2.0
10 ноября 2016 г., 19:36
***
Джастин медленно застегивает пуговицы на рубашке уже в третий раз, потому что до этого всегда пропускал одну или две. Руки его тряслись, а на лбу выступал пот. Он слишком нервничал, а тут еще и его мама все время кричала, чтобы он спускался вниз к завтраку. Только он не чувствовал голода. Джастин смотрел на свое отражение, и ему казалось, что происходящее с ним — чья-то глупая шутка. Сейчас он спустится вниз из своей комнаты, а его лучший друг скажет, чтобы он никому не верил весь апрель. Ведь это месяц розыгрышей, да? Тогда почему ему сейчас так паршиво? Однако внизу не стоит его лучший друг. Внизу громко работает телевизор, и до Джастина доносится голос ведущей программы новостей: — Исчезновение девочки-подростка в Нью-Гэмпшире… Папа переключает канал. — В Конкорде, штат Нью-Гэмпшир, ведется расследование по исчезновению Хейли Роббинс, 17-летней девушки… — Черт бы их всех побрал, — ругается мистер Бибер, выключая телевизор, и дом на некоторое время погружается в тишину. Миссис Бибер наливает на разогретую сковородку масло, и оно начинает скворчать. Она делает газ немного тише, потому что не хочет, чтобы какие-либо звуки мешали Джастину. В последнее время он стал немного раздражительным. Она разбивает три яйца о край сковороды, а затем оборачивается к сыну, который остановился у арки, ведущей с гостиной на кухню. — Ты как? — спрашивает она, а Джастин пожимает плечами. Он действительно не знает, как его дела. Джастин не может вымолвить и слова после того, как полицейские сообщили ему, что он один из главных подозреваемых. Если бы не отец Джастина, то его бы скрутили, и он бы провел две ночи в полицейском участке. Его родители всегда проявляли к нему чрезмерную заботу, а в экстренных, непредвиденных ситуациях должны были стоять за сына горой. — Шериф сказал, что твой психолог может присутствовать на допросе, — сообщает мама, отправляя на сковородку кусочки ветчины. — Это ведь неплохо? Джастин снова пожимает плечами, у него нет сил на разговоры. Наверное, неплохо. Прошло ровно семь дней после исчезновения Хейли Роббинс, которая была его лучшей подругой. И он не мог думать о чем-то, кроме нее. Мистер Стилз, его психолог, вернулся из отпуска ради Джастина. И его немного раздражал факт, что вокруг все так суетятся из-за его состояния. В последнее время парня раздражало слишком многое, и сдерживаться иногда было слишком сложно. Сейчас он стоял, прислонившись спиной к стене, слушал шипение масла на сковороде, тихое ворчание своей мамы, голос отца, разговаривавшего по телефону, доносящийся из гостиной. Солнце светило прямо в глаза, освещая всю кухню. Джастин поежился. День был бы прекрасным, если бы не тот факт, что ему еще никогда не хотелось умереть так сильно, как сейчас. Он сжал свое правое запястье, на котором уже давно зажили шрамы, нащупал черную резинку и оттянул, но опустил медленно, не делая себе больно. Внутри у него разгорался шторм. Лишь единственная мысль билась о стенки его черепа. Мысль о Хейли.Запись в дневнике 7 апреля 2011
Сегодня я должен присутствовать на допросе об исчезновении Хейли. Они уже разговаривали с Марго и Аароном. Мы были последними, кто видел ее. Только я совсем ничего не помню и не представляю, что должен говорить. Меня будто ударили по голове, память так надолго еще не пропадала. Мистер Стилз сказал, что мне нужно взять свой дневник. Я не вижу в этом смысла. Я не вижу смысла уже вообще ни в чем. Он перевернул все вверх дном в своей комнате; мать точно рассердится, однако Джастину было плевать. Ящики шкафов и тумбочек валялись на полу вместе с их содержимым: старыми исписанными тетрадями, блокнотами, автографами от его любимых музыкантов, музыкальными альбомами, книгами, письмами и записками из средней школы, которые он зачем-то хранил у себя в столе. Он сбросил на пол матрас, под которым не нашел ничего, кроме мелочи и обертки от сникерса, вытащил из комода всю одежду и посмотрел во всех карманах, но не нашел ни клочка бумаги. Страницы будто испарились, и он не имел ни малейшего понятия, где их можно найти. Будто они пропали вместе с Хейли. Хейли. Мысль о том, что она находится неизвестно где и не выходит на связь, заставляла Джастина паниковать все больше с каждой секундой. В его груди появилось странное чувство, заставляющее его дышать слишком тяжело, будто его грудную клетку раздирает что-то изнутри. Страх. За пару дней его отец уже успел высказать предположение, что она мертва, но Джастин отчаянно не хотел в это верить. Она точно прячется где-нибудь, и ее обязательно найдут. Но Джастин ведь не причастен к ее пропаже, зачем его зовут на допрос? Зачем полицейские пришли к нему ночью? Миссис Роббинс, мать Хейли, позвонила в полицию вечером третьего апреля, когда Марго Луин пришла к Роббинсам домой. Все это время женщина думала, что ее дочь находится у своей подруги. Хейли никогда не исчезала больше, чем на два дня. Она любила уходить, но всегда сообщала о своем местоположении. Она слишком любила своих родителей. Хейли тоже все любили. Новость об ее исчезновении повергла в шок весь город. Фотографии девушки висели на стендах, столбах, зданиях, волонтеры раздавали их прохожим, подсовывали в почтовые ящики и под двери домов. Прошлым утром Джастин обнаружил листовку на пороге, но ему не хватило смелости поднять ее, не хватило смелости даже взглянуть на фотографию Хейли. Он все еще думал, что это какая-то глупость. Девчонка просто сидит дома и всех разыгрывает. Весь апрель никому не верь, ведь так? Только это не было розыгрышем. Хейли Роббинс не появлялась дома уже целых семь дней, не отвечала на звонки и смс. Отец Джастина думал, что она уже больше никогда не вернется. Он называл себя реалистом, а другие называли его идиотом. В частности, его жена. — В Конкорде никого не убивают, — вспыхивала она. — Везде убивают, — устало произносил мистер Бибер и делал телевизор чуть громче, чтобы не слышать оскорблений жены в свой адрес. Вот и сейчас снова полился звук. Резкое появление голоса диктора заставило Джастина вздрогнуть. — В столице штата собрали поисковый отряд из волонтеров и неравнодушных людей. Напомним, что Хейли Роббинс, семнадцатилетняя девушка, лучшая ученица старшей школы Томаса Джефферсона, любимица ее родителей, прекрасный человек и хорошая подруга не явилась домой после вечеринки, прошедшей первого апреля… — Они говорят о ней так, будто… — начала миссис Бибер, вдруг застывшая посреди кухни с тарелкой в руках. Она не закончила фразу, побоялась. — Садись, — она поставила завтрак на стол, а затем вышла из кухни. — Брэд, ты тоже! Нам скоро выезжать. Джастин проколол желток вилкой, и тот растекся по тарелке. Он чувствовал себя потеряно. Подумал, что если бы в него кто-нибудь так же ткнул, он бы распался на части. Но его все время вокруг оберегают. Он все время под присмотром. — Мы поедем с тобой, ты не против? — миссис Бибер поцеловала сына в макушку и села за стол. — Как же ты без нас? Как же он без них? Он не знал. Никогда не был, даже не представлял, каково это быть совсем одному. Он снова подумал о Хейли. Одна ли она сейчас? Страшно ли ей? И больше всего его пугал другой вопрос. И не сам он, а его появление в голове у Джастина. Жива ли она? Ему вдруг стало стыдно за себя перед Аароном, перед родителями Хейли, перед самим собой. Джастин злился на отца за его разговоры, а сам ничем не отличался. Они найдут Хейли, вернут ее домой, ей помогут, он был уверен. Но иногда паника захватывала парня с головой. Что, если он виноват? Он не знает, что случилось в последние пять дней, даже не представляет, как вернуть себе память. Мистер Стилз говорит, что провалы в памяти можно объяснить только тем, что Джастин пытается оградить себя от плохих воспоминаний, моментов, которые заставляют его бояться и переживать. Он и не знал, что думать. Он нервничал. Он боялся сделать что-то не так. Он не был виновен в ее исчезновении. Ведь не был? Чем больше Джастин думал, тем больше заходил в тупик. Он надеялся, что в полиции ему помогут, Мистер Стилз объяснит, как себя вести и как избавиться от навязчивых мыслей. И после завтрака он закинул свой личный дневник в рюкзак и вылетел из дома, не желая оставаться там ни минуты. Дом уже давно перестал быть его убежищем, с тех пор, как кто-то за ним начал следить. Джастин всегда занимал место в машине рядом с отцом, включал радио и открывал окно вне зависимости от того, холодно на улице или нет. Но сейчас он сидел, почти не двигаясь, только пристегнувшись. Мистер Бибер не стал задавать никаких вопросов, все было понятно по этому пустому взгляду и опустившимся рукам. Он нередко заставал Джастина в таком положении, привык к его переменчивому настроению и иногда капризному голосу, но сейчас он понимал, его самочувствие зависит лишь от Хейли, а не от окружающего мира и импульсов в его голове. В полицейский участок они ехали молча. Пару раз Эмми Бибер пыталась заговорить, развеселить сына, дать ему совет, но он не отвечал. Она вспоминала время, когда Джастин был совсем маленьким, искал на дороге машины красного цвета и должен был назвать их быстрее родителей. Ему нравилось замечать все вокруг, быть частью целого мира. Он прилипал к окну, наблюдая за тем, как мимо пролетают деревья и дома, словно впитывал в себя все размазанные со скоростью цвета. Но теперь Джастин не смотрел в окно, а только на свои руки, держащие рюкзак на коленях. Он больше не прислонялся лбом к стеклу, отодвигался от дверцы, сжимался и всегда пристегивал ремень, даже если сидел на заднем сиденье. — Ты все справки взяла? — впервые за всю поездку подал голос мистер Бибер. Эмми коротко кивнула. Все документы Джастина лежали в толстой папке: справки, выписки из больниц, личное дело, медицинская карта. Они не были уверены ни в чем и даже если им было стыдно это признавать, они не были уверены в Джастине. Они любили его, даже слишком сильно, никогда его ни в чем не винили, списывая все на болезнь, и старались быть лучшими родителями не самого лучшего ребенка. До десяти лет Джастин не выделялся среди сверстников, мечтал стать космонавтом, играл в футбол на заднем дворе младшей школы и всегда был в центре внимания. Постепенно он перестал отвечать на вопросы родителей, даже самые простые, раздражался по любому поводу и оставался наедине с собой слишком долго. Он почти не спал, перестал посещать занятия и не мог никому признаться, в чем дело, потому что сам до конца не понимал. Но единственной причиной странного поведения всегда было что-то, прячущееся в углу его комнаты, что мешало ему спать, что заставляло его бояться каждого шороха и громкого голоса. Мистер Бибер не любил вспоминать день, когда он нашел маленького Джастина на полу ванной с расцарапанными руками, трясущимися губами. Он глотал свои слезы и сопли, все время повторял, что он умирает и не слышал, что говорит ему отец. Джастин этого не помнил, никто ему и не напоминал. Мистер Стилз, который следил за ним уже 7 лет, поставил ему неутешительный диагноз — посттравматическое стрессовое расстройство. Парень хорошо помнит свой первый день у психолога. Эндрю Стилз сидел перед ним на кресле, держал его руки в своих и спрашивал о том, что он чувствует, чего он боится и хотел ли он когда-нибудь умереть. Для десятилетнего ребенка эти вопросы непонятны, но Джастин точно знал на них ответы. — Я чувствую страх, я боюсь темноты, я хочу умереть. — Ты боишься темноты или того, что в ней скрывается? — За мной все время кто-то смотрит. — Кто? — Все время кто-то смотрит из темноты. Началось лечение. Бесконечные разговоры, выяснение причины, ведение личного дневника. Мистер Стилз не хотел прибегать к успокоительным, а заставлял Джастина все время про себя повторять, что в темноте нет ничего страшного, что в самом страхе нет ничего страшного. Со временем ему становилось лучше. Средняя школа, лучшие друзья. Биберы думали, что ему становилось лучше, но, взрослея, Джастин научился скрывать свои чувства, кричать в подушку, а не в пространство, бить себя резинкой по руке и закусывать губу каждый раз, когда ему хочется грубо высказаться. Мистер Стилз так и не установил причины, но следил за Джастином через его личный дневник. В рюкзаке парня всегда лежала коробочка с успокоительным, ручка и листок бумаги, чтобы во время панической атаки он мог записать то, что чувствует. Но даже это не помогло установить причину расстройства; Джастин закрылся в себе, и с каждым годом в его памяти появлялось все больше пробелов. Даже несмотря на это, он старался оставаться собой, продолжать нормально жить, быть со своими друзьями, которые помогали выбираться ему из своих ночных кошмаров. Именно поэтому его родители были слишком обеспокоены ситуацией с Хейли. Они волновались не только за нее, но и за своего сына. Джастин молчал все два дня после прихода полицейских. Но он просто не мог выдавить из себя хоть слово, даже если они и застряли у него в горле, их оставалось недостаточно, чтобы выразить все то, что он чувствовал.***
До этого в полицейском участке Джастин был всего один раз, когда пьяный Лекс подрался с кассиром супермаркета. Они с Аароном денег не нашли, зато выиграли друга в карты у следователя, который задержался допоздна на работе. Лексу выписали штраф и отпустили, а следователь похвалил их за великолепную игру и даже угостил кофе. Теперь Джастин стоял, держась за ручку двери, и ждал, пока его отец закроет машину. Парень вертелся, увидел у своей ноги не потушенную сигарету и затушил ее носком кроссовка. — Пойдем? — мистер Бибер сжал плечо Джастина пальцами, и они зашли внутрь. В полицейском участке нет ничего страшного, когда ты знаешь, что ни в чем не виновен. Казалось, все исчезло. Остался лишь длинный коридор с мигающими лампами впереди. Этот тикающий звук раздражает, заставляет вздрагивать каждый раз, когда свет включается. Нет ничего хуже раздражения от простых вещей. Джастин хорошо знал это чувство, чувство беспокойства, тревоги. Однако когда его отец стоял рядом с ним, ему становилось немного спокойнее. Миссис Бибер куда-то пропала, так что они остались стоять вдвоем в коридоре участка. Из-за двери доносились разговоры, но мысли Джастина бились о стенки его черепа и не давали ни на чем сосредоточиться. Иногда ему казалось, что голоса за дверью становятся все громче и громче, делают его уязвимым, шепчут гадости и смеются над ним. Он не позволил бы к себе такого отношения, но точно не сейчас, когда он прячется, сжимаясь в холодную стену. Только от себя нельзя спрятаться. Об этом он, конечно, не знал. — О, вот и вы! Из ниоткуда появился мистер Стилз. Он быстро подошел к Биберам своими большими шагами, пожал руку обоим и улыбнулся своей лучезарной улыбкой, которая почему-то всегда делала все лучше. Психологу Джастина было около сорока пяти лет, он носил только костюмы и на людях всегда держался очень отстраненно, будто летал в своих мыслях, но парень хорошо знал его. Когда они оставались наедине, Эндрю становился его лучшим другом, был полностью погружен в его проблемы, иногда стараясь пропускать их через себя. За семь лет лечения они стали близки, наверное, это было главным шагом в выздоровлении Джастина. Ему нужен был человек, которому он мог доверять абсолютно все без страха, что за этим последует наказание или косой взгляд. Мистер Стилз давно перестал быть для парня просто психологом, как личный дневник, только одушевленный, со своими проблемами и рассказами, которые Джастин просто обожал. И сейчас он был рад видеть его. — Ты переживаешь? — Нет, — впервые за пару дней произнес Джастин. Он почувствовал, как пальцы отца сжали его плечо. — Ты же помнишь, что это простой допрос? Тебя ни в чем не обвиняют, всего лишь зададут пару вопросов. — Полицейские чуть не выломали нашу дверь. — Они всегда так делают, — усмехнулся мистер Стилз. — Очень эмоциональные ребята. Кстати, думаю, нам лучше присесть, ждать придется долго. Я нахожусь тут уже около часа. — В кабинете кто-то есть? — подал голос мистер Бибер. — Калеб Финч. Значит, Финча тоже допрашивают. Это Джастина не успокоило, наоборот, заставило нервничать еще больше, ведь этот придурок мог сказать что угодно, лишь бы выбраться сухим из воды. Вот что за голос за дверью его так пугал, знакомый тембр, пропитанный наглостью и враньем. Конечно, только Джастин так считал, потому что с самого детства он питал к Финчу ненависть, хотя даже не помнил, с чего все началось. Факт оставался фактом, при взгляде на этого парня, у Джастина начинали дрожать руки. Они втроем всё же сели на холодную скамейку напротив кабинета следователя, и Джастин понадеялся, что этим следователем окажется именно парень, с которым они играли в карты на Лекса. — Где мама? — спросил Джастин. — Она встретила миссис Роббинс, так что думаю, они зашли куда-нибудь выпить кофе. Знаешь, сейчас этой семье нужна поддержка. Ты не разговаривал с Аароном? — Нет. На этом их разговор закончился, но тут вступил мистер Стилз. — Ты же взял с собой дневники? — Да, только я не очень понимаю, зачем… — Ты что-нибудь писал туда в последние дни? Джастин совсем забыл рассказать психологу о том, что провалы в памяти участились. И он даже не может представить, чем занимался целых пять дней. И он сразу все ему выдал. И о том, что он начал ходить во сне, о том, что страниц опять не достает, что до этого никогда такого не было. Пять дней не могли просто так вылететь из его жизни, будто он все это время лежал в коме и для него совершенно ничего не происходило. Однако мир не останавливался, происходили события. В эти дни пропала Хейли Роббинс. И Джастин буквально выкрикнул это в лицо психолога. Отец снова сжал его плечо. — Целых пять дней, — хмурится мистер Стилз. — Вот, почему ты так нервничаешь. — Я бы не сделал ничего Хейли! — восклицает Джастин. — У меня и в мыслях этого не было! Разве ты не помнишь, о чем мы с тобой говорим каждый раз, когда ты забываешь некоторые вещи? — Я пытаюсь оградить себя от плохих воспоминаний. — Думаете, случилось что-то серьезное? — вступает обеспокоенный отец. — Что может быть серьезнее пропажи девочки? — Я не причастен к этому! — Джастин вскакивает на ноги. Дыхание его становится таким тяжелым, что он начинает дышать через рот с большими перерывами. Ему кажется, что на него давят со всех сторон слишком сильно, и он теряет равновесие. Он снова не может сказать ни слова — они застревают в горле большим комком. — Никто не винит тебя, но ты можешь быть свидетелем, — доносится до него голос его психолога. — Ты понимаешь, о чем я? Джастин коротко кивает. В коридор вышел Калеб, поправляя кепку. Он заметил Бибера и протянул ему ладонь. Джастин неуверенно на нее уставился, а затем начал разглядывать парня. Калеб Финч был больше Джастина в два раза по всем параметрам, у него были коротко подстриженные темные волосы, а улыбка больше смахивала на оскал психопата; у него странно красные глаза, по лицу разбросаны веснушки, а над бровью — шрам от прилетевшей ему в лоб шайбы. Калеб очень гордился им, Аарон даже сказал, что он специально подстриг челку, чтобы все могли видеть ямку на лбу, но по большому счёту, никого это не интересовало, и он рассказывал эту «забавную» историю сам. Самолюбию Финча можно было только позавидовать или сопереживать. Но Джастин не протягивал ему ладонь, а только смотрел на парня, сощурив глаза, пытаясь вспомнить хоть что-то. Он точно был уверен, что Финч присутствовал на вечеринке. Если бы у Джастина спросили о том, считает ли он кого-то виновным в исчезновении Хейли, то тот бы сразу назвал имя Финча. Это единственный человек, к которому он чувствовал абсолютную неприязнь, и это было не только из-за зависти их с Хейли отношениям, это началось очень давно, но он не мог дать точного ответа. Калеб скалился. — Мы не должны быть врагами в данной ситуации. Я попытался тебя оправдать, — хмыкает он, пряча руку в карман куртки. — Будешь должен. — Пытался оправдать? — Марго настучала на тебя полицейским, — сказал он так тихо, что мог слышать только Джастин. — Ты ведь последний, кто был с Хейли. И Калеб, салютовав парню, двинулся по коридору, даже не оборачиваясь. Джастину это не нравилось, хотелось допросить его обо всем и попросить остаться или кинуть в хоккеиста чем-то тяжелым, чтобы проломить его череп, но сейчас была очередь Бибера отвечать за свои поступки. Только он совершенно не помнил, за какие. Следователь в серой бесформенной кофте и светлых джинсах выглянул в коридор и сразу узнал Джастина. — А, — улыбнулся он. — Картежник! Когда в прошлый раз я сказал тебе «увидимся», то не совсем это имел ввиду. Кофе будешь? — Джексон, он пришел на допрос, — донеслось из кабинета. — Я понял, — улыбался Джексон. — Кофе-то никто не отменял, — он перевел взгляд на мистера Стилза и Брэда Бибера, стоявших в полной растерянности. — Думаю, Вам, папа, придется подождать здесь.***
Комната была довольно маленькой, посреди стоял стол, четыре стула, один из которых занимал полицейский. Окна выходили во внутренний двор. За высокими зданиями вставало солнце. Джастин прищурился. Через несколько минут комната наполнится розовым светом. — Кори, метнись за тремя стаканчиками кофе и себе возьми какую-нибудь булочку. Кори, который полицейский, неуверенно взглянул на начальника. — Ничего не произойдет в твое отсутствие. Если что, у меня есть шокер, — следователь подмигнул Джастину, а тот резко выдохнул. Кори лениво поднялся и вышел из кабинета, хлопнув дверью. Затем зашел снова, извинился и закрыл ее аккуратно. Следователь предложил мистеру Стилзу и Джастину сесть, положил папку с документами на стол и сложил руки на груди. Джексону Паттерсону было 35 лет, 5 из которых в начале своей карьеры он проработал в отделе у своего отца, который вдохновил его на работу полицейского. Паттерсона в следственном отделе многие не любили за его отношение к работе. Он никогда не был серьезным, но свое дело знал. Начальники к нему относились с уважением, а коллеги завидовали. Джастин подумал, что ему повезло с полицейским, и нервничал намного меньше. — Я уже беседовал с твоим психологом, Эндрю, да? Так что ты не должен волноваться, я задам тебе несколько вопросов, которые задавал уже всем твоим друзьям. Мы же хотим найти Хейли, да? Я заинтересован в этом не меньше, чем вы. Джастину уже надоело, что с ним говорят как с ребенком, опасаясь резкой реакции, но почему-то на Джексона не хотелось ругаться. По нему было видно, что он старался найти общий язык с парнем. — Меня зовут Джексон, так ко мне и обращайся, — произнес следователь. — Не люблю этих формальностей. Знаешь, мистер, сэр. Чепуха, да? — Наверное. — Давай установим рамки, — он положил руки на стол ладонями вверх, словно показывая, что совершенно открыт для разговора. — Ты отвечаешь мне только правдой. Я на тебя за нее не накричу, бить не буду, бояться нечего. Он говорит без напора, мягко и вежливо, стараясь втереться в доверие. Джастин никогда не любил таких людей, но парень казался ему приятным. Да и другого выхода у Бибера не было. — Кем тебе приходится Хейли Роббинс? — Лучшей подругой. Они говорят о Хейли в настоящем времени, это Джастина успокаивает. — Как давно вы знакомы? — С последнего класса младшей школы, может, чуть раньше. Мы с родителями переехали в Нью-Гэмпшир, когда мне исполнилось девять. Роббинсы жили по соседству. Сначала я дружил с ее братом, Аароном, а затем познакомился с Хейли. — Вы были довольно близки, да? — улыбается Джексон. — Если можно так сказать, то да. Мы были лучшими друзьями. — Ладно, — выдыхает следователь. — Когда ты в последний раз ее видел? Что он должен сказать? Что он не знает? Что не имеет понятия, куда исчезли все эти пять дней? Это будет звучать глупо. Джастин оказывается в тупике, смотрит вокруг себя, будто пытается найти ответ, только не в глазах Джексона. Кабинет заполняет розовый свет рассвета, и Джастин прикрывает глаза. Он уже однажды видел рассвет такой же красоты, только в то время он был со своими лучшими друзьями. Над домами зависает туман. Джастин на выдохе сквозь тишину произносит: — Я не помню. У меня случаются провалы в памяти. Я не оправдываюсь, я могу быть кем угодно в это время, но проблема в том, что я этого не помню. — Это происходит, когда он хочет закрыться от сильных эмоциональных потрясений, — объясняет психолог. — Хм, — Джексон немного хмурится. — Хочешь сказать, мог быть свидетелем преступления? Джастин пожимает плечами. — Я от тебя ничего не добьюсь? Как мне узнать, врешь ты мне или нет? Вдруг ты просто что-то скрываешь. — Я бы никогда не причинил Хейли вреда. Вы можете прочесть мой личный дневник, хоть все пять. Мне нравилась Хейли. — Я видел все твои справки, Джастин, я понимаю и не давлю на тебя. — Я могу помочь вашему делу. — Марго Луин сказала, что ты уходил после вечеринки с Хейли, а Калеб Финч это подтвердил. — Значит, оно так и было. — Мне взять тебя под стражу? — нервы Джексона на пределе, это слышно по голосу, хотя он спокойно сидит на месте. Он даже не напряжен. А вот Джастин чувствует, как по спине проходит холодок. — Мистер Паттерсон, — начал Эндрю Стилз. — Я работаю с Джастином уже около семи лет и уверяю вас, что нет ребенка добрее. Проблемы есть у всех, но он просто слишком остро на них реагирует. — Вы можете защищать его сколько угодно, — выдыхает Джексон. — Я сам не хочу обвинять этого парня, но это моя работа, понимаете? Мне придется предоставить ему другого психолога, который поможет вспомнить эти пять дней. — Что Вам еще сказал Финч? — резко вступает Джастин. — Я не могу это разглашать. — Вы ему верите? — У меня нет оснований не верить ему. — Марго Луин Вы тоже верите? — Джастин… — тихо произносит мистер Стилз, касаясь его плеча. — Они оба ненавидят меня, — почти выкрикивает он. — Как я могу это знать? Ваши отношения не должны меня касаться, — Джексон барабанит пальцами по столу. На его лбу вздувается вена. — Сейчас речь идет о пропавшей Хейли, и уже двое свидетелей сказали, что они видели, как она уходит с тобой после вечеринки. Но ты мне сказать ничего не можешь. — Вы можете прочесть мой дневник. — И что же я там найду? — Доказательство того, что Марго и Финч меня ненавидят. — Джастин, я пытался быть добрым. Но всем плевать на то, что вы испытываете друг к другу. И парень вскакивает на ноги, мечтая лишь о том, чтобы Джексон прямо сейчас шибанул его электрошокером. Он не может ничего сделать со своей памятью, не может сказать ничего против, и паника захватывает его полностью. Он начинает задыхаться в ней, будто погрузившись в глубокое озеро. Вода наполняет его легкие, он открывает рот, как рыба, но не может сделать вдоха. Ладони становятся мокрыми и холодными, он судорожно начинает вытирать их о рубашку и замечает на ней пятна от пота. Он запутался. Он устал. Он хочет вернуться домой. — Мне нужно, чтобы другие психологи поработали с ним. Эндрю, я верю тебе, — доносится до Джастина. — Я верю ему, но в суде эту историю даже не захотят слушать. Мне нужно твое разрешение и разрешение от его родителей. — Я не знаю, сможет ли он… — Смогу! — выкрикивает Джастин. Лишь бы эта боль закончилась. Пожалуйста, пусть вся боль закончится. Розовый свет сменяется на красный. — Хорошо, — выдыхает Джексон. Комната мутнеет, предметы становятся размазанными, и Джастин понимает, что не смог сдержать слез. Он вытирает их кулаками и чувствует себя более, чем жалко. В грудной клетке опять что-то начинает болеть. — Тебе нужна помощь? Он уже не различает голоса. Джастин оттягивает резинку на запястье и отпускает ее так резко, что шипит от боли.Запись в дневнике 7 апреля 2011
Я больше не чувствую, что могу доверять себе. Мне кажется, что я виновен в исчезновении Хейли. Эндрю посоветовал достать и перечитать все свои дневники, тогда, может, память вернется обратно. Через два дня у меня встреча с новым психологом. Я больше не чувствую, что могу доверять хоть кому-то. Кроме того, кто стоит в темноте моей комнаты.
