Начало всего

Завтрак прошел спокойно и без инцидентов. Единственным минусом было то, что Скотт пересолил макароны, и куда-то бесследно пропало десять банок со сгущенкой, к чему Питер не имел ни малейшего отношения. Ни Профессор, ни Магнето в столовую не спустились. Ртуть, который только и делал, что высматривал отца, боролся с приступами паники при мысли о том, что Эрик мог оставить поместье. Наконец, намучившись сам и изведя остальных, он поднялся на второй этаж и встал напротив дверей комнаты Леншерра. Его сердце билось быстро и тяжело, больно ударяясь о грудную клетку. Парень дважды поднимал руку, чтобы постучать и дважды себя одергивал. Он наклонялся к гладкому дереву, пытаясь услышать хоть малейший шорох или что-нибудь, что свидетельствовало о чужом присутствии. Но тщетно. За дверью стояла абсолютная тишина. Ртуть вздохнул и облизал нижнюю губу. Он всегда был порывистым и импульсивным. Сначала делал, а потом думал. Не потому что не умел планировать или размышлять над своими действиями, а просто потому что не считал нужным продумывать каждый свой шаг. Зачем? Как говориться, либо делай, либо не делай. Да. Возможно, если Леншерр еще не успел далеко уйти, он сможет его догнать. Питер положил руку на ручку двери и мягко нажал, почти ничего не слыша, кроме гула крови в ушах. Дверь открылась с легким щелчком, предоставляя его взгляду чистую светлую аскетичную комнату. Здесь было чуть прохладнее, чем в коридоре и едва уловимо пахло сладковато-свежим одеколоном Эрика. Парень переступил через порог и прикрыл за собой дверь. Первое, что бросилось в глаза, это зашторенное окно и одинокая черная записная книжка на совершенно пустом столе. Ртуть сглотнул и повернул голову направо, в сторону кровати, и не смог сдержать вздох облегчения… Леншерр просто спал. Просто спал, Господи Боже, как все обыкновенные люди и мутанты. Эрик лежал на спине, поверх одеяла в домашних штанах и футболке. Он выглядел… мирно. Да, пожалуй, именно так: мирно и спокойно. Питер сделал несколько шагов вперед и замер возле кровати, чтобы получше разглядеть отца. Не то, чтобы раньше у него не было такой возможности, нет. Парень наизусть выучил это строгое, чуть высокомерное лицо с постоянными паутинками горечи и боли в глазах и уголках рта. Но он никогда не видел Эрика спящим или просто расслабленным. Наверное, он не выспался за ночь. Неудивительно, учитывая, сколько он работал и как мало ел. Может, ему стоит устроить выходной? В конце концов, Церебро никуда не убежит. Тогда Питер мог бы придумать нечто такое, чтобы они могли провести немного времени вдвоем… ну, там поговорить, потренироваться, поиграть в шахматы на самый крайний случай, хотя от одного вида этой унылой игры у Ртути начинались судороги. Но уж ради отца он бы справился. Воображение парня уже начало лихорадочно искать варианты, как он заметил что-то металлическое в правой руке Эрика. Чуть наклонившись, Питер различил круглый медальон на тонкой цепочке. Что это? Леншерр вроде бы никогда не носил подобных вещей. Да и украшение выглядело слишком изящным, возможно… У Ртути пересохло в горле. Возможно, медальон принадлежал его жене или дочери. Питер почувствовал, как ослабли колени, словно из его тела разом вынули все кости. Ему одновременно захотелось убежать куда-нибудь на другой конец света и обнять отца. К черту, что он не знает. К черту, что не поймет… Мысль, что Эрик вот так проводит здесь все ночи один, сжимая в руке то, что осталось от его семьи, была невыносимой и ужасной. Ужаснее, чем возможный отказ Магнето признать в нем своего сына. Ужаснее, чем хватка того синего ублюдка. Питер тихо вздохнул, борясь с нарастающей болью в груди, которая распространилась за считанные секунды по всей грудной клетке. Приступ острой жалости и какого-то щемяще-теплого чувства захлестнули его так, что спидстер зажмурился, пытаясь взять себя в руки и не натворить что-нибудь очень глупое и безрассудное. Нужно сказать Профу… да, наверное, это будет лучшим выходом: он – единственный, кого Эрик слушает. И, наверное, единственный, кого Эрик любит. Ведь горевать – это одно, а быть вот так, совсем одному в полупустой холодной комнате с этим медальоном в руке – жутко. И ненормально. Это совсем ненормально. И пусть сам Магнето никогда не попадал под определение «нормальности», но вдруг с ним что-то случится? Питер знал, как иногда от горя и боли съезжает крыша. Когда ему было десять лет, он каждый день наблюдал за соседом, бледным и неухоженным мужчиной лет сорока. У него погиб ребенок – попал под машину. Потом жена ушла к другому, оставив его без гроша в кармане, потому что соседа уволили с работы за пьянство. И вот мужчина каждый вечер садился в продавленное кресло и пялился на висящий на стене старенький карабин. А однажды вечером вместо того, чтобы пойти спать, сосед взял оружие в руки и вышиб себе мозги. Это клеймом отпечаталось в сознании маленького Ртути. И сейчас, совершенно некстати, всплыло в памяти. Питер сделал тихий вдох и повернулся, чтобы также неслышно выйти из комнаты, поискать Профессора, но… у него не получилось. Спидстер моргнул и снова повторил попытку, с ужасом осознавая, что она ни к чему не приведет. Он прекрасно чувствовал свое тело, но оно словно приросло к полу и замерло в одной позе. Единственное, что могло шевелиться, это грудная клетка и веки… - Что за черт? – сдавленно просипел Ртуть, лихорадочно оглядывая себя. Ах, нет, язык и губы тоже двигались. Ну вот, пожалуй, и все. Питер сделал над собой отчаянное усилие, чтобы сорваться с места. Еще несколько минут назад этого усилия было бы достаточно, чтобы за секунду пересечь половину страны, но теперь он не сдвинулся и на миллиметр. Паника, подобно пузырькам кипящего масла, начала резко биться о стенки черепа, тут же выметая все остальные мысли… Господи Боже мой, он не мог бегать! Все его мышцы и нервы рвались вперед, готовые развить нечеловеческую скорость, но что-то внутри него срабатывало, как ручной тормоз… Что? Что это? Питера бросило в холодный пот. Это все походило на один жуткий кошмарный сон, от которого никак не получается проснуться… А тут еще… Ртуть бросил взгляд на отца, чтобы убедиться, что тот спит, но вдруг наткнулся на ледяной крайне враждебный взгляд. Нет, Магнето уже, определенно не спал. Парню еще никогда в жизни не хотелось оказаться где-нибудь «не здесь». Его сердце, и так бьющееся быстрее обычного, заколотилось бы в сумасшедшем ритме, но нечто опутало его изнутри и снаружи, не давая разогнаться. Это было похоже на стальные тросы или на что-то металлическое и текучее – Питер не мог даже до конца осознать свои ощущения. Единственное, что ему оставалось, это смотреть на Леншерра широко открытыми глазами и молчать, потому что язык почти буквально присох к небу. Эрик медленно сел на постели, свесив ноги вниз. Между его бровей залегла хмурая складка, напряглась линия челюсти. Правая ладонь сжалась в кулак, погребая в себе медальон вместе с цепочкой. - Что ты тут делаешь? – Вопреки ожиданиям Питера голос Леншерра был спокойным и тихим, чуть хрипловатым после сна и убийственно ровным. Неестественно ровным. - Эмм… кхм… я, - спидстер сглотнул, понимая, как безнадежно пуста его голова в данный момент. – Ты не спустился к завтраку, и вот… я решил проверить. Прости, пожалуйста! - Что именно ты хотел проверить? – Эрик не сводил с него глаз, и этот взгляд, пожалуй, был последней вещью, которую Ртуть хотел бы знать о своем родителе. Он словно отталкивал его, как чужака и врага, который посмел увидеть великого Магнето беззащитным и слабым – скорбящим. Металлокинетик был уязвлен и зол. Не лучшее сочетание эмоций. Совсем не лучшее. Питер переступил опасную черту, разом уничтожив те хрупкие мостики отношений, которые уже успели протянуться между ними. Блять, какой же он осел! - Прости, - Ртуть не придумал ничего лучше, чем просто извиниться второй раз. Эрик еще, наверное, целую минуту молча глядел на него, словно размышлял оставить ли его в живых и со всеми конечностями, либо щелкнуть пальцами и одним рывком вытащить весь металл, чтобы был в его теле. Леншерр вполне мог это сделать. Но почему-то первоначальная удушающая паника схлынула, оставив после себя лишь пустоту и разочарование. Теперь Питер уже не сможет поговорить с Профом насчет отца. После этого тот уже никого и ничего не пожелает слушать. Повезет, если вообще не замкнется в себе еще больше. - Никогда больше так не делай, - тихо посоветовал Магнето таким голосом, что у Ртути бы наверняка подогнулись колени, если бы не магнитные поля, пронизывающие его насквозь и удерживающие на месте. – Ты меня понял? - Да, - прохрипел спидстер и мысленно поднял правую руку, раскрытой ладонью вперед. – Клянусь могилой Кеннеди. Все равно Эрик ему уже не простит этот дурацкий взлом. - Проваливай. – Леншерр встал, убирая медальон в карман штанов, и Ртуть почувствовал, что ему постепенно возвращается контроль над собственным телом. И нет, его не пришлось просить дважды. Эрик еще не успел сделать и шага в сторону ванной комнаты, как Питера уже и след простыл. Чарльз устало прикрыл глаза, усилием воли обрывая череду ужасных картинок, проносящихся перед глазами: лица, кровь, боль, стальные иглы, снова боль, клетка, одиночество, страх, кровь, кровь, кровь… лицо Джин. Логан лежал на постели и иногда тихо вздрагивал во сне. Он успел принять душ и срезать отросшую бороду, но даже теперь он мало чем походил на того Логана, что десять лет назад постучался к нему из будущего. Тот Росомаха был мудрым, спокойным, надежным и… одомашненным, что ли? Он смотрел на Профессора, как на человека, которого он любил и уважал. В Логане было нечто такое преданное и благородное, словно он в любую секунду мог закрыть Чарльза собой или выполнить любой его приказ. Не из страха или подчинения, а потому что слепо верил ему. Слепо верил, что телепат был прав. Этот нынешний Логан не верил ни во что и ни в кого. Ксавье машинально разгладил пальцами подлокотник кресла, ощущая привычную гладкость и совсем крохотные трещинки на коже. Память Росомахи представляла собой сгусток образов и смазанных призвуков. Его разум был вскрыт, словно консервная банка, перекроен и спрессован заново в один монолитный блок, внутри которого изредка вспыхивали инстинкты: «враг!», «опасность!», «убивать!». Не помнящий ни себя, ни чего-либо еще Логан боялся сам себя: своих порывов, когтей, того, как быстро регенерировал его организм. Чарльзу не сразу удалось пробраться сквозь искусственно выжженные стенки сознания и успокоить его. Потерявшись почти всякую связь со своим человеческим Я, мутант не послушал бы никаких уговоров или увещеваний. Поэтому телепат в первую очередь внушил ему чувство безопасности и как бы невзначай подтолкнул идти к себе. Проснувшийся посреди ночи в своей пещере Логан пошел на зов, не осознавая, что его «ведут». Пока он шел, Ксавье ненавязчиво транслировал ему свой образ и образ Хэнка, надеясь, что это вызовет у Росомахи хотя бы отголосок воспоминаний, и он узнает их. Логан не узнал. Он был слишком изувечен морально и физически. Ему нужно было время и много терпения. Телепат вздохнул и отъехал от постели Росомахи, направляя кресло к выходу. Он уже привык брать на себя чужую боль. Много боли, страха и обид. Он научился выдерживать их, не ломаясь, сохраняя силу духа и веру в сердце. Но то, что сделали с Логаном, было слишком даже для него. - Профессор? – Джин неловко выступила из-за угла коридора, в котором она ждала Чарльза, нервно поддергивая пряди волос. - Уже поздно, дорогая, - Ксавье мягко упрекнул ее. – Почему ты не спишь? Девушка заметно смутилась и сглотнула. Чарльз уловил легкий отголосок неудовольствия: по ее мнению он обращался с ней, как с ребенком. Но она не стала оформлять это в законченную мысль и тем более возвращать упрек. - Простите, я просто хотела убедиться, что с… мистером Логаном все в порядке. Ксавье вздохнул и потер переносицу: - Я не буду врать тебе, Джин, он далеко не в порядке. Но я делаю все возможное, чтобы помочь ему. - Я знаю, - она торопливо вскинула голову. – Просто... может быть, вам нужна помощь, Профессор? Чарльз горько усмехнулся про себя. Да, скрыть собственное изнеможение от Джин было куда труднее, чем от остальных учеников. Но, в любом случае, для него это было недопустимо. Девочка не могла и не должна разделять его ответственность и, тем более, брать на себя всю эту боль и отчаяние. Она была еще слишком юна и нестабильна. - Большое спасибо, Джин. – Ксавье постарался, чтобы его голос звучал, как всегда убедительно и твердо. – Но не стоит. Я справлюсь. - Хорошо, - девушка закусила губу и переступила с ноги на ногу. Чарльз почувствовал вкус ее огорчения и мягкой заботы. Он прекрасно знал о ее детской влюбленности в него, и ему были приятны эти светлые невинные чувства, хотя он никогда не позволял их отношениям выйти за рамки «учитель – ученица». Тем не менее, Профессор оставлял за ней право волноваться за него и проявлять внимание, потому что это делало Джин счастливой и помогало отвлечься от собственных демонов. - Что ж, пожалуй, давай поднимемся наверх? – с улыбкой предложил телепат. - Да, конечно, - девушка пропустила его вперед и молча последовала за ним к специальному лифту, который был построен для Чарльза, чтобы он мог сам перемещаться с этажа на этаж. Кабина лифта была достаточно просторной, чтобы вместить в себя не меньше десяти человек, так что у Ксавье было достаточно места, чтобы развернуть кресло и обойтись без посторонней помощи. Обитатели особняка уже давно изучили, что он не любил, когда кто-либо пытался помочь ему даже из-за лучших побуждений. - Так, как прошел твой день? – поинтересовался Чарльз, въезжая в кабину и нажимая нужную кнопку. Он ощущал себя немного виноватым, что их постоянные занятия с девушкой пришлось временно отложить. Но она выглядела спокойной, ее не терзали кошмары, и потому Профессор слегка ослабил свое внимание, переключившись на более безотлагательные дела. - Неплохо, - Джин пожала плечами. – Мы полностью обустроили второй этаж и все восточное кресло первого. Завтра перейдем на третий. Чарльз кивнул, дожидаясь пока двери лифта разойдутся, и плавно выехал в коридор, в котором уже был погашен верхний свет. - Вы молодцы, Джин. Я очень ценю то, что вы делаете, правда. - Ну, - девушка мягко улыбнулась. – Это наш дом. - Верно. – Ксавье ощутил благодарное тепло разливающееся по груди. Ради таких моментов он готов был просыпаться каждое утро, несмотря на свою инвалидность и боль тысяч разумов, которых он касался… Кстати, о разумах. Чарльз нахмурился, кое-что вспомнив: - Джин, скажи, пожалуйста, как Питер? Я надеюсь, он в порядке? Мне безумно стыдно, что я так и не нашел время поговорить с ним сегодня. Грей замялась, на ее лице проступила неуверенность: - Эм… Я не знаю, Профессор. Мне кажется, что с ним что-то происходит. Но он очень закрытый, и добиться от него ответа очень сложно. Еще один его промах. Совершенно непростительный. - Ясно, - Чарльз провел ладонью по отросшим, но пока еще непривычно коротким волосам. – Ты не знаешь, он еще не лег спать? Девушка отвела глаза и промолчала. - Джин? - Простите, Профессор, - она совсем, как ребенок, нервно затеребила рукав блузки. Ее разум тоже попытался сжаться и укрыться, но не слишком убедительно. Ксавье с легкостью заглянул в него и побледнел. - Ох, Джин!.. Питер разумно решил посетить и Пентагон, и штаб-квартиру ЦРУ за одну ночь, понимая, что если кто-нибудь из них обнаружит пропажу определенных документов, то все интересующие его данные тут же возьмут под дополнительную охрану в другом департаменте. А ему нужно было достать все. И, желательно, без лишнего шума. Со времен той памятной вылазки в Пентагон Ртуть стал еще проворнее и наглее. Камер он совершенно не боялся, потому что, во-первых, точно знал, где они находятся, во-вторых, никакая техника, даже самая передовая, была не в силах зафиксировать его скорость. Что касается живой охраны, то они тоже не представляли угрозу. Единственной помехой могли оказаться хитроумные замки или сейфы, но спидстер вскрыл не одну сотню сейфов за свою жизнь, и уже набил руку в этом деле. Начал он с Пентагона. Ночью в нем остались только несколько военных, да кое-кто из руководства. Питер проник в здание, когда какой-то генерал вышел из него и направился к своей машине. По прошлому опыту спидстер примерно знал, где располагалось хранилище для досье и улик, и нашел его уже через пять минут. Прошмыгнув мимо дремлющего охранника и не потревожив хитрую систему сигнализации, Ртуть оказался в большом темном помещении, полностью заставленном шкафами и сейфами. Он вооружился небольшим фонариком и начал быстро проглядывать номера и подписи на ящиках, пока не наткнулся на сейф «№ 137 Леншерр Э.М. Раздел Х. Совершенно секретно». Похоже, оно. Врядли где-нибудь в этой бренной вселенной найдется еще один такой однофамилец. Питер аккуратно провел пальцами по двери сейфа. Он был небольшим, всего двадцать дюймов на пятнадцать или около того, но сама металлическая коробка была плотно прикреплена к шкафу, возможно, даже приварена, так что взять ее и унести было бы проблематично. Спидстер нахмурился и положил ладонь сразу под небольшим циферблатом. Он знал внутреннее строение замка: эта модель была не самой надежной, что ему попадалось. Странно как-то… думаешь, Пентагон, серьезная организация, а замки средненькие. Даже обидно. Хотя… Ртуть облизал губы и сосредоточился. Несколько секунд он слышал только свое дыхание и биение сердца. Мир, обычно такой медленный, стал совсем вязким и маленьким. Что-то внутри сейфа вполне компенсировало нехитрый замок. Что-то типа автоматической сигнализации: взломай он этот сейф, все выходы и входы в здание тут же перекроются, а сквозь эти маленькие отверстия в потолке в хранилище пустят специальный газ. Ну и, конечно, сирены, мигалки – вся мишура, как полагается. Итого, у него два варианта: попытаться все сделать максимально быстро и успеть сбежать до появления кавалерии, либо найти того, у кого был специальный допуск и ключ для санкционированного открытия замка. Питер чертыхнулся: он совсем не хотел лишнего внимания. Тем более, сейчас. Тем более, к делу Эрика. Похоже, придется рассматривать только второй вариант. В первом часу ночи большинство коридоров и аудиторий Пентагона были погружены во тьму. Яркий свет горел в основном только в одном крыле, где располагались кабинеты с техникой и большие круглые аудитории для совещаний. Спидстер незаметно прошмыгнул в полутемный коридор третьего этажа прямо мимо двух разговаривающих офицеров и двинулся направо, пока не уперся в стену. Нашарив на стене нужную педаль, он аккуратно нажал ее, и стена совершенно бесшумно отъехала в сторону. За фальшивой стеной скрывался небольшой зал, откуда вели всего три двери, одна из которых была слегка приоткрыта: сквозь небольшую створку сочился холодный голубоватый свет. Ртуть прислушался: похоже, комната была пуста, он слышал только монотонный шум компьютера и потрескивание электрической лампы. Наконец, парень толкнул дверь и вошел. Помещение было освещено только вытянутой электрической лампой над столом, все остальное тонуло во тьме. Но Питер сюда пришел явно не для того, чтобы осматривать достопримечательности, поэтому он сразу направился к столу, быстро просматривая его и ближайшие шкафчики на предмет ключей от сейфов в хранилище. Ведь у начальника отдела улик явно должен был быть доступ к тому, что он искал. Но ключей нигде не оказалось. Спидстер раздраженно оглянулся: кругом одни бумаги, да включенный компьютер и фоторамка с желтоватой фотографией маленькой русоволосой девочки. Его взгляд непроизвольно задержался на ней: девочке было от силы лет шесть-восемь, она была необычно серьезной и сосредоточенной, словно решала какую-то математическую задачу, а не позировала фотографу. Мило. Наверное, дочка хозяина кабинета или… Или хозяйки. Ртуть заметил на небольшом кожаном диване в углу женский пиджак. Он в мгновении ока подлетел к вещи и ощупал карманы – да! Ему в ладонь упал тонкий металлический ключ, напоминающий обычную отвертку, только на его острие был вырезан странный узор. Положив пиджак на место, и спустившись обратно в хранилище, Питер почти сразу отыскал нужный ему сейф и просунул ключ к крохотное отверстие сразу за чуть выпирающим циферблатом. Цифры вспыхнули голубоватым светом, а потом замок издал тихий щелчок и поддался. Ни сирены, ни снотворного газа, ни автоматических дверей. Едва сдерживая волнение, Ртуть вытащил из сейфа плотно запечатанный толстый пакет с бумагами и отправил его в свой рюкзак, затем нашарил еще несколько таких же запечатанных пакетов, в которых, насколько он мог судить на ощупь, были спрятаны какие-то улики. Закончив с этим, Питер отложил рюкзак и вскрыл абсолютно все сейфы, выпотрошив их содержимое на пол. Наверное, в общей сложности это были тысячи разных дел, уже закрытых или еще находящихся в процессе следствия. И вполне возможно, что какая-то часть из них была щедро посвящена мутантам. - Эх, жаль, я не увижу выражения их морд, - Ртуть вытащил из рюкзака три заранее припрятанные емкости с кислотой и вылил их все на разбросанные секретные документы. Едва кислота попадала на них, как пакеты, бумаги и черт знает, что еще мгновенно съеживались и разъедались на глазах, превращаясь в едкую темную жижу. Разделавшись с этим, Питер спрятал пустые емкости обратно, надел рюкзак и удовлетворенно осмотрел плоды своей работы. Большая часть документов уже успела безвозвратно раствориться, чего он и добивался. Ему вовсе не нужно было уничтожать все дела до одного, а лишь несколько, чтобы служители закона не смогли обнаружить, что именно пропало. - Адьос! – Спидстер помахал пустым провалам сейфов, кинув ключ куда-то в угол, и помчался прочь отсюда. Ночь была в самом разгаре, а ему еще нужно было ограбить главную штаб-квартиру ЦРУ. Агент МакТаггерт, ничего личного… Эрик расслабился под теплыми струями, которые частично смывали с него усталость и разносили по телу приятное тепло. Он только двадцать назад закончил работу и поднялся к себе, желая только одного: помыться и поспать. Мышцы звенели от напряжения, и голова была совершенно пуста. Всего лишь три часа сна, которые он «урвал» перед завтраком, все-таки сказывались на его организме не лучшим образом. Плюс этот нахальный мальчишка, который прилип к нему, как банный лист… Ну, даже если Рейвен права, и он его фанат, почему у Питера не хватило мозгов, найти себе в кумиры кого-нибудь другого? Леншерр чувствовал себя необычайно уязвленным и злым, во-первых, потому что не сразу почувствовал чужое присутствие, во-вторых, потому что мальчишка увидел то, что ему совсем не предназначалось увидеть. Это слишком личное. Это… То, кто он есть сейчас. Жалкий и потерянный. Но у него еще хватало немного гордости, чтобы не показывать это всем остальным. Даже Чарльзу. Магнето перекрыл краны и потянулся на полотенцем, чтобы вытереться, как услышал по коридору чьи-то торопливые шаги. Лениво бросив лучик своей мысли, он обнаружил часы, дужки очков, металлические закрепки на джинсах и пуговицы на кофте. Судя по всему, это был Хэнк. Эрик пожал плечами и начал натягивать домашние штаны на еще полувлажное тело. Его мысль невольно последовала за бегущим по коридору Зверем, который определенно направлялся к… комнате Питера. Леншерр бы врядли запомнил, где именно проживал спидстер, если бы не чувствовал в этом месте почти целый оружейный склад и два золотых украшенных драгоценными камнями яйца – предположительно, Фаберже. Похоже, Питер определенно что-то натворил. Но это уже абсолютно не его дело. Хэнк скрылся за дверью комнаты Ртути, и Магнето почувствовал знакомый отголосок инвалидного кресла, а также дорогих модных часов на теплом запястье. Венка под металлическим браслетом билась слегка быстрее обычного, выдавая возбужденное состояние Чарльза. Эрик чуть усилил лучик, сканируя кровеносную систему друга: видимо, случилось что-то действительно серьезное, раз такой невозмутимый и спокойный телепат сейчас был в таком состоянии. Леншерр мог поклясться, что ощутил солоноватый вкус его адреналина. Металлокинетик несколько секунд потратил на раздумья, а потом быстро надел футболку и вышел в коридор, утопая босыми ступнями в мягком ворсе ковра. - Боже, Хэнк, пожалуйста, скажи, что это безопасно! - Ох, мне так жаль… но я мне нужно вскрыть корпус, чтобы убедиться. Я не могу сказать на глазок, эта модель… - Там нет детонатора, - Леншерр толкнул полураспахнутую дверь и вошел в комнату. Здесь все было именно так, как он ощущал. Причем, учитывая невообразимое количество всевозможных вещей, в скромной обители Ртути царил относительный своеобразный порядок. – А вот у тех двух справа – есть. И я бы не советовал их вскрывать. - Эрик? – Чарльз развернул свое кресло к нему, встречаясь с ним взглядом. Телепат выглядел не лучшим образом: бледный, с темными кругами под глазами и впалыми щеками, но возмущение и недовольство, которые горели в его взгляде, придавали ему суровый, властный вид. – Эрик, ты знал, что он все это здесь хранит? Ксавье жестом указал на полки с оружием и деревянными солдатиками. Отпираться было бесполезно и глупо, да, и Леншерру было все равно, если честно: максимум, что грозило наглому клептоману, это изнуряющий разговор по душам с разгневанным Профессором. А ему самому – так вообще ничего. - Ну, знал, - равнодушно ответил Магнето, прикрывая за собой дверь. Хэнк, сидящий на корточках перед тумбочкой с гранатами, крякнул и поправил на носу очки. Чарльз не обратил на него никакого внимания: - И ты не сказал мне? - А должен был? - Господи, Эрик! – Телепат задохнулся, словно не мог подобрать слова. – Ты же сам отстроил эту школу заново… здесь живут дети, в конце концов! Я просто не понимаю тебя. - Чарльз, не драматизируй, - Леншерр поморщился, словно от зубной боли. – Это же просто трофеи. - Ничего себе «трофеи», - подал голос Зверь. – Где он только достал их? - Неважно, где, - отрезал Ксавье. – Это в любом случае, государственное преступление, за которое можно получить пожизненное. Я уже молчу о том, что Питер подверг нас всех смертельной опасности. - Ммм, быстро же ты забыл, как он спас всех твоих учеников, - хмыкнул Магнето, скрещивая руки на груди. Он не знал, почему вдруг решил вступиться за этот ходячий сгусток неприятностей, но сейчас это показалось ему правильным. К тому же, Леншерр, как никто, знал, каково это иметь секреты, и потому не спешил выдавать чужие. - Я ничего не забыл, Эрик, - Чарльз подарил ему долгий укоряющий взгляд. – Я знаю, что никогда не смогу сполна отплатить Питеру за все, что он сделал, но в то же время, я не могу позволить ему и дальше воровать и хранить у себя потенциально-опасные вещи. Это, прежде всего, для его же блага. Леншерр скептически приподнял бровь: - Хотел бы я посмотреть, как ты ему что-либо «не позволишь». - Я уверен, ты насладишься шоу, - Профессору пришлось признать это сквозь зубы, но просто так сдаваться он не желал. - Непременно, - пообещал металлокинетик. – Кстати, о шоу… где сам хозяин этого добра? Ксавье вздохнул и устало откинулся в кресле. - Хотел бы я знать. Он куда-то исчез сразу после ужина. - И ты решил подождать его здесь? – Эрик прошелся вдоль забитых полок и коснулся электрогитары. – Ты не находишь, что это слегка некрасиво входить в чужую комнату без разрешения? - Кто бы говорил, - мрачно усмехнулся Хэнк, поднимаясь и отряхивая колени. – У Профессора есть веские основания волноваться за Питера. - У «Профессора» всегда есть основания волноваться за всех. Почему в последнее время я только и слышу, что разговоры о нем? Вам не приходило в голову, просто оставить мальчишку в покое? - Эрик, ну ты же не можешь отрицать, что с ним что-то происходит, - Чарльз раздраженно щелкнул пультом кресла, чтобы развернуться, но не рассчитал расстояния и стукнулся колесом об угол шкафа. Шкаф дрогнул, и одна из коробок, стоящая на краю, съехала на соседнюю полку с кактусом. Раздался какой-то глухой стук, и нечто овальное и блестящее со свистом рухнуло вниз. Ксавье инстинктивно вжал голову в плечи, едва успевая накрыться локтем, но грозящий ему предмет резко остановился в паре дюймов от его затылка и завис в воздухе, поддерживаемый силой Магнето. - Это же… - Профессор, посмотрев наверх, казалось, потерял дар речи. - Может, подделка? – свистящим шепотом предположил Зверь, вопросительно взглянув на Леншерра, который просто пожал плечами: - Не думаю. По ощущениям, как настоящее. - Господь всемогущий! – Чарльз дотянулся до яйца и взял его в руки, с таким видом, словно боялся обжечься. «Сообщить ему про Рембрандта, или нет?» - лениво подумал Эрик, а вслух сказал: - Я думаю, Чарльз, это в твоих же интересах поддерживать хорошие отношения с Ртутью. Либо он тебя озолотит, либо пустит по миру. Ксавье моргнул, с трудом отрывая взгляд от знаменитого шедевра в своих руках. Яйцо было действительно прекрасно. По ярко-синему фону плелись золотые узоры, превращаясь в цветы или остроконечные листики с вкраплениями драгоценных камней. - Что ты хочешь этим сказать, Эрик? Что я должен... наживаться на этом? - Ну, или хотя бы начать составлять свою собственную коллекцию, - Леншерр бездумно разглядывал плакаты звезд, расклеенных по всей стене. - Врядли это яйцо будет где-либо в большей сохранности, чем здесь. - Благодарю за оказанное доверие, - саркастично откликнулся Чарльз и осторожно открыл ювелирный шедевр. Там, на упоительно-синем фоне покоилась крохотная императорская корона, усыпанная бриллиантами. - Боже, это неописуемо... Но... Ох, Хэнк, я думаю, мы должны будем сообщить об этом в Национальный Музей... Будь добр, займись этим завтра утром. - Да, конечно, Чарльз, - Маккой с готовностью кивнул. - Можно мне подержать?.. - Пожалуйста, - Профессор передал Зверю яйцо Фаберже, как какую-нибудь святыню. - Какая красота! - восхитился Хэнк, поднимая предмет искусства к свету. - Подумать только, оно было создано в конце девятнадцатого века, но с ним абсолютно ничего не случилось: все золото и драгоценности на месте... - Вот уж не думал, что у тебя такая тонкая душевная организация, Маккой. - Эрик, прошу тебя, не начинай, - предупреждающе поднял ладонь вверх Профессор, его тон вернул былую строгость. - К тому же я хочу с тобой серьезно поговорить по поводу того, что ты все это скрыл от меня. Взгляд Леншерра похолодел: - Вот уж избавь меня от этого удовольствия, Чарльз. Я тебе не ручной пес, чтобы вынюхивать, что у кого лежит, и докладывать тебе. - Эри... - Теперь у тебя для этого есть Росомаха, - безаппеляционно отрезал Магнето. - Натаскай его как следует, и глядишь он будет конфисковывать у учеников порножурналы и противопехотные мины ради твоего удовольствия. А я на это не нанимался. Ксавье чуть слышно простонал и прикрыл глаза, чуть покачав головой. Он был безумно измотан и совершенно растерян, думая о том, как ему теперь совладать с Ртутью, у которого с возрастом ощутимо выросли запросы и возможности. Так что ему совершенно не хотелось еще и спорить с Эриком или умасливать его самолюбие, думая дважды, прежде, чем что-либо сказать. - Хорошо, прости, - телепат сделал попытку к примирению. - Я не хотел тебя задеть. Я просто не знаю уже, чего ожидать от Питера, и что еще он мог припрятать здесь. Это действительно может быть опасно, и я прошу тебя, Эрик, если ты что-то ощущаешь, пожалуйста, скажи нам. Магнето нахмурился и засунул руки в карманы штанов. Ему самому стало неприятно за свою невольную агрессию. Чарльз за много лет привык на полных правах командовать в этом особняке, а Маккой и другие были только рады вилять хвостиком. Эрик же в любом состоянии духа не мог позволить никому себе указывать. Но, видимо, ему надо было сделать это полегче: телепат в любом случае не заслужил грубости. - Извини, - металлокинетик заметно смягчился к вящему удивлению Зверя. Серо-зеленые глаза Леншерра встретились с голубыми, на несколько секунд создавая теплый и глубокий зрительный контакт. Почему-то так было всегда. Причем совершенно непроизвольно. Какими бы злыми они ни были друг на друга, какими бы яростными словами ни бросались друг в друга, их взгляд глаза в глаза не терял этой чуткой интимности. Но ни Профессор, ни Магнето упорно не желали это признавать. - Все оружие на виду, Чарльз. Я могу сам полностью обезвредить мины и гранаты, чтобы их можно было безопасно перенести. - Спасибо, - Ксавье позволил себе легкую улыбку. - Это очень... Дверь резко распахнулась и тут же захлопнулась, впуская молниеносный серебряный вихрь, который пролетел мимо Чарльза и Маккоя слишком быстро, чтобы человеческий глаз мог его различить. Зато в следующее мгновение все увидели Ртуть, который плюхнулся на постель в форме морской звезды. Рядом с ним упал тяжелый черный рюкзак. Все трое взрослых мутантов молча уставились на парнишку, который, казалось, даже не заметил их присутствия в своей комнате. Вернее, заметил, но только через несколько секунд. - Хей! - Питер приподнялся на локтях, с любопытством оглядывая их с ног до головы. - А что вы тут делаете? У вас пижамная вечеринка? А где же выпивка и девочки? - Питер, - Профессор Икс собрал всю свою волю в кулак, чтобы выглядеть спокойно, авторитетно и строго, а не беспомощно-возмущенно. - Где ты был? - Во Флориде, - беспечно пожал плечами Ртуть, приподнимаясь и стаскивая с шеи наушники. На нем кроме уже привычных серебристых штанов и куртки была черная футболка с разноцветной жизнеутверждающей надписью "Fuck You Hard". Волосы парня растрепались от ветра, а лицо было слегка уставшим, но безумно довольным, будто у котенка, который налакомился сметаны из хозяйской тарелки и остался незамеченным. - Что ты там делал? - если бы Чарльз мог прожигать людей взглядом, то на лбу у Питера уже бы красовалась обуглившаяся дыра. - Гулял. - С кем? - С девочкой. - С какой девочкой? - Боже, Проффф, - закатил глаза Ртуть. - С моей девочкой. Рассказать, чем мы занимались, али сам догадаешься? Ксавье заставил себя медленно вдохнуть и выдохнуть. Питер был невозможным. Питер был почти неуправляемым. И, наконец, Питер имел стопроцентный иммунитет к телепатии, так что Чарльз всякий раз чувствовал себя неуютно, когда у них случались подобные разговоры. Было такое ощущение, что он идет вперед с завязанными глазами и натыкается на бетонную стену. А потом еще раз и еще раз, разбивая себе лоб до синяков. Хэнк замер по левую руку от него, бережно сжимая в ладонях яйцо Фаберже и предпочитая держаться в стороне. Абсолютно неконфликтный, тактичный и мягкий Зверь никогда никого не отчитывал, даже за дело. А Эрик примостился на подлокотнике кресла в углу и, скрестив руки, лениво наблюдал за ними, демонстративно подчеркивая свою отстраненную зрительскую роль. Вот и получалось, что Максимофф и Профессор остались один на один.