Прикладная Эфировигация

      «Слева заходят двое!» — раздаётся тихий шелест мыслей наводчика в моей голове.       Мне не нужно поворачивать голову, не нужно переводить взгляд, я уже знаю где конкретно они находятся. Достаточно просто сконцентрироваться, чтобы разглядеть… нет, прочувствовать пару матово-чёрных полумесяцев с ядовито-фосфоресцирующими символами дворянской принадлежности. Двойка “Кос Погибели”, как опознаёт их матрица наведения. Психосенсоры способны определить только тип и вооружение корабля, распознавать детали внутри истребителя некронов практически невозможно – в нём нет ни капли психической энергии, приходится полагаться только на оптико-квантовые и гравитационные сенсоры, дающие куда меньшую детализацию и глубину сканирования.       Ночекрыл слушается не приказа, даже не мысли – намерения. Тяга маршевого двигателя снижается до минимума, гравитационный привод отключается, и моя боевая машина уходит в сторону лишь благодаря направленному сбросу инерции, накопленной в компенсаторах.       «Грамотное решение», — комментирует наводчик.       Впрочем, оно не помогает. Некронские истребители перекрещивают курсы, пролетая в считанных тысячах шагов друг от друга, и расходятся в стороны, набирая скорость.       Собираются взять в клещи?       Послушный моей воле, Ночекрыл мгновенно выводит все системы на маршевый режим и с места набирает максимальное ускорение. За спиной ухает компенсатор инерции, сжирая практически всю перегрузку, но меня всё равно вдавливает в психокость пилотского ложемента. Выбрав целью одну из разделившихся Кос, я выжимаю из приводов своего Ночекрыла максимум его возможностей, чтобы как можно быстрее сблизиться на дистанцию огня. Краем сознания отмечаю, что вторая Коса прервала разгон и, развернувшись на крыле, начала догонять нас обоих.       Пойманная в треугольник прицела Коса, видимо, просчитывает невозможность немедленно реализовать преимущество «двое на одного» и решает самостоятельно принять бой, разворачиваясь кормой вперёд и гася скорость маршевыми двигателями.       Цвет треугольника целеуказателя меняется на синий, и я ощущаю, как сидящий рядом наводчик готовится открыть огонь. Он не торопится, чувствует моё намерение заложить левую косую петлю, видит, как летящая хвостом вперёд Коса доворачивает нос, выцеливая размытый голополями силуэт Ночекрыла. Под утолщением фюзеляжа Косы на мгновение вспыхивает потустороннее свечение, матрица наведения сообщает моему восприятию возможный сектор атаки и послушный Ночекрыл мгновенно срывается в левую косую петлю за доли мгновения до выстрела.       Коса Погибели промахивается, луч молекулярного дисраптора проходит в сотне шагов за хвостом истребителя, разрывая на части остаточное изображение голополя-обманки. Осознав и проанализировав промах, некронский истребитель начинает разворачиваться, но я уже ловлю его в сектор огня. Треугольник целуказателя вновь вспыхивает синим и переворачивается, подтверждая захват цели. По кристаллическому волокну цепей питания протекает огромное количество психической энергии, мгновенно разогревая внутренности боевого отделения Ночекрыла до огромной температуры, на полной мощности задействуя включённые заранее тепловые поглотители. Кристаллическое волокно напрямую от генератора доставляет энергию в кристаллы преобразования, чтобы через психореагирующие фокусирующие кристаллы спаренного светлого копья мгновенно покинуть пределы истребителя. Минимальные потери на этапе передачи энергии, минимальные потери на преобразовании и на кристалле фокусировки, нулевые потери на пути к цели. Совершенство элдарских технологий фокусирует свет небольшой звезды в маленькой точке пространства, а мастерство наводчика Ночекрыла, опираясь на совершенные алгоритмы псевдоразумной матрицы наведения, позволяет расположить эту точку прямо внутри некронского истребителя. Вздрагивают и словно прогибаются гравитационные поля, встречаясь с концентрированным когерентно-закрученным световым потоком, но всё же не выдерживают и пропускают луч внутрь, обрушивая сильно рассеявшийся, но всё ещё смертоносный пучок высокоэнергетических фотонов на живой металл. В глубине матово-чёрного полумесяца вспыхивает маленькое солнце и некронская боевая машина заваливается вбок.       Несколько ударов сердца спустя, Косу догоняют разогнанные до половины световой скорости мономолекулярные диски, выпущенные наводчиком Ночекрыла из носового туелиана в безупречно рассчитанную точку упреждения. У некронского истребителя уже нет гравитационного поля, которое могло бы остановить поток высокоскоростных снарядов, и они смертоносным дождём обрушиваются на живой металл. Молекулы материала сталкиваются на столь огромной скорости, что атомы проникают друг в друга, ядра атомов сталкиваются и в каждой точке попадания вспыхивает миниатюрная термоядерная реакция. Множество ослепительно-белых вспышек притушивается матрицей наведения, сберегая чувствительные элдарские глаза.       От полученных повреждений, некронский истребитель буквально разваливается в воздухе, превращаясь из смертоносной боевой машины в облако несущихся на огромной скорости осколков. Вспышка фазового перехода и останки матового полумесяца исчезают, возвращаясь на базу.       «Сзади!» — долетает мысль наводчика.       Я вспоминаю об ещё одной некронской машине, ставлю Ночекрыл на хвост, разворачивая вокруг оси, чтобы через мгновение увести машину вниз в плоском штопоре…       Прилетевший рассеянный поток структурированных гравитационных волн впивается в правое крыло истребителя, мгновенно нарушая целостность психокости. За спиной что-то громко хлопает.       Кокпит темнеет.       — Неплохо для второго раза, — улыбается сидящий рядом настоящий пилот ночекрыла.       Я тяжело вздыхаю и убираю покрытые плёнкой пота ладони с психоактивных кристаллов мнемонического интерфейса Ночекрыла. Кокпит истребителя идёт рябью и становится полностью прозрачным, открывая вид на психокопластиковое покрытие ангара. Разум боевой машины тихим ментальным шёпотом сообщает о завершении симуляции.       Тру ладонями друг о друга, наблюдая, как плёнка пота превращается в кристаллическую пыль и едва заметным облачком медленно оседает на пол кокпита. В голове как-то пусто, после этих «джиринксовых догонялок», как их называет пилот, все мысли остались где-то в стороне. Пилот Ночекрыла о чём-то беседует со своим истребителем, расслабленно положив кончики пальцев на психоинтерфейс.       — Вообще, ты очень хорошо зашёл на Косу в бок, — внезапно открывает он глаза. — А увернулся и вообще почти идеально. Должно быть, сказывается опыт демоноубийцы?       Пилот хмыкнул, эмоциями дав понять – это не насмешка, а просто уважительная констатация факта. Вообще, я заметил за ним интересную особенность: он очень мало использует в разговоре позировку, предпочитая выдавать заметно больше эмоциями. Интересно, это особенность личности, или опыт, вынужденно приобретённый в стеснённых условиях кокпита?       — Но ты слишком увлёкся, — продолжил пилот, дав мне время собраться с мыслями. — И почти забыл про вторую Косу. И что это вообще был за манёвр в конце? Он просто ужасен! Ты просто развернулся к Косе самой большой проекцией, словно говоря: «вот он я, стреляй же!» Разумеется, Коса попала. У тебя в накопителе компенсатора инерции было почти восемьсот перегрузки по трём осям и ещё по сотни-две по остальным осям, надо было их использовать для манёвра. А ты начал крутить какую-то странную фигуру, да ещё и луч словил на противоходе, вот компенсатор и не выдержал, взорвался и уничтожил почти все внутренности Ночекрыла циклоническими перегрузками. Очень редкий случай, кстати, особенно для симуляции. А вообще – неплохо, очень неплохо. Пара десятков циклов такого прогресса и можно с тобой даже вылетать на рейды по мон’кейским…       Внезапно вспыхнувший в ангаре яркий алый свет прервал речь пилота.       «Внимание, по кораблю – готовность алый!» — донесла до меня психокость ментальную речь капитана Транис.       Пилот подобрался, потянулся, и положил обе руки на кристаллы психоинтерфейса.       — Тебе тоже лучше подключиться к Совёнку, Алсиндзир, — подмигнул он.       Забавно, но, когда пилот знакомил меня с истребителем, он представил машину как Совёнка, а вот имени самого пилота я так и не узнал, забыв спросить вначале, а потом уже стало как-то неудобно.       Ладони вновь ощутили не успевшие остыть кристаллы психоинтерфейса и сознание уже привычно скользнуло навстречу разуму Ночекрыла.       «Симтариан», — шепнул мне истребитель. — «Моего пилота зовут Симтариан».       Я ответил Совёнку кратким психоимпульсом благодарности.       «Ночекрылам и Волновым Змеям – готовность синий», — прилетает следующая мысль капитана.       Если я правильно помню, синяя готовность означает, что прямо сейчас мы не будем участвовать в бою, но в любой момент ситуация может измениться либо на «готовность алый», либо сразу на вылет к бою.       Неожиданно матрица наведения обнаруживает в ангаре быстро приближающегося молодого Жалящего Скорпиона. Мгновением позже, я уже своими глазами через прозрачную психокость кокпита увидел спешащего Воина Аспекта.       — Алсиндзир? — полувопросительно-полуутвердительно позвал он.       Пилот Ночекрыла отдал приказ на раскрытие кокпита, а я, разорвав связь с разумом боевой машины, начал соображать, как быстрее выпутаться из опутывающих меня волокон психокости.       — Ненужно, — сделал жест тактического отрицания понявший мои затруднения Скорпион и лёгким движением запрыгнул на край кокпита.       Его голос звучал приглушённо отнюдь не из-за надетого шлема, своим обострённым восприятием я чувствовал тихо тлеющую ярость Маски Кхейна. Не так ярко, как у Экзарха, конечно.       Тем более странным было целенаправленное движение Аспектного Воина прямо ко мне.       А когда он плавным, но быстрым движением выхватил из-за спины туелиан – я и вовсе запаниковал – всё ещё удерживаемый психокостью кокпита, лишённый манёвра, без возможности быстро дотянуться до клинка, я не успевал ничего сделать, мог лишь смотреть, как оружие быстрым и отточенным движением направляется в мою сторону.       Ловкие пальцы перекрутили оружие вокруг оси, направляя в мою сторону уже не дулом, а рукоятью.       Я как-то не понял происходящего…       — Я хочу отдать Вам этот туелиан, Демоноубийца, — пояснил свои действия элда, очевидно ощущая моё недопонимание.       Причём “Демоноубийца” было сказано так, словно это название Пути. И прежде, чем я успел поправить эту очевидную, и даже немного дерзкую для Аспектного Воина, ошибку, элда продолжил:        — Все сейчас не могут использовать энергии Варпа для усиления психосил, а умения, основанные на Варпе и вовсе недоступны. Я помню, что Вы не используете ручное оружие, предпочитая призрачные клинки, которые создаёте напрямую из энергий Варпа. А значит, Вы отправляетесь в бой без дальнобойного оружия. Это неприемлемо тактически, особенно учитывая, что, как и всегда, Демоноубийца будет действовать самостоятельно. Поэтому я хочу отдать Вам свой запасной туелиан. Он уравняет шансы.       Что же, это – логично. Надо было бы и самому подумать об этом раньше.       Не понятно только, почему эта идея вот прямо сейчас пришла в голову этому Жалящему Скорпиону… Хотя, кто бы говорил, да…       — Вы не узнали меня, Демоноуийца? — произнёс Жалящий скорпион с жестом уточнения.       Похоже, мои раздумья не стали для него тайной, поэтому, ощутив моё согласие, элда пояснил:       — Моё имя Мотрандир. Вы спасли меня в прошедшем бою.       Верно, я помню этого Жалящего Скорпиона. Помню, как он в какой-то момент неудачно оказался под прицелом сразу нескольких солдат мон’кей, как встрепенувшийся круговорот нитей грядущего перестроился, показывая близящуюся неизбежность. И как я выстроил веер из призрачных клинков с одной стороны от него, сам вставая с другой. Зная, что мою руническую защиту оружие мон’кей в ближайшем будущем не сможет пробить, зная, что призрачные клинки остановят и ослабят лазерные лучи. В том бою мы могли понести потери. Но это было неприемлемо, потому – не случилось.       — Это – не благодарность за спасение, Алсиндзир, — противоречиво принимая позу отрицания, произнёс Жалящий Скорпион. — Вам нужно оружие для средней дистанции.       Мои пальцы сомкнулись на рукояти туелиана.       — Я понял тебя, Мотрандир, — склоняю голову в жесте принятия скрытого смысла.       Аспектный Воин благодарно-облегчённо кивает и легко спрыгивает с края кокпита на палубу ангара.       — Познавательно, —доносится от задумчивого пилота истребителя.       — И удивительно, — добавляю вслух, — Воины Аспекта редко решают выразить благодарность таким как я.       — Быть может, в этот раз действительно виновата необходимость, — хмыкнул пилот, распространяя по кокпиту эмоцию сарказма.       Хотя я и не понял, в чём он заключается, но всё равно выразил согласие ответной эмоцией. Просто чтобы закруглить разговор.       Глядя сквозь сомкнувшуюся психокость кокпита на окутанного психической тенью Жалящего Скорпиона, я раздумывал, куда бы подвесить туелиан, чтобы его можно было уверенно и быстро выхватить. В конце концов, Аспектный Воин абсолютно прав – оружие для средней дистанции нужно, раз уж я не могу метать призрачные клинки.       Сзади, на пояснице, пожалуй, будет в самый раз.       Когда психокость доспеха обхватила туелиан, надёжно фиксируя, словно они были созданы единым целым, и вместе с тем обеспечивая возможность мгновенно выхватить оружие, Жалящий Скорпион уже растворился в окрестностях ангара. И лишь опустившаяся десантная аппарель одного из Волновых Змеев намекала, куда он на самом деле исчез.       — Мы близко, — произнёс Симтариан, чьи пальцы расслабленно лежали на психоинтерфейсе истребителя. — Вот-вот начнётся.       Выразив благодарность краткой эмоцией, я последовал примеру пилота, касаясь разума Совёнка. Истребитель с готовностью раскрылся, сплетаясь со мной и пилотом в единое существо. И я-демоноубийца, временно ставший мною-истребителем, заскользил по Бесконечному Круговороту корабля дальше, к сенсорам, чтобы посмотреть за ходом происходящего снаружи, и разум корабля беспрепятственно допускает подобную вольность. Удар сердца – и вот я уже вижу и ощущаю окружающую пустоту словно собственными чувствами. Нет, даже острее, чем собственными чувствами – я могу дотянуться взглядом до ближайших звёзд, разглядеть в мельчайших деталях проносящийся мимо на огромной скорости астероид или взглянуть ещё дальше, на едва заметный среди звёзд боевой корабль мон’кей.       Мы до сих пор затруднялись с его классификацией, ведь вопреки привычной уже гигантомании имперцев, этот корабль был даже меньше нашего. А ведь Пустотные Охотники – одни из самых маленьких кораблей нашего флота. Особенно в сравнении с Пустотными Бродягами, или, тем более, с Дланью Кхейна.       «В рубку корабля направляется ещё один мон’кей. Предположительно, щитовик по сигнатуре рисунка души.»       «Перетянули с ожиданием идеального момента», — доносится недовольная мысль капитана.       Одновременно, Транис-капитан принимает решение ускориться. И одновременно же, сама полностью переплетает свой разум с кораблём.       Эфирные паруса слегка изменяют наклон, принимая боевое положение, в то время как из Бесконечного Круговорота корабля разом поступает утроенный поток энергии на гравитационный двигатель. Гравитационные компенсаторы с лёгкостью проглатывают утроенное ускорение, но теперь голополя не в состоянии полностью скрыть корабль от обнаружения и потому проекторы переключаются из режима вывернутой голографии невидимости на создание голографических копий корабля, устремляющихся вперёд, окружающих корабль мон’кей со всех сторон подобно стае голодных касаток, догнавших раненого кита.       Объединив разумы экипажа и корабля в Бесконечном Круговороте, мы все – даже я, всего лишь груз в кокпите Ночекрыла, даже Аспектные Воины в брюхе Волнового Змея – все стали единым боеготовым организмом. Не потеряв, впрочем, собственной воли и личности. Мы стали едины разумом, волей, но ими же мы были разделены. Меня всегда восхищало и даже радовало это состояние единого, готового к бою организма, в котором каждый остаётся собой, но каждый идеально знает свою роль и своё место в предстоящем бою. И, как сейчас, мне иногда приходится прикладывать некоторое усилие, чтобы унять свои восторги и сосредоточиться на грядущем бою.       Иногда отсутствие Маски Кхейна кажется чрезвычайно неудобным.       К счастью, я мог с этим быстро справиться. Когда мы приблизились к кораблю мон’кей меньше, чем на лигу, на расстояние с которого могли вести огонь с ювелирной точностью, а не просто на уничтожение, мой разум уже был собран и готов к бою, как и подобает демоноубийце.       Обходя мон’кей по широкой дуге, мы заходили их кораблю прямо под брюхо, выходя на идеальный для нас ракурс стрельбы. Лишённый всякой защиты от ментального сканирования, корабль мон’кей позволял нам видеть его буквально насквозь. Видеть, как находящиеся в рубке корабля офицеры испугались, но взяли себя в руки и приготовились к бою. Видеть, как отобранная у энергетического ядра корабля психическая энергия была перенаправлена, чтобы втрое укрепить псевдоматериальный психоэнергитеческий барьер вокруг корабля. Видеть, как ещё большее количество энергии, взятой из ядра, было направлено на формирования знакомых уже взрывных сфер.       Видеть и своевременно реагировать.       Сотканные из голополей копии нашего корабля, ничем, кроме физической материальности, не отличимые от нас самих, буквально замельтешили почти вплотную к мон’кей, загораживая своими иллюзорными корпусами нас настоящих, окутанных к тому же вывернутыми, маскирующими голополями. Среди облака ложных псевдоматериальных элдарский кораблей, для всех известных систем и способов сканирования мы выглядели точно такой же ложной и псевдоматериальной целью. Голополя имитировали даже гравитационное противодействие, свойственное двигателю нашего корабля.       Конечно, оставался шанс, что мон’кей при атаке попадут по нам случайно. Можно было избежать и его, до последнего удара сердца крадясь под прикрытием голополей абсолютно незамеченными. Но капитан решила иначе, и весь экипаж мгновенно сменил тактику боя.       В любом случае, реализовать свой крошечный шанс попасть по нам мон’кей просто не успели. Сплетённые разумы команды и корабля идеально точно подвели нас в лучшую для точного выстрела позицию, и выстрел последовал без промедления, как не медлит Аспектный Воин, стреляя и двигаясь одновременно.       Бесконечный Круговорот вытолкнул из себя энергию, достаточную чтобы зажечь в пустоте десятки крошечных солнц, и вся эта энергия была тщательно собрана на кристаллах-фокусировщиках орудийной батареи главного калибра корабля, чтобы серией импульсов разрушительного концентрированного света сфокусироваться сначала на хлипкой психоэнергитической броне корабля мон’кей, а затем и на ещё более хлипкой броне материальной. И дальше, вглубь корабля, прошивая переборки навылет, словно плоть крошечной землеройки сюрикеном из туелиана в упор. Впрочем, излишков энергии не было. Выстрел был рассчитан с точностью, чтобы не повторить судьбу предыдущего корабля мон’кей, поэтому концентрированный свет даже не покинул всё ещё держущуюся психоэнергитескую защиту корабля пиратов, расплескавшись о щит с внутренней стороны.       Главное было сделано – в корабле мон’кей был пробит широкий коридор, достаточный для прохода Волнового Змея, и тем же выстрелом было уничтожено устройство, двигающее корабль сквозь межзвёздную пустоту.       И тут же, не теряя ни мгновения, гравитационное веретено нашего корабля развернуло полярность, выворачивая движущие корабль гравитационные искажения наизнанку. Я не услышал, но почувствовал, как взвыли компенсаторы инерции, изо всех сил поглощая колоссальную перегрузку разворачивающегося вокруг своей оси корабля. А на следующий удар сердца мы летели с той же скоростью что и прежде, но уже совершенно в другую сторону. А за нашей спиной обманки из голополей создавали беспорядочное движение, отвлекая, дезориентируя, и тоже «убегая» от противника.       Ведь орудийной батарее нашего корабля нужно время для перезарядки и остывания. Совсем немного времени, но капитан вовсе не собиралась оставаться на месте даже на удар сердца. Потому что замерший на месте элдарский корабль – мёртвый элдарский корабль. Это мы все знали очень хорошо, ещё с детства.       И этот разворот явно был сделан не зря. Потому что прошёл лишь удар сердца, прежде чем психоэнергетические щиты вокруг корабля мон’кей обессилено растворились. Но к тому моменту вокруг них были сплетены новые щиты. Совершенно другие, но куда более прочные.       «Нужно время для уточняющих расчётов», — прошелестела по Бесконечному Круговороту мысль кого-то из команды.       И в то же мгновение было принято новое решение, тактика вновь изменилась, и не нужно было пояснять, что время для расчётов будет. Сколько угодно времени. Мы все понимали, что расчёты усложняются тем, что мон’кей продолжали вливать всё больше и больше энергии в новый щит, попутно наращивая слой за слоем, располагая их под разными углами.       Кто-то из команды считал это замечательной защитой, достаточно эффективной, чтобы выдержать даже небольшой термоядерной взрыв, и сразу же, через Бесконечный Круговорот корабля, это понимание пришло и к остальным членам команды, и ко мне в том числе.       «Три разных типа защиты, как любопытно», — мелькнула чья-то отвлечённая мысль и тут же утонула, погребённая в глубинах Бесконечного Круговорота. Бесполезные для боя мысли сейчас были не нужны, их можно будет додумать потом.       Однако, у корабля действительно были три разных типа защиты: простейшая, которую мы пробили первым же выстрелом; эта, представляющая некоторую сложность для нашего главного калибра при необходимости хирургически-точной атаки; и третья, хаотично-сегментарная, которая была бы действительно проблемой.       Впрочем, Белтарис был уверен, что справится и с этой, «проблемной» защитой. А значит эта, новая, лишь ненадолго задержит нас.       И, вторя моим мыслям, капитан развернула корабль, вновь заходя на пиратов. На этот раз – следуя лоб в лоб.       «Ночекрылу и Волновым Змеям – готовность алый!»       Вновь устремились вперёд сотканные из голополей призрачные обманки. Вновь среди них прятался наш корабль. Но на этот раз мы не только надеялись на многочисленные ложные цели в качестве маскировки, но и маневрировали, ведя корабль по рваной пологой косой петле. Капитан прекрасно понимала, что теперь, без эффекта неожиданности, от пиратов можно было ожидать ответного огня. А бессмысленный и бесполезный риск никому здесь был не нужен – это уж я могу утверждать уверенно, поскольку очевидно.       И пираты, как мы от них и ожидали, действительно ударили в ответ. К удивлению орудийные башни остались неподвижны и молчаливы, нас атаковали лишь взрывающимися сферами психической энергии, что до поры крутились вокруг пиратского корабля по орбите, словно крошечные спутники вокруг малюсенькой планетки.       Рассчитать траекторию этих снарядов было довольно легко, да и мы, в отличие от обманок из голополей, находились достаточно далеко чтобы среагировать, так что корабль направленным сбросом запасённой инерции резко изменил траекторию, уходя в безопасный от обстрела сектор. А после, зеркально повторённым выбросом инерции, вернулся на траекторию и сразу же последовал выстрел, пока голополя суетились вокруг, изображая панику и судорожные манёвры.       Концентрированный свет с каждым импульсом, аккуратно, слой за слоем, вскрыл щиты корабля, после чего, всё так же аккуратно, вгрызся уже в материальную преграду.       И тут же заработал компенсатор инерции, останавливая нас в опасной близости от корабля мон’кей. Впрочем, мы все знали, что большой опасности нет – экипаж в рубке был дезориентирован и частично травмирован, это было легко понять по колебаниям их психических сигнатур.       Капитану Транис не нужно было командовать вылет – даже я ощущал правильность момента благодаря единению, достигнутому через Бесконечный Круговорот корабля.       Один за другим, цепляясь-отталкиваясь от гравитационного поля корабля, ангар покинули сначала Совёнок, а за ним и оба Волновых Змея. Развернулись наши собственные голополя, маскируя настоящую траекторию, и два удара сердца спустя вокруг раздался скрежет – психокость Ночекрыла протискивалась по раскалённому коридору, аккуратно проплавленному в слоях обшивки корабля мон’кей. Где-то за спиной мерно урчал компенсатор инерции, а Симтариан уже вёл огонь из курсовых туелианов, расчищая путь через последнюю, не до конца простреленную преграду. Расчёты Белтариса всё же оказались недостаточно точны.       Волновые Змеи, будучи скорее наземными машинами сопровождения, доставки и огневой поддержки Аспектных Воинов, чем машинами для космического боя, были гораздо медленнее Ночекрыла – истребителя завоевания превосходства в пространстве – а потому ещё только подлетали к кораблю мон’кей, когда нос Совёнка показался из-за последней преграды, нависая над машинерией пиратской рубки и приходящими в себя мон’кей.       Начиналась вторая фаза абордажа. И начинать её следовало мне, одним ударом обезглавливая экипаж пиратского корабля. Симатриан уже доставал из креплений укороченный вариант пехотного двуручного туелиана. Его использование не планировалось, это делалось просто на всякий случай, чтобы купировать возможные проблемы. Одна рука пилота лежала на психоинтерфейсе истребителя, и его непосредственной задачей было прикрыть моё покидание кокпита с помощью носовой проецирующей матрицы голополя.       Я же, не торопясь, обвёл взглядом внутренности кокпита. Невозможно было воспользоваться Дальновидением, чтобы выбрать идеальный момент для начала атаки, поэтому момент начала второй фазы абордажного боя следовало выбрать мне, исходя из собственных инстинктов. И мои инстинкты шептали: прямо сейчас спешить некуда.