Тайная жизнь моей дочери

Случилось это зимой – в одну из ночей, когда на околицах города грохотала канонада. Свистели «Грады», словно молоты бахали пушки, шумели минометы. Мариуполь строился изначально между морем и кручей, что над морем нависала, но со временем застройка поднялась вверх, облепила склоны, и наш дом стал одним из тех, что стоит на спуске от нынешнего центра города к реке. Оттого слышимость у нас была потрясающей. Слышно было, прилеты на Талаковку и Павлополь, как отвечают с «бетонки», как ложатся снаряды где-то в районе Широкино. Спать под канонаду не получалось, и я читал книгу. Открылась дверь моей комнаты, на пороге стояла Вика. Была она в тонкой ночной рубашке чуть выше колен. - Мне страшно, - сказала она. – Можно я лягу к тебе? Не дожидаясь разрешения, она скользнула ко мне под одеяло. Как раз весомо, но редко ударила «Мста» и дом ощутимо вздрогнул. Вика прижалась ко мне, спросила. - Мы погибнем? - Не сегодня. - Тебе не страшно? -Нет, - соврал я. На самом деле канонада за городом не сильно-то меня беспокоила. Шансы, что сегодня ночью снаряды упадут в центре были мизерными, но я боялся, что война войдет в город, и бои будут идти меж домов. - Мне страшно… Что в такой ситуации должен был сделать отец? Я отложил книгу и обнял дочь. Она повернулась в моих объятиях, и мы оказались лицо к лицу. - Не бойся, маленькая, я с тобой… - прошептал я, поглаживая ее волосы. А затем поцеловал ее в носик. Она улыбнулась и поцеловала меня в губы – сперва совсем невинным поцелуем. В тот момент она мне показалась похожей на свою маму. И следующий поцелуй у нас случился взаимным и вполне взрослым, сравнимым с сексом. Мы потянулись к губам друг друга, встретились и принялись наслаждаться друг другом, соприкасаясь языками, пытаясь губами поймать губы партнера. Нам стоило остановиться, а еще лучше не делать этого. Но мы не сделали этого. Думаю, что если бы мы это не сделали той ночью – это просто произошло после. Я обнимал ее, но уже не как отец, руки скользили по ее телу, сминая и приподнимая ночнушку. Вика чувствовала мою эрекцию, и скоро ее рука легла поверх ткани на мой член. Она погладила его, оттянула резинку шорт, взглянула туда с серьезным любопытством. А дальше я раздел ее, а она меня. Я достаточно видел Вику обнаженной – она особо никогда не стеснялась меня, а вот своего отца голым дочь увидала впервые. Мой член особенно занимал девочку. - Значит, им ты зачал меня?.. – спросила Вика. Я кивнул. - Спасибо ему за это, - сказала дочь. Возбуждение мое было огромным, и Вику я положил на живот, поместив под бедра подушку. Мне открылась ее великолепная попка, складочки половых губок, налитых кровью. На секунду я нагнулся и поцеловал дочь туда, провел языком меж складочек – Вика вздрогнула, словно от удара электричеством. Девочка была горяча и влажна, она также дрожала от возбуждения. И чтоб не дать дочери перегореть, раздвинув ножки , я стал между ними, направил свой член в ее щелку. Головка уперлась в препятствие, но нажав, я преодолел его, скользнул в лоно девочки, заполнил ее до предела, а после стал двигаться. После краткого вскрика было глубокое дыхание, затем стоны. Где-то далеко продолжалась канонада, но нам было не до нее – мы занимались любовью. Наш первый акт был недолог – она была столь тесна, что я скоро излился, окропив ее попу перламутровыми каплями. Мы сделали перерыв. Приняв душ, Вика снова вернулась ко мне. И я опять брал ее – теперь как женщину. Мы экспериментировали, меняли позы, выбирая удобные для нее. Уснули глубоко заполночь, когда стрелкотня уже стихла. Утром я не обнаружил ее в своей кровати, и все это можно было бы списать на сон. Однако следующий день Вика опять вошла в мою комнату, легла рядом со мной. Была при этом обнаженной. Но канонады в тот вечер не было.