Прикладная Эфировигация

      Пиратский корабль, казалось, просто летел по своим делам. Его курс не пересекался с круизным лайнером, если бы он шёл как сейчас, то они вовсе разминулись бы на десяток звёздных лиг, даже не увидев друг друга невооружённым глазом. Казалось, что они просто случайно оказались в одном районе бескрайнего космоса.       Казалось бы, если бы на курсе пиратского корабля была хоть одна планета, но нет, в этом, не столь плотном скоплении, курс пирата не имел ни одной звёздной системы ни в начале ни в конце своего курса, ни одной, что можно было бы увидеть в телескоп, по крайней мере.       Когда расстояние между кораблями сократилось до восьми лиг, пират резко отвернул в сторону, встав на курс перехвата. Корабли сближались медленно, неторопливо, но встреча была неминуема, скорость пиратского корабля была почти вдвое больше скорости летающего замка. Сомнения об их цели исчезли.       Прошло довольно много времени, прежде чем на круизном лайнере начали предпринимать хоть какие-то действия – расстояние между кораблями сократилось до четырёх лиг. Друг для друга они всё ещё были неотличимы от тусклой звезды, поэтому, возможно, пиратов просто раньше не видели, а может – до конца не верили, что бой неизбежен.       Вокруг огромного летающего замка, поверх едва различимой ажурной сеточки, удерживающей воздух вокруг корабля, начали возводиться куда более грубые психические конструкции. Толстые, рифлёные, их было видно даже невооружённым глазом, для простых людей они напоминали зеленоватое бутылочное стекло, да и благодаря их толщине теперь казалось, будто это не настоящий межзвёздный корабль, а просто собранный в бутылке замок. Но на самом деле, это был замок, готовый к осаде.       Пираты явно видели действия своей жертвы. Их корабль тоже поднял щиты. Их не было видно невооружённым взглядом, они не были столь монументальными, скорее они напоминали обволакивающую корабль плёнку, составленную из множества тонких и плоских многоугольников, наслоённых друг на друга как можно плотнее, чтобы не оставить ни одного просвета. И пока корабли сближались, пират непрерывно продолжал обрастать чешуйками, всё усложняя и усложняя защиту, всё больше и больше множа слои, при этом толщина росла довольно медленно, в момент, когда прозвучал первый выстрел, защита пирата всё ещё была в десятки раз тоньше защиты круизного лайнера.       Да, бой начался с самого настоящего выстрела – на двух поворотных башнях на носу и одной на корме пиратского крейсера были установлены по спаренному орудию огромного калибра, снаряд из которых разгоняли газы, образующиеся при мгновенном сгорании химической взрывчатки. Учитывая калибр, грохот при стрельбе должен был стоять знатный, но в космосе звук не распространяется. Шесть чугунных цилиндров беззвучно покинули стволы орудия и на огромной скорости устремились к "бутылке" щита круизного лайнера, чтобы взорваться и разметать осколки по его поверхности.       Через небольшую щель в толстенном бутылочном стекле щита вырвался узкий и плоский луч света, чиркнувший по многослойной чешуйчатой броне пиратского корабля – рулевой успел отвернуть и почти увёл корабль от удара. Световой луч отщепил от щита больше сотни чешуек, но и только. Похудевший в этом месте чешуйчатый щит тут же принялся нарастать всё новыми и новыми чешуйками, восстанавливая слои, а пиратский корабль повернулся вокруг своей оси, подставляя противнику борт с нетронутым щитом.       С удивительной для таких тяжёлых конструкций скоростью провернулись орудийные башни и дали ещё один синхронный залп. На этот раз снаряды попали гораздо кучнее – вместо множества разрывов на броне создалось впечатление одного, более мощного взрыва, но стоило дыму рассеяться и стало очевидно, что никакого особого ущерба защита круизного лайнера не понесла, если не считать нескольких едва заметных неровных выбоин.       Неожиданно задрав нос, пирату удалось увернуться от ещё одного луча с борта круизного лайнера и сразу же артиллерийские орудия дали ещё один залп, но следующий луч впился в его броню прямо над носовой орудийной башней. Вгрызшись в чешуйки, луч, казалось, пробил щит насквозь, множество тончайших пластин взметнулись в пространство, хаотично вращаясь… Но энергия выстрела просто рассеялась между слоями. Энергия тратилась на преодоление каждой из сотен чешуек, и, хотя попадание было прямым, каждая из множества чешуек была к лучу под новым углом, превращая прямое попадание в хоть чуть-чуть, но касательное. Несколько сотен чешуек, выброшенные энергией удара луча об щит тоже не просто так разлетелись в пространстве, они мгновенно сменили траекторию и встали на пути луча, сгорая в потоке, но рассеивая и перенаправляя энергию. Луч преодолел лишь треть щита в глубину, где рассыпался на множество солнечных бликов, заскользивших по множеству пластин брони, превращая невидимую прежде защиту в прекрасный многоцветный калейдоскоп, волной разбежавшийся от точки попадания. И сразу же артиллерия дала ещё один залп, попадая точно туда же, куда и в прошлый раз.       Огромный пират описал изящную косую петлю, что казалось невероятным для корабля такого размера, и очередной луч прошёл мимо.       Пиратский рулевой успевал заметить, как в монолитной броне круизного лайнера раскрывалась щель для очередного лазерного залпа, и тут же бросал свой корабль в очередной головокружительный манёвр, приноравливаясь к манере стрельбы своего противника и всё чаще и чаще избегая попаданий. В свою очередь канониры летающего замка видели лишь невероятно огромное количество тончайших чешуек, непрерывно двигающихся и крутящихся, лишь на мгновения вставая перпендикулярно стволам орудий и тут же вновь продолжая свой бесконечный бег, словно пиратский корабль был окружён не щитом, а бесконечным роем бабочек. Немногочисленные удачные попадания редко пробивали щит пирата больше чем наполовину, и пробоина тут же затягивалась окружающими её чешуйками, при том, что всё новые и новые продолжали нарастать непрерывно. Тем удивительнее было то, что подобную сложную и динамичную защиту держал лишь один разум. Держал уверенно, спокойно, лишь едва начиная уставать. Впрочем, защитники круизного лайнера уставать ещё не начали, они действовали синхронно, слаженно, и уверенно держали весь урон, наносимый монументальной броне артиллерийскими орудиями. Немногочисленные повреждения не так быстро, но затягивались с достаточной скоростью, чтобы броня не успевала проседать. Противостояние, казалось, будет длиться бесконечно.       В какой-то момент броня пиратского корабля вздрогнула и складками собралась на противоположной от противника стороне, раскрыв пять довольно больших отверстий, сквозь которые вылетели мутные от психической энергии сферы. Их форма была непостоянной, они едва заметно пульсировали, то сжимаясь, то расширяясь, а по поверхности сфер пробегали крошечные искры молний. В лишённом воздуха вакууме не может просто так образоваться коронный разряд, электронам просто негде найти проводник, но это было не электричество, а вырывающиеся из сфер потоки психической энергии. Огромные, способные вместить в себя человека целиком, сферы на самом деле были незаметны для экипажа летающего замка, прячась за куда более внушительным силуэтом пиратского корабля.       Мгновение сферы оставались на месте, пока сотни чешуек закрывали за ними своеобразный «проход» в броне, а затем пиратский рулевой бросил свой корабль в очередной головокружительный манёвр, уклоняясь от выстрела из замка, и сферы тут же рванулись вперёд, к толстой стене психической защиты, чтобы одна за другой влететь в одну и ту же точку.       Многочисленные взрывы снарядов были не ради отвлечения внимания, и сами по себе не предназначались для пробития щита, но были созданы для того, чтобы помочь подобрать к этому щиту «ключик». Хоть сами снаряды смогли бы пробить щит лишь после нескольких утомительных дней непрерывного огня, в каждом из них помимо обычной взрывчатки был крошечный источник психической энергии, который и вызывал детонацию. Возможно, экипаж летающего замка и не замечал этого, но достаточно внимательный сторонний наблюдатель мог подметить, что каждый взрыв воздействовал на монолитный щит психическим резонансом, от которого толстая защита едва заметно вздрагивала, и каждый взрыв был уникален, чуть-чуть но отличался частотой резонанса. И влетевшие в щит сферы содержали в себе концентрированную психическую энергию, наилучшим образом резонирующую со щитом.       В бутылочном стекле психического щита зазмеились трещины, то здесь, то там начали откалываться крупные куски защиты. В месте попадания сфер психической энергии щит был пробит насквозь и выброшен в стороны тысячами осколков стекла, медленно истаивающих без психической подпитки. Следующий залп орудий пиратов влетел прямо в окружённую неровными крошащимися остатками щита прореху и угодил в основание носовой башни летающего замка.       Расцвели дымные бутоны взрывов, камень кладки не выдержал и начал осыпаться, скошенная башенка рубки не выдержала, зашаталась и обвалилась, разваливаясь на части. Из-за того, что в момент попадания летающий замок пытался совершить манёвр уклонения, куски стены полетели по причудливым траекториям прямо в сторону пиратского корабля, а клубы пыли напоминали причудливых серых змей, в страхе решивших покинуть разрушающийся дом.       А после этого из дыры наружу устремился воздух. Разметав осколки кладки, растерзав пылевых змей, он вырвался на свободу, чтобы сразу же застыть сверкающей ледяной пылью, драгоценными облаками окружив подбитый летающий замок.       К счастью гостей летающего дворца, ещё до начала боя их собрали в самой сердцевине замка, отгородив от внешнего мира десятками каменных стен, а многочисленные окна и двери были тщательно закрыты и герметизированы. Экипаж космического лайнера, как оказалось, не полагался только лишь на психические щиты и благодаря такой предусмотрительности внутри летающего замка ещё оставался воздух.       Выстрелив в стены замка ещё раз, пиратский корабль носом вломился прямо в облако каменных осколков. Теперь стало заметно, что пират практически не уступал огромному замку в размерах, хоть и был более узким, поджарым, по-хищному стремительным. Толстый корабельный нос из усиленной пси-воздействием высокопрочной стали пробил сразу несколько стен, после чего раскрылся, словно клюв огромной птицы и из нутра пиратского корабля повалила абордажная команда, практически сразу же уничтожив находящихся поблизости защитников, дезорганизованных колоссальным сотрясением столкнувшихся космических исполинов.       В каменных стенах космической крепости завязался абордажный бой.       Было видно, что экипаж летающего замка регулярно проводил учения, они действовали слаженно, они прекрасно знали эти коридоры, у них даже были укрепления, которые колдуны оборонявшихся оперативно усиливали своими психоконструциями. Однако нападающие были стремительны, но осторожны, жестоки, но аккуратны. У нападающих тоже были свои колдуны, и их было куда больше, что позволяло им силой продавливать любое сопротивление. Пираты были лучше вооружены и лучше защищены, хоть их оружие и броня были разномастные, но многие из них были ветеранами, годами подгонявшими снаряжение под себя. Каждый из пиратов в бою стоил троих, а то и пяти оборонявшихся. А тех было далеко не настолько больше.       Сначала абордажная команда пиратов устремилась в сторону наполовину разрушенного удлинённого крыла летающего замка, бывшего своеобразным носом корабля с закреплённой на нём рубкой – той самой башней. Продавив слабое сопротивление – после попаданий артиллерии там и так мало кто уцелел – пираты добили выживших и бегом вернулись обратно.       Основные силы защитников, несмотря на прекрасное знание коридоров корабля, неожиданно оказались зажаты с двух сторон и быстро и безжалостно уничтожены. Лишь некоторые из них, в которых пираты в пылу схватки распознали женщин, остались в живых. Тот факт, что в пылу боя у абордажной команды было время вглядываться в противника и часть из них захватывать живыми, лучше любых слов говорил о большом опыте подобных операций.       Не потребовалось много времени, когда жалкие остатки обороняющихся сил оказались прижаты к укреплённой сердцевине корабля. Часть пиратов, разделившаяся на группы по трое, к тому времени уже закончила добивать разрозненные остатки оборонявшихся, решивших переждать абордаж и избежать боя, и теперь все силы пиратов объединялись в единый ударный кулак, готовый проломить слабое остаточное сопротивление. Окончательное падение оборонявшихся было вопросом времени.       Возможно, они были слишком окрылены скорой победой, но пираты едва не допустили фатальную ошибку, сунувшись единым кулаком в очевидно подозрительный пустой и узкий коридор. Ход сзади преградила упавшая сверху бронированная плита и из открывшихся стенных ниш в пиратов полетели сотни заострённых коротких копий. У защитников были все шансы ополовинить состав абордажной команды, если бы среди штурмовавших не оказался тот, кто создавал щит вокруг пиратского корабля. Ряды пиратов окутала уже знакомая тонкая, едва видимая плёнка из множества плоских многоугольников, наслоённых друг на друга как можно плотнее, чтобы не осталось просветов. Несмотря на кажущуюся хрупкость подобной защиты, она оказалась достаточно эффективной, чтобы остановить обстрел.       Под уже знакомым танцем множества крошечных элементов щита пираты встали плотнее, разворачивая свои порядки, выставляя по сторонам многочисленных носителей щитов, больше похожих на вырезанные куски корабельной брони. И пока абордажная команда, скорее напоминавшая сейчас свой корабль в миниатюре, укрывалась за слоем щита и железа, один из пиратских псиоников грубым, примитивным, прямым ударным психоимпульсом вывернул наружу перегородившую дорогу бронеплиту. Не ту, которая отрезала путь к отступлению, а ту, которая вела к сердцевине корабля.       Собранные в кулак абордажные силы сделали своё дело. Встречный залп из порохового оружия увяз в многослойном психощите, а в ближнем бою у атакующих был качественный и количественный перевес, настолько значимый, что в этот раз пираты брали живьём почти всех. Впрочем, многие сдавались и сами.       Недолгие расспросы и несколько показательных казней быстро открыли створки, ведущие в сердцевину корабля. Едва вспыхнувшее среди пассажиров космического замка сопротивление оказалось мгновенно подавлено.       А после пираты демонстративно казнили половину захваченных в плен оборонявшихся. Не делая выбор. Не объясняя намерений. Просто убивая через одного.       Подобная демонстрация власти сработала очень хорошо. Некоторые женщины демонстративно, а некоторые и в самом деле потеряли сознание, но их быстро привели в чувство, после чего ставших пленниками пассажиров повели по коридорам полуразрушенного космического замка на борт пиратского корабля.       Впрочем, процессия была неравномерной. То тут, то там группы пиратов, скрываясь от взглядов командиров, выхватывали из толпы девушек и зажав им рот уволакивали в сторону пустых кают. Не нужно было быть телепатом, чтобы понять их намерения. Пока двое или трое сообщников удерживали жертву, по одному, двое, или даже трое других разрывали дорогую одежду и использовали женское тело для удовлетворения собственных сексуальных потребностей. И не только женское…       Их разум ярко пылал, крича о помощи громче звуков, но часто довольно быстро затихал, смирившись с неизбежным. У некоторых разум затихал полностью, но пираты не замечали этого.       Матрица наведения использовалась не в полной мере, из соображений скрытности не использовалось сфокусированное электромагнитное излучение для получения визуальной картинки, как не использовалось и направленное активное психофизическое восприятие, но искры пиратских разумов, полыхающие удовольствием над мёртвым телом, были красноречивы. И ещё красноречивей был разум того пирата, что со смертью своей жертвы стал получать ещё большее удовольствие.       — Как мерзко! — произнесла в слух не сдержавшаяся рулевая, сопровождая свою фразу целой волной отвращения.       — Мон’кей же, — с той же интонацией ответил Марис.       Впрочем, в отличие от молоденькой рулевой, он держал свои эмоции под полным контролем, позволив интонациям звучать только в голосе.       Висящую в рубке давящую тишину нарушил голос наводчика:       — Я выверил матрицу наведения, Транис-Капитан. Мы прямо сейчас можем отстрелить пиратскому рейдеру двигатели, и дыра будет достаточной, чтобы в неё прошёл Волновой Змей и…       — Мы не будем этого делать, — спокойным голосом произнесла Транис.       Её разум был укрыт за безупречной ледяной защитой, теперь частично напоминающей мою, а тело капитана не сделало ни единого лишнего движения. Никаких эмоций, ни в голосе, ни в жестах.       Восхитительный, идеальный самоконтроль!       — Но, — начала было растерянно возмущаться одна из девушек, но капитан спокойно её оборвала:       — Мы ничего не будем предпринимать. Мы наблюдаем.       В свою очередь, я увидел всё, что нужно. Во время абордажа то тут, то там вспыхивали силы псайкеров, но ни один так и не прикоснулся к губительным силам. И никто из умирающих псайкеров не был затянут в Варп. Это давало пищу для размышлений.        Вздохнув, убираю руку с психоактивного кристалла, разрывая контакт с разумом корабля. Дело не в том, что я хотел смотреть на подобную этому мерзость, матрица наведения, при всех своих возможностях, хоть и достраивала картину боя, основываясь на колебаниях психической активности каждого из обнаруженных разумов, всё же была несовершенна и картину изнасилования или мучительной смерти она показать не могла.       — Не любите насилие, Алсиндзир? — тихо поинтересовался кто-то.       — Здесь есть кто-то, кому оно нравится? — ответил я вопросом на вопрос.       В наступившей смущённой тишине, наполненной отголосками эмоций, протуберанцами вырывающихся из погрузившихся в самоанализ элдар, я стоял и разглядывал собственную ладонь, укрытый за ледяной бронёй разума.       — Вот именно, — произнёс я, привычным жестом зачёсывая волосы назад. — Мы ведь не друкхари.       Раздались смешки и утвердительные эмоции. Элдар были согласны со мной. Казалось, эмоциональный фон в рубке после моего высказывания переменился.       Я направился на выход из рубки, переполненный сомнениями, отвращением и чувством выполненного долга, но за моей спиной в рубке потихоньку восстанавливалось эмоциональное спокойствие и полная сосредоточенность. И только наводчик всё ещё сомневающимся голосом тихо произнёс:       — Капитан, наши действия…       — Мы не будем действовать, — во впервые вырвавшихся наружу эмоциях Капитана повеяло морозом уверенности и спокойствия. — Мы элдар. Мы будем спокойно наблюдать со стороны. Так завещал Азурмен, так мы действовали цикл за циклом, период за периодом, и так будем действовать впредь. Цикл за циклом. Период за периодом. Выжидая идеальный момент.       Смыкающиеся лепестки шлюза отрезали голоса и эмоции, оставляя меня наедине с приятным полумраком ведущего к рубке коридора. Не уверен, услышал ли экипаж корабля звук, изданный моим горлом, но самому себе я могу признаться, что столь похожий на смешок звук был преисполнен грусти и сожаления.       Впрочем, разве могло быть иначе?