3.0
16 ноября 2016 г., 20:40
***
Голосовое сообщение 8 апреля 1:07 ночи
— Аарон, я знаю, что ты не хочешь говорить, но мы должны поговорить. Перезвони мне.Голосовое сообщение 8 апреля 1:09 ночи
— Чувак, не игнорируй меня. Позвони, как сможешь. Звони в любое время, ладно?Голосовое сообщение 8 апреля 2:00 ночи
— Аарон, еб твою мать, нам нужно поговорить!***
— Лекс? — Который час? — Около трех утра. — Конечно же, я не сплю. Все ждал твоего звонка, — фыркнул Лекс. — Нам нужно встретиться. Давай возьмем велики? Хочу уехать без шума. — Ты сейчас серьезно? Знаешь, я за любую вечеринку, но… — Лекс. — Я буду через двадцать минут, ладно. Как и было обещано, Лекс появился у крыльца Джастина через двадцать минут с великом и двумя бутылками колы. Он курил, смотрел в темное небо и о чем-то бурчал себе под нос. Обычно Лекс говорил сам с собой, пересказывал свои любимые стихотворения или считал, сколько осталось сигарет в его пачке, хватит ли ему на завтра или уже нужно идти за ними в магазин. Вечно Лекс заморачивался обо всем на свете. — Тёрнер! — улыбнулся Джастин, протягивая другу ладонь. — Я думал, мы никогда не увидимся, — хмыкает тот, бросая сигарету на землю. — Почему это? Они вышли со двора и долго шли мимо спящих домов, везя велосипеды рядом. Асфальт был мокрым от недавно прошедшего дождя, а воздух влажным, так что было довольно прохладно. — Аарон не отвечает на мои звонки, — Лекс протягивает другу бутылку колы. — А Марго все время находит оправдание, чтобы избежать встречи. — Почему всегда так выходит, что мы остаемся с тобой одни из всей нашей компании? — Видимо, с нами еще ничего не потеряно, — улыбается Лекс. — Так почему ты позвонил сейчас? — Предки опять стали чересчур заботливыми, они меня из дома без присмотра никуда не отпускают. Отец вообще спит в моей комнате. — Вот как? — хмыкает Тёрнер. — Я хотел спросить у тебя о вечеринке. — Что именно? — он немного хмурится. — Я вообще не помню ее и все, что было после. Пять дней будто исчезли. Финч сказал, что я последний, кто был с Хейли, но мне не хочется ему верить. Всегда он болтает хрень. — Про Финча — правда, тебе не стоит даже заморачиваться по этому поводу. А что насчет вечеринки…я ушел еще до ее окончания. — Почему? — теперь очередь Джастина хмуриться. — Видимо, кто-то подмешал мне таблеток в пиво, поэтому я вызвал такси и уехал. Меня тошнило два дня, я даже не думал о том, что что-то могло произойти. Я вообще ни о чем не думал. — Ты сказал об этом полиции? Лекс коротко кивает. Он долго собирается с мыслями, но потом выдает: — Вся эта ситуация с Хейли…я не знаю, как себя вести. Я вообще ничего не чувствую. Ощущения, что от меня отрезали кусок. — Понимаю. — Ты говоришь, ничего не помнишь? — Не-а. — А в твоих дневниках? — Я вырвал все страницы, — Джастин пожимает плечами. — Тоже не помню, зачем. У меня часто такое случалось раньше, но теперь словно я действительно хочу забыть о произошедшем. — А точно ты их вырвал? Лекс останавливается посреди дороги, а через несколько секунд и Джастин. Они стоят в свету уличных фонарей, окруженные тишиной, которую нарушал только шум машин неподалеку, шипение пузырьков в открытой коле и их мысли, звучавшие громче голоса. — Кому еще это надо? — У тебя не возникало мысли, что ты просто увидел то, что не должен был? И тебе просто отомстили. — Возникало, — кивает Джастин. Он чувствует, как ноги его становятся ватными. Ему кажется, что он начинает медленно растворяться в темноте. — Может, поедем? — предлагает Лекс. Они запрыгивают на велосипеды. Джастин давит на педали и разгоняется до такой скорости, что глаза болят от ветра, бьющего в лицо. Он дышит полной грудью, сжимает руль велосипеда и надеется, что Лекс не слышит, как громко бьется его сердце. Друг остался где-то позади, а Джастин все ускоряется, выезжает на широкую пустую дорогу, смотрит на фонари, натыканные с разных сторон, и чувствует себя намного легче. Ветер забирается под его футболку, касается его спины холодными руками. — То есть, ты вообще ничего не помнишь? — кричит Лекс, равняясь с велосипедом Джастина. Он был в тот день серьезен, как никогда, и Джастин заметил это. Парень все время поджимал губы, будто боясь произнести чего-то лишнего, а сказать хотелось многое. Он хмурился, не шутил и говорил почему-то тихо, так что Джастину постоянно приходилось прислушиваться. Лекс всегда был чересчур эмоциональным, поэтому видеть его спокойным было редкостью, но поведение было оправдано. — Последнее, что я помню, это как я выхожу из дома и иду к твоей машине. Затем я просыпаюсь дома пятого апреля, а в моей комнате спит отец, а потом говорит, что я начал ходить во сне. Я не знаю, как объяснить этот бред. Даже мой психолог в замешательстве. — Я так и не забрал машину от дома Марго, — немного помолчал Лекс. — Было бы круто поехать за ней. — Заодно проведем расследование? — Нам нужен Аарон, — хмыкнул он. — Значит, заедем за ним. Наперегонки? Над городом уже вставало солнце, через десять часов у Джастина должен был быть первый прием у нового психолога, но они с Лексом мчались мимо просыпавшихся домов в тусклом свете оранжевого солнца и высчитывали время до того, как город начнет свою работу. Это было воскресенье восьмого апреля. И целых восемь дней без Хейли Роббинс.***
Дом Роббинсов был прямо в конце улицы перед городским парком, так что пока они доехали до него, то ужасно устали и вспотели. Лекс победил в гонке, так что чувствовал себя немного лучше и даже начал улыбаться. Окружающий мир всегда оставлял след на настроении и поведении парня, но Джастин не хотел терять еще одного друга и всячески старался его подбадривать, даже если сам рассыпался на части. Как часто выходит, что ты помогаешь людям, но не знаешь, что сказать самому себе? Аарон жил на первом этаже, так что забраться в его комнату, если бы окно было открыто, не составило бы никакого труда. Парни оставили велики в саду у вишневого дерева, которое так любила Хейли, послонялись немного во дворе, думая, как разбудить друга, и сошлись на том, что будут стучать в его в окно до тех пор, пока он не выглянет. Джастин встал на носки, немного подтянулся, повис на карнизе и стал свободной рукой стучать в стекло, хотя боялся, что разбудит не только Аарона, но и его родителей. Лекс курил, говорил что-то о правонарушении, сломал ветку на кусте сирени, а потом схватил ноги Джастина, потому что у того уже не было сил висеть. — Это напоминает мне прошлый год, — Лекс зажал между зубов сигарету. — Мы пытались вытащить Хейли из класса, когда ее наказали. Ты помнишь? — Помню. Стук, еще стук. — Отпускай. И Джастин спрыгнул на землю, сел, облокотившись о кирпичную стену дома и громко вздохнул. — Он слышит, только открывать не хочет. — За что ее тогда наказали? — продолжал Лекс, затянувшись. — Она вроде разбила хрустальный кубок, который выиграла наша команда. Она тогда на Финча разозлилась, да? Точно. Хорошо ему отомстила, он же так им гордился, — фыркнул Лекс. — Там его имя было выгравировано, помнишь? — Помню. Дай сюда эту палку, — вдруг сказал Джастин, выхватывая ветку у друга. Он снова встал на носки и начал царапать палкой по стеклу. Ему уже было плевать, что на окне останутся следы, ему было плевать, что он разбудит весь дом. Аарон не выходил на контакт, но они были просто обязаны до него достучаться. И получилось. Сонный Роббинс резко распахнул окно и, высунувшись по пояс на улицу, набрал в грудь воздуха, а потом харкнул прямо в лицо Лексу, который стоял чуть дальше от Бибера и был ни в чем не виновен. — Ты, сукин сын! — выругался тот, вытирая слюну с волос. — Че вам надо, придурки? Под глазом Аарона красовался фингал, но челка, спадавшая на глаза, почти его закрывала. — Надо поговорить, — сдерживал смешок Джастин, слушая бормотание Лекса насчет гостеприимства. — Я не хочу разговаривать, разве не понятно? — а потом взглянул на Лекса, услышав его ворчание. — Я вас не звал. НеДоброПожаловать, придурок! Лекс подошел к окну, подпрыгнул и плюнул в ответ, но слюна не долетела и размазалась по стене дома. Аарон фыркнул: — Даже в этом я лучше тебя. — Ты не выйдешь? — спросил Джастин. — Зачем? — Не испытывай наше терпение, — обиженно ляпнул Лекс. — Ты трубку не берешь, выгоняешь нас. Мы тут сидим с двух ночи, ждем твоего появления. Конечно, он врал, и Аарон понимал это, потому что улыбался. У него был немного кривой ряд нижних зубов, поэтому он всегда этого стеснялся, но когда был чем-то абсолютно доволен, то не мог сдержать улыбки. Он поправил копну каштановых волос, заправил их за ухо. Хейли всегда хотела подстричь его длинную челку, но парень никогда не давался. На висках его волос были довольно короткими, а вот челка доставала до подбородка, и всех вокруг это бесило. Аарон сделал вид, что задумался, постучал пальцем по ямочке на подбородке и ответил: — Ладно. — А мне уже не хочется с тобой куда-то идти, — ответил Лекс, доставая пачку сигарет из кармана джинсовой куртки. — Тогда делай вид, что меня нет рядом. Джастин? — он перевел взгляд на Бибера. — Да? — Ты как? — Почему ты вдруг спрашиваешь? — Потому что ты выглядишь паршиво, — хмыкнул Аарон. — Подождите, пока я оденусь. И он снова закрыл в окно. В комнате включился свет, но через несколько секунд погас. — Вот псина, — покачал головой Лекс и щелкнул зажигалкой. — Вечно он себя так ведет, будто ему все должны. Но они оба знали, что это была всего лишь защитная реакция. Глаза у Аарона были красными, капилляры полопались. Вряд ли он спал, когда Хейли не было дома, просто боялся признаваться. У них с сестрой были особые отношения, которым мог позавидовать любой, хотя они и были сводными. Хейли всегда заботилась об Аароне, потому что тот был абсолютным разгильдяем. Она иногда делала за него домашку, напоминала о завтраках, поддерживала его на всех тренировках и матчах, прикрывала его перед родителями и отшивала за него девчонок. Никто, лучше Хейли, не знал Аарона. А он, в свою очередь, защищал ее в любых ситуациях, забирал с вечеринок, следил за тем, чтобы она высыпалась и хорошо питалась, потому что была помешана на диетах. Если они ругались, то до слез и тишины в несколько дней, но никогда не было такого, чтобы она исчезала, не предупредив брата. Восемь дней без Хейли Роббинс казались Аарону Роббинсу целой вечностью. В доме не играл панк, который любила девчонка, не пахло сладкими духами, никто не пек невкусных кексов и не говорил о феминизме. С Хейли в доме всегда было уютно. Марго так и называла свою подругу. Уютной. И после ее исчезновения они все чувствовали опустошённость внутри себя, но больше всех, конечно, Аарон, хотя и не показывал этого. — Я вернулся домой в четыре, после того, как завез Лайзу. Я думал, что Хейли уже спит, поэтому даже не заходил к ней в комнату. Утром мама выдала предположение, что она у Марго, — Аарон ехал на задней раме велосипеда Джастина. Лекс семенил сзади. — Мы даже не звонили ей, она ведь всегда у Марго. Когда ночью та не пришла, мама заволновалась, а утром позвонила миссис Луин. Конечно, никто у Марго не оставался. Целый день мы висели на телефонах и звонили всем, кто мог ее видеть или быть с ней. — Мне не звонили, — кинул Джастин через плечо. — Звонили, — гаркнул Аарон. — Ты сказал, что не видел ее с вечеринки. — Серьезно? — у Джастина даже задрожал руль. — Ты ничего не помнишь? У тебя опять это началось? Провалы? — Он не помнит ничего с вечеринки до пятого апреля, — ответил за Бибера Лекс. — Вот дерьмо, — присвистнул Аарон. — Я хочу набухаться. — Расскажи, что было потом, — перебил его Джастин. — Вы всех обзвонили? — Да, отец проводил свое расследование, до сих пор не успокоился. Предки не доверяют полиции, а я говорю, если не им, то кому вообще можно доверять? Папа выдал, что Хейли просто уехала, как она обычно это делает. Мне кажется, он просто не хочет думать, что что-то случилось, как и мы все. — Что может случиться с Хейли? Она сама кого угодно… — но Тернер сразу замолчал. — Потом мы позвонили в полицию, приехали туда, написали заявление, я рассказал про вечеринку. Они поехали в дом Марго, что-то поискали, но ничего не нашли. Зато всех собрали и стали допрашивать. В это время уже поисковые отряды начали работу. Мы с отцом и нашей псиной весь лес обошли, но ничего не нашли. Понимаете, она будто испарилась. Ни записки, ни смс. Я знаю, что что-то произошло. Но верю, что она жива. Последние слова он буквально из себя выдавил. Оставшееся время они ехали молча. Трещали только цепи в колесах велосипедов, звучало громкое дыхание и вой сирен на шоссе. В тихом и некогда спокойном Конкорде было пять утра.***
Они подъехали к городскому парку, куда через деревья еще не проникло солнце, земля была мокрой, и проезжать по ней было тяжело. Они шли пешком, везя велосипеды рядом. Лекс все время вспоминал о времени, когда им было по тринадцать и они мечтали о захвате мира. Брали велики, походные рюкзаки, которые забивали едой и одеялами, уезжали в городской парк и уходили туда, откуда их не было видно. Хейли всегда ездила с ними, а один раз они даже взяли с собой Марго, но той не понравилось — было слишком сыро и неудобно спать на земле. Поэтому они не очень любили Марго. С ней всегда было скучно — отменялись приключения и вводились правила. Лекс говорил, что Хейли — королева леса, а Марго — ведьма. Но, конечно, это все были шутки тринадцатилетних мальчишек. Сейчас Лекс курит, пинает шишки и плюется. Он натянул капюшон на голову, поэтому лица его совсем не было видно. — Вряд ли уже станет как прежде, — вдруг выдыхает он. — О чем ты? — удивляется Аарон, срывая с высоких кустов листья и сжимая их в кулак. Его пальцы вскоре окрашиваются в зеленый. — Когда Хейли вернется, — поясняет он, перепрыгивая через бревно. — Все еще не понимаю, — хмурится Аарон, растирая в ладонях листья. Он помогает Джастину перетащить велосипед через упавшее дерево и догоняет Лекса. Джастин идет сзади них, и до него доносятся лишь обрывки речей. Голос Лекса то затихает, то становится невыносимо громким, потому что парень переходит на крик. — Я говорю о том, что все мы очень сильно переживаем, и это оставит на нас след. — И что ты предлагаешь? Просто забыть об этой ситуации, когда она вернется? О, Хейли, ты вернулась! Где была? Ездила на Мальдивы? Долго же тебя не было! — Я не об этом. — Научись выражать свои мысли точнее, — цокнул языком Аарон. — А ты прояви уважение и научись слушать, — так же раздраженно выдает Лекс. — Я просто хочу сказать, что нашей дружбе ничего не должно препятствовать, что бы не случилось. — А что может случиться? — спрашивает Аарон, хотя отлично понимает, о чем говорит его друг. Джастин вздыхает, прижимает к себе тяжелый велосипед. Они выбираются на тропинку, их кроссовки в грязи, а толстовки в дождевых каплях, падающих с деревьев. Лучи солнца пробивались через паутину, сплетенную ветвями деревьев высоко в небе. Под ногами парней хрустели ветки и шишки, ощущение было такое, что по городу прошел ураган. Джастин глубоко вздохнул холодного воздуха и снова нагнал друзей. — Скажи Лексу, что он дебил, — ворчит Аарон, засовывая руки в карманы флисовой куртки. — Я уверен, что он знает, — неловко улыбается Джастин, толкая Лекса плечом. Лекс показал Аарону средний палец, сел на велосипед и поехал вперед под крики Роббинса о том, что Тёрнер — просто обиженная девчонка, раз так себя ведет. Но вряд ли Лекс уже слышал. — Он тоже переживает. — Знаю, — отвечает Аарон. — Но он совсем не следит за языком. А ты хотел поговорить, не так ли? Они добрались до выхода из парка. Лекса уже негде не было, значит он прилично от них отдалился. До дома Марго было всего пару километров, так что парни решили пройтись пешком. — Я хотел тебя спросить о вечеринке. Тёрнер уехал домой сразу после начала. Но ты-то там оставался, да? — Я все это время был с Лайзой, — отвечает он, немного помолчав. — Я даже не думал о Хейли, не хотел следить за ней. Думал, что Марго за ней присмотрит, но эту суку выебали трое в тот вечер, если верить слухам. Грубо. — То есть, все были слишком заняты? — Она уже не маленькая девочка, Джастин, а я не ее отец. Мы приехали вместе, договорились, что вместе и уедем, но я не знал, что у меня все получится с Лайзой. В итоге, забил на свою сестру, — раздраженно отвечает Аарон и злится он только на себя. — Тебе надо вспомнить. Ты можешь быть единственным, кто был с ней. — Это не так легко. Затем они оба молчат. — А как же Финч? Он все-таки ее парень. — Нет, — качает головой Роббинс. — Они расстались за пару дней до вечеринки.***
Красная крыша дома Марго Луин виднелась впереди, а посреди дороги валялся синий велосипед Лекса, но самого парня нигде не было, так что Джастин и Аарон остановились у высокого забора и решили ждать, пока их друг выедет на дорогу. Самого дома из-за забора видно не было, но Джастин хорошо его знал, потому что не раз оставался здесь. За оградой — большой сад, дорожка, вымощенная камнями, которая ведет к трехэтажному дому, старая софа, стоящая на крыльце и розовые занавески на окнах первого этажа. Вкуса у родителей Марго совершенно не было, но она всегда об этом шутила. За домом — круглый бассейн, в котором на каждую вечеринку кто-то умудряется тонуть, но его спасают; по лужайке натыканы садовые гномы, которых делают символами и иногда разбивают, за что Марго выгоняет провинившегося и вносит его в черный список. Ничего необычного, каждую вечеринку одно и то же. Но прошлую запомнят. Это был последний день, когда видели Хейли Роббинс. Видимо, Аарон, смотря на красную крышу, выглядывающую над забором, думал о том же самом. Винил себя, что не уследил за сестрой, но Джастин все никак не мог подобрать нужных слов, чтобы подбодрить друга. Так они и стояли молча, в холодном свете утра, окутанные неловкой тишиной до тех пор, пока не раздался оглушительный гудок, и из-за угла не показался «Мустанг» Лекса. — Я пытался договориться с Марго, но эта сука никак не выходит из дома, — говорит он через окно. — Будьте хорошими мальчиками, затащите мой велик в багажник. — С чего это ты вдруг стал ненавидеть Марго? — удивляется Джастин. Лекс молчит довольно долго, но никто не придает этому особого значения, пока они возятся с двумя велосипедами. Тёрнер все время поправляет зеркало заднего вида, а потом хватается за руль, словно тот отваливается, и уже не отпускает его до самого конца поездки. Джастин благополучно забывает о своем вопросе, потому что единственное, чего он хочет, — сон. Он возвращается домой и незаметно для матери, возящейся на кухне, забегает в свою комнату, где его ловит отец и напоминает о встрече с психологом, до которой осталось пять часов. — Я не скажу маме, что ты уходил утром, но будь добр, предупреждай меня, когда в очередной раз захочешь прокатиться на велосипеде в три утра, — говорит отец, выходя из комнаты. Джастин ложится на кровать, но не может сомкнуть глаз. Сегодня ему предстоит довериться человеку, которого он никогда до этого не видел. Что должно быть в этом хорошего? Сомнения царапают горло. Он сравнивает их с ржавыми гвоздями, с тонкими иголками, когтями или ножами для рыбы. Он слишком много думает, и это позволяет ему не отключаться от реального мира. Он придумывает метафоры, сам с них и смеется. Это помогает отвлекаться от более ужасных мыслей, заползающих в его голову, даже если окружающим в этот момент он кажется абсолютным психом. Он и так им был, уже привык. Мистер Бибер находит Джастина, лежащего поперек кровати, с закрытыми глазами и глупой улыбкой, застывшей на покусанных до крови губах. Ему не хочется будить сына, но он все-таки делает это. Первое, что говорит Джастин, когда распахивает глаза, пугает его отца: — Мне снилась вечеринка.
