Начало всего

Питер? - его руки коснулась прохладная ладонь Джин, ее голос был звенящим от волнения и сочувствия. - Это... Он не дослушал. Спустя четыре секунды Ртуть был уже у побережья Калифорнии, на другом конце континента. Он не знал, почему примчался именно сюда. Просто так вышло: он не разбирал дороги и не знал, где остановится. Но окажись спидстер даже на Луне, это врядли помогло бы ему почувствовать себя лучше или помогло бы забыть все то, что он недавно услышал. Питер сел на светлый песок недалеко от неровной водной кромки, поджал колени к груди и обнял их руками, спрятав лицо между ними. Некоторое время он просто вдыхал и выдыхал, обжигая потрескавшиеся губы собственным горячим дыханием. Он где-то слышал, что это полезно при стрессе. Ровно и глубоко дышать. Херня. Ртуть крепче обнял себя руками, пока костяшки пальцев не стали бледными и немыми. Может быть, ему правда надо блевануть, чтобы хотя бы убрать этот горький мерзкий привкус во рту? Питер зажмурил глаза и потерся холодным лбом о коленную чашечку, чувствуя, как выпирающая кость больно впивается в кожу и череп даже сквозь ткань джинсов. Первая волна шока, злости и обиды постепенно схлынула, оставив после себя тупую ноющую боль в груди и раздражение. А еще хаотичные беспорядочные мысли, которые метались внутри его разума неясными вспышками, так и не формируясь во что-либо конкретное. Парень поднял голову, неловко убирая упавшую на глаза челку. Пляж был совершенно пустынным и тихим, только где-то вдалеке шумела автострада. Кое-где из светло-бежевого песка выглядывали маленькие зеленые островки травы. Тонкие стебельки мирно покачивались под дуновением легкого ветра, почти попадая в такт с движениями волн. Ртуть перевел взгляд вниз на подступающую и отходящую воду, которая почти касалась носок его кроссовок. Это оказалась неожиданно успокаивающим. Питер, который не мог жить без движения и скорости, вдруг понял, что впервые в жизни ему не хочется пуститься в стремительный бег или сделать что-нибудь сумасшедшее. Океан был мирным, апатичным и расслабляющим, и Ртуть позволил ему втянуть себя в это состояние. Ему надо подумать. Холодно и взвешенно. Хотя бы раз за всю его жизнь. Уже прошло то время, когда околачивался в мамином подвале, тырил вещи из магазина и безнаказанно устраивал шалости. Во-первых, он идиот. Только ребенок бы среагировал подобным образом на очевидную чушь. Во-вторых, он идиот. Просто потому, что так оно и есть. В-третьих, кажется, Леншерр был не так уж и не прав, когда пытался стереть с лица Земли человеческую расу. Питер обнял себя руками, вцепившись тонкими пальцами в своды локтей. Он всегда жил легко. На одном дыхании. Не думая о завтрашнем дне, не сожалея о вчерашнем. Зачем? Когда живешь на такой скорости, все, что тебе остается – это жалкие крохи одного мига. Но для Ртути этого было достаточно, и он не любил останавливаться. Останавливаться, чтобы задуматься о том, почему у него не было папы. Или почему он не такой как все? С возрастом вопросов только прибавилось. Возможно, ему не стоило игнорировать их, целыми днями болтаясь в мамином подвале или развлекаясь мелкими кражами, а попытаться разобраться в себе? Понять, кто он. Вот, действительно, кто он? Великовозрастный ребенок из пригорода Вашингтона, без образования, друзей и цели в жизни, зато с кучей игрушечных автоматов, икс-геном и отцом террористом. М-да... Вот, пожалуй, и все. И, нет, его хук справа Апокалипсису был не очень крутым. Максимофф выдохнул, упершись лбом в сложенные на коленях руки. Он все делал вразвалочку, наполовину, небрежно... Не до конца. Господь, он даже не мог признаться родному отцу, кем они друг другу приходятся! Хотя, может, оно и к лучшему? Зачем Эрику такой сын? В смысле, если этот Кейл или как-его-там прав, и по миру ходит выводок маленьких леншерров, то это только вопрос времени, когда они приедут в поместье и сообщат "радостные вести". А что... Они все должны быть мутантами, плюс папочкин характер, который лично ему, Питеру, не достался, и у этих леншерров наверняка хватит яиц, чтобы назвать великого Магнето "папаней" и, возможно, даже броситься ему на шею. Словом, сделать то, что не может он.

***

Когда Ртуть вернулся в поместье, практически все его обитатели уже спали. Верхний свет был везде потушен, и только на втором этаже было горело ярко-желтых окон, выделяясь на фоне темного здания. Судя по расположению, это были комнаты преподавателей. Питер по привычке отсчитал в восточном крыле седьмое окно слева: но оно зияло темным бездушным провалом. Может быть, Эрик тоже уже лег спать? Все-таки он, в отличие от него самого, не прохлаждался весь день на пляже. Спидстер ощутил неприятный укол совести, отчего груз на его плечах только прибавил в весе. Он бесшумно вошел в парадную и прошмыгнул на кухню, щелкнув выключателем. После уличного мрака электрический свет больно резанул глаза, но уже через секунду зрение нормализовалось: все процессы в организме парня так или иначе проходили быстрее, чем у нормальных людей. Он открыл холодильник, скептически оглядев полупустые полки. Несмотря на голод, который сжимал в жесткие тиски его желудок, Ртуть не хотел ничего есть. По крайней мере, сама мысль о еде во рту вызывала рвотный позыв. Наконец, он захлопнул холодильник и после несколько секунд размышлений, потянулся за пачкой какао. Сняв крышку, Питер осторожно принюхался, но концентрированный запах шоколада был приятным. Несмотря на то, что он стащил эту банку только вчера, она уже была почти пуста: коричневый порошок едва прикрывал донышко. Ртуть пересыпал оставшееся какао в большую керамическую кружку с подписью Pink Floyd, добавил туда две ложки сахара и залил все вскипяченным молоком. Затем присел за стол, меланхолично размешивая какао и специально звеня ложкой по стенкам кружки. Единственный минус этого прекрасного напитка был в том, что он катастрофически медленно остывал. Обычно, пока какао остывало до нормальной температуры, Питер успевал обежать весь континент: поесть мороженное на Аляске, или сфоткаться на фоне Ниагарского водопада или даже искупаться где-нибудь на пляже в Майями. Но теперь он просто сложил руки на столе и положил на них голову, наблюдая, как со светло-коричневой поверхности какао поднимается легкий белый пар. - «Надо завтра пополнить запасы», - подумал спидстер. Конечно, воровать, как прежде, ему Профессор строго настрого запретил, но учитывая, что тот не мог прочесть его мысли, парень не особо соблюдал моральный облик. Избавиться от старых привычек было вовсе не так легко. К тому же, из-за всей этой возни со строительством и с ремонтом Хэнк просто не успевал делать вовремя покупки, а юные мутанты не собирались жертвовать сладостями или новыми игрушками. Поэтому, так или иначе, Ртути уже можно было начинать сколачивать свой бизнес. Парень вздохнул и немного отпил из кружки. Напиток обжег ему верхнюю губу и кончик языка, но зато заставил чувствовать себя немного не так паршиво. Он сделал еще несколько осторожных глотков, когда услышал легкие шаги за дверью, и напрягся. Ртуть слишком хорошо знал того, кому эти шаги принадлежат. - Мм, - Эрик неопределенно хмыкнул, завидев его, полулежащего на кухонном столе и обнимающего кружку обоими руками. Питер кашлянул и распрямился. - Привет. – Это прозвучало как-то хрипло и робко, совсем не похоже на обычный голос Спидстера. - Привет, - Магнето равнодушно кивнул ему и прошел к плите. Ртуть закусил щеку изнутри. Боже, какой же он идиот. Он думал, что это ему невыносимо слышать подобные извращенные заявления какого-то больного на голову ублюдка, а каково было Эрику? Хотя, может быть, он не слышал? Насколько Питер знал, отец вообще не смотрел телевизор и почти не читал газет. По какой именно причине он не знал, но, видимо, это и к лучшему. Врядли у кого-нибудь из мутантов хватит духа пересказать ему все, что они услышали. Так что Леншерр сейчас находился в безопасном неведении. Питер облегченно вздохнул, несмотря на то, что его сердце болезненно сжалось. Отец не заслужил этого всего. Несмотря на то, что он натворил. Он хотел, как лучше, вот и все. Спидстер упрямо сжал губы. Наверное, он не прав. Тысячу раз не прав. Но Магнето его отец. И пусть он даже не знает об этом, Питер всегда будет его защищать и верить, что повелитель металла в глубине души очень хороший человек. И, наверное, очень хороший отец… Был хорошим отцом. Ртуть почувствовал, как вспыхнули его щеки. У него всегда были только мама и сестренка, он понятия не имел, о том, какие отношения складываются обычно между отцом и сыном. И тем более, он не знал, каково это – быть отцом. Может быть, это уже какая-то биологическая и духовная необходимость для того, кто уже много лет назывался «папой»? Может быть, он не прав, что лишает этого Эрика? Умышленно лишает. Не жестоко ли это с его стороны? Быть настолько эгоистичным и трусливым? Питер нахмурился и бросил взгляд на Леншерра, который следил за туркой, стоя к нему спиной. Магнето выглядел… усталым. Его плечи слегка сутулились, а на руках сильнее проступили вены. Он был одет в темные брюки и светло-бежевый мягкий пуловер с закатанными до локтя рукавами. Эрику всегда удавалось быть… модным? Элегантным? Ртуть ни черта не понимал в классике, но чувствовал, что отец всегда одевается здорово и со вкусом. Кто знает, если бы судьба сложилась иначе, и Эрик бы растил его с детства, носил бы Питер сейчас эти свои кричащие серебристые куртки и яркие футболки с кроссовками? Металлокинетик повернулся к нему через плечо, встречая взгляд парня и вопросительно поднимая бровь. Проклятие… Спидстер от досады прикусил себе язык. Леншерр уже несколько раз ловил его, когда он вот так внимательно и пристально пялился на него. Ртути еще повезло, что Леншерр не сделал из всего этого очевидных, но не очень-то правильных выводов. - Ничего, - быстро буркнул парень, утыкаясь в свою кружку с какао и мечтая провалиться под землю. Эрик молча вернулся к своему занятию, и на кухне воцарилась почти полная тишина. Питер чувствовал себя неуютно, разрываясь между желаниями побыть подольше с отцом или уйти в свою комнату, чтобы там забыться до утра. Которое, кстати, будет для него не безоблачным. Профессор, наверняка, в курсе, что он неизвестно где шатался весь день, да и ребята обидятся, что он им не помог. Да, точно. Надо будет извиниться. Все-таки некрасиво получилось… Леншерр плавно опустился на стул напротив Ртути, ставя рядом с собой дымящуюся кружку с кофе. Кофе Питер не любил. Вернее, терпеть не мог. Но так, как, похоже, он был любимым напитком отца, парень начинал проникаться к этому напитку уважением. - Так, где ты был? – буднично спросил Магнето, скрещивая длинные тонкие пальцы в замок. Ртуть напрягся. Выходит, Эрик заметил его отсутствие. Прекрасно. Спидстер поднял взгляд: отец выглядел бледным, но эта бледность уже стала привычной. Серо-зеленые глаза выглядели немного болезненными, но их выражение было спокойным и мирным. На щеках проглядывала небольшая щетина, которую было видно, если только приглядеться. Так что же ему ответить? Парень не хотел врать, а сказать правду… - В Калифорнии, - пожал плечами Питер, стараясь, чтобы его голос прозвучал небрежно, как обычно. – Искупаться решил. - И как водичка? - Да, нормально, - Ртуть опустил глаза, делая вид, что собственная кружка его вдруг безумно заинтересовала. – Бывало и лучше. - Хмм, - Леншерр сделал небольшую паузу. – А мы с Рейвен думали, что ты отправился убивать лидера «Избрания». Она проспорила мне двадцать баксов, кстати. Питеру показалось, что его желудок сделал сально и ухнул куда-то вниз. Он побледнел и неверяще посмотрел на Эрика. - Ч-что? Магнето пожал плечами и отхлебнул свой кофе: - Рейвен рассказала о том, как ты отреагировал на выступление Кейла. Мы уже не знали, что и думать. Она почему-то решила, что ты хочешь оторвать ему голову и принести ее мне на блюде. Не знаешь, почему у нее возникли такие мысли? Черт. Рейвен. Она же знает… Но она не могла ведь?.. Нет. Ртуть сглотнул и мотнул головой, ощущая приступ легкого головокружения, из-за которого мир начал расплываться, превращаясь в сюрриальный. - Впрочем, неважно, - усмехнулся Эрик. – Забудь. Питер снова закусил щеку изнутри и опустил взгляд. Какао давно остыло и стало теперь просто холодной сладковатой жижей. Он хотел выплеснуть ее и хорошенько вымыть кружку, а еще лучше выплеснуть из своего разума все, что он сегодня услышал, и тщательно помыться. - Ты… - Ртуть знал, что это не самый лучший вопрос, который он может задать своему отцу-тире-бывшему-мировому-террористу, но ему было слишком важно знать ответ. Как-будто бы это что-либо изменило. – Ты бы хотел этого? Ну, чтобы я убил того мудака? Спидстер поднял глаза на Леншерра, который замер, так и не поднеся свою кружку к губам. Его взгляд стал цепким, внимательным… настороженным. Хотя выражение лица осталось прежним. - С чего бы мне этого хотеть? Питер сглотнул, но отступать уже было поздно: - Ну, он такие гадости про тебя нес… про вас с Профом. Про твою… Вообщем, я бы тебя не осудил. Правда. - Я имею ввиду, с чего бы мне прибегать к твоей помощи в этом деле, Питер? - устало объяснил Эрик. – У меня складывается такое впечатление, что ты считаешь это своего рода обязанностью, чтобы угодить мне. Логично. Кто такой Ртуть для Магнето? Просто веселый сверхскоростной паренек, который вытащил его из Пентагона и набил морду Эн-Сабах-Нуру. С чего бы ему вообще переживать о том, что сказал какой-то уродец про известного на весь мир террориста? Он же ему, прости Господи, даже на верность не присягал. Или что там еще делали мутанты в Братстве? Рейвен – идиотка! Ну, почему она его так подставила? Впервые в жизни Питер понял, что значит выражение «язык присох к небу». - Ты же спас меня, - ухватился спидстер за шальную мысль. – Ну, там в Каире. Помнишь, я на земле со сломанной ногой лежал, а этот синий мудак шел прямо на меня? – «Вообще-то он шел к Чарльзу, но ладно». – И тут появился ты и атаковал его… Ну, меня ты наверное, не видел. С высоты своего полета, ага. И я еще в пыли такой весь… - Я понял, - поморщился Леншерр, прерывая поток скоростной болтовни. – И нет, я тебя видел. – Он едва слышно вздохнул. – Ты мне ничем не обязан. Не забивай себе голову. Питер не знал, плакать ему или смеяться. Дело не в том, что он считал себя обязанным, а в том, что он… - Я просто принял это близко к сердцу, - тихо признался Ртуть. – Прости. Эрик некоторое время смотрел на него поверх своей кружки с кофе пристальным изучающим взглядом. Или, может быть, он только спидстеру казался изучающим. Скорее всего, Магнето глядел на него, как на полного идиота. И был совершенно прав. - Не стоит, - наконец, медленно произнес металлокинетик. – Тем более, что отчасти Кейл прав. Хотя Питер и сам подозревал это, но такое бесхитростное и прямое признание ударило его, как хорошо заточенный нож в спину. Он снова схватился за свою кружку с отвратительным остывшим какао и пробурчал куда-то внутрь нее: - Ааа… ну, так я знаю про вас с Профом. Ты не подумай, я не парюсь по этому поводу… ну, типа вы ж с ним взрослые люди и все-такое. Главное, чтоб человек счастлив был… то есть мутант счастлив был. Спидстер выдохнул, чувствуя, как горят щеки, и не смея поднять взгляд на сидящего напротив Леншерра. Тот молчал, но Ртуть не знал, было ли это молчание-равнодушное-принятие-его-принятия или молчание-я-тебя-сейчас-буду-убивать. Скорее второе. Тем более, на кухне было полно металлических предметов, которыми можно было начинить его всего. Но секунды шли, а Эрик так ничего и не делал. Питер закусил губу и, набравшись решимости, взглянул на отца из-под ресниц. По его лицу, как обычно, невозможно было ничего прочесть. Но почему он молчит? Обиделся? Расстроился? Ему больно? Магнето допил свой кофе и встал, чтобы всполоснуть кружку, разворачиваясь к спидстеру спиной. Нет, Ртуть хотел знать совсем другое. Дело не в их отношениях с Чарльзом, или даже убийствах… Черт, он прекрасно понимал, что Эрик убил куда больше людей, чем, наверное, все мутанты вместе взятые. И он мог с этим смириться, правда. Но что насчет предположительной «армии детей»? Если Леншерр не знает лично про него, то еще ничего не доказывает… И как вообще о таком можно спросить? «Хей, чувак, я тут слышал, у тебя в прошлом много девочек было? Не поделишься секретом… » - Эрик? – Как же странно называть собственного отца по имени! – Ты извини, если я обидел тебя… Я не хотел. Магнето положил кружку на место и вытер руки полотенцем. - Все нормально. – Его голос прозвучал как-то отстраненно и далеко, совсем как в первые дни после Каира. – В холодильнике еще остались суп и рыбные котлеты. Сам разогреешь? - Аа? – Ртути показалось, что он ослышался. Леншерр вздохнул и посмотрел на него сверху вниз, как смотрят на шаловливого ребенка, который натворил делов и теперь не знает, как выюлить под тяжелым родительским взглядом. - Я сказал, разогрей себе ужин и нормально поешь, Питер. Не хочу, чтобы ты заработал себе язву желудка или еще чего-нибудь в этом роде. - Эмм, - спидстер чувствовал, что его сердце забилось быстрее, и его биение глухим набатом отдалось в ушах. Наверняка, Эрик тоже его слышал. Просто не мог не слышать. Это было странно… Но приятно. Не просто приятно, а… Боги, это ведь значит, что Магнето заботится о нем, да? Даже не зная, кто он! Этот приказ поужинать прозвучал уж очень по-отечески, хотя Ртуть понятия не имел, как это «звучать по-отечески», но инстинктивно понял, распознал. И почему-то в этот миг ему стало плевать на то, что тот убийца, на его «армию детей», будто кто-то щелкнул выключателем. Он, сглотнув, послушался: – Да, хорошо. Сейчас. У Питера немного кружилась голова от наплывших чувств, переживаний и усталости, но он уже через секунду был у холодильника, разглядывая полки в поисках остатков ужина. - Вот и славно, - Леншерр засунул руки в карманы брюк и вышел из кухни. – Спокойной ночи, Питер. - Спокойной ночи, - мгновенно откликнулся спидстер, высунув нос из-за двери холодильника, а потом, понизив голос, удовлетворенно прошептал: - … папа. В эту ночь Эрику так и не посчастливилось уснуть. День выдался слишком отвратительным и неспокойным. Сначала они разошлись с Хэнком во мнениях по поводу кодирования системы безопасности и установки реакторов. На споры ушли целых два часа, после чего им пришлось заново перебирать то, что уже успели установить. Обедать пришлось там же, среди разобранных блоков и проводов. Когда Леншерр увидел непривычно подавленную и дерганную Ороро, которая принесла им обед, он уже тогда почувствовал, что что-то произошло. Но так, как он в последнее время намеренно дистанцировался от всего происходящего вокруг, то и в этот раз ничего спрашивать не стал. А Зверь был слишком занят чертежами, чтобы замечать чего-либо кроме них. Но уже через три часа Эрик понял, что остаться в стороне ему не удастся, потому что Чарльз срочно вызвал их к себе в кабинет. Леншерр занял свободное кресло возле небольшого журнального столика, Хэнк и Рейвен разместились рядом на софе. Вид у девушки был мрачным и немного нервозным, что немного озадачило Леншерра. Он уже не помнил, когда видел в последний раз, чтобы она нервничала или боялась чего-то. Но еще сильнее его озадачили камеры, микрофоны и записывающие устройства, которые он чувствовал у ворот поместья. Судя по его ощущениям, там находилось человек тридцать с чем-то, которые, очевидно, были журналистами или репортерами. Конечно, в свете последних событий школа Ксавье часто мелькала в новостях и таблоидах, но такого ажиотажа никогда не имела. - Спасибо, что пришли, - Чарльз въехал в кабинет, останавливаясь напротив них. Он был немного бледен, раздосадован и огорчен, чего даже не пытался скрыть. Длинные тонкие пальцы правой руки отбивали неровный ритм по кожаному подлокотнику. – Прошу прощения, мне пришлось… поговорить кое с кем. - С родителями? – в лоб спросила Мистик, складывая руки на груди. - Эмм… да, но не стоит беспокоиться, - слабо улыбнулся Профессор. – Это нормально, что они… кхм… интересуются. Эрик вопросительно поднял правую бровь, посмотрев на телепата, но тот умышленно не встретился с ним взглядом и закусил губу. Очаровательно. У Леншерра не осталось сомнений, что он каким-то боком причастен к шуму снаружи. - И что, ты уговорил их оставить детей в школе? – не отступила Рейвен. Ее светлые волнистые волосы слегка взметнулись, рассыпавшись по плечам. - Простите, а что происходит? – вмешался Хэнк, растерянно глядя то на возмущенную девушку, то на подавленного Чарльза. – Что-то случилось? - Вот сейчас Чарльз вам и расскажет, - Мистик скрестила ноги и качнула носком правой ноги. Вся ее поза излучала еле сдерживаемый гнев и возмущение. По лицу Ксавье прошла тень, но он примиряющее поднял вверх ладонь: - Рейвен, не надо быть такой агрессивной, прошу тебя. Это ничего не изменит. - А твое бездействие, Чарльз, изменит? – По ее коже прошла рябь, будто она хотела сменить внешность, но передумала. – Я тебе говорила, что так будет. Я тебя предупреждала. Но нет! Ты ничего никогда не хочешь слушать и витаешь в облаках, считая всех вокруг безобидными ангелочками. И знаешь, что самое гадкое? То, что даже если этот ублюдок завтра заявится сюда и плюнет тебе в лицо, ты просто утрешься и продолжишь дальше вещать о терпимости! - Рейвен! – Маккой отшатнулся от нее, на его почти детском лице отразились обида и изумление. – Чарльз не заслужил этого. - Господи, Хэнк, хоть раз в жизни открой глаза, - Мистик развернулась к нему, встряхнув волосами. – Должны же быть пределы… - Рейвен, - холодно осадил ее Эрик, впервые вмешавшись в дискуссию. – Довольно. Мистик вдохнула, видимо, собираясь что-то возразить, однако, наткнувшись на твердый взгляд светлых глаз, стушевалась и замолчала. Ее губы поджались, словно ей стоило невероятных физических усилий удержать себя, ладони сильнее впились в напряженные предплечья, но и в итоге, девушка сглотнула и откинулась на спинку софы, все еще пытаясь сохранить гордый и независимый вид. - Прекрасно, - выплюнула она, демонстративно глядя перед собой. Леншерр еще какое-то время смотрел на нее, боковым зрением заметив, как обменялись взглядами Чарльз и Хэнк. Не то, чтобы их это удивило, но заметно прибавило причин для огорчения. Профессор откинулся в кресле и облизал губы, словно не знал, с чего начать или думал, как будет лучше преподнести неприятную новость. Но через несколько секунд решил сказать, как есть: - Кейл, лидер «Избрания» дал сегодня интервью на втором канале. - Оох, - Хэнк неловко поправил очки и побледнел, опустив глаза. – Он… Он сказал… - Зверь умолк, не зная, как сформулировать свой вопрос. - Да, - тихо подтвердил Чарльз, поднимая взгляд на Эрика, замерзшего в своем кресле с совершенно безучастным выражением лица. Нет, он не притворялся. Наверное. Леншерр действительно был спокоен и нисколько не удивлен: в конце концов, чего еще можно ждать от людей? Все, что он чувствовал сейчас, это обычное снисходительное презрение и отвращение к господствующей расе, усиленно убеждая самого себя, что в его груди ничего не осыпается, как карточный домик. Магнето слишком хорошо знал, кто такой Кейл, и что он думает лично о нем. Чарльз, Хэнк, Рейвен и еще несколько мутантов тоже были в курсе. Но никто из них по разным причинам не прижал этого ублюдка вовремя. Например, Ксавье не видел в нем угрозы, так как Кейл изначально был простым основателем одной из религиозных сект, коих по всей Америке насчитывалось огромное множество. Правда, Кейла всегда отличал болезненный интерес к мутантам и к их природе. Он порывался донести миру свою точку зрения, но, к несчастью для него, светское общество видело в нем лишь эксцентричного чудака, лидера радикальной секты, которая не раз попадала в поле зрения полиции. Его не пускали ни на телевидение, ни в газеты или журналы. Потому Кейлу приходилось ограничиваться прихожанами секты и читать все свои проповеди и гипотезы о мутантах им. В конце концов, мало ли подобных больных на голову людей, которые поносили все, что не попадало под их представления о добре и Боге? Ни Чарльз, ни Эрик не предполагали, что Кейл когда-нибудь получит миллионную публику. Если кто-то сверху искал сенсацию, то, определенно, он ее получил. - Ох, Чарльз, - Зверь был искренне расстроен. – Мне так жаль. - Ничего, - улыбнулся Профессор, хотя его глаза, встревоженные и влажные, это улыбка не затронула. – Мы справимся. Я просто хотел, чтобы вы знали это. К тому же, у ворот дежурят журналисты, я убедительно прошу не выходить к ним и не делать… Ксавье прервал резкий и громкий телефонный звонок. Он слегка вздрогнул, с неудовольствием обернувшись через плечо на свой стол, и продолжил: - … не делать никаких заявлений. Хэнк, не надо, не подходи. Маккой уселся обратно на место, так и не успев встать на ноги. - Я разговариваю только по тому телефону, что находится в лабораторной из-за предосторожности, - пояснил Профессор. – К тому же, мне уже несколько часов названивают то родители, то журналисты, то черт знает кто, с одним и тем же. С родителями я разберусь лично, но больше никаких комментариев я никому не даю. Телефон продолжал надрывно звенеть, и все, что хотелось Эрику, это раскрошить глупый аппарат в пыль, а заодно и тех искателей наживы, которые сейчас висли на главных воротах. - Так, что же нам теперь делать? – осторожно спросил Зверь. – Мы должны же как-то ответить на это все. Чарльз вздохнул, разглаживая кожаный подлокотник ладонью правой руки: - Разумеется. Я сделаю заявление чуть позже, когда эмоции слегка улягутся. - А Кейл? – не выдержала Мистик, правда, ее голос звучал уже намного спокойнее. – Ты оставишь это все безнаказанным? Боже, Чарльз, а если в следующий раз он обвинит тебя в педофилии? Тебе придется попрощаться со школой, с детьми. - Я надеюсь, до этого не дойдет, - твердо ответил Профессор. – Мы посоветовались с Мойрой. Технически она не может запретить выпускать Кейла в эфир, но она попытается найти всю возможную информацию про «Избрание». У них наверняка найдется что-нибудь такое, за что их можно будет привлечь к уголовной ответственности и, тем самым, скомпрометировать в глазах общественности. - А как же мы? Ты можешь позвонить своим адвокатам и выдвинуть иск против Кейла за ложные обвинения. - И тем самым поработать на его популярность? – Чарльз грустно усмехнулся. – Нет, спасибо, Рейвен. Это не вариант. - Кто вообще выпустил этого Кейла в эфир? – не выдержал Хэнк. – Это же очевидная провокация против нас. Профессор покачал головой: - Понятия не имею. Но это может подождать. У нас есть более важная проблема на данный момент. - Я боюсь представить, что случилось на этот раз, - мрачно хмыкнул Эрик, пытаясь скрыть ноющую раздражающую боль в груди. Ему лично бояться было нечего, и терять тоже было нечего, но не Чарльзу. Он бы не пошел против властей, вели они ему закрыть школу, а если бы и настоял на своем – его мечта об интеграции людей и мутантов рухнула бы навсегда. Пусть его друг и идеалист до мозга костей, но этого не заслужил. - Питер, - выдохнул телепат, и Леншерр непроизвольно похолодел. – Он все слышал. Он и другие дети. - Как? – Магнето пока не очень представлял, чего именно ожидать, но зная Ртуть, его способности и наплевательское отношение к собственной безопасности, он может натворить какую-нибудь глупость. Хотя этот паренек и был ему никем, но за пару месяцев он успел к нему привязаться – Эрику, скрипя сердце, пришлось это признать самому себе. - Решили посмотреть телевизор и наткнулись на программу. Джин сказала, что Питер был… очень взволновал. Он не стал ничего слушать и убежал. - Куда убежал? - Если бы я знал, Хэнк, - покачал головой Чарльз, - я бы не волновался. Но, очевидно, его нет нигде поблизости уже несколько часов. Я не представляю, что с ним. И пусть он уже не ребенок, но учитывая всю эту ситуацию, и его странную реакцию… - Чарльз? – как-то неестественно тихо пробормотала Рейвен, чем мгновенно привлекла внимание всех троих. Такой робкий тон был слишком нетипичен для нее. – А он… Эмм… Мне кажется, что он мог бы… Вдруг, он решил найти Кейла? На несколько секунд в кабинете повисла тишина. - Зачем ему это? - Эрик почувствовал, как начинает колотить виски, а потом боль опоясывает почти половину черепа, сжимая его в тиски. Мистик закусила губу, намеренно не встречаясь с ним взглядом: - Ну, мальчик явно твой фанат, если ты не заметил. Он мог обидеться и пойти за тебя мстить. - Это бред. – Леншерр резко привстал в кресле, оперевшись на подлокотники. – Он бы не стал… За кого ты его принимаешь? - Эрик, - мягко позвал Чарльз. Его прохладная ладонь легла на предплечье друга. – Успокойся. Если бы вдруг Питер действительно решился на нечто подобное, думаю, мы бы уже знали. – Он повернулся к девушке. – Рейвен, твое предположение слегка надуманно, ты не считаешь? - А тогда куда он мог деться? – раздраженно огрызнулась Мистик. - Он явно уже натворил чего-нибудь или натворит… Магнето прикрыл глаза, усилием воли ограждая себя от громкого голоса Рейвен и позволяя своему сознанию подняться высоко вверх, над крышей особняка и его двором. Молнии на замках, фенечки, жетоны, цепочки, абрис кровеносной системы – все вместе сложилось в один хорошо знакомый рисунок. «Где ты, несносный мальчишка»? Магнитные волны резко вздрогнули и на ошеломляющей скорости вспороли пространство, увеличивая радиус поиска. Где-то неподалеку, репортеров «сдуло» с решетки ворот и протащило несколько метров по земле, просто потому что сила магнитных волн была слишком высока; самому Эрику не было до них совершенно никакого дела. За считанные секунды Магнето уже коснулся всего металла на материке. - Он в Калифорнии. – Металлокинетик не знал, стоит ли ему вздохнуть с облегчением, или еще рано. - Что он там делает? – встрепенулась Рейвен. - По моим ощущениям, сидит на пляже, - после секундной паузы ответил Эрик. – А если конкретнее, то понятия не имею, я не телепат. - Может, Питеру просто необходимо побыть одному? – робко предположил Зверь. – И он не хочет, чтобы его беспокоили? - Оох, - вздохнул Чарльз, прикрывая глаза. – Хорошо, если бы так. Эрик, присмотри за ним, если тебе не трудно. Рейвен, проследи, чтобы дети не выходили к ограде. Я думаю, на сегодня нам можно вернуться к своим делам. - Ты уверен? – иронично осведомилась Мистик. – И почему бы тебе просто не заставить всех этих репортеров уйти? - Абсолютно, - Профессор был неумолим. – Я не могу заставить их уйти, потому что это могут неправильно истолковать. Но зато я могу попытаться успокоить детей и поговорить с ними об этом. Интервью Кейла стало для них неприятным ударом. Как и следовало ожидать, оставшаяся часть дня прошла скомкано и нервно. Леншерр с Маккоем продолжили свою работу, но Эрик постоянно держал на краю сознания Питера, который с каждым часом беспокоил его все больше и больше. Основные «тезисы» речи Кейла Леншерр прекрасно знал, а потому и не мог понять, что именно ввергло всегда такого неунывающего насмешливого Ртуть в подобное меланхоличное состояние. В версию Рейвен о фанатских чувствах он слабо верил, но никакого другого более подходящего объяснения у него не было. Когда они закончили на сегодня работу, Магнето поднялся в свою комнату, принял душ и долго раздумывал, не послать ли ему все к чертям и лечь спать. Но потом понял, что все равно не уснет, хотя бы из-за того, что этот малолетний идиот все также продолжал созерцать океан на другом конце страны. Эрик, смачно выругавшись, переоделся и спустился к ужину, где уже сидели непривычно тихие и подавленные дети. Чарльз тоже был задумчив и тих, изредка ковыряя вилкой в своем салате, хотя он усилием воли держал себя в руках и всем своим видом излучал всем привычные спокойствие и доброжелательность. Они с Маккоем уехали сразу после отбоя. Эрик проводил их до машины, пожелав удачи. К тому времени, возле ворот остались только шестеро самых стойких служителей новостей, которым Чарльз легко проник в голову и отвел им глаза, чтобы они не заметили их отъезд. Леншерр поднялся в библиотеку, но был слишком раздражен и обеспокоен, чтобы увлечься чтением. Возможно, это было ошибкой, что он не поехал с ними. Кто знает, на что способен обезумевший Росомаха? Сможет ли Чарльз его успокоить при помощи телепатии и так удержать? Конечно, Джин уже однажды проникла в его разум, но это еще ни о чем не говорит. Он снова прислушался к этому притягательному звону адамантия за много миль от него. Конечно, если вдруг что-то пойдет не так или за Логаном явится кто-нибудь еще, Эрик почувствует и придет на помощь: теперь расстояние для него не было проблемой. Но… Сердце сжало в холодные гранитные тиски… Он очень хорошо знал, что такое, не успеть на какие-то доли секунды. Как дорого стоят эти несчастные кванты времени. Поместье было темным и умиротворенным. Большинство мутантов уже спали в своих комнатах, но Леншерр ощущал, что кое-кто еще бродил по коридорам и то и дело бегал на кухню, немилосердно топая по главной лестнице. Наконец, Эрику это надоело, и он быстро разогнал нарушителей порядка по комнатам, попутно конфисковав журнал Плейбоя у одного из мальчиков. Наверное, это должно было принести ему какое-то чувство удовлетворения, но на деле только больше раздражило. Магнето оставил журнал на рабочем столе Чарльза, сел в одно из кресел и позволил себе подремать полчаса. Возможно, он проспал бы и дольше, балансируя на легкой грани между явью и забытьем, но вскоре почувствовал, как Ртуть вернулся в поместье и прошмыгнул на кухню. Первым, что он испытал, было облегчение. Вторым – желание отчитать мальчишку и выяснить, какая муха его укусила. Но когда Эрик увидел его, бессильно полулежащим на кухонном столе, с таким выражением лица, будто Питер один нес на своих плечах все бремя еврейского народа, он отказался от этой затеи. Леншерр лежал в своей комнате, глядя в потолок, и невольно возвращался к их разговору. Он был, мягко говоря, странным и нарушал хрупкое душевное равновесие Магнето. Что-то в этом парне было не так, но он не мог понять, что. Более того, Эрик не был даже уверен, что хочет это понимать. В конце концов, если у мальчишки действительно какие-то проблемы, то пусть он идет к Чарльзу или к своему биологическому отцу. Питер говорил, что он тоже мутант, так что врядли он оттолкнет его, когда вдруг выяснит, что у него есть уже совсем взрослый сын. Конечно, сложно предугадать реакцию мужчины в таком непростом деле. Но они не просто близкие родственники, они делят один икс-ген. И если у этого папаши есть хоть капля благоразумия, он уже никогда не позволит Питеру исчезнуть из своей жизни. Мутация сближает крепче, чем кровные узы - это аксиома. Эрик нежно провел подушечками пальцев по холодному медальону. Он тоже когда-то был отцом. По факту - несколько месяцев назад. По ощущениям - в другой жизни. И Леншерр знал, что значит передать ребенку ген, отвечающий за мутацию, знал, какую двойную ответственность это несет. Когда Нина родилась, он уже понимал, что его новорожденная дочь никогда не будет "нормальной" в глазах людей. Магнето со страхом ждал, когда она впервые осознает свою силу или потеряет над ней контроль, а его не будет рядом? Но все опасения Эрика оказались напрасными: мутация Нины была прекрасной и безобидной, неброской для окружающих. Девочка приняла ее, как нечто совершенно естественное, даже не задумавшись, что это может быть странно или неправильно. Он всегда любил ее, как и любой хороший отец любит своего ребенка, но разделенный один на двоих икс-ген сделал их родственную связь прочнее и глубже, чем у обычных людей. Они проводили многие часы вместе, обсуждая и сравнивая свои ощущения от соприкосновения с металлом или природой. Эрик говорил Нине быть гибче, сосредоточенней, показывал, как лучше фокусировать силу и направлять. Но он никогда не учил ее контролировать свою мутацию. Зачем? Она бы все равно не принесла никому вреда. Наверное, это было самой страшной ошибкой Магнето. Эрик вздохнул, откидывая одеяло и садясь на постели. Сон не шел, несмотря на сильную физическую и эмоциональную усталость. Хотя, возможно, всему виной был небольшой частный самолет, который в эту самую минуту садился в один из канадских аэропортов, и который Леншерр постоянно держал на периферии своего сознания. Адамантий пульсировал всего в двадцати милях к северу от него: Логан за сутки почти не покидал свою пещеру. Едва ли Магнето мог осудить его за подобный образ жизни. Иногда ему тоже приходила в голову мысль уйти. Просто уйти от всего и вся. Леншерр потер и без того покрасневшие глаза и осторожно положил медальон в тумбочку рядом с кроватью. Он поднялся, медленно прошел к шкафу, вытаскивая из его недр простую свободную футболку, почти такую же серую, как и его пижамные штаны. Двадцать лет назад он не постеснялся бы пройти по поместью и голым, но атмосфера школы все-таки начинала брать свое. Эрик вышел в коридор и направился в сторону библиотеки. Все дети и учителя спали в своих комнатах, как и положено. Даже Питер лежал в своей постели среди невообразимых завалов украденного хлама. Спидстер на правах старшего почти сразу забил за собой отдельную очень просторную комнату на втором этаже, недалеко от огромной почти сплошь витражной стены, выходящей на восток. И за одни сутки обжил ее, согласно своим представлениям об уюте и функциональности: Леншерр однажды мельком увидел, что там творилось, когда проходил мимо. Профессор, разумеется, пока находился в счастливом неведении относительно нажитого нечестным путем имущества, а Магнето не спешил его огорчать и изобличать шустрого наглеца. Библиотека встретила его тишиной, запахом дерева и книг. Эрик включил торшер над своим любимым креслом, а затем направился к шкафам, набитых новенькими томами всех жанров и размеров. Что ж, пускай сегодня ночью будет английская классика, а точнее, бессмертный Шекспир. Он зажег несколько маленьких бра, декоративно вставленных в самую верхнюю перекладину нужного шкафа, и быстро отыскал увесистый том. Где-то очень далеко адамантьевый скелет пришел в движение и двинулся на юг, навстречу пассажирскому самолету. Леншерр вернулся в кресло, лениво просмотрев содержание, остановился на Макбете и начал читать. When shall we three meet again? In thunder, lightning, or in rain?.. Плотные, отделанные под старину страницы легко переворачивались, а черные в готическом стиле буквы прокрадывались в разум, унося его в другой нереальный мир. Мир любви, самопожертвований и предательств. Эрик начал уже несколько страниц Короля Лира, когда бархатная темнота за окном сменилась предрассветной серостью, будто кто-то щедро добавил белой краски в пятно с черной и перемешал. Теплый и уютный свет торшера превратился в болезненно желтый, раздражающий глаза, и Леншерр выключил его одним щелчком пальцев. Тело затекло и ощущалось, как чужое. Впрочем, он прекрасно знал, чем будет расплачиваться за ночь, проведенную в кресле. Особняк по-прежнему был тих и спокоен, большие настенные часы показывали только половину пятого утра. Если Чарльз и Хэнк успеют добраться сюда за полтора часа, то, возможно, телепату не придется отводить глаза никому из его подопечных, чтобы они не увидели Росомаху. Ксавье хотел какое-то время сохранить присутствие нового мутанта в тайне по понятным причинам: Логан был опасен и невменяем. Зверь еще с вечера обустроил специально для него самую дальнюю комнату в северном крыле, где не было ни спален, ни классных комнат, только инвентарь и склад для продуктов, в надежде, что ученики туда не забредут. Правда, он не учел фактор вездесущего и любопытного Питера, но Эрик решил, что в случае необходимости сладит с мальчишкой. Он положил книгу на место и вернулся в свою комнату, чтобы принять душ, побриться и переодеться. Зов приближающегося адамантия становился все громче и громче с каждой минутой, словно этот металл сам ластился к нему и требовал - желал - приказов. Возможно, раньше Леншерр бы не устоял перед искушением пощекотать нервы Росомахе, но теперь эта возможность, предоставленная ему на блюдечке, вызывала только досаду и раздражение. К тому времени, пока Эрик закончил одеваться, знакомая машина уже плавно въехала во внутренний двор, и он смог вздохнуть спокойно. Чарльз был дома. В безопасности. Магнето ощущал, как Хэнк вышел за машины, открыл багажник, вытаскивая сложенное инвалидное кресло, и расправил его, подкатив к уже распахнутой пассажирской двери. Металлокинетик невольно отметил, как ладони Профессора легли на ближайшие от него металлические поверхности, чтобы он смог перенести свое тело в кресло. Он сделал это несколькими ловкими и плавными, отточенными за многие годы движениями и отъехал чуть в сторону. Наконец, открылась еще одна дверь, задняя и на вымощенную камнем площадку ступил Логан. Он был напряжен и агрессивен, как дикий зверь: Эрик чувствовал дрожь в его скелете. Но, похоже, у Чарльза все было под контролем, потому что они не задержались на улице, и уже через минуту вошли через парадную дверь и скрылись в длинных просторных коридорах первого этажа. - Как все прошло? - меланхолично поинтересовался Эрик, когда спустя полчаса услышал характерный тихий шелест ковра из-под колес инвалидного кресла. Он стоял, прислонившись к косяку возле комнаты Профессора, и небрежно катал по ладони металлический шарик. - Хорошо, - немного помолчав, вздохнул Чарльз и остановился возле Магнето, поднимая взгляд на его четкий профиль. В полутемном коридоре он казался еще более осунувшимся, чем обычно. - Как ты? Леншерр пожал плечами: - В порядке. Я хотел сообщить: Питер вернулся вчера вечером, и нет, он ничего не натворил. Можешь не волноваться. - Ох, это приятно слышать. - В усталом, чуть охрипшем голосе Ксавье послышалась улыбка. - Я очень переживал за него. Он не сказал тебе, почему убежал? Эрик выпрямился, положив шарик в карман штанов, и впервые посмотрел на Чарльза за весь их недолгий разговор. Телепат выглядел обессиленным: бледным, с темными кругами под воспаленными от недосыпа и напряжения глазами. Но несмотря на это, в светло-голубых радужках поблескивали прежние искорки теплоты и спокойствия. Леншерр сглотнул, с раздражением ощущая на кончике языка ненавязчивый и такой знакомый родной запах. - Нет, не сказал. А должен был? Профессор покачал головой и обезоруживающе улыбнулся: - Эрик, я не скрою, Рейвен, конечно, много наболтала, но факт остается фактом: ты очень нравишься Питеру. Он чувствует к тебе своего рода... - Чарльз сделал осторожную паузу, боясь надавить на больное. - сыновью привязанность. Разумеется, это ни в коем случае не делает тебя ответственным за его поступки. Тебе не стоит беспокоиться об этом. Да, он чертовски прав. Чужие привязанности, особенно к нему, это последнее, о чем Магнето следует беспокоиться. Но проблема в том, что если бы Ртуть натворил что-нибудь или, по худшим прогнозам Мистик, убил Кейла, то крайним бы оказался именно он. Нет, за себя Эрик не волновался, но мальчишка ничем не заслужил такого отношения. - Друг мой - Ксавье едва слышно позвал и легко коснулся запястья. Подушечка большого пальца скользнула по выпирающей косточке запястья. - Поверь мне... - Все нормально, Чарльз. - Магнето небрежным движением разорвал физический контакт и засунул руки в карманы брюк. - Ты даже не знаешь, что я хочу сказать. - Знаю. По лицу Профессора прошла тень. Он неловко положил правую руку снова на давно мертвое колено. Оно не почувствовало ничего. Мозг уже привык к тому, что владеет лишь верхней частью тела. Это было несложно. Да, поначалу, невыносимо, и горько, и страшно... Но потом со временем разум смирился. Успокоился. Перестал вопить и метаться в бессильном ужасе, не ощущая ног. Когда-то Чарльз думал, что также сможет привыкнуть к отсутствию Эрика в своей жизни. Ему это почти удалось. Твердил себе каждый день, как мантру "Он далеко и счастлив". А теперь, Леншерр был рядом и сломан. Ксавье видел его, мог говорить с ним, мог чувствовать обжигающую поверхность его разума, но все время натыкался на стену отчуждения и холода, которую был не в силах переступить. Он имел ноги, но не имел возможности на них встать. У него теперь был Эрик, и в то же время, они еще никогда прежде не были такими чужими. Магнето прищурил ноющие от недосыпа глаза, борясь с желанием потереть веки... или возобновить прикосновение. Держать Чарльза за руку. Просто. Держать. Чарльза. За руку. Какая роскошь, Господи. - Я хотел сказать тебе, как только закончится строительство, я уйду. Куда? Леншерр не представлял. - Хорошо, - Профессор прочистил горло после секундной паузы. - Но... ты же знаешь, что это эта школа всегда будет твоим домом, верно? "Я буду твоим домом. Хочешь ты этого или нет". Эрик мелко вздрогнул, словно ему между выступающих лопаток воткнули раскаленный болт. В полутьме было невозможно разглядеть выражение его лица, только силуэт с напряженными плечами и жилистыми руками. - Спокойной ночи, Чарльз. Леншерр хрипло вздохнул и прошел мимо Профессора, намеренно стараясь не задеть ни его самого, ни инвалидное кресло, оставляя друга наедине с холодной темнотой коридора. "И больше не смей лезть в мою голову!" - Резкая мысль ударила Ксавье по затылку несильно, но настойчиво и зло.

***

Питер проснулся от того, что чесалась левая пятка. Что-то промычав себе под нос, он чуть согнул левую ногу в колене и потерся пяткой об матрас. Но, к сожалению, зуд не прошел, так что спидстеру пришлось изогнуться и достать злополучное место пальцами. Да вот так… - Ох…. Мхм… По телу разошлась приятная щекочущая волна от почесывания, напрочь прогоняя остатки сонливости. Ртуть зевнул и откинул пушистое одеяло, медленно потягиваясь, как сытый кот, который нашел теплую норку и весьма доволен жизнью. У самого Питера никогда не было много поводов быть довольным своей жизнью. Он рос без отца, с младшей сестрой и матерью, которая работала на двух работах, чтобы их прокормить и периодически меняла своих ухажеров. Над ним часто издевались в школе, потому что маленький Ртуть говорил, что у него на самом деле есть папа, просто он улетел в космос, вошел в контакт с инопланетной цивилизацией. Инопланетяне оказались классными ребятами и признали в его папе своего бога, возвели ему храмы и посадили его на трон. Папа, конечно, хотел вернуться на Землю, но не мог оставить бедных маленьких куккиткаратчип’ыков одних, потому что их надо было защищать и оберегать. Питеру тоже хотелось, чтобы кто-нибудь защищал и оберегал его. Но он был мальчиком не жадным и понимал, что бедным инопланетянам папа был нужнее. А потом у него начали резко седеть волосы, покрываясь серебром. Это происходило постепенно, и никто не знал, что с ним: доктора так вообще прогнозировали какую-то страшную болезнь и, что он скоро умрет. Мать от ужаса пила травки, снотворное и успокоительные. Но сам Питер ни капли не переживал за себя. Каждое утро он подходил к зеркалу и смотрел, сколько еще темных прядок стали цвета стали. Каким-то немыслимым образом мальчик знал, что с ним все в порядке: это нормально. И когда все его волосы посветлеют, он… станем тем, кем должен был стать. Так и случилось. В восемь лет Ртуть добежал от Вашингтона до Чикаго за пятнадцать секунд. И это было лучшее, что когда-либо случалось с ним. Это было естественно. Питер, несмотря ни на что, научился видеть в жизни положительные и радостные моменты, а когда их не хватало – то он сам создавал их. И не парился. Он просто не парился. Зачем? Если жизнь не погладила тебя по головке, зачем ныть и ждать, пока она не принесет кувалду, чтобы треснуть ею тебя, как следует? Впрочем, жизненная кувалда Ртуть все-таки настигла. В лице трех незнакомых вломившихся к нему домой мужиков, которые предложили то, перед чем спидстер, не обремененный лишней совестью и моральными принципами, не смог устоять. Ну, подумаешь вытащить из Пентагона самого опасного мирового террориста? Ну, убил он Кеннеди, да. Ну, и взгляд у него такой, что подморозит кишки любому. Зато, какое приключение! Хоть один яркий момент в бесконечно тухлой и медленной жизни. Правда, несколько дней спустя грянул еще один яркий момент, перед которым померкло все остальное: его мама узнала Магнето по телевизору. Вот таким образом, из бессвязных, преимущественно нецензурных маминых излияний, Ртуть понял, в кого он «такой поганый уродился». Реальность оказалась куда круче и фантастичнее, чем его любой бред про инопланетян и космос. Спидстер долго не мог понять, как ему следует относиться к тому, что его родной отец – знаменитый Эрик Леншерр, по прозвищу Магнето, повелитель металла, радикально настроенный лидер мутантов, мировой террорист, убийца Кеннеди и метатель стадионов. Эта новость была, как гром среди ясного неба. Как если бы Питер бежал, обгоняя ветер, и вдруг со всей скорости врезался бы в невидимую стену, разбившись, если не насмерть, то уж точно до глубоко беспамятства. Причем, он даже не знал, что именно так сильно ошарашило его: то, что его отец террорист или то, что у него вообще теперь появился отец. Не воображаемый, а самый настоящий. Тот, кто должен был все эти годы находиться рядом. Тот, кто должен был научить его, как стать мужчиной и мутантом. Тот, кто должен был давать ему подзатыльники и ласково трепать по волосам. Тот, кому Питер должен был говорить «папа». Несмотря на быстрое мышление и ускоренные процессы в организме, чтобы усвоить и принять эту новость Ртути потребовались примерно сутки. О чем он впоследствии очень сильно пожалел, когда пытался найти Эрика после тех событий в Вашингтоне. Леншерр как в воду канул, и все попытки мальчишки найти новоявленного отца не увенчались успехом. Но если честно, так ли сильно Питер хотел найти его? Одна часть его сознания кричала «да! Найти немедленно!», но вторая, более логическая и разумная подло спрашивала: «А что ты ему скажешь? Вдруг, ты ему вообще не нужен? Ты ведь даже не знаешь его». Да, спидстер ничего – практически ничего не знал об Эрике. Даже сейчас. Вся его жизнь была тайной, и Питеру приходилось с этим мириться. Во-первых, он не мог расспрашивать самого Магнето по понятным причинам, во-вторых, он не хотел говорить об этом Рейвен, потому что все, что связано с отцом было для него слишком личным, и его природное любопытство здесь не взяло вверх. Обращаться к Чарльзу он не мог, хотя бы потому что тот тоже не знал об их с Леншерром родстве. Но после вчерашнего ночного разговора Ртуть решил бесповоротно и окончательно, что он обязан узнать своего отца как можно лучше. Пусть даже заочно, так сказать… Питер мысленно вернулся на несколько часов назад, когда он опустошенный и морально убитый клевал носом над кружкой с горячим шоколадом, а Эрик сидел напротив него, собранный и отстраненный, как обычно. С покрасневшими запавшими глазами, в которых застыли только боль и лед. Но несмотря на это, они говорили и молчали, совсем как... отец и сын. И хотя Ртуть понятия не имел о том, какими должны быть отношения между отцом и сыном, он чувствовал, что все было правильно. Просто правильно. Если отбросить то, что Эрик не знает о нем и скорбит о тех, кого потерял. Спидстер вдохнул, ощущая, как внутри изнутри его сердца поднимается тепло и опутывает всю грудную клетку так сладко и щемящее. Ведь, - подумать только! - Магнето волновался за него и ждал его вчера. В этом Питер ни капельки не сомневался, потому что обычно Эрик ложился спать куда раньше. По крайней мере, Ртути очень хотелось верить в это. Верить в того пока недоступного, но домашнего и слегка уставшего Леншерра, который так привычно пил горячий кофе в теплом свете их общей кухни и болтал с ним, как-будто так и надо. Парень еще раз потянулся и сел на постели, свесив босые ноги вниз. Его комната была просторной, с большим арочным окном почти на всю стену. Обои изначально были светло-бежевыми, но спидстер, не очень любивший этот цвет, раздобыл кучу плакатов с любимыми знаменитостями, карты Америки и Европы, всевозможные разноцветные карточки, эмблемы, и заклеил этим добром практически все стены. Рейвен, у которой он числился в любимчиках, выделила ему плотные ярко-синие шторы и мягкий почти такого же цвета ковер. Тумбочка, шкаф, кровать, письменный стол и стулья были выполнены из темного дерева, в том же стиле, что и почти вся мебель в поместье. Правда, Питер еще не поленился стащить приглянувшееся ему кресло из мебельного магазина и поставил его у стены рядом с настольным футболом. Кресло было мягким и глубоким с темной отделкой и большими круглыми подлокотниками. Правда, сейчас в нем одиноко умещался оранжевый баскетбольный мяч с автографом Сильвестора Сталоне. Комната Ртути разительно отличалась от комнат остальных учеников, не только размерами и убранством, но и просто невообразимым количеством всевозможного хлама. Всюду на полках размещались различные брелки, сувениры и безделушки с разных концов мира: Америки, Африки, Франции, Италии, Англии, Чехии и даже России. Да, Питер был очень «добропорядочным туристом». Вдоль длинной низкой тумбочки под окном расположились игрушки танков и макеты пиратских кораблей. Тут же лежало несколько настоящих пистолетов, такие как Walther, MAC и TT. За стеклянными дверцами прятались две обезвреженными противопехотные мины, пять гранат, бережно сложенных в плетенную корзиночку и восемь оловянных солдатиков с облупившейся краской. На полке повыше стояла большая деревянная коробка, в которой под стеклом хранилось шесть клинков разной формы и размеров. Где-то рядом валялись непонятные прутья, пружины или просто куски металла, электронные схемы и провода. Справа от окна вдоль стены стояли коробки с украденными пожитками типа наушников, плееров, колонок, видеопроигрывателей. Тут же находились две электрогитары с подписями каких-то звезд. В углу, за коробками с печеньями стояла картина в простой деревянной рамке «Шторм на Галилейском море» Рембрандта. А сверху, на полке с одиноким маленьким кактусом лежали два пасхальных богато украшенных яйца, которые подозрительно смахивали на знаменитые яйца Фаберже. И это был только самый поверхностный взгляд на комнату Ртути. Какие богатства и тайны здесь хранились, ведал только сам спидстер. И, возможно, отчасти Магнето, который просто элементарно чувствовал большинство находящихся здесь предметов. Питер принял душ и переоделся примерно за две секунды, что в его мировосприятии подходило под определение «неспеша». Зашнуровав кроссовки и кое-как пригладив непослушные серебряные пряди, спидстер спустился вниз, первым делом залетев на кухню. Дежурные по завтраку, Джин и Скотт уже кружились между холодильником и плитой, за открытыми дверцами шкафчиков мелькал синий кончик хвоста. - Хей вы! – Ртуть поймал пролетающий в воздухе кусочек бекона, ущипнул Курта за хвост и уселся на подоконнике, свесив ноги вниз. - Ай! – Вагнер резко распрямился, стукнувшись затылком об полку, и зашипел от боли. – Ньее дейлай так бойше! - Питер! – Джин взмахом руки уложила все ингредиенты на стол. Скотт лишь хмыкнул и вернулся к плите. - Вкусно, - Питер проглотил бекон, облизав кончики пальцев. – А тунец есть? Грей вздохнула: - Да, сегодня утром привезли. И апельсиновый джем тоже. - Все для тебя, друг, - отозвался Саммерс, вскрывая пачку с макаронами. – Кстати, ты это… Ты как? - Даа, - подхватил вылезший из шкафа Курт. – Мьи волгновалис. И гхде ты бьил? Питер закусил щеку изнутри. Черт. Он даже не подумал, что скажет друзьям. А сказать определенно что-то надо было. Например, почему он свалил на весь день в неизвестном направлении. То, что нес этот мудак Кейл, возмутило многих, но никто из учеников не отреагировал так бурно, как он. Ведь им не пришлось услышать столько гадостей про своего родного отца. - Все супер, - Ртуть пожал плечами и, оперевшись ладонями о край подоконника, перенес вес на руки и наклонился вперед. – Просто решил развеяться немного и все. Джин поправила выбившиеся из косы огненные пряди и посмотрела на него с мягким укором: - Послушай, Питер… Мы знаем, ты очень подружился с мистером Леншерром, а учитывая, что про него говорили, однако… ты был не прав, когда убежал. Это может быть опасно, ты понимаешь? - Ага. Но я уже взрослый мальчик, так что не пропал бы, - спидстер только отмахнулся, прикрываясь свой обычной веселостью. – Не надо было за меня переживать. Я вам, конечно, признателен и все такое… Но не стоит. - Да ты просто не представляешь, какая шумиха поднялась, - Скотт с размаху бухнул всю пачку макарон в большую кастрюлю с кипятком. – Многие люди вышли на демонстрации, кто «за» и кто «против мутантов». У этого Кейла до фига последователей оказалось. Уже через полчаса после этой программы приехали репортеры, журналисты там… Профессор строго настрого запретил нам даже выходить на порог. Я никогда не видел, что бы на мутантов… то есть, на нас так… смотрели. Саммерс умолк, неловко пряча руки в карманы джинсовой куртки. Он был напуган, уязвлен и растерян. Ртуть прекрасно понимал, почему. Детство большинство учеников пришлось на семидесятые года, когда мутантов приняли в общество и перестали – хотя бы открыто – презирать и бояться. Для этих детей было странно вдруг за несколько минут почувствовать на себе весь вес людских ненависти и недоверия. Апокалипсис не добился власти над Землей, но он успел натворить достаточно дел, чтобы настроить человечество против своих же детей. Питер посмотрел вниз на свои ноги. Но дело не в самом Апокалипсисе. Люди не видели его, не видели того, что он делал. Но зато все стали свидетелями того, как ожил металл по всей Земле. И пусть Профессор и Мойра взахлеб утверждали, что Магнето – герой, им никто не поверил. Людям всегда проще обвинить того, кого они уже обличали раньше. Ни для кого не секрет, что Леншерр укрывается здесь. Сейчас на воротах поместья висели лишь наглые репортеры, а кто придет завтра? Военные? Бойцы Страйкера? Ртуть сглотнул, ощущая поднимающуюся к горлу тошноту: Эрику придется уйти. Он не станет подвергать опасности Профессора и учеников, разумеется нет. Если уже не решил уйти. От бодрого утреннего настроения не осталось и следа. Нет, похоже, его маленькая затея с «заочным знакомством» больше не может ждать. - Питер? – прохладная рука Джин легла ему на плечо. – Что случилось? Ты побледнел. - Да так… Ничего. Не бери в голову, - спидстер спрыгнул на пол и выдавил легкую улыбку: - Давайте я вам помогу с завтраком?