма прекрасно знала, что правду гриффиндорка должна знать, но как ее подать? Сразу и целиком или дозировано? Решив, что чем быстрее, тем лучше, Амара повернулась к волшебнице и чуть улыбнулась. — Может, ты хочешь узнать все от первоисточника? Так существует большой шанс, что все мною сказанное будет истинной правдой! — Нет, — уверенно ответила Блэк. — Кассиопея, пожалуйста! Если не ты, то никто другой… — в голосе ведьмы была мольба.       И тут волшебница начала колебаться, ведь у нее было такое чувство, что Дамблдор что-то от нее скрывает. Так почему бы не воспользоваться шансом? Да, опасно, да, рискованно. Но попробовать стоит. Иначе Амара бы бросила это бесполезное дело уже давным-давно. Но с другой стороны, ведь именно Дамблдор велел не идти на уступки ведьме и ни за что не соглашаться ей помогать… «Черт! Была не была». — Ладно, говори, — все так же держа в руке волшебную палочку, кивнула Кассиопея.       На губах ведьмы появилась улыбка, после чего Амара присела на край кровати. Кассиопея все так же стояла практически у самого порога, но спустя пару минут все же решилась пройти к кровати. Не сводя взгляда с ведьмы, Блэк села как можно дальше от нее, за что получила печальный взгляд. — Ну и… — Хорошо… — вздохнула Майр. — Почему-то все считают, что я абсолютное воплощение зла, что я убивала всех без разбора. А вот правду знать никто не хочет и желания не имеет. Я ведь никогда не хотела убивать, заниматься темной магией. Я просто хотела жить спокойно, чтобы никто не мешал… Flashback — Амара, подойди ко мне, — женщина с длинными вьющимися светлыми волосами позвала девушку, что одиноко стояла на небольшом балкончике. — Я хочу кое-что тебе показать. — Матушка? —  девушка с черными, словно вороное крыло, волосами и пронзительно-голубыми глазами подошла к женщине и внимательно на нее посмотрела. — Думаю, что время уже пришло. Это Альтаир, — женщина раскрыла свою ладонь, где спокойно лежало серебряное кольцо с черным камнем. — Это кольцо доставалось не всем. Только самым сильным и… Могущественным из нас. — Я помню его. Видела, как ты его носила, — кивнула девушка, внимательно разглядывая кольцо. — Да. Теперь оно по праву принадлежит тебе, — женщина искренне улыбнулась. В ее глазах читалась гордость. — Но я… — Мне Альтаир больше не служит. Наследницей своей силы он выбрал тебя, а значит, теперь ты его хозяйка, — женщина взяла руку дочери и аккуратно вложила в ладонь кольцо.       Артефакт сперва нагрелся, а затем слегка начал вибрировать. Амара не сводила взгляда с кольца, а затем аккуратно надела его на средний палец левой руки. Палец сразу же неприятно обожгло. Сдвинув чуть-чуть вверх кольцо, девушка увидела красный след от внутренней стороны кольца. «Verum via — multum fortis». — Пообещай мне одно, Амара: не искушай себя тьмой. Тебе может быть очень сложно, но ты должна сопротивляться, поняла? — Да, матушка. — Альтаир содержит в себе огромную силу. Он будет твоим проводником, помощником и соратником, главное, не предавай его! Как бы судьба твоя не сложилась, ты ни в коем случае не должна использовать темную магию. Никогда.       Девушка внимательно слушала слова матери, изредка кивая головой. Она никогда не смела перебивать ее, даже если голова была забита множеством вопросов. Анабетт всегда учила дочь терпению и снисходительности к человеческим поступкам. И благодаря воспитанию, данному Амаре, девушка выросла с невероятно добрым сердцем. Милосердная, благородная и мудрая не по годам. Именно такой знали Майр в небольшой деревеньке, где проживала девушка. — Это кольцо однажды помогло мне найти твоего отца, — Анабетт по-доброму улыбнулась, вспоминая времена, проведенные с покойным мужем. — Я нашла Арона, когда он случайно посреди ночи забрел в лес. После этого мы часто стали видеться. Так сложилось, что мне частенько приходилось вызволять его из неприятностей, после чего он долго доказывал мне, что это он должен делать, а не я. Ну и в итоге спустя пару лет он предложил мне выйти за него, аргументируя это тем, что теперь он будет меня оберегать и беречь как зеницу ока. — Я клянусь, что не подведу тебя, — кивнула Амара.

***

Двадцать лет спустя       Первый снег аккуратно ложился на вымощенную из камня дорогу. Амара Майр уже десять лет живет в густонаселенном городке Арден. Женщина покинула родную деревню сразу после кончины матери, а затем отправилась к другу семьи, который так добродушно предоставил ей место жительства. Теперь она жила среди таких же волшебников и волшебниц, как и она. Множество знакомых, есть даже друзья. Одно плохо — город до основания прогнил. Амара помогала нуждающимся в ее помощи людям, но вмешиваться в дела градоправителя не стремилась. Ее часто не бывало дома. Иногда она месяцами пропадала невесть где. А в это время в Ардене начали ходить слухи, что некий Эридан Лестрейндж, новоприбывший волшебник, наводит бунт в городе. Градоправитель же сидит на месте, не сделав ни одной попытки утихомирить бунтовщика.       И вот в очередной раз, после долгого отсутствия, вернувшись в город, Амара стала свидетельницей того, что Эридан заклинанием «Редукто» разгромил лавку мясника. Наблюдать со стороны волшебнице надоело, поэтому, выйдя из шумевшей толпы, Майр стремительно направилась в сторону бунтующего мага. — Эй, парень! Чем тебе не угодил наш мясник? — Амара встала перед Лестрейнджем, скрестив руки на груди. — Уже не раз я наблюдаю за тем, как ты громишь наш город, — ложь, но другого выхода не было. — А ты вообще кто такая? — прорычал парень.       Амара всмотрелась в его лицо и недовольно хмыкнула. Глаза волшебника были затуманенными, руки изрядно подрагивали, а на лице выступили крупные капли пота. Сразу стало ясно, что парень не отдает себе отчета в том, что делает. Ведь делает это не он, а кто-то другой. «Значит Империус…» — подвела итог волшебница, делая шаг вперед в сторону Лестрейнджа. — Посмотри на меня, пожалуйста, — Майр протянула руку, касаясь лица волшебника.       Эридан сопротивлялся, и это было видно. Волшебник уже было поднял свою руку, Амара быстро перехватила ее. Волшебница не моргая смотрела Лестрейнджу в глаза, произнося заклинание. Слов было не слышно, двигались лишь ее губы. «Audite vocem meam, et venit in mentem»*, — несколько раз повторяла про себя волшебница, сильно сжимая руку мага своей. Через несколько мгновений Эридан перестал делать попытки вырваться и стоял спокойно, немного пошатываясь из стороны в сторону       Амара отпустила парня, делая пару шагов назад, прикрывая глаза. Тяжело выдохнув, Майр вытерла тыльной стороной руки проступившие на лбу капли пота. Контрзаклинания — это всегда тяжело. Толпа, собравшаяся вокруг них, постепенно начала рассеиваться, делая улочку намного свободней и просторней. — Как ты себя чувствуешь? — спросила волшебница, скрестив руки на груди. — Ничего не помню… — парень потер шею. — Империус… — только и сказала Майр, недовольно покосившись на мага. — О, Мерлин! И много я… — Достаточно, насколько мне известно, — Майр кивнула в сторону разрушенной мясной лавки. — Мне очень жаль… — Не у меня тебе просить прощения нужно, а у тех, кому ты доставил неприятности.       Амара развернулась и не спеша пошла в сторону своего дома. Ох и не поздоровится же ей, когда она переступит порог дома. На самом деле, всего раз ей приходилось останавливать действие «Непростительно». Парню просто не повезло. Видимо, кому-то он сильно насолил, и ответной реакцией, по всей видимости, стало это заклинание. Вот только кому на ум пришло крушить по частям город, причинять вред его жителям?       Амара остановилась, а затем развернулась к стоящему на одном и том же месте Эридану. Он был растерян, одичало смотрел по сторонам, примечая ту разруху, что сам и сотворил, будучи немного не в себе. — Эридан, идем со мной.       В глазах парня появился страх, на что Амара лишь по-доброму улыбнулась и поманила его рукой.        Эридан Лестрейндж был молодым парнем, лет двадцати, с короткими черными волосами, ярко-голубыми большими глазами, немного топорщившимися ушами и резкими чертами лица. Одет он был достаточно скромно и, может быть, немного неряшливо: темно-синяя рубаха, поверх которой была накинута легкая и тонкая куртка, слегка выцветший красный недлинный шарф, штаны из плотной ткани и сапоги из грубой драконьей кожи. Немного худощавый, среднего роста, с прямой осанкой и плавными движениями. С виду скромный и неуверенный парень. Вот только кому же он не угодил? — Кто вы? — спросил волшебник, подходя ближе к женщине. — И откуда вы знаете меня? — Моё имя Амара Майр, а тебя знает уже целый город, — она улыбнулась, смотря на растерянного парня. — Значит, Блэк… — Не совсем, — Амара тряхнула головой. — Я может и в родстве с Блэками, но не из их родословной.       На этом их диалог завершился. Всю дорогу до дома Амары волшебники шли в абсолютной тишине. Эридан продолжал корить себя за содеянное, а Амара всё никак не могла понять, чем и кому мог насолить этот безобидный с виду парнишка.       Через двадцать минут Эридан и Амара стояли напротив небольшого каменного дома, огражденного таким же каменным заборчиком. Голые деревья, на участке около дома, были покрыты тонким слоем снега, который от слабого дуновения ветра, легко кружась, падал на землю, застилая её белым полотном. На скамейках под окнами образовались небольшие снежные сугробы.       Только Амара сделала шаг за заборчик, как с заднего дворика послышался громкий, можно сказать недовольный и злой собачий лай. А после показался и сам нарушитель недолгой тишины. Во двор, где стояла Амара и не находящий себе места Эридан, выбежал пшенично-пепельный пес с чуть болтающимися ушами, черным, почти блестящим от влаги носом и уж сильно недовольными серыми глазами. Пес начал медленно подходить к женщине, скаля зубы. Он время от времени громко рычал на нее. Пес шел до ужаса медленно, оставляя значительные следы от своих лап на снегу. — Аргон, только не начинай… — нахмурилась Амара. — И я, вообще-то, здесь не одна…       Пес тут же остановился как вкопанный. Он перевел взгляд с женщины на парня, который не знал, куда деть свои глаза. Аргон медленно начал подходить к Лестрейнджу, а после, остановившись в паре метров от него, встал на задние лапы. В следующую секунду вместо пса напротив волшебника стоял высокий мужчина лет пятидесяти пяти, с пепельного цвета короткими волосами Черты лица были резкими и правильными: прямой нос, невысокий лоб, острые скулы и недовольно поджатые тонкие губы. На лице была легкая щетина, которая переходила в аккуратную бородку. Правую сторону лица мужчины пересекал бледно-розовый шрам, служивший напоминанием о слишком бурной молодости. Яркие серые глаза внимательно смотрели на парнишку, оглядывая его с головы до ног. Аргон Саар сделал шаг к Эридану и принюхался, снова оглядел его, а затем перевел взгляд на женщину, что стояла в стороне, демонстративно скрестив руки на груди. — Аргон, это Эридан Лестрейндж, — посмотрев на мужчину, сказала Амара. — Эридан, это Аргон Саар, мой старый друг. — Новоприбывший бунтовщик, значит, — хмыкнул мужчина, отходя от парня.       Анимаг завел руки за спину и пошагал в сторону дома. Эридан как-то непонятно глянул на Майр, на что она лишь кивнула.       Аргон был хорошим человеком, но слишком часто кого-либо подозревал. Он просто не доверял людям, никому, кроме Амары и её покойной матери. Анабетт и Аргон познакомились еще тогда, когда женщина начинала практиковать магию. Не было влюбленности, была лишь крепкая дружба, которая продлилась до самой ее смерти.       Мужчина, бросив через левое плечо недовольный взгляд на женщину, рывком открыл входную дверь в дом и скрылся за порогом. Покачав головой, Амара поспешила за Аргоном, поманив за собой Эридана.        Стоило им зайти внутрь, как в нос ударил запах уюта и теплоты. Аргон стоял около камина и с какой-то тоской в глазах смотрел на танцующий на деревянных поленьях огонь. — Тебя слишком давно не было, — только и сказал анимаг. — Ты же прекрасно знаешь, что у меня были дела…       Мужчина глянул на Амару, вздохнул, а затем прошёл к темно-бежевому креслу и сел, положив ногу на ногу. — Я говорил тебе быть осторожнее, — Саар нахмурил брови, из-за чего между ними залегла глубокая морщинка. Он смотрел на волшебницу исподлобья. — Ты меняешься на глазах, не в лучшую сторону, Амара! Я обещал твоей матери следить за тобой. — Со мной всё хорошо, просто я немного устала.       Амара потёрла пальцами переносицу. Женщина, чуть пошатываясь из стороны в сторону, прошла к темному дубовому столу, опираясь на столешницу. Да, анимаг был прав… По прошествии десяти лет волшебница практически перестала контролировать свои силы. Энергии на заклинания уходит все больше и больше. А такими темпами недолго и в ящик сыграть. Она это прекрасно понимала, но обладание такой силой просто опьяняло! Она может все, практически все. Но факт остаётся фактом, что контрзаклинания к «непростительным» чрезвычайно сложные и не менее опасные.       Перед глазами начинало все плыть, объекты сливались в сплошные размытые и непонятные пятна. Звуки, слова, что говорил ей мужчина, стали заглушаться, а вскоре совсем исчезли. Было такое ощущение, что ты стал глухонемым. Отвратительно, когда не чувствуешь ничего, кроме дикой слабости и уязвимости.       Аргон рывком поднялся с кресла и подошёл к женщине. До ужаса бледная, слабая, от побелевшей кожи исходил сильный жар. Глаза сами собой закрывались, а ноги совершенно не держали вес тела. — Немного устала, говоришь? — мужчина подхватил волшебницу на руки и понёс её на второй этаж, в комнату. — Что ж ты такого натворила, что на тебе лица не видать? — «Империус». Именно поэтому Лестрейндж громил город. Вот только кому это понадобилось, я не знаю, — шёпотом сказала Амара, запрокидывая голову назад. — Только попробуй выйти из дома в течение недели, — прорычал Аргон, открывая ногой дверь в комнату.       Самая обычная комната, не вычурная, достаточно светлая с минимумом мебели. Деревянная кровать у стены, стол со стулом около окна и небольшой шкаф. Стеллаж был сверху до низу забит разными книгами, а где-то в углу стоял среднего размера оловянный котел для зелий.       Саар аккуратно положил Амару на кровать и обеспокоенно посмотрел на неё. Вот вроде бы взрослый человек, которому уже тридцать лет, а ведёт себя как ребёнок. Покачав головой, Аргон присел на край кровати и начал смотреть в стену перед собой. — Ты же понимаешь, что должна контролировать магию? Если ты перестанешь это делать, то все может кончится очень плохо, — начал рассуждать мужчина, все так же не смотря на волшебницу. — Ты не должна позволять ей брать верх над тобой. Да, я понимаю, что ты помогаешь людям, что ты помогла этому парню, который, кстати, доверия никакого не внушает, чтоб ты знала! — Контрзаклинания всегда сложнее, с этим ничего не поделаешь, — кивнула Амара. — Я пытаюсь, Аргон, но ощущения, которые я испытываю… Их просто словами не передать. — Могущество, ощущение огромной силы… То же самое было и с твоей матерью, Амара. Но она сопротивлялась этому, в отличие от тебя! — прикрикнул мужчина, из-за чего Майр непроизвольно дернулась. — Быть может, зря она отдала тебе Альтаира? Ты до сих пор не готова носить его.       Данные слова Майр могла принять за личное оскорбление, но делать этого не стала, так как отчасти все же понимала, что он прав. Не готовая к такой огромной силе, Амара постепенно теряла саму себя. Быть может, она не такая сильная, как считала?       Посмотрев на Аргона, женщина села в кровати, обхватив себя руками. Она начала прожигать взглядом в мужчине дыру, и он несомненно все это ощущал на себе, но он был зол. Он был зол на ее безрассудность, непринятие серьезности всей ситуации… Он считал ее еще ребенком, в руках которого огромная сила без контроля. Разумеется, Амара сделала много хорошего для людей, но риск становится слишком высок, увы…       Решив, что больше рисковать она не намерена, Майр опустилась на подушки и начала бездумно смотреть в обшарканный потолок. «Ты до сих пор не готова носить его…» — слова Аргона отдавались эхом в голове, били по нервам и личному самолюбию. Она не могла на него злиться, права не имела. Почему? Просто Саар тоже внес свой вклад в воспитание волшебницы. После смерти Арона именно он был рядом с Анабетт и Амарой. Аргон в своем роде заменил девочке отца, чему она была несомненно благодарна.

***

      На протяжении целого месяца Эридан жил в доме Аргона Саара —  который, кстати, стал относиться к нему более снисходительно, — и Амары, что с каждым днём становилась все мрачнее и мрачнее. Частые перепады настроения стали привычным делом, но Лестрейндж до сих пор не понимал в чем причина.       За такое короткое время Майр стала ему очень близким человеком. Она бескорыстно помогала ему, да и другим людям тоже, что давало лишний повод восхититься ею. — Может, все-таки расскажешь мне, кто и за что тебя так невзлюбил? — вдруг спросила Амара, стоя у прилавка с овощами, выбирая крупную и хорошую на вид картошку. — Ты скорее всего знаешь об озабоченности чистой кровью Малфоев и Блэков? — спросил Эридан. Получив утвердительный кивок головой, волшебник продолжил, одновременно помогая женщине выбирать овощи: — Моя семья такого же мнения, что и эти параноики. Но я… я так не считаю. Что плохо в том, что кровь может быть смешанной? — На самом деле ничего. От этого волшебник слабее не становится, а как раз наоборот. Полукровки намного сильнее чистокровных, но объяснения этому я пока что найти не смогла. Скорее всего, дело в генах. Кровь маггла и кровь волшебника разная, и в этом преимущество, — кивнула Амара, а затем подала торговцу несколько серебряных сиклей. — Значит, ты не считаешь, что полукровки — это недоразумение? — Нет. Взять хотя бы Аргона… Он полукровка, но ты сам прекрасно заешь, какой он сильный волшебник!       «Чистота крови» — только и слышно в последнее время. Все чистокровные семьи, наподобие Малфоев и Блэков, просто одурманены идеей поддержания своего статуса чистой крови, которая должна передаваться из поколения в поколение. Для Амары эта пресловутая чистая кровь ничего не значила, хотя если подумать, то Эридан был прав — она почти Блэк. Но ключевое слово «почти»! Её отец был связан с их «благороднейшей» родословной, но не напрямую, через дедов и прадедов. Пытались ли они хоть как-то наладить отношения? Да, и не раз, но роль свою сыграла мания чистокровности волшебников. — Поэтому я не считаю, что кровь влияет как-то на волшебника, — Амара пожала плечами. — А ты, видимо, решил высказать им свое мнение? — Можно и так сказать. Я думаю, что… Что это был Корвус Малфой, но я не уверен, — Эридан говорил очень неуверенно, все время заикаясь. — Не волнуйся, тебе «Империус» не грозит, по крайней мере сейчас. — А ты в этом так уверена, Майр? — наглый и насмешливый голос напрочь стер улыбку с губ волшебницы. — Что, считаешь себя самой могущественной? Хотя на самом деле ты безумна! Но именно твое безумие сможет нам помочь…       Волшебники, что находились на улочке, начали суетиться и разбегаться кто куда. Никому не хотелось попасть под раздачу непростительных. Буквально спустя пять минут улица была абсолютно пустой. Амара повернулась лицом к двум волшебникам, что стояли в двадцати метрах от нее. Как говорится, вспомнишь солнышко, вот и лучик. Двое мужчин, высокого роста, статные, с горящими надменностью глазами. Корвус Малфой и Сайвин Блэк. — Безумная я или нет, решать уже мне! — почти что выкрикнула женщина. — А вот вам двоим тут делать совершенно нечего! — Двоим? Неужели тебя зрение начало подводить? — усмехнулся Сайвин, скрестив руки на груди.       Оказалось, что Малфой и Блэк были не одни. Из дома напротив вышла Анка Розье, а из-за поворота братья Рондел и Торнуэл Лестрейнджи. Лицо Эридана исказилось гримасой отвращения и ненависти к свои братьям. Слишком много чести, чтобы наконец признать, что уничтожением полукровок ничего не добьешься. — Хотите поиграть? — Амара усмехнулась, а затем посмотрела на Эридана. — Не вмешивайся, а лучше вообще иди домой. — Я могу помочь! — Я сказала идти домой! — прорычала Майр, а её глаза блеснули голубым светом.       Но даже после приказа Эридан остался стоять на месте. Он хотел помочь, хотел показать, на что он способен, хотел утереть нос братьям, и только после того, как они спровадят эту шайку параноиков из города, он будет готов получить хороший такой выговор от Майр за то, что не послушал её.       Дуэль переросла в самую настоящую ожесточенную битву. Постепенно все начали выдыхаться. Корвус, Сайвин и Анка атаковали с разных сторон Амару. Силы были неравными, по крайней мере так могло казаться. А вот Эридан был один на один со своими братьями. Время от времени Амара приглядывала за парнем, дабы с ним ничего не случилось, и ловила себя на мысли, что такого рвения в бою она ещё не видела ни разу. Эридан был очень способным малым.       Пропустив удар, Амара отлетела на десяток метров назад, ударилась спиной о каменную постройку. Тихо простонав, женщина попыталась встать на ноги с застеленной снегом земли, но её успел опередить Сайвин. — Петрификус тоталус! — выкрикнул мужчина, а затем гадко улыбнулся, чувствуя своё превосходство.       Амара словно окаменела. Все её тело парализовало. Она с ненавистью в глазах смотрела на приближающихся к ней волшебников. Корвус опустился на одно колено и начал всматриваться в лицо женщины. Красивые и мягкие черты лица, ярко-голубые глаза, темные, слегка волнистые волосы, собранные в причудливую прическу, тонкие и поджатые губы. А ведь она могла иметь все, что захочет. С такой силой, как у неё… — Вот видишь, что дало тебе твоё сопротивление? Не легче ли было просто сдаться и согласиться на наши условия?       Была бы возможность, Амара бы плюнула бы в лицо этому идиоту. Видимо, Корвус понял дикое желание волшебницы, поэтому рывком поднялся на ноги, а затем начал пристально всматриваться в женские черты лица. Его план был гениален! Застать врасплох, атаковать, а затем подчинить. И если первые два пункта прошли как нельзя лучше, то с последним дело только предстояло свершиться.       Амара продолжала сидеть в одной и той же позе на заснеженной земле. Она чувствовала, как Альтаир начал нагреваться и несильно покалывать палец. Постепенно она начала чувствовать пальцы, затем полностью руки, а после и все тело. Подавать знаков того, что она уже пришла в себя, женщина была не намерена, единственное, чего она никак не ожидала, так это такого шага от Малфоя: — Империо… — с мертвецким спокойствием произнёс Корвус, а затем улыбнулся победоносной улыбкой. — Нет! — выкрикнул Эридан, а затем обезвредил своих братьев. — Остолбеней!       Парень подбежал к сидящей на земле Амаре, что стеклянным и невидящим взглядом смотрела вперёд. И если наложение непростительного не являлось задачей трудной, то контрзаклинание — являлось задачей непосильной, особенно для Лестрейнджа, который такой силой не обладал. — Ты должен был найти Амару и перевести её к нам, Эридан, — произнесла Анка, медленно подходя к волшебнику, — Я? Должен был что-то вам? — Эридан театрально удивился, но затем принял довольно-таки враждебный вид. — Я никогда вам ничего не был должен! — Видит Мерлин, как же ты мне надоел… — вздохнул Корвус, а затем снова посмотрел на Амару. — Убей его.       Поднявшись с земли, Амара развернулась лицом к Эридану и начала медленно к нему приближаться. Внутренняя борьба не давала никаких плодов. Амара пыталась вернуть себе разум, но ее попытки были тщетны. В голове был туман, глаза не видели ничего, кроме цели, а на языке вертелось «непростительное». — Амара, вернись пожалуйста, — нервно сказал Эридан, начиная пятиться назад. — Я… Я не буду драться с тобой! — Тебе же хуже, — со сталью в голосе произнесла волшебница, направляя руку в сторону Лестрейнджа.       И ведь действительно, Эридан никогда бы не посмел сопротивляться ей. Женщина, что спасла его от безумия, что приютила, дала шанс на нормальную жизнь без воспоминаний о своей семье, которую он так ненавидел! Он знал, что даже Амара не сможет сопротивляться заклинанию, поэтому, бросив взгляд полный ненависти в сторону Малфоя, он посмотрел на волшебницу. После смерти, которая наступит в ближайшие несколько мгновений, он обещает, что будет присматривать за ней… «Авада Кедавра», — тело молодого парня отбрасывает на несколько метров назад ярко-зеленым лучом, а затем оно падает мертвым кулем на землю. Снег, падающий с пасмурного, затянутого серыми тучами неба, накрывает Эридана своими невесомыми девственно-белыми хлопьями. Правую руку Амары обожгло словно огнем, но никакого внимания она на это не обратила. — Твоя сила поразительна, Майр, — громко хлопая в ладоши, сказал Корвус и задрал высоко подбородок.       В чем был замысел Малфоя? Он хотел избавиться от сторонников смешанной крови, оставив только приверженцев чистокровных семей. Лишние кадры ему были не нужны, да и к тому же, воплотив свой план в реальность, он сможет избавиться от Майр раз и навсегда! Она ему мешала, не раз ломала все, что он так долго и кропотливо строил. Он хочет ее уничтожить. Сперва морально. Женщина не осознает, что делает, а это повод поиграть не по правилам. Сперва она самолично убьет всех, кто ей так дорог, а затем умрет сама.       Единственное, что не входило в плана Корвуса и Сайвина, — это появление Аргона. Скривив губы в отвращении и недовольстве, Сайвин подозвал к себе волшебницу, а затем указал на идущего в их сторону Саара. Поняв замысел мага без слов, Майр медленно развернулась и начала атаковать мужчину. — О, Мерлин, во что же ты ввязалась, Амара… — недовольно протянул анимаг, яростно отбивая атаки женщины.       Бой был долгим, Майр с каждым своим шагом становилась все безумнее и яростнее, ее удары были точными, не несущими в себе пощады. Аргон знал, что все может закончится либо хорошо, либо очень плохо. Естественно, он надеялся на первый вариант. Маг был превосходным дуэлянтом, но в силу своего возраста выдержка поубавилась, а сноровка дала трещину. Он начал пропускать удар за ударом, но не забывал отвечать со всей своей силой. — Протего! — Майр поставила щит, в ответ на заклинание немоты от Аргона.       В глазах Амары блеснул голубоватый свет, когда она посмотрела на мужчину, после чего руку снова обожгло. Бросив взгляд серых глаз на стоящих в стороне магов, Аргон покачал головой, словно принимая свою судьбу. Сопротивляться ей было бесполезно, ведь Майр хорошо осведомлена о боевых заклинаниях. — Я обещал твоей матери, что ни за что не позволю тебе воспользоваться темной магией. Я подвел тебя, малышка. Мне правда очень жаль… — Аргон выпустил из рук волшебную палочку, что с негромким стуком упала на землю.       Мужчина посмотрел на женщину с грустью в глазах. Воспоминания нахлынули слишком неожиданно: маленькая Амара бегает с веселым и заразительным смехом за пшенично-пепельным псом по огромному зеленому полю, усыпанному пестрыми цветами; вот он обучает ее парящим заклинаниям, у девочки получается все практически сразу; прощальная церемония с Анабетт — женщиной, которая была ему как сестра, женщина, которая оставила свою двадцатилетнюю дочь на него, в надежде, что он сможет помочь ей. — «Transmogrify», — прошипела Майр, резко взмахнув рукой.       Аргон, сдерживая крик от адской боли, упал на колени. Его тело начинало медленно и мучительно изменяться. Не удержав равновесия, мужчина упал на спину и начал извиваться, словно в конвульсии. Руки, ноги, все его тело менялось, обретая совершенно иную, никому незнакомую форму. Боль вконец стала такой сильной, что Саар не смог сдерживаться более. Улочка, где находились волшебники, заполнилась сдавленными криками. Он знал, на что она была способна, знал, что вскоре ее сила выйдет из-под контроля, знал, что именно она ее и погубит. Знал, но ничего сделать с этим не мог. Еще на протяжении десяти минут Аргон извивался на земле, а затем замер без возможности проснуться и как ни в чем не бывало встать на ноги. — Уходим, — оповестил Малфой других волшебников, оставляя Амару стоять над мертвым телом старого друга. Конец Flashback       Кассиопея сидела словно громом пораженная от рассказа Амары. Оказывается, что все, что говорят о ней — ложь, да и только. Она — жертва обстоятельств и планов Корвуса, который возомнил себя великим волшебником. Он буквально заставил ее убить дорогих ей людей. Слишком жестоко, слишком бесчеловечно. — Ну, теперь ты знаешь правду. — Это ужасно… — только и смогла сказать Кассиопея, смотря на женщину. — Да, но тем не менее Корвус и его прихвостни поплатились за содеянное. Я перебила их одного за другим, кроме… — Сайвина, — перебила Блэк. — Он был последним, но ты не смогла. — Именно. Я столько раз убивала, что моя душа окончательно прогнила. И когда я собиралась нанести решающий удар, Альтаир не позволил мне это сделать, — Амара посмотрела в сторону, словно стыдясь самой себя. — Я не оправдала надежд матери, Аргона, хотя они меня предупреждали. — Ты не виновата, — вздохнула Кассиопея, поднимаясь с кровати. — Это делала не ты, а Корвус твоими руками.       Амара смотрела на девочку и понимала, что схожесть с Сайвином просто поразительна, за исключением того, что Кассиопея обладает светлой душой и добрым сердцем. — Я думаю, что тебе пора идти на урок, — оповестила ведьма гриффиндорку, на что последняя только кивнула.       Все, что узнала Кассиопея, давало повод понять, что никто истинной причины поведения Майр не знает. Все, что она делала, — слепая месть за то, что сотворили с ней. И, быть может, сама того не зная, Блэк начинает сравнивать себя и Амару, находя все больше и больше схожестей.       Остановившись на пороге спальни, Кассиопея чуть повернула голову к ведьме. — Я думаю, что смогу помочь тебе, только скажи чем. Не хочется, чтобы все, ради чего ты это сделала, — пропало. — Спасибо, Кассиопея, — поблагодарила женщина девочку, а затем просто исчезла.