Bring up the Bodies

      Кира появляется на пороге дома Лидии ровно в девять, держа в руке огромный бумажный пакет.       Лидия и Стайлз молча сидят на кухне, потягивая кофе, когда звонок застаёт их врасплох. Они замирают и переглядываются, почти синхронно поднимаются, чтобы открыть дверь. По пути, в гостиной, застают спящего Скотта.       – Он был здесь всю ночь? – спрашивает шёпотом Лидия.       Стайлз, замявшись с ответом, пожимает плечами.       – Его не было пару часов.       – Почему?       Ей не требуется ответа: один его взгляд заставляет всё внутри неё перевернуться.       – Привет! – как обычно мило здоровается Кира, когда они открывают дверь. – Я принесла завтрак.       Она машет им пакетом, который украшает логотип любимой булочной всех жителей Бикон-Хиллс.       Лидия застывает, внимательно разглядывая её идеальные стрелки и соответствующий маникюр. Должно быть, Скотт звонил ей.       – Ммм, – неуверенно хмыкает Кира. – Скотт сказал, что ты плохо себя чувствуешь, и я решила зайти, но если это неподходящее время…       – Нет, конечно нет, – оживлённо перебивает её Стайлз, пока Лидия продолжает неподвижно стоять рядом. – Ты ведь принесла еду, конечно, ты можешь войти. Мы любим еду, правда, Лидия?       Она с трудом сглатывает ком в горле, гоня прочь желание ударить его.       – О да, – она пытается выдать приветливую улыбку, но выходит скорее гримаса; спасибо Кире, что она, по крайней мере, не показывает, что заметила. – Мы любим еду.

***

      Стайлзу приходит в голову идиотская идея устроить киномарафон, потому что Скотт отказывается подниматься с полюбившегося ему дивана, а Лидия выглядит так, будто только и мечтает сбежать и спрятаться в своей комнате.       Кира выкладывает принесённое на дорогой кофейный столик Мартин, пока Стайлз изучает коллекцию фильмов Лидии. Сама Лидия спускает в гостиную подушки и пледы, чтобы им всем устроиться на полу.       Ну, устраивается только Стайлз, растянувшись по комнате. Кира аккуратно усаживается с краю в позе лотоса. Лидия же сворачивается калачиком практически под столом.       – Эй, – Стайлз наклоняется, чтобы посмотреть на неё. – Ты как?       – Дерьмово, – глухо отвечает она.       – Как насчёт чувствовать себя дерьмово здесь, сверху? – заботливо спрашивает он, охлопывая по свободному пространству рядом с собой.       – Нет, спасибо, – шепчет Лидия. – Мне вполне удобно здесь.       – Лидия, ты прячешься. Под столом.       – Мне нужно принять лекарства.       Стайлз борется с диким желанием вытянуть её из под стола собственными силами.       – Тогда ты уснёшь.       – Мне всё равно.       Кира молча терпит этот диалог, облокотившись на диван и отвернувшись в другую сторону, как будто их вовсе не слышит.       – Лидия, – упрямо продолжает Стайлз, – я не включу фильм, пока ты не вылезешь оттуда. Чтобы мы могли вместе посмотреть все адаптации Николаса Спаркса, которые вообще когда-либо снимали. Или же нам придётся сидеть здесь и смотреть, как ты невыносимо упряма.       – Отлично, – шипит Лидия, медленно выползая из своего несостоявшегося укрытия. – Ты отстойный.       – Эй, – притворно возмущается он, только чтобы притянуть её к себе за запястья. – Злись на меня, – шепчет он ей на ухо, – я могу это вытерпеть. Ты можешь злиться на меня столько, сколько тебе это потребуется. Только не прячься.       – Хорошо, – кивает она.       Его признание застаёт её врасплох.       – Итак, – вмешивается Кира, нисколько не смутившись, – мы решили, что будем смотреть? С дивана раздаётся стон, и Скотт, перекатившись, подаёт голос.       – Только не «Дневник памяти», – вздыхает он. – Что угодно, кроме «Дневника памяти».

***

      Для Скотта, на самом деле, все чувства интуитивны. Тревога пахнет как подгорелый тост, как дым, гарью зависая в горле. Грусть отдаёт солёной водой, пляжем во время шторма.       Когда он просыпается, то думает, что что-то горит и он под дождём. Но стоит ему открыть глаза, он видит только Лидию и Стайлза, мило свернувшихся под одним пледом. Они выглядят так же прекрасно, как и трагично.       Что случилось с мальчиком с гудящей головой и безответной влюблённостью и девочкой-божеством с сердцем из камня?       Кто они теперь?       Скотт свисает с дивана, чтобы поцеловать Киру, надеясь почувствовать полюбившуюся ему смесь жасмина и розы, которыми она пахнет.       Вина кислит, будто ты забыл о чём-то, и у этого чего-то вышел срок годности.

***

      Следующий звонок в дверь отвлекает их после обеда. Она убеждает Стайлза дать ей ещё одну белую таблетку, и заворачивается в плед, закинув ноги ему на колени. Своими большими ладонями он держит её за щиколотки, пытаясь не дать ей заснуть.       – Я открою, – вызывается Скотт и, наконец, поднимается с дивана.       Он всё ещё ни разу не посмотрел на неё с того момента, как проснулся. Она пытается понять, изменилось ли его мнение о ней. Считает ли он её слабой, или ему противно находиться рядом.       Скотт возвращается быстро, буквально перекинувшись с пришедшим – кем бы он ни был – всего парой слов.       – Кхм, – тихо привлекает их внимание, уставившись в пол. – Дерек хочет поговорить с тобой.       – Зачем? – удивлённо шепчет Лидия.       – Я могу сказать ему, чтобы зашёл позже, – предлагает Скотт.       – Пустая трата времени, – вздыхает она и поднимается с пола. – Он никуда не уйдёт – ужас во плоти.       Скотт морщится, когда она проходит рядом, и буквально отпрыгивает, чтобы случайно не коснуться её. Дерек сидит на верхней ступеньке, точно модель, в кожаной куртке и авиаторах.       – Итак, – начинает он, – я всё ещё кажусь тебе таким ужасным?       Лидия скрещивает руки на груди и опускается на лестницу рядом с ним.       – Ну, твоя любовь внезапно появляться говорит сама за себя.       – Просто хотел узнать, как ты, – пожимает плечами он, – я могу уйти.       – О, – всё, что способна произнести она.       – Так как ты? – Дерек опускает очки, чтобы посмотреть на неё – заставить поёжиться под его взглядом.       – Хорошо, – шепчет она в ответ, заворачивая края своего кашемирового пуловера.       – Ты под чем-то? – он морщится на последнем слове.       – Прости?       – Препараты, Лидия.       – Ты можешь это почувствовать? – её рот раскрывается от удивления.       – От тебя пахнет какой-то химией. А твоё сердцебиение медленнее обычного.       – Только посмотрите, лучше, чем тест на наркотики. С каких это пор ты беспокоишься обо мне?       Он хмурит лоб, подбирая подходящие слова.       – Думаешь, я не беспокоюсь о тебе?       – Ну, однажды ты пытался меня убить.       – А ты спасла мне жизнь.       – Считаешь, что должен мне?       Дерек тяжело вздыхает и выгибается назад, опираясь на локти.       – Когда волк ранен, остальные члены стаи собираются вокруг, чтобы ему было комфортно. Чтобы они могли заботиться о нём. Это инстинкт.       – Я могу позаботиться о себе сама.       – Уверен, что можешь, – без капли сарказма отзывается Дерек. – Но ты не должна.       Лидия вздыхает.       – Я не хочу, чтобы кто-то думал, что я…       – Что ты слабая? Что ты обуза?       Её горло сдавливает невидимая сила, заставляя отвернуться.       – Лидия, – Дерек кладёт руку ей на плечо, – нет ничего, чего тебе стоило бы стыдиться.       – Я знаю, – небрежно бросает она.       – Действительно?       Она прижимается лбом к коленкам.       – Они любят тебя, – продолжает Дерек. – Позволь им просто позаботиться о тебе.       – Дерек?       – Да?       – Посидишь со мной ещё немного?       Он коротко кивает, продолжая заботливо поддерживать её за плечи.       – Конечно, Лидия.

***

      Ей наконец-таки удаётся застать Скотта одного, на кухне, пока Стайлз расплачивается с доставщиком за пиццу, а Кира просит у родителей разрешения остаться с ночёвкой.       – Лидия, – бубнит Скотт, пытаясь достать тарелки с верхней полки шкафчика.       Это по-прежнему раздражает её: он всегда узнает её, даже не оборачиваясь.       – МакКол, – жёстко зовёт она, скрещивая руки на груди.       Он отставляет добытые тарелки и цепляется пальцами за край стола. Мышцы на его спине отчётливо видны сквозь тонкую ткань футболки.       – Ты собираешь всё время меня игнорировать? – Лидия переходит сразу к тому, что её волнует.       – Я не игнорирую тебя.       – Ты даже не смотришь на меня.       – Лидия…       – Ты-ты злишься на меня?       Её голос звучит так надрывно, заставляя ненавидеть себя за эту слабость, за чувство, что с ней что-то не так.       Скотт медленно разворачивается, и его щенячьи глазки мрачнеют.       – Лидия, почему я должен злиться на тебя? В этом нет твоей вины.       – Тогда почему ты на меня даже не смотришь?       Она прикрывает лицо ладонями – от унижения, что ей приходится просить Скотта МакКола заметить её.       – Лидия, – тёплые руки обнимают её, и она зажмуривается, прижимаясь к груди Скотта.       – Прости, – шепчет она.       – Эй, – его голос размеренный и спокойный. – Не вздумай извиняться за это. Ладно? Ты не виновата, это моя вина, что…       – Что? Скотт, тебя там даже не было.       – Это не имеет значения. Я должен был быть рядом. После Эллисон я пообещал… я пообещал себе, что больше никому не повзолю причинить тебе боль.       – Иногда мне кажется, что я больше ничего не знаю без неё.       Скотт бессознательно вырисовывает круги на её спине.       – Мне тоже так кажется. Но мы выясним.       Лидия запрокидывает голову, чтобы встретиться с ним взглядом.       – Всё хорошо, Скотт. Это… это правильно. Всё так, как должно быть. У меня есть ты и Стайлз, и я знаю, что вы всегда будете рядом. Поэтому… не чувствуй себя виноватым.       Её признание задевает его до такой степени, что он ощущает влажные дорожки на щеках.       – Я люблю тебя, Лидия.       Весь день она находилась в оцепенении, но сейчас она чувствует сильнейшую боль в груди, которая вот-вот разорвёт её пополам. Они прижимается к Скотту, и его слёзы капают на рыжую макушку.       – Я знаю, Скотт. Я тоже люблю тебя.       Вернувшийся с пиццами Стайлза застаёт Скотта и Лидию, стоящих в обнимку, всхлипывающих друг другу в плечо.