Победители и Проигравшие

«Для того чтобы жить, человеку нужны воспоминания, как топливо. Всё равно какие воспоминания. Дорогие или никчемные, суперважные или нелепые — все они просто топливо». Харуки Мураками «Послемрак»

      Осень в этом году выдалась достаточно холодная и морозная… Раннее утро, среда, совы-почтальонки летят прямиком в совятню, с целью наконец сесть на жердочки и впасть в сон. Сентябрь медленно движется к концу, а на дворе наступило двадцатое число. И вот вроде бы всё неплохо, но на самом деле «радуги» и вовсе не видать…       Замок Хогвартс начинает постепенно отходить от ночной дрёмы, а плотный туман, что серо-белым полотном окутал холодную и сырую землю, сменяется ещё непривычно холодными лучами сонного солнечного диска, который на фоне всей этой изрядно надоевшей серости и монохромности казался невероятно ярким и ненастоящим. Скудность когда-то невероятно потрясающего пейзажа дополняли парящие в воздухе до ужаса худые фигуры, точно скелеты, обтянутые чёрной плотной материей. Дементоры. От них веяло запахом смерти, который можно было почувствовать, находясь даже за стенами замка. Слух о том, что жестокий убийца, сторонник Того-Кого-Нельзя-Называть, Сириус Блэк, сбежал из Азкабана, поднял на уши всё Министерство Магии, да и всю Великобританию в целом. Министром Магии, Корнелиусом Фаджем, было решено отправить дементоров днём и ночью патрулировать Хогвартс. Сказать, что преподавательский состав школы был чуть ли не в ярости от данного указа, — ничего не сказать. И хотя директор школы Альбус Дамблдор заверил, что эти существа не причинят вреда никому из обитателей замка, оставались и те, кто с особым скептицизмом относился к словам Великого волшебника.       Часы в огромной часовой башне пробили половину шестого утра. И если все ученики ещё сладко спали в своих теплых кроватях, то многие профессора уже были на ногах и готовились к своему предстоящему рабочему дню.       В одной из спален гостиной Гриффиндора, что находилась практически в самой высокой башне замка, беспокойно спала Кассиопея, ворочаясь в кровати из стороны в сторону. Пальцы девочки крепко и нервно сжимали белую ткань простыни в кулаке, а теплое одеяло давным-давно валялось бесформенной кучей около кровати. Она часто и тяжело дышала, от всего её тела исходил сильный жар, а на лбу выступали крупные, прозрачные и соленые капли пота.       В своём беспокойном сне Блэк периодически что-то тихо шептала, но после, практически сразу, начинала еле слышно, почти беззвучно скулить от внезапной боли. «Transmogrify», — одними лишь губами произнесла девочка, резко дергая рукой.       В очередной раз повернувшись на другой бок, девочка нахмурилась, смотря страшные и неприятные картинки, что показывало её сознание: группа людей и… Амара. Вот только выглядела она по-иному… «Transmogrify», — с пугающим безразличием и холодностью в голосе произнесла она. Слова эхом отдавались от каменных стен и полов, ударяя в уши громким шипением. Картинка сменилась, и теперь женщина была не одна — напротив неё стоял высокий мужчина с белыми, почти как снег, волосами. Под глазами залегли синяки и тёмные круги, а его лицо было покрыто многочисленными глубокими царапинами; кое-где были видны кровоподтеки и небольшие гематомы. От бывалого аристократизма не осталось и следа. Его взгляд был затравленным и испуганным. Ведь он этими самыми глазами видел ужасные смерти своих товарищей. А принесла им эту смерть женщина, что с жестоким оскалом на губах стояла напротив него. Пустая улочка, зима, снег медленными крупными хлопьями опускается на землю и тихо замирает в ожидании исхода немых переглядок волшебников. «Авада Кедавра!»       Кассиопея резко вскочила, закрыв рот рукой, дабы не закричать и не разбудить ещё спящих девочек. В голубых глазах отливом, постепенно меркла ярко-зелёная дымка. Гриффиндорка видела смерть от непростительного — не в живую, конечно, но своё впечатление сон, разумеется, оставил.       Ужасная головная боль с сопровождающим ощущением, словно по ней били одновременно несколькими молотками. Посидев в кровати несколько минут, Блэк смогла чуть-чуть прийти в себя ото сна, но по-прежнему она растерянно и испуганно обводила взглядом спальню. Гермиона и Лаванда всё ещё спали, и даже не подозревали, что их соседка-соня уже встала, хотя на часах стрелки показывали без пяти минут шесть.       Тихо поднявшись с кровати, Кассиопея подобрала упавшее во время сна одеяло с холодного пола, а затем бесшумно проскользнула в ванную комнату. Закрыв дверь изнутри, она схватилась за пульсирующую голову и, скатившись вниз на пол, уткнулась в колени. «Это сон, всего лишь сон», — как мантру повторяла про себя она, зажмурив глаза.       Просидев так ещё пару минут, Блэк снова сморщилась, закусив губу. Держась рукой за стену, девочка поднялась на ноги и, не желая смотреть на себя, «побитую» сном, в зеркало, быстро умылась и наконец покинула ванную комнату. Тяжело вздохнув, волшебница заправила кровать; одевшись в форму, гриффиндорка, стараясь не наделать шума, покинула спальни и спустилась в пустую, погружённую во мрак и мертвую глухую тишину, гостиную, а затем, словно кем-то ведомая, вышла за портрет Полной дамы и исчезла в длинных и запутанных коридорах Хогвартса.       Голова продолжала нещадно болеть, и из-за этого хотелось непременно лезть на стену и биться об неё головой. Делать всё что угодно, лишь бы избавиться от уже надоевшей боли. Очередной сильный спазм — и Кассиопея опускается на пол. — Что же такое? — тихо прошептала она, запустив пальцы в взъерошенные волосы.       Помимо непрекращающихся спазмов, казалось, что кто-то с остервенением вырывает волосы с её головы. Приложив холодную ладонь к горячему лбу, девочка непроизвольно дёрнулась, резко убрав руку и приблизив её к лицу. Пальцы были перепачканы вязкой, густой красной кровью. — Что за…       Воздух вокруг волшебницы внезапно стал морозно-холодным, обжигая кожу, словно огнём. Подняв вверх голову, Блэк замерла на месте. Пол, стены, колонны были покрыты инеем и тонким слоем ледяной корки. Тощие фигуры в черных плащах, подобно блуждающей Смерти, медленно приближались к девочке, постепенно убивая всё то хорошее, что оставалось в ней. С каждым их приближением казалось, что из тебя высасывают душу. Не можешь кричать, просить о помощи, да, в конце концов, не можешь встать и убежать. Ты находишься в полном оцепенении — беззащитный и уязвимый человек.       Один из дементоров склонился над девочкой, высасывая из неё все хорошие воспоминания, а с ними и её душу. Перед глазами всё начало мутнеть и сливаться в одно сплошное непонятное пятно. Кассиопея попыталась вдохнуть, но ничего не получилось. Она начала задыхаться. Вот она видит очередную черную фигуру, что неимоверно быстро приближалась к ней. Блэк уже успела распрощаться с родителями, с отцом, которого никогда не видела, с Гарри, Роном и Гермионой, с близнецами…       Яркая вспышка, принявшая очертания молодой лани, вмиг разогнала надзирателей Азкабана, осветив ненадолго ярким светом тёмный, пустой и до дрожи холодный коридор.       Голова по-прежнему адски болела, а терпеть эту боль сил не оставалось… Закрыв глаза, девочка упала на бок, погружаясь в спасительную пустоту. Последнее, что слышала волшебница, это были громкие в абсолютной тишине шаги и, как обычно, голос со свойственной ему холодностью вперемешку с удивлением. — Рокс… — голос оборвался на полуслове. — «Экспекто Патронум!» Видимо, это переходит по наследству… Попадать в разные неприятности, мисс Блэк.

***

      Пришла в себя Кассиопея спустя пять часов, ощутив на своём лбу чью-ту холодную морщинистую ладонь. Быстро открыв глаза, она проморгалась, сняв заспанную пелену, а затем увидела сидящего около больничной койки Альбуса Дамблдора. Он, увидев, что волшебница пришла в себя, убрал свою руку и по-доброму улыбнулся. Блэк поднялась и села в кровати. Только сейчас до неё дошло, что она не в своей спальне, а в Больничном крыле. Опять…       Голова, к великому облегчению девочки, больше не болела, а только лишь немного кружилась. Поймав на себе внимательный и изучающий взгляд директора, Кассиопее стало как-то не по себе. — Доброе утро, мисс Блэк, — тихо сказал Дамблдор, чуть кивнув головой. — Как ваше самочувствие? — Намного лучше, чем было… Профессор, а что я тут делаю? — Вы ничего не помните?       Кассиопея нахмурила брови, сперва посмотрев на директора, а затем отвела взгляд в сторону. «Что-то я зачастила сюда», — ухмыльнулась про себя девочка. Она помнила, что произошло несколькими часами ранее, но не помнит того, как оказалась здесь. — Нет, я всё помню, кроме того, как…       Дверь в Больничное крыло резко открылась, впуская внутрь облачённого во всё черное, как всегда пугающего, излучающего негатив, казалось бы, всего мира, Северуса Снейпа. Пройдя расстояние от двери до середины помещения, зельевар резко остановился, словно к полу приросший. Выглядел он так, будто его хорошенько окатили ледяной водой. Шок, удивление, ностальгия и возвращение в реальность. Тряхнув головой, Северус твёрдым и уверенным шагом прошел к директору, остановившись в метре от больничной койки, где сидела напуганная видом профессора гриффиндорка. — Профессор Снейп нашел вас, мисс Блэк, без сознания в коридоре, что недалеко от гостиной Гриффиндора. — Директор заметно помрачнел, нахмурился и очень внимательно начал смотреть на волшебницу: — Что случилось, Кассиопея?       «А стоит ли вообще говорить им об этом?» — было видно, что Блэк мялась, медлила со своим ответом. — «Значит, я упала в обморок. Почему? Точно, снова эти дементоры!» — рассуждала про себя девочка. Когда она была в коридоре, на неё наткнулись дементоры. Хотя, может, и не наткнулись… «Ладно, про этих тварей Дамблдор, скорее всего, уже знает, а вот сон…» Кассиопея решила, что ничего ему не расскажет, если не появится такая необходимость. — Там были дементоры, сэр, — тихо сказала она. — Из-за них я, наверное, и отключилась. — Это мне известно, так как профессор Снейп поведал об этом, — что и следовало ожидать. — Меня больше всего интересует вопрос о том, что ты так рано делала в коридорах школы? Ты ничего не хочешь мне рассказать?       Не отводя и не пряча взгляда, волшебница смотрела на директора, размышляя про себя, «стоит или не стоит». В итоге, не дождавшись от девочки ни слова, Альбус лишь вздохнул. Применять заклинание легиллименции не было смысла, так как Блэк уже начала потихоньку подозревать о том, что кто-то залезает в её голову, выуживая оттуда нужную информацию.       Директор, встав со стула, прошёл к стене, что-то пробормотал себе под нос, а затем, развернувшись лицом к волшебнице, подозвал к себе. Надев на ноги туфли, гриффиндорка медленно прошла к стене, намереваясь посмотреть на себя в появившееся большое зеркало. — Прежде чем ты увидишь себя, я кое-что хочу тебе сказать… — Волшебник на мгновение замолчал, переведя взгляд на стоявшего в стороне зельевара, который всё это время наблюдал за ними. — Увиденное может напугать тебя, повергнуть в шок, но я, к сожалению, не знаю обратного заклинания, чтобы исправить это.       Еще ничего не увидев, Кассиопея была напугана. Да, Дамблдор, определённо, мог успокаивать… Она медленно начала поворачиваться к зеркалу, после чего её лицо тут же побелело, в глазах появился ужас и страх, а изо рта доносился беззвучный крик. С гладкой отражающей поверхности на Кассиопею смотрело её собственное отражение, но это была не она. Лицо стало ещё худее, хотя, казалось бы, куда больше; глаза были всё такими же, светло-голубыми, только казались чуть-чуть ярче. Но вот волосы явно отличались от привычной для Кассиопеи картины. Белые, похожие на снег… «Это был Корвус Малфой», — врезался в голову голос Амары. — Господи… — Сперва я думал, что ты выпила оборотное зелье, но позже эта догадка сменилась версией заклинания, но я, увы, не могу предположить, какого…       «Заклинание?» — Кассиопея начала судорожно вспоминать свой неприятный и до дрожи пугающий сон. — «Точно, это было заклинание, Амара говорила о нём!» Резко развернувшись к профессорам, Кассиопея трясущейся рукой провела по волосам, стараясь сдерживать непрошеные слёзы. — Во сне я, наверное, случайно произнесла какое-то заклинание, — неуверенно и тихо, шмыгая носом, сказала Блэк. — Какое? — Дамблдор схватил её за плечи, чуть сжав их. — Попытайся вспомнить, Кассиопея. — Я помню его, «Transmogri…» — Не продолжай, — резко остановил девочку директор. — «Трансмогрифианская пытка»… Северус!       Дамблдор вместе с профессором отошли в сторону, время от времени поглядывая на растерянную и не на шутку напуганную Кассиопею. Ведь всё дело в том, что она теперь была точной копией Роксаны Малфой в детстве. — Это заклинание очень древнее. В наше время нет такого человека, который будет использовать его… — только и сказал Альбус, снова посмотрев на девочку. — Почему вы так считаете, директор? — «Трансмогрифианская пытка» — это то же самое, что и «Авада Кедавра», только убивает намного медленнее и мучительнее, изменяя тело человека. Но почему…       Двери снова с громким стуком открылись, впуская внутрь Ремуса Люпина и профессора МакГонагалл. Заметив девочку, они остановились как вкопанные. Стоит ли говорить о том, что чрезмерное внимание к своей персоне вызывало у гриффиндорки панику? Стушевавшись, Кассиопея начала рассматривать всё, что угодно, всё, что попадалось ей на глаза, лишь бы не видеть шокированные и обеспокоенные взгляды взрослых. — Роксана? — только и смог выговорить Люпин, делая шаг назад.       Услышав имя матери, девочка сразу же перевела взгляд на зеркало. Она не знала — а может быть, просто не помнила, — как выглядела её мама. По-прежнему Кассиопея видела себя, только искажённую версию. Видимо, теперь её перестанут сравнивать с отцом. Смешно…       Девочка чуть опустила голову, тем самым длинные белые пряди упали на бледное лицо. Прикрыв глаза и поджав губы, она медленно покачала головой. Нет, серьёзно? Это всё с ней происходит? Ведь всего лишь месяц назад её жизнь было донельзя заурядной: училась она в обычной школе, и каждый вечер сидела с родителями в гостиной, смотря фильмы по телевизору. А теперь… Люди, которых она считала родителями, — совершенно чужие, сама она волшебница, да и к тому же дочь опасного преступника, сбежавшего из самой охраняемой тюрьмы волшебной Великобритании. Её мать мертва, а один из профессоров её люто ненавидит; ученики обходят десятой дорогой, да и, в конце концов, этой ночью с ней случилась какая-то чертовщина, из-за которой Блэк теперь сама на себя перестала быть похожей! Эмоции брали верх, и теперь по бледным чуть впалым щекам медленно скатывались соленые дорожки слез. — Мама, — тихо прошептала Блэк, сжав руки в кулаки. Быстро вытерев влажные щеки, она внимательно посмотрела немного красноватыми от слез глазами на профессоров, останавливаясь на крёстном. — Это можно как-нибудь исправить?       Воцарившаяся тишина начинала давить на уши и медленно сводить с ума. Холодная волна мурашек прошла по всему телу, от чего Касс поёжилась и нахмурила брови. И если Дамблдор словно отсутствовал в помещении, то остальные начали постепенно набирать обороты в негромком разговоре. Ремус Люпин и профессор МакГонагалл обеспокоено поглядывали на тихо стоящую в стороне Блэк, согласившись в мнении, что нужно как можно быстрее найти контрзаклинание. Что касается Северуса Снейпа, то он очень тщательно смог скрыть недоумение и несвойственную ему растерянность за привычной для всех — и, конечно, для него — маской холодности и безразличия. Понимание того, что перед ним стояла почти что его милая Рокс, вызывало в зельеваре забытые чувства, от которых ему становилось не по себе… — К сожалению, мне пока неизвестен ни один способ вернуть тебе, Кассиопея, прежний и привычный для тебя облик, — неожиданно для всех произнёс директор, словно возвращаясь обратно в Больничное крыло. — Поэтому тебе придётся привыкнуть к этому.       Гриффиндорка растерянно посмотрела на директора, чуть кивнув головой. Ой, как же ей все это не нравилось… Перевела взгляд на окно, на котором во всю играли солнечные лучи между собой, а затем непроизвольно отодвинулась дальше. Одно лишь упоминание о дементорах вызывало у Кассиопеи панику и страх, не говоря уже об их виде. Не до конца знакомая с волшебным миром, Блэк поняла одно: дементоры — это поистине жестокие и невероятно страшные существа, способные одним лишь своим долгим вздохом, что зовётся «поцелуй», убить всё живое, уничтожить всю радость, оставляя лишь самое плохое…       Девочка не моргая следила за парящими фигурами за окном, а посему почти не вслушивалась в разговор профессоров. Изредка кивала, отвечала «Да, сэр», «Нет, сэр», «Не знаю, сэр» на короткие и незначительные вопросы директора. Вот к ней подошёл Ремус, что-то сказал, а она молчала. Ничего не понятно… — Касси, ты слышишь меня? — мужчина потряс её за плечо, переводя встревоженный взгляд с крестницы на Дамблдора, а тот лишь с какой-то печалью в глазах смотрел на саму гриффиндорку, что сидела к нему спиной. — Да… Я, наверное, пойду — не хочу опоздать на ваш урок, профессор, — тихо сказала Кассиопея, обращаясь к Северусу Снейпу. — Мне уже, правда, лучше. — Я думаю, что нам стоит дождаться мадам Помфри, чтобы она подтвердила ваше состояние, — подал голос директор, начиная расхаживать из стороны в сторону, шурша полами своей тёмно-фиолетовой мантии.       Переглянувшись с Ремусом Люпином, декан Гриффиндора отошла к директору. Между ними завязался разговор в ожидании колдомедика. Кассиопея всё так же продолжала сидеть и тихо наблюдать за бесстрастными стражами Азкабана. Ей сейчас не хотелось ничего, кроме как получить ответы на все свои вопросы, но Дамблдор упорно продолжал переходить с темы на тему. — Альбус, я думаю, что пока не стоит допускать девочку до занятий. Ты сам прекрасно видел то, как на неё влияют дементоры, к тому же… К тому же ей понадобится время свыкнуться с… переменами, — тихо сказала профессор МакГонагалл. — Это одно из решений проблемы, и оно не самое лучшее, Минерва. Мисс Блэк лучше слиться с остальным потоком и быть рядом со своими друзьями. Они ей помогут, и Кассиопея сможет со всем свыкнуться. По крайней мере, я на это очень надеюсь.       Дверь в Больничном крыле снова открылась, и в помещение быстро зашла мадам Помфри, несущая в руках разнообразные сосуды с зельями. Если честно, мадам Помфри ой как не любила столпотворения на её территории. А по её мнению, столпотворение — это более одного человека. Даже директор иногда попадался под горячую руку колдомедика, но в ответ он лишь улыбался, извинялся и уходил, напевая что-то себе под крючковатый нос. На самом деле она была очень доброй женщиной, строгой, но она никогда не отказывала в помощи. Её можно было смело сравнить с профессором МакГонагалл, и в этом бы не было никакой ошибки. — Альбус, я же вас просила, без столпотворений! — строго сказала женщина, подходя к высокому стеллажу и расставляя сосуды по полкам. — Я прошу прощения, Поппи, но дело очень серьёзное, не терпящее каких-либо отлагательств, — монотонно произнёс Дамблдор, в упор смотря на гриффиндорку из-под очков-половинок. — «Трансмогрифианская пытка»… Кто бы мог подумать? — вздохнула волшебница. — Откуда вам известно это заклинание, милая? — Я не знаю… — врать было не лучшим выходом, хотя вранья то тут почти и нет. Она не знала об этом заклинании, Амара лишь вскользь упомянула его.       Северус Снейп прищурил глаза и нахмурил свои чёрные брови. Он прекрасно видел, что девочка врёт. Но если хорошенько подумать, то ни один человек в здравом уме не станет использовать убивающее заклятие, тем более третьекурсница, которая толком ничего не знает и не умеет. Проследив за тем, как мадам Помфри дает волшебнице рябиновый отвар*, Снейп попытался проникнуть в голову волшебницы, но все её мысли смешались в «кашу» и непонятное месиво — одни лишь сплошные вопросы и образ какой-то женщины, и, судя по всему, именно это и была та ведьма, о которой Дамблдор недавно рассказывал. Амара Майр.       Покрутив стакан в руке, Кассиопея быстро выпила ярко-оранжевое зелье, сморщившись от горьковатого привкуса, а затем повернулась к директору. Ей уже осточертело периодически появляться в Больничном крыле, ведь сама по себе она никогда не отличалась слабым здоровьем, а теперь… — Я могу идти?       Дамблдор вопросительно посмотрел на мадам Помфри и, получив одобрительный кивок вместе с взволнованным взглядом, сам кивнул головой. Кассиопея тут же поднялась с кровати и быстрым шагом покинула Больничное крыло. Ещё какое-то время профессора обсуждали случившееся, но гриффиндорке не было до этого никакого дела. Сейчас главное найти Амару и спросить о том, что приключилось этим утром… — Касси! — Ремус успел нагнать девочку. Он остановил её и аккуратно развернул к себе лицом. — Не переживай, ничего страшного не случилось. Это обычная метаморфоза и… — Да, и впрямь обычная… Даже директор не знает, как всё вернуть назад! — вздохнула Блэк, посмотрев в сторону. — Я должна найти Амару. — Ни в коем случае, Касс! — чуть прикрикнул Люпин. — Это опасно, ты же понимаешь… — Я с ней уже говорила, и то, что говорит Дамблдор, — сплошь и рядом ложь!       Ремус с непониманием смотрел на крестницу. Дамблдор лжёт? Быть такого не может! Чтобы не кривить душой, Люпин смело мог заявить, что он, как никто другой, доверяет ему. — Он не может лгать, это не в его принципах, — с уверенностью в голосе заявил Люпин. — Я не хочу ссориться, правда, но то, что я знаю, говорит мне совершенно об обратном… Извини, но мне пора, скоро звонок.       Ремус некоторое время всматривался в медленно уходящую фигуру крестницы. То, чего он так опасался, к сожалению, произошло… Его милая Касси, некогда улыбчивая девочка, в глазах которой сверкали искорки счастья и радости, изменилась до неузнаваемости. Теперь она редко улыбалась, часто отрешённая, словно уставшая от чего-то. Он прекрасно понимал, что причиной такому поведению был её отец, а если быть точнее, то одно лишь упоминание о нём, а также ажиотажные дискуссии с главным героем в его лице. А также некая Амара Майр, что не давала ему покоя уже практически целый месяц… Отогнав от себя все негативные мысли, Ремус поспешил остановить девочку. — Касс! — позвал он её, когда та начала спускаться в подземелья. — С Днём Рождения!       Блэк, никому не говорившая о дне своего тринадцатилетия, была немного удивлена, но позже на её лице появилась искренняя улыбка, от которой Люпину стало намного легче. Девочка кивнула головой, а затем всё же скрылась в холодных, сырых и промозглых подземельях.       Основная масса третьекурсников была уже в классе, а оставшаяся часть нехотя плелась наравне с Кассиопеей. Ну, тут и сказать нечего, ведь в основном все ученики Хогвартса не любили зельеварение только по одной причине, имя которой Северус Снейп. Его вечные придирки ко всем, кроме своего факультета, к которому он относился куда более лояльно, медленно, но верно начинали выводить из себя. Хоть Гарри и сказал, что это вполне нормальное для него поведение, Касс этого, к сожалению, не понимала.       Погрузившись глубоко в свои мысли, гриффиндорка не заметила небольшой выступ и запнулась, падая на колени. Сумка валялась рядом, а учебники, выпавшие из её недр, были разбросаны по полу. Упершись руками в пол и с силой ударив кулаком по каменным плитам, она начала собирать учебники. Сзади послышались спешные шаги, и около волшебницы оказались три пары ног. — Ты в порядке?       Подняв голову, Блэк увидела Гарри, Рона и Гермиону. Их лица вытянулись от шока, и теперь «золотое трио» во все глаза смотри на свою одноклассницу, а если быть точнее, то на её волосы. И если Гермиона быстро пришла в себя и начала помогать подруге собирать учебники, оставив все вопросы на потом, то парни чуть ли не с открытыми ртами просто стояли в сторонке и молчали. — Что с твоими волосами? — спустя пару минут практически пропищал Рон, активно жестикулируя руками. — Эм, это очень долгая история… — решила увильнуть от ответа Кассиопея, поднимаясь на ноги.       Гермиона перевела взгляд на Гарри, и между ними завязался немой диалог. Они сразу поняли, что дело тут не чисто, а это значит, что Блэк просто не выкрутиться от назревающего разговора. Колокол, дающий понять, что урок уже начался, громко оповестил всех учеников и профессоров. — Воду мутишь, Блэк… — Что ты хочешь от меня услышать, Рон? — вспылила Касс, прикрикнув на друга.       Ох, как же ей не нравилось, когда кто-то лезет в её дела, даже если этот «кто-то» будет её другом. Всегда, когда возникали какие-то проблемы, Кассиопея решала их самостоятельно, или же просила помощи у Джея. Она никогда не приплетала к этому своих родителей. А теперь Джеймса рядом нет, а значит, ей придётся делать всё самостоятельно. — Ребята, я думаю, что нам надо поспешить… — как-то напряженно сказал Гарри, смотря за спины Рона и Касс.       К кабинету, словно вихрь, приближался Северус Снейп. Заметив группу гриффиндорцев, он уже приготовился хорошенько отчитать их за опоздание, а также снять баллы с их факультета, но заметив белобрысую макушку, что напоминала ему былые времена и отзывалась острой болью в районе сердца, Снейп замедлил свой шаг, не сводя взгляда с что-то доказывающей Кассиопеи. — Знаешь, правду бы хотелось! Может, ты вовсе не Блэк, а вообще из семейки этих слизняков, Малфоев! — повысил голос Уизли. — Что ты вообще несёшь? Тебе что, прорицания совсем мозги промыли? — Это мне-то мозги промыли? — Рон разошёлся не на шутку, а его лицо приобрело красноватый оттенок. Все, кому не лень, повысовывали головы из проема между дверью в кабинет и стеной. — Да это всё та ведьма, о которой ты без умолку болтала на протяжении всего месяца! Может, вообще попросить Снейпа дать тебе сыворотку правды, и может, тогда мы узнаем, кто же ты на самом деле?! — Рон… — попыталась остановить его Гермиона. — Я бы попросил вас, мистер Уизли, не разбрасываться своими мыслями направо и налево, дабы избежать нежелательных последствий.       Снейп переводил взгляд своих черных глаз с одного гриффиндорца на другого. Гарри и Гермиона выглядели напуганными, но не из-за того, что их могут наказать и снять баллы, а из-за перепалки своих друзей, которая кстати, была не единственной, но уже более серьёзной. Рон весь покраснел от переполняющей его злости, которая возникла просто из ниоткуда… Что касается Касс, то внешне она сохраняла мертвую непоколебимость, зато глазами метала молнии. Если бы она могла убить взглядом, то её уже упекли бы в Азкабан. И тогда различий между ней и Сириусом Блэком не было бы вовсе.       Бросив быстрый взгляд на профессора, Кассиопея перекинула сумку на плечо и мгновенно скрылась в кабинете зельеварения, попутно расталкивая любопытных учеников. «Золотое трио» за эти пару минут после ухода Блэк успели лишиться тридцати баллов и получить ежедневную отработку в течение недели — и только за одно опоздание. — Спасибо, Рональд! — прошипела сквозь зубы Грейнджер, проходя мимо гриффиндорца и садясь рядом с подругой. — Касс, ты прости за это… — Давай сейчас не об этом, хорошо?       Снейп на урок задал сварить «уменьшающее зелье» пристойного вида. — Рецепт найдёте в учебнике на двадцатой странице. За работу!— оповестил гриффиндорцев зельевар, садясь за свой стол и начиная что-то быстро писать в пергаменте.       До сих пор очень плохо ориентируясь в ингредиентах, Касс просила мысленно хоть кого-нибудь помочь ей разобраться со всей этой чертовщиной, что зовётся «тонкой наукой». Вдруг появилось ощущение, что кто-то следит за ней. Повернув голову в сторону стеллажа с ингредиентами, Блэк увидела стоящую в паре метрах от неё Амару, что легко улыбалась ей доброй улыбкой. — Первое время у меня тоже были проблемы с зельеварением и всем тем, что так близко с ним связано. Но годы практики и усердных занятий помогли мне во всём разобраться. Я очень хорошо разбиралась в ядах, да и сейчас свои навыки не утратила; с легкостью различала все составные тех или иных зелий; изучала тонкости и прочее, и прочее, — Майр подошла к девочке и легко коснулась её плеча. — Где ты была? — тихим шёпотом спросила Блэк, не сводя взгляда с рецепта в учебнике.       На самом деле зелья давались ей легко, но вот отличать мозг крысы от мозга лягушки ей удавалось с трудом, или вообще не удавалось… В большинстве случаев все ингредиенты, что находились в кабинете, были практически идентичными… Вот и сейчас, при всем своем знании растений из магловского мира, Касс совершенно не помнила, как выглядит чертова цикута! — Слишком сложно находится в мире живых, — уклончиво ответила Майр. — И кстати, с Днём Рождения.       Кивнув головой, Касс тут же пожалела об этом. Поймав на себе подозрительный и до чертиков внимательный взгляд вечно угрюмого зельевара, она тут же поспешила добавить огня, дабы как можно скорее разогреть свой котел. Амара, кинув на Снейпа недовольный взгляд, начала указывать гриффиндорке на нужные ингредиенты, попутно говоря, что надо делать. — Этот рецепт просто отвратителен! Кто писал эти учебники? — не прекращала возмущаться вслух Майр, чем вызывала у Кассиопеи короткие улыбки. — Значит так, добавь сперва пять нарезанных гусениц и вари зелье, пока оно не станет красного цвета. Поняла? — Амара снова скривила губы, смотря в учебник.       Пока зелье варилось, женщина абсолютно спокойно прошлась по кабинету, смотря на то, как юные волшебники делают жалкие попытки сварить простейшее, по её мнению, зелье. У кого-то оно напоминало вязкую и противную жижу, у кого-то получалось зелье с отвратительным запахом, а один мальчик так и вовсе подорвал невесть что… В итоге, Майр насчитала всего парочку гриффиндорцев, у кого получалось более или менее пристойного вида зелье.       Подойдя снова к Кассиопее, женщина довольно кивнула, похлопав девочку по плечу. — Очисть от кожицы и разотри смокву, — продолжала свои наставления ведьма. Гриффиндорка делала всё в точности, что говорила ей Майр, даже не заглядывая в учебник. Зелье приняло жёлтый оттенок. Убавив огонь, Блэк начала аккуратно помешивать его до того момента, пока цвет не сменился на фиолетовый.       Снейп, доселе сидевший за столом, поднялся и начал расхаживать по классу, делая всё время замечания, недовольно фыркая и попутно снимая баллы. Вот и наконец он дошел до Кассиопеи. Она даже не заметила его прихода. Не заметила и того, как он внимательно всматривался в её котел с зельем. Блэк нацеленно измельчала крысиные селезенки, а затем она отправила содержимое в котел. — Так, теперь измельчи корни маргаритки, добавь и вари, пока не станет зеленым, — продолжала Майр, не сводя взгляда с Северуса.       Зельевар с непонимание посмотрел на абсолютно спокойную гриффиндорку, а затем быстро ушел к своему столу, начав листать исписанные пергаменты, что-то ища.       Под конец урока, когда пришло время сдавать свои работы, Амара с гордостью в глазах посмотрела на Кассиопею и её идеального вида «уменьшающее зелье». Зеленый цвет и свойственный ему приятный травяной запах. — Десять баллов гриффиндору, мисс Блэк, — чопорно сказал Снейп. — А теперь все вон из класса!       Выходя из кабинета, Касс одними лишь губами произнесла «спасибо», адресованное Амаре. Женщина улыбнулась, тряхнув волосами. — Касс! — позвала девочку Гермиона, быстро подходя к ней. — Ты же сама говорила, что ничего не понимаешь в зельях!       В голосе волшебницы не было ни толики зависти, лишь интерес и лёгкая гордость. На самом деле, Снейп редко добавлял баллы гриффиндору, хотя бы из-за того, что считал всех «неисправимыми тупицами, которым не суждено познать такую тонкую науку, как зельеварение.» Нередко гриффиндорцы выходили с лишенными баллами, но реже всего с полученными. — «Это нечестно», — подумала про себя Блэк. — «Я не своими знаниями заработала баллы». — Брось, зато он начнет относиться к тебе более лояльно! — пожала плечами Амара. — Я хочу, чтобы ты поднялась на Астрономическую башню. Сейчас же… — «Зачем?» — тут же спросила Кассиопея, идя рядом с Гермионой. Она повернула слегка голову в сторону, дабы видеть женщину. — Считай, это мой подарок на твой День Рождения, — улыбаясь, подмигнула ведьма, растворяясь в воздухе. — Касс, все хорошо? — обеспокоено спросила Гермиона, смотря на подругу. — Мне нужно отойти, иди без меня. Я догоню. — Блэк кивнула головой, а затем направилась в сторону Астрономической башни под провожающий её взгляд Гермионы.       Следующим уроком было магловедение. Зная, что, скорее всего, на него опоздает, Блэк уверенно поднималась по винтовой лестнице на самый верх Башни. Амара стояла напротив огромной картины звездного неба и с тоской в глазах изучала её. Сейчас она казалась абсолютно реальной, словно живой человек. В руках женщина держала небольшую шкатулку из черного дерева. — Общаясь с тобой, я начала пропускать уроки, — недовольно пробурчала Кассиопея, смотря на ведьму исподлобья. — Что ты хотела? — Я хотела поздравить тебя с тринадцатилетием, — улыбнулась Майр, протягивая гриффиндорке шкатулку.       Неуверенно взяв шкатулку из рук, Кассиопея открыла её. На бархатной синей подложке лежал красивый кулон с тёмно-бордовым камнем на золотой тонкой цепочке. Посмотрев на Амару, девочка тяжело вздохнула, покачав головой. На самом деле она просто не могла понять, зачем Майр всё это делает? То помогает ей в школьных предметах, то дарит украшения… Ей это всё очень не нравилось тем, что слишком много непоняток. Гриффиндорка снова посмотрела на кулон. Этот камень — словно застывшая капля крови, тёмно-бордовый, поглощающий тебя куда-то далеко и глубоко в свои недра. — Кулон моей матери. Это, наверное, единственное, что я могу тебе дать, — грустно улыбнулась Амара, легко кивнув головой. — Спасибо, но не стоило… — Блэк протянула шкатулку ведьме, смотря себе под ноги. — До сих пор не доверяешь мне?       Кассиопея промолчала, а затем, кинув тихое «прости», поспешила покинуть Башню, оставляя Амару смотреть ей вслед. Порывисто вздохнув, женщина посмотрела на шкатулку, которая тут же исчезла. Майр прекрасно понимала, что даже после того, как она рассказала девочке всю правду, последняя будет её сторониться. Всё дело в том, что она была такая же в самом далеком прошлом. Узнав, какую силу ей придется унаследовать, Амара даже хотела отказаться от всего этого, но и мать, и Аргон смогли вовремя её поддержать, многому научить… Кивнув самой себе, Майр недовольно посмотрела на парящих в небе дементоров, а затем как всегда исчезла, словно её тут и вовсе не было.       Касс быстро выбежала из Астрономической Башни и направилась прямиком в замок, в кабинет вовсю идущего магловедения, на которой Блэк решила тоже записаться, заодно с Гермионой… Урок начался тринадцать минут назад, а наткнуться на Филча, или же на кого-то из профессоров, совершенно не хотелось. Высоко в небе, над шпилями Хогвартса, по-прежнему парили дементоры, чем портили всю мирную картину территории школы. И дабы не привлечь их внимание в очередной раз, Блэк поспешила скрыться за огромными дверями, что вели в главный холл замка. На самом деле хорошо, что кабинет находился не далеко, и идти до него долго не пришлось.       Магловедение было сдвоенным и, на удивление, со Слизерином! За весь месяц, что она знает Драко Малфоя, Касс ни разу не видела его на уроках профессора Чарити Бербидж. А теперь его белобрысая макушка виднелась за четвертой партой. Сам же обладатель платиновой шевелюры оживлённо переговаривался о чем-то с Блейзом Забини.       Постучав в дверь, Блэк так нехотя привлекла к себе внимание. Реакция была, как говорится, на лицо… Гриффиндорцы отнеслись к приходу одноклассницы совершенно спокойно, хотя Рон как-то подозрительно глянул в её сторону, а вот ценители чистой крови… Одна реакция Драко, подавившегося воздухом, чего стоит. — Профессор, извините за опоздание… — спокойно сказала Касс, в упор смотря на Малфоя. — Проходите, мисс Блэк, — тепло улыбнулась волшебница, указывая на свободное место рядом с Гермионой.       Шушуканье и косые взгляды со стороны змеиного факультета начинали медленно выводить из себя, но заметив тихо пыхтевшую подругу, Гермиона потрепала её по плечу, словно успокаивая. Чуть позже к девочкам повернулся Гарри, который всё время недовольно поглядывал в сторону Драко. Он что-то говорил про «большущее самомнение и абсолютное отсутствие мозгов». Грейнджер лишь покачала головой, но на её губах промелькнула веселая улыбка.       Кассиопея же изо всех своих сил пыталась слушать лекцию профессора Бербидж, но получалось это у неё очень уж плохо. Голова до сих пор отказывалась работать в полную силу, а глаза слипались сами собой от банального недосыпа. Нужно, кстати, отдать должное Гермионе, которая на этот раз сидела тише воды и ниже травы, ведь на всех уроках её практически не заткнуть, как бы это грубо ни прозвучало. Все накопленные в её головке знания просто вываливались наружу словарным потоком. Именно благодаря сообразительности Грейнджер профессор так и не узнала, что Кассиопея в наглую проспала на её уроке, прикрываясь учебником и стопкой тетрадей. — Всё спишь и спишь… — с укором сказала Гермиона, выходя из кабинета вместе с подругой. Попутно она пыталась высмотреть в толпе макушки Гарри и Рона, что выбежали быстрее, чем девочки. — Может, ты мне наконец объяснишь, что же с тобой приключилось? — Ночью не спалось… Мне приснился кошмар, а после я даже уснуть не смогла; в итоге, решила пройтись по коридорам, пока меня никто не видит. Проще говоря, одна я больше ходить не буду. — Почему? — Я наткнулась на дементоров… — О, Мерлин! — Гермиона остановилась как вкопанная, закрыв ладонью рот.       В который раз гриффиндорка убедилась, что и Гарри, и Кассиопея словно два сапога пара. С ними обоими всегда происходит что-то невероятное и чересчур опасное! — Пришла в себя в Больничном крыле, а рядом Дамблдор сидит… — Кассиопея замолчала, думая над тем, стоит ли говорить про заклинание, от которого одни лишь беды, да и только. — Он сказал, что есть одно заклинание, достаточно темное и древнее, вот только сработало оно не так, как должно было. — То есть… — Я не знаю, Герми, правда, — вздохнула Блэк, махнув рукой. — Меня это интересует больше, чем кого-либо, но внятных ответов нет. — Может, стоит спросить у Амары? — Гермиона посмотрела на подругу, но тут же перевела взгляд на толпу волшебников и тихо вздохнула.       В последнее время, по её мнению, Касс стала совсем не своя. То ли это непривычное для неё общество волшебников так сказывается, то ли во всем виновата Амара, которая предстала перед волшебницей в образе достаточно опасной ведьмы, но и это только по слухам. Сама же гриффиндорка старается об этом не говорить, привлекая к себе как можно меньше всеобщего внимания. Гермиона не знала, какая была Касс до приезда в Хогвартс, но явно не такой, как сейчас…       Девочки дошли в абсолютном молчании до Большого зала. Кассиопея была погружена глубоко в свои мысли. А ведь она так и не спросила Амару про заклинание, и она, кстати, видимо, совсем была не удивлена этим маленьким преображением… Забыла, вылетело из головы, передумала — можно было придумывать совершенно любые отговорки, но на самом деле просто была не в состоянии. Было ясно как день, что женщина пытается наладить контакт, но получалось у неё это очень плохо. До сих пор опасаясь Майр, Блэк старалась как можно реже пересекаться с ней. И словно узнав её намерения, Амара просто исчезла. Её не было две недели. И самое странное, что было очень непривычно не ощущать чьего-то присутствия за спиной… А теперь она появляется, будто никогда не уходила. Либо что-то случилось, либо должно случиться.       Зал как обычно был наполнен гулом множества голосов, бурными обсуждениями свежих новостей или новеньких сплетен. Сев за стол львиного факультета, Блэк посмотрела на Гермиону, что с улыбкой начала наблюдать за влетающими в окно совами. Крылатые почтальонки на лету сбрасывали юным волшебникам и волшебницам письма и свежие выпуски «Еженедельного пророка». К удивлению гриффиндорки, перед ней тоже плавно опустился чуть желтоватый конверт. Сперва она подумала, что родители всё-таки решили попробовать написать ей, но её догадка оказалась ложной. На конверте было написано всего лишь четыре слова: «Кассиопее Блэк от «Бродяги“».       Дыхание перехватило. Кассиопея, не веря в то, что видит, перечитывала отправителя несколько раз, пока окончательно не удостоверилась, что это правда. «Бродяга»… Не может быть!». Девочка посмотрела в сторону преподавательского стола. Ремуса не было на месте, зато Северус Снейп был тут как тут.       У неё в руках письмо от отца. Никогда в жизни Касс еще так не хотела поскорее вскрыть конверт! Сделать это ей не дал чей-то крик: — Его видели! Сириуса Блэка заметили в Тафтауне! Все гриффиндорцы сдвинулись в одну кучу около темнокожего третьекурсника, который в руках держал газету. — Тафтаун? Это же совсем близко, — сказала Гермиона, переводя взгляд с Гарри на замеревшую подругу. — А если он попадет в Хогсмит, или, того хуже, в Хогвартс?! — Рон сильнее прижал к себе Каросту, от чего крыса противно запищала, но вырываться не спешила. — Не попадёт! Хогсмит и Хогвартс патрулируются дементорами. Поэтому, если он вдруг и окажется совсем близко, его тут же поймают, — уверенно сказал Симус Финниган, скрестив руки на груди. — Он настоящий псих: глазом не моргнет — прирежет любого, кто встанет у него на пути! — говорил всё тот же третьекурсник.       Снейп, сидя за столом, внимательно смотрел на гриффиндорку. Ему было интересно, сможет ли эта девчонка продержаться под гнетом сплетен о Блэке. На самом ли деле она такая же, как и он, или же она похожа на его милую Рокс… Разговор гриффиндорцев был почти не слышен во всеобщем гомоне — видимо, мало кого обошла стороной новость о сбежавшем из Азкабана убийце.       С силой сжав в руке конверт, Касс резко встала со скамьи и быстро покинула вдруг затихший Большой зал. «Да сколько же можно?! Я все равно не верю, что он убийца!» — в уголках глаз скопились слёзы, и грозились вот-вот скатиться по щекам. — Нужно немного потерпеть, а потом всё наладится. Они узнают правду… — женский голос раздался настолько близко и неожиданно, из-за чего конверт выпал из руки девочки. — Амара? Могла бы и кашлянуть для приличия! — огрызнулась Блэк, опускаясь на корточки. Она вытерла влажные щёки рукавом рубашки, а затем подняла чуть помятый конверт. — Извини… Знаешь, ты не должна — точнее, не обязана  прислушиваться к мнению других людей. То, что ты свято веришь в невиновность своего отца — правильно, с какой стороны не погляди. Он ведь не убийца, а всего лишь жертва сложившихся обстоятельств. — Откуда ты знаешь? — Ну, я же отчасти тоже Блэк, — пожала плечами Майр, ловя на себе шокированный взгляд Кассиопеи. — Да, Кассиопея, мы с тобой родственники. Дальние, правда, но это факт. А теперь послушай: невиновный человек не станет так отчаянно искать встречи со своей дочерью и делать всё что угодно, лишь бы ему поверили!       Кассиопея быстро поднялась на ноги и теперь, не сводя глаз с женщины, хотела узнать у неё все, что так давно хотела. То, что они родственники, — просто немыслимо, но, может, это не так уж и плохо, ведь есть маленький шанс, что именно Амара сможет рассказать ей всю правду — если она, конечно, знает. — Ты видела его? Когда? Где? — гриффиндорка начала засыпать вопросами свою новоиспеченную родственницу. — Два дня назад, — кивнула Майр. — Я застала его как раз за написанием этого письма. — Я… я хочу прочитать его. — Не буду тебе мешать, — Амара чуть улыбнулась и исчезла, оставляя волшебницу одну, около портрета Полной дамы.       Назвав портрету пароль, девочка быстро забежала в гостиную, которая к ее счастью была абсолютно пуста. Сев в кресло, Кассиопея быстро распечатала конверт и тут же ей на колени выпал аккуратный серебряный кулон с маленьким синим камнем. Взяв украшение в руки, Блэк пару минут вглядывалась в него, а затем надела на шею. Вытащив письмо, она аккуратно его развернула и начала жадно вчитываться в немного размашистый каллиграфический почерк:

Моя милая Касси, Я пишу тебе это письмо спустя тринадцать лет, и ты представить себе не можешь, как же сильно я по тебе соскучился. Мне правда, очень и очень жаль, что меня не было с тобой на протяжении стольких лет… Я помню тебя совсем малышкой, укутанной в теплое одеяло. Помню твои большие голубые глаза, что достались тебе от мамы, твой звонкий и заразительный смех, что приносил мне неимоверное счастье! Надеюсь, что ты была счастлива в семье Анны. Она пообещала мне заботиться о тебе, и теперь я понимаю, что она выполнила свое обещание. Я хочу поздравить тебя с Днем Рождения! Надеюсь, что у тебя все хорошо, и ты завела много друзей. Хотя на самом деле, я слышал, что случилось с тобой и Гарри Поттером в «Хогвартс-экспрессе», поэтому, прошу тебя быть очень осторожной и лишний раз не пересекаться с этими тварями. В конверте ты найдешь кулон, который я собирался подарить Роксане на годовщину, но я, к сожалению, не успел… Это единственно, что от нее осталось, и я думаю, она бы хотела, чтобы ты его носила. А теперь самое главное: Касси, в Хогвартсе не безопасно, тот, кого все считают давным-давно мертвым — жив. Питер Петтигрю жив, но он прячется. И я прошу тебя, ради Мерлина, быть предельно осторожной, ведь именно он выдал Волан-де-Морту местонахождение Джеймса и Лили Поттеров. Не пытайся его найти, это может быть очень опасно, да и вряд ли тебе кто-нибудь поверит… Держись рядом с друзьями. Я тебе обещаю, что совсем скоро мы станем настоящей семьей, и я надеюсь, что смогу стать примерным отцом, наверстать упущенные годы. Я очень сильно тебя люблю, моя маленькая звездочка. До скорой встречи! «Бродяга»

      Дочитав письмо, на глазах Кассиопея появились слезы. Она была права! Ее отец не виновен, он просто стал жертвой обстоятельств. Оказался не в то время, не в том месте… — Амара…       Женщина появилась практически сразу. На ее губах виднелась легкая улыбка. Майр взяла протянутое Кассиопеей письмо, и улыбка тут же пропала. Быстро пробежавшись глазами по тексту, ведьма тут же посмотрела на девочку. Кассиопея, отвернувшись к камину то сжимала, то разжимала кулаки, часто дыша. — Из-за него погибли родители Гарри, — начала Блэк, — Мой отец был посажен в Азкабан вместо него. Это Питер Петтигрю предатель и убийца, а не мой отец! — последнее Кассиопея буквально выкрикнула, резко поднимаясь с дивана.       Амара молча наблюдала за волшебницей, поджав губы. Ей действительно было жаль гриффиндорку, ведь она непроизвольно попала в самое пекло… Прошлое ее предков свалилось на нее, словно горный обвал, и теперь она же от этого и страдает. Истерика — это вполне нормально, но то, что последовало дальше, Майр не ожидала, особенно от Кассиопеи. — Я должна найти его, Питера Петтигрю… — Сириус ясно дал тебе понять, что ты не должна этого делать, — Майр скрестила руки на груди и строго посмотрела на девочку. — Ты же прекрасно понимаешь, что я не позволю тебе этого сделать! — сказала она, как само собой разумеющееся. — Ты не понимаешь! А если он причастен к гибели моей мамы?!       Тяжело вздохнув, Амара прошла к рядом стоящему креслу и села в него. Она не сводила взгляда с гриффиндорки, которая отчаянно хотела совершить месть за своего отца. Глупая девчонка… Ну что она может против опытного волшебника? Смех да и только. — Хорошо. Ну поймаешь ты его, что очень сомнительно, так как, он взрослый мужчина, а ты всего навсего тринадцатилетняя волшебница, которая толком еще ничего не умеет. Что же дальше ты делать будешь?       Блэк хотела что-то ответить, но она лишь открывала рот, словно рыба, выброшенная на сушу. И в самом деле… А что же дальше? Она ничего не сможет сделать, кто угодно, но только не она. Даже пробыв в Хогвартсе месяц, она ничему толком не научилась. Для нее все это было сложно, когда остальным давалось все куда легче… Ну, немудрено. Гарри, Рон и Гермиона учатся здесь с первого курса, они попали сюда вовремя, в отличии от нее. Опустив голову, Кассиопея закусила губу, смотря себе под ноги. — Я понимаю, что ты хочешь покончить со всем этим, хочешь, чтобы Сириус Блэк был рядом с тобой, но ты должна понимать, что против опытного волшебника тебе и пяти минут не выстоять…       Кассиопея, тяжело вздохнув, села на диван. Посмотрев на Амару, она все-таки решила спросить ее про заклинание, которое привело Дамблдора то ли в испуг, то ли в бешенство. Непонятно… Женщина в который раз перечитывала письмо, адресованное гриффиндорке, пытаясь найти что-то. — Амара, я хотела спросить… — Я уж думала, что не дождусь, — тихо сказала она, сложив пергамент пополам. — «Трансмогрифианская пытка». Это убивающее заклинание, но… Оно не всегда срабатывает так, как должно. Ярость и гнев — порождает убийство, а заклинание действует так, что меняет человека физически, причиняя ему нестерпимую боль, от которой он вскоре умирает. Поэтому считается более гуманным применять непростительное… На тебе же оно отразилось лишь метаморфозой, которая через некоторое время пройдет. — То есть… — Опасности нет никакой, абсолютно! — Майр улыбнулась, скрестив руки на груди. — Я ответила на твой вопрос?       Кивнув, гриффиндорка выдохнула с облегчением, сильнее сжав возвращенное ей письмо в руке. Сейчас для неё более или менее все разъяснилось: отец — ни в чем невиновный человек, Питер Петтигрю, некогда лучший друг, оказался предателем, а это заклинание — лишь сложная метаморфоза. Поднявшись с дивана, Блэк подняла с пола сумку и, попрощавшись с женщиной, покинула гостиную своего факультета. Обед ещё не закончился, а это значит, что все ещё в Большом зале. На самом деле, ей не терпелось рассказать Гермионе то, что она узнала, рассказать про письмо от отца. Только Кассиопея перешагнула порог зала, как вдруг на ее посыпалось разноцветное конфетти, где-то рядом взрывались маленькие фейерверки. Всё так сильно сверкало, что девочке пришлось чуть зажмурить глаза. Разноцветные и блестящие конфетти медленно, кружась в воздухе, опускались на её голову, плечи, цеплялись за мантию, а некоторые преспокойно оседали на каменный пол. Стол Гриффиндора дружно аплодировал, выкрикивал поздравления и что-то ещё, чего Касс понять не смогла из-за веселого шума. К гриффиндорцам тут же присоединились пуффенуйцы и когтевранцы, даже парочка людей из Слизерина. За учительским столом профессора, улыбаясь, а некоторые вторя ученикам, аплодировали наравне с остальными. Вечная хмурость Снейпа сменилась на совсем незаметную улыбку, которую он скрыл практически через мгновение. Блэк стояла, словно громом пораженная, а её щёки приняли ярко-красный оттенок. Такого поворота событий она точно не ожидала! Вот только как же они узнали? — Эй, Касси! С Днем Рождения тебя, снежинка! — сказал из неоткуда появившийся Фред, широко и задорно улыбаясь. — От… откуда вы… — Знаешь что, Блэк? Это было очень невежливо с твоей стороны, скрывать от друзей свой День Рождения, — театрально вздохнула Грейнджер, уперев руки в бока, а спустя мгновение она уже обнимала растерянную подругу. — Неужели ты думала, что мы не узнаем? — изогнув бровь, спросил Гарри, в упор смотря на Блэк. — Я забыла вам сказать… Но откуда? — снова задала свой вопрос гриффиндорка, переводя взгляд с одного волшебника на другого. — У нас свои информаторы. А на самом деле это большой, просто огромный секрет! — подняв указательный палец вверх, сказал Джордж, улыбаясь в точности так же, как и его брат-близнец.       Вскоре к небольшой компании подошли остальные гриффиндорцы, что на перебой поздравляли свою однокурсницу. Кстати, за практически прошедший месяц, обитатели Хогвартса свыклись с тем фактом, что с ними учится дочка «убийцы», и теперь совершенно спокойно и дружелюбно относились к ней. К гриффиндорцам подошли несколько человек их пуффендуя, в числе которых был Седрик, улыбавшийся виновнице торжества самой доброй улыбкой, а также когтевранцы своей маленькой кучкой. Среди них Касс заметила и Полумну Лавгуд, с которой она достаточно хорошо общалась.       Улыбнувшись, Кассиопея глянула на учительский стол. Дамблдор, улыбнувшись, подмигнул ей. Через два места сидел Ремус, что с ожиданием смотрел на окно, в которое всегда влетали совы, приносят почту волшебникам. И по всей видимости, его ожидания были оправданы, ведь спустя пару секунд, в зал влетела сова с пестрым и красивым оперением, тонким острым клювом и ярко-жёлтыми глазами. Покружив в воздухе, она плавно спикировала на плечо гриффиндорки, легко клюнув её в щёку и протянув когтистую лапку с письмом.       Забрав у совы письмо, девочка тут же улыбнулась, прочитав короткое послание: «С Днём рождения, Касси». Снова переведя взгляд на учительский стол, Блэк встретилась с родными серыми глазами крестного. Он довольно улыбался ей, словно кот, объевшийся сметаной. Касс легко кивнула ему, а затем посмотрела на своего новоиспеченного питомца.       Народ постепенно расходился. Близнецы, ещё раз поздравив подругу, ушли вместе со своим курсом на урок; пуффендуйцы и когтевранцы покинули их раньше. И теперь около входа в Большой зал остались лишь Гарри, Рон, Гермиона и сама Касс. Что касается Уизли, то он как-то неуверенно поглядывал на Блэк, не решаясь заговорить с ней, но получив сильный толчок локтём от Гермионы, шикнул на неё и подошел чуть ближе к имениннице. — Эм… Касс, ты это, прости меня… — промямлил рыжий, смотря себе под ноги. — Да ладно тебе, в первый раз, что ли? — улыбнувшись, сказала Кассиопея, потрепав друга по плечу. — Да и к тому же все мы были на нервах, поэтому удивительно, что не я первая была.       Сову Блэк отпустила, и та улетела в совятню, а «золотое трио», вместе с Кассиопеей отправились на урок трансфигурации, который опять обещал быть интересным — в особенности для гриффиндорки, что до сих пор обживалась в совершенно незнакомом, но очень полюбившемся для неё волшебном мире. Чувствовала ли она себя легче после разговора с Амарой? Да, определённо. Но слушаться она её не собиралась, ведь тот, кто стал причиной несчастий её семьи, буквально гуляет на свободе. И где бы ни прятался Питер Петтигрю, она его обязана найти, а дальше — что будет, то будет. Но невиновность своего отца она докажет, даже если на это придется положить всю свою жизнь!