Плацебо.

***

Из всех способов продвижения к своей цели только ревность, зависть и ненависть приносят результат в рекордные сроки. Однако потом вывести их из себя становится еще труднее, чем двигаться без них.

***

      Утро следующего дня было пасмурным и сырым. В Ивагакуре по-другому, конечно, не бывает, тут и солнце-то редко застать можно. А поэтому любитель солнечного света и хорошей погоды Дейдара к собственной деревне не ощущал никаких теплых чувств.       Подрывник проснулся рано, и снова из-за вскочившего ни свет ни заря Итачи. Проклятый Учиха, похоже, решил напрочь лишить юношу здорового сна. И даже если это было не так, Тсукури все равно свел все к тому, что обладатель шарингана просто нарочно не смотрит на то, что, помимо него, остальные в пять утра должны спокойно спать и видеть сны. А не серость везде, куда ни глянь.       Дейдара хмуро смотрел на силуэт в нескольких метрах от привала. Снова эта поза, так похожая на позу спящей вороны. Почему-то Итачи это придавало какой-то значительности, особенно на мрачном фоне почти черных скал.       Подрывник тихо фыркнул. В его родную среду его же самый ненавистный нукенин вписался куда лучше.       Учиха, как и вчера, стоял в обычной одежде, без костюма Акацуки. Было прохладно, но юноша даже не дрогнул, хотя на нем были всего-то майка да бриджи из невозможно легкого материала.       Дейдара поежился под своим одеялом. Да ведь ему и самому холодно! А Учиха стоит, как будто посреди тропиков, подставляет лицо ветру, даже не касается пальцами своей кожи.       Запоздало подрывник вспомнил, что Итачи владеет стихией огня. Может, это умение и стало защитой от холода вокруг? Укрепилось в нукенине внутренним теплом, запряталось, перемешалось с чакрой, и теперь, что бы ни творилось кругом, для парня погода ощутимо не менялась…       Тсукури чуть не скрипнул зубами от досады. Нукенин Конохи превосходил его во всем, техники Дейдары, хоть и нужные и эффективные, уступали техникам Итачи и по силе, и по, наверное, тысяче других критериев.       На мгновение промелькнула мысль, что почти все трения между нукенинами основаны на зависти Дейдары, да, собственно, так и пропала. С чего бы вдруг гениальному художнику завидовать тому, у кого вся сила — наследственная, и который не знает, что такое каждый день в поте лица своего отрабатывать и получать новые навыки?       Это был лишь гнев на надменность и беспардонность Учихи. Ни больше, ни меньше. И то, что он уже сейчас распространился вообще на весь клан, даром, что того уже и нет, не мешало Дейдаре возвести свою ненависть в ранг естественной и правильной.       Тишину, как и вчера утром, прервал посторонний шум. Со скалы сорвался камешек и упал на постель Итачи. Дейдара очень хотел подойти и взять его, хотя для парня никакой ценности в этом камне не было.       Однако Итачи, похоже, специально ждал этого. Развернувшись, он подошел к своему ложу, правда делал это как-то медленно и натянуто, будто боялся чего-то. Несмотря на то, что Тсукури лежал на этот раз далеко, подрывник зажмурился, однако вскоре снова открыл глаза, поняв, что как раз для него опасности нет.       Итачи взял камешек в руки чуть ли не с отвращением. Повертел, порассматривал. Потом вдруг вперился глазами в одну грань, замерев и, судя по наклоненной голове, даже прищурившись. Обветренные бледные губы, видные Дейдаре в профиль, едва заметно пошевелились. К сожалению, шепот до него на таком расстоянии не долетал…       Наконец, Итачи встал с корточек, зачем-то глянул на скалу, с которой упал камешек, и, чуть размахнувшись, швырнул его на вершину. Где-то там послышался стук мелкого булыжника о скалу, и Учиха отошел обратно, на утес. Рассвет уже начинался.       Юноша не заметил только одного. Маленький камешек, видимо, обо что-то ударившись уже наверху, вдруг поскакал обратно. Каким-то чудом он упал не с той стороны, откуда прилетел, а с противоположной. Прямо на матрац Дейдары…       Юноша, как мог, тихо схватил булыжник и поднес почти к самым глазам, как это сделал Итачи. На первый взгляд, обычный камешек. Серый, с неровными гранями, трещинами и дырочками. Таких в Ивагакуре было завались, Тсукури даже не различал их толком, хотя, как ниндзя этой деревни, должен был изучить геологию основательно.       Внезапно, развернув чуть сплюснутый камень плоской стороной к себе, Дейдара ошарашенно на него вытаращился. На шершавой поверхности черной краской было написано число: «29».       «Что за.?» — парень усиленно рылся в памяти, вспоминая что-то, связанное с числами. Мелькала перед глазами размытая сцена, наверное, он ее уже видел: лес, трава, обрыв, рассвет… Но на этом ассоциации закончились.       Продолжая умело притворяться спящим, Дейдара спрятал камень в карман. Черт его знает, что там углядел Учиха, но эта мелочь может как-нибудь позже пригодиться. Тем более, камни просто так с неба не падают, как говорил учитель Ооноки…       Рассвет сегодня был пасмурным. Как и всегда, тусклые лучики, сжатые тучами, освещать не освещали, а пробивались так, просто потому что надо. Единственное, что изменилось, так это то, что облака стали частично сиреневого цвета, что, впрочем, ничуть не разбавляло скучную картину.       Следующим проснулся Кисаме. Дейдара, надеявшийся до этого чуть подольше понаблюдать за Итачи, досадливо поджал губы: напарник Учихи не был ему противен и не вызывал злости, как сам юноша, просто…  — Итачи-сан, а ничего, что вы в одной пижаме стоите? — Хошигаке говорил негромко, чтобы не разбудить остальных, но партнер его слышал, — Утро-то прохладное.  — Ничего страшного, — отозвался парень, хотя сам уже покрылся гусиной кожей. Кисаме, несмотря на явный знак того, что Итачи врет, все же не стал противиться. Однако беспокойство из его взгляда не исчезло.       Головная боль Дейдары, она же Тоби, сегодня встала относительно тихо. Тсукури тут же отвернулся к камням лицом: пусть лучше напарник решит, что он спит, и оставит хоть сегодня сэмпая в покое.       Так и случилось. Тоби, сегодня еще сильнее удивив Дейдару внезапным проявлением ума, догадался не шуметь лишний раз, пока остальные спят, и, судя по шорохам, просто что-то ковырял в земле или кувыркался на матраце. По сути, иного от напарника подрывник и не ждал.       Это было первое тихое утро в Акацуки, и все хотели, чтобы оно было подлиннее. Хотя бы чтобы выспаться перед нападением на деревню. …  — Бьякуган!       Команды Гая и Какаси с утра пораньше, в отличие от своей цели, времени зря не теряли. Пока густобровый сенсей натаскивал своих выпускников по Силе Юности и необходимости ежедневной чистки зубов, Хатаке, не обращая внимания на друга, объяснял своим ребятам положение дел.  — В общем, — тихо, чтобы не мешать Неджи на сосне сосредоточиться на сканировании местности, — Информации у нас — на один круглый ноль, поэтому сейчас Неджи ищет Акацуки, выясняет, что у них за чакра, и, уже когда мы узнаем больше, я, Гай, Сакура, Тен-Тен, Сай и Ли подберемся настолько близко, насколько возможно, при этом оставаясь незамеченными. Наруто, напоминаю: незамеченными — это значит не выпрыгивать с воплями из кустов, размахивая рассенганом, и уж, тем более, не выпускать Девятихвостого, ни случайно, ни нарочно.  — Да я понял, — почесал затылок парень, действительно всё понявший. После происшествия с Казекагэ, показавшего, что Акацуки охотятся именно на джинчуурики, Цунаде усилила контроль над Узумаки в несколько раз. Сам парень против этого ничего не имел: ну, подумаешь, два сенсея с тобой ходят. Наруто и сам не хотел рисковать, ведь в прошлый раз именно помощь капитана Ямато спасла и всех сопровождающих, и самого парня.       Неприятно ниндзя было и то, что за этим злосчастным Кьюби охотились преступники. Все проблемы Конохи (а за последние годы их накопилось порядочное количество) так или иначе были связаны с юным джинчуурики. Даже если Лис все еще был скован печатью, даже если явно повзрослевший морально парень не хотел больше вредить деревне… Разница между обстановкой сейчас и той, что была, пока Девятихвостого не запечатали, казалась не такой большой.       На сосредоточенном и хмуром лице Наруто отразился весь мыслительный процесс. Сидевшая напротив Сакура, хотевшая минуту назад осадить друга за ужасные манеры за столом, заметив такое изменение, сочувственно промолчала. Из всей их команды только у Сакуры было абсолютно полноценное настоящее и относительно светлое прошлое. Она не теряла родителей, не стремилась быть признанной или достичь огромной цели.       Временами Сакуре казалось, что их с Наруто и Какаси объединяют лишь общие старые годы обучения, да и то, ребята поучились у Хатаке только один, после чего разбрелись тренироваться с саннинами.       Вторая же причина их необрушившейся связи была более существенна: из Конохи уже два года, как ушел Учиха Саске. Наверное, ничто в жизни не волновало Наруто сильнее, чем этот факт. И Сакура, и Какаси, и даже новенький — Сай — понимали, насколько крепка связь между друзьями. По крайней мере, со стороны Узумаки.       Сакура посмотрела на сенсея. Потом на Кьюби. Потом снова на сенсея. Будет ли сейчас уместно еще и ее скорбящее лицо среди всей этой печали, когда даже Какаси не мог, как обычно, твердо заверить всех в том, что у них все получится?       Сакура очень скучала по Саске. Но она не могла сравнить свои чувства с чувствами Наруто. Почти братская привязанность его к юному нукенину иногда казалась ей чем-то настолько великим и невероятным, что и заикнуться при парне о том, как ей тяжело переносить эту разлуку, Харуно не могла. Это как сравнить порезанную руку и отрубленную ногу…       К счастью для куноичи, такая тяжелая атмосфера вскоре была развеяна сенсеем Какаси. Прищурив один глаз так, что создавалось впечатление, будто он улыбается, мужчина произнес:  — Ну, ребята, нам пора. Задание не ждет, не дай Бог, еще дадим им уйти.       Наруто мгновенно приободрился. Серьезность с его лица исчезла, и парень, согласившись с учителем, встал с травы, отряхнув яркий костюм.  — Эй! — позвал он Гая и десятую команду, помахав им рукой, — Хватит отдыхать! У нас мало времени, Акацуки сами собой не поймаются!  — Не вижу смысла в твоих словах, — усмехнулась Тен-Тен, — Очередная глупость.  — Глупость-не глупость, но он прав, — спрыгнувший с сосны Неджи, одернув белую юкату, был взволнован, — Я их нашел. И, надо сказать, не так уж далеко.  — Отлично, — Майто Гай, по обыкновению, показал «палец вверх» и сверкнул белоснежными зубами, — Я знал, что ты справишься. Да прибудет с нами Сила Юности!  — Да, сенсей! — воскликнул Ли, как всегда, фанатично поддакивая учителю.  — Ну вот, опять, — протянула устало Тен-Тен.       Продолжая переговариваться подобным образом, команда Гая первой сорвалась с места. Теперь все следовали за юным Хьюуга, так как направление знал только он, несмотря на то, что объяснил всё другим подробно и ясно. Команда Какаси прыгала по ветвям следом за ними, только они делали это молча. Даже Сай и Сакура не обмолвились друг с другом ни фразой, что уж говорить о Наруто…       И никто из людей не заметил, как один из кустов, подозрительно не похожий на остальные, с тихим скрипом, как сверло, ушел под землю, не оставив и следа своего пребывания здесь. …       Пейн уже допивал свой чай, когда рядом с ним из земли вылезло большое зеленое растение. Его широкие листы, похожие на зубастые челюсти крокодила, раскрылись, и между ними появилась черно-белая голова.  — Зецу? — вскинул бровь Лидер, ставя пиалу на землю перед собой, — Почему так долго?  — За нами погоня, — зеленоволосый шпион говорил голосом левой своей половины, — Команды Зеленого Зверя и Копирующего Ниндзя, в том числе, и джинчуурики Девятихвостого.  — Неужели? — Пейн подпер подбородок одним пальцем. Его явно обрадовала эта новость, казавшаяся Белому вовсе не такой хорошей.  — Они уже в Деревне Травы, — добавила правая половина более грубым и хриплым голосом, — У нас мало времени на захват Цучикагэ.  — Ясно, — Лидер залпом допил содержимое пиалы, отдав уже пустую в руки Конан, и поднялся на ноги. Все остальные Акацуки, смолкнув, посмотрели на него.  — У нас мало времени, — повторил рыжий слова Зецу, — Нам придется выступить прямо сейчас, иначе против нас встанут не только конохцы, но и весь Скрытый Камень. Дейдара, ты, помнится, уже бывал в такой ситуации? Расскажи нам, как именно ты оторвался от жителей Сунагакуре.       Подрывник, втайне гордившийся историей о том, как он в одиночку одолел Казекагэ, пусть и потеряв обе руки, с гордостью принялся рассказывать ее, изредка поглядывая на Итачи.       Все-таки, как бы силен ни был Дейдара, Учиха победил Треххвостого Мизукагэ всего лишь взглядом. Еще в пятнадцать лет… …  — Кака-а-си сенсе-е-ей! — прошипел Наруто так, словно пытался это прокричать, будучи осипшим, — Ну, где-е-е они?       Учитель, прижав палец к губам, обернулся на ребят. Сакура вздрогнула: его повязка была сдвинута на лоб, а второй глаз горел алым шаринганом с тремя томоэ. Похоже, теперь он осматривал территорию, дав Неджи передохнуть и не тратить всю чакру на слежку.       Спустя пару минут полета по деревьям в четко указанном направлении, то бишь, к Ивагакуре, уже видневшемуся не так далеко, Какаси внезапно сделал всем знак спускаться на землю и прятаться. Обе команды в считанные секунды очутились на земле.       Граница между лесом и деревней была очень заметна. Пустошь, заросшая травой, обрывалась так же резко, как и ряды деревьев, а за ней тянулись скалы, каменистая почва с редкими ручьями и серое небо.       В деревне Скрытого Камня из обеих команд ребята были очень редко, а потому унылый пейзаж на той стороне казался очень нагнетающим всем, в особенности Ли и Наруто. Эти двое предпочитали более живые краски и хоть какое-то присутствие растительности.  — Они здесь? — спросил неугомонный Узумаки, тут же подстегнутый шикнувшей на него раздраженной Сакурой. Впрочем, Хатаке все-таки ответил:  — Их девять, и они прячутся вон за теми скалами, — он указал рукой на несколько воистину громадных булыжников с бугристыми склонами и покатыми верхушками, — Очевидно, даже вместе мы с ними не справимся.  — Но сенсей… — возразил было Наруто, однако тут же был перебит Неджи:  — Он прав. В прошлый раз, когда мы спасали Гаару, одно только дзюцу пяти печатей задержало нашу, десятую, команду. А Какаси-сенсей, сражаясь с Дейдарой, вообще использовал Мангеке Шаринган, а ведь этот подрывник — далеко не самый сильный из Акацуки.  — И что прикажете делать? — чуть ли не воскликнул Кьюби, всплеснув руками. Он уже просто разрывался от нетерпения и желания еще раз хорошенько наподдать тем, кто так обошелся с Гаарой, и только чудо удерживало его от потери контроля над Лисом.  — Ну, конечно, не сидеть здесь и смотреть со стороны, — понявший его рвение Какаси не отрывал взгляда от валунов, — Я думаю, лучше будет предупредить джинчуурики этой деревни. Это пока максимум, что мы можем сделать. Если в руки Акацуки попадет Наруто (а в случае нашего столкновения шансы на это растут от слова «огромные»), мы не только провалим задание, но и подведем Коноху. Поэтому нам лучше держаться в стороне и…       Учитель вдруг осекся, а затем, махнув рукой, резко сорвался с места. Он побежал прямо за ближними, самыми последними, деревьями, вдоль по периметру луга, изредка прячась за камнями от недавно находившихся под наблюдением валунов. Остальные последовали его примеру, и даже Тен-Тен не стала возражать против столь долгого пути.  — Похоже, Акацуки покинули место своего ночлега и двигаются к деревне, — едва слышно предположил Неджи, — Мы должны опередить их. Если мы успеем, возможно, следующий джинчуурики будет спасен. …  — Исходя из добытых Итачи данных, — наставлял подчиненных Пейн, пока они всей командой двигались к деревне, — Лучше всего будет подобраться к Хану прямо в резиденции. Поскольку, когда в прошлый раз Дейдара взорвал это же селение, он даже не попытался всех защитить, в отличие от Гаары, можно не рассчитывать, что его силы хоть немного будут на это потрачены сейчас. А потому нам совсем не нужно лишний раз попадаться под руку Пятихвостому на открытом пространстве, даже если помощи от жителей не последует.  — Значит, мы должны попасть в Скрытый Камень и добраться прямо до его кабинета через черный вход? — уточнила Конан.  — Именно.       Где-то среди нукенинов послышалось бормотание, похожее на недовольное. Не успел Пейн приказать нукенинам заткнуться, как это бормотание перебил визгливый голос Тоби:  — Пейн-сама, у меня вопрос. А почему все-таки мы всей организацией выдвинулись, если до этого работали по двое?       Лидер, хоть и был раздражен непонятливостью сотрудника, все же не мог не ответить.  — Потому что до этого мы захватили только одного Биджу, тем более, Однохвостого. К тому же, тогда еще и обстоятельства сложились удачно. Потенциала же остальных джинчуурики мы до сих пор до конца не знаем, поэтому действовать по задуманному мной плану нам будет удобнее. Более того, это распределит наши силы вернее, и мы не будем тратить их впустую, нападая всей командой, если вдруг Пятихвостый окажется слабее, чем я думаю.       Сзади воцарилось молчание. Смолк не только недовольный ропот, но и ранее неугомонный Тоби, которому, как говорится, хорошо, что все объяснили, плохо, что ничего не понял.       Дейдара, шедший рядом, не обратил на напарника внимания. Гораздо больше его заботили слова Лидера. Получается, тот вовсе не ценил заслугу подрывника, который далеко не так легко отделался после боя с Шукаку. Тогда как о том, что Итачи порученного джинчуурики даже захватить не смог, и речи не было.       Тсукури гневно сжал зубы. Если бы Пейн не был командиром, одна из глиняных птичек точно бахнула бы в жалком миллиметре от его головы. Но разум у парня еще оставался, а потому нужно было проглотить свою ярость и удержать, максимум, сильную обиду.       Они подошли к стене, окружающей Ивагакуре. С давних времен Дейдара помнил каждый вход здесь, но и тут на его гордость бесцеремонно надавили: вместо того, чтобы воспользоваться знаниями уроженца этой деревни, Пейн задавал вопросы и следовал за Итачи, который к этой стене вообще второй раз подошел! Хотя надо отдать ему должное — Учиха вел ребят совершенно верно, и Дейдаре даже смутно помнилось, что где-то здесь должен был быть со времен Царя Гороха не охраняемый вход… …       Влетев в распахнутые главные ворота Скрытого Камня, шиноби Конохи, помахав в знак приветствия и своего невраждебного расположения караульным, помчались прямо по улицам. Время от времени прохожие шарахались от них, хотя особых разрушений друзья не нанесли.  — Мы не опоздали, Неджи? — спросила Тен-Тен, глянув на товарища. Хьюуга тут же активировал бьякуган, осматриваясь по сторонам и даже немного прибавив шагу.  — Нет, — просканировав местность, сказал он, — Они еще только подходят к какому-то второстепенному входу, так что мы еще можем успеть.  — У нас мало шансов на это, — встрял в разговор Какаси, — Если они уже на входе, то, даже предупредив джинчуурики, мы вряд ли спасем его.  — Почему? — не понял Наруто.  — Потому что за такой короткий отрезок времени, что у нас и у жертвы остался, подготовить хорошую защиту против Акацуки просто невозможно.       Несколько ребят из отряда выругались. Несмотря на то, что приказом от Хокагэ было «постараться оказать помощь по мере своих возможностей», им всем хотелось именно спасти джинчуурики. Слова учителя о том, что это невозможно, были им очень неприятны.       Впереди показалась резиденция Кагэ, охраняемая двумя шиноби. Оба они были молодыми мужчинами, одеты в форму своей деревни, а детали ее означали, что эти люди — джоунины.  — Кто вы такие? — спросил один из охранников, высокий, крепкий альбинос.  — Что вам нужно? — присоединился к нему второй, более загорелый и худой, с длинными рыжими волосами. Они с напарником скрестили катаны, преграждая гостям путь в резиденцию.  — Пропустите нас! — запыхавшийся Наруто еле смог выдавить из себя это, — Мы должны предупредить Цучикагэ…  — О чем? — усмехнулся первый охранник, но выдохшийся парень на этом замолк.  — Мы — шиноби Конохи, — попробовал поправить положение не менее взволнованный Какаси, — На джинчуурики Ивагакуре собираются напасть Акацуки.       Оба сторожа чуть ли не выкрикнули услышанное и уже известное по всему миру название преступной организации.  — Мы следили за ними с того момента, как наши сенсоры засекли их, — пояснил Хатаке, однако рассказать дальше он не успел. Один из охранников вдруг помахал рукой в сторону одного из окон, и из дверей резиденции тут же выбежал отряд таких же джоунинов.       Не говоря ни слова, они встали по обе стороны от ребят, дав тем самым понять, что проведут их к Цучикагэ, хоть и под формальным конвоем. Какаси только пожал плечами: если в Ивагакуре о целях и действиях Акацуки знали, это вовсе не было удивительным.       Команды бегом помчались на верхний этаж, где находился кабинет Кагэ. По пути пара солдат объяснила сенсеям, что джинчуурики в этой деревне был сам Цучикагэ, Хан.  — Ого, — невесело протянула Сакура, — Дело плохо. Если все так…  — Ситуация сильно отличается от того, что произошло в Суне, — оборвала ее бежавшая рядом куноичи Скрытого Камня, чем-то напоминающая Ино, только более серьезная, — Дело в том, что характер господина Цучикагэ прямо противоположен характеру Гаары Сабаку-но. Он ненавидит всех и вся, хотя работу свою выполняет исправно. Но вот жертвовать собой ради деревни он точно не станет.  — Это усложняет задачу Акацуки, — продолжил за нее другой воин, крупный и похожий на большую хмурую тучу, в особенности, из-за мутно-серых глаз и пепельного цвета волос, — Неудивительно, если они прибыли не парой, как обычно.       Поразившись логике этого парня, Майто Гай про себя отметил, что надо будет как-нибудь спросить его имя, в то время как друг Зеленого Зверя уточнил число врагов:  — Девять.       Отряд был явно шокирован этим известием. Они уже знали потенциал Тсукури Дейдары, разрушившего деревню несколько лет назад, и не могли даже представить, каковы же будут силы остальных. А ведь, по недавно полученным сведениям, из всей организации подрывник был самым молодым! А еще и факт того, что там же был печально известный Учиха Итачи… …       Как только все-таки стоявшие на посту охранники, попавшись в гендзюцу, повалились на землю, восемь нукенинов, надвинув на глаза шляпы с бубенцами, окольным путем побежали в сторону высившейся над домами башни. Множество безлюдных переулков пришлось как нельзя кстати.       Дейдара проклинал, как мог, и Пейна, и Итачи. Даже когда они столкнулись с таким незначительным препятствием, лидер воспользовался способностями Учихи. И что, что легкие взрывы привлекли бы лишнее внимание? Все равно через десять минут тут будет такой фейерверк, что и кирпичика на месте не останется!       Подрывник сосредоточился на задании. При первом своем бое с Хвостатым он сильно пострадал, и лишиться обеих рук, а потом еще и отбиваться от конохцев в состоянии инвалида было вовсе не безболезненно или просто. Сасори был прав — тогда юноша недооценил Гаару, не подготовился как следует. Хотя сейчас целых три сумки были набиты глиной, а за несколько последних дней Тсукури накопил колоссальное количество чакры.  — С противоположной от Главного Входа стороны есть дверь, ведущая в подземелье, — Учиха говорил тихо и спокойно, но слышно его было неплохо, — Там тоже есть пара охранников, к тому же, изредка туда спускаются шиноби.  — Я уже скрыл нашу чакру, — отозвался Пейн, — Ты можешь снова использовать шаринган, это лучше всего провернуть как можно тише.       Итачи слегка кивнул, пробегая вдоль очередного переулка. Здесь районы были нежилые, изредка только ютились нищие или воришки. Опасность быть пойманными почти исчезла, но Акацуки все равно были настороже.       Внезапно из земли рядом с лидером выросло белое человеческое тело с желтыми глазами. Оно побежало рядом, рассказывая без остановки:  — Люди из Конохи проникли к Цучикагэ. Они выследили нас и собираются предупредить его о нападении. Среди них Какаси-Шаринган и джинчуурики Девятихвостого.  — Спасибо, Зецу, — ответил Пейн, и существо тут же исчезло в полу, — Сбавим шаг! — приказал он нукенинам, — Мы должны дождаться, когда отряд из Конохи уйдет, и только после этого можем действовать.  — А вы уверены, что они уйдут? — поинтересовался Какузу, — Ведь если они в курсе, что мы здесь…  — Именно поэтому я и уверен, — прервал лидер, уже почти перейдя на шаг, — Если с ними джинчуурики Девятихвостого, они не станут рисковать и лезть в бой. Тем более, что он еще мальчишка.  — Мальчишка? — усмехнулся Тоби, — Да он Дейдару-сэмпая чуть в творог не превратил в прошлый раз!  — А ты ожидал, что мой глиняный клон будет в одиночку и без рук сражаться с Кьюби, при этом держа перевес на своей стороне, м?! — вспылил подрывник, зыркнув на напарника воспылавшим взором. Больше Тоби не смел лезть в этот вопрос ни на ползвука.  — Успокойтесь, — на словах разняла их Конан, — Сейчас мы ждем информации от Зецу. Мы должны попасть к Цучикагэ после того, как его оставят конохцы, но до того, как начнется укрепление его защиты. Иначе наш план не сработает… …       Хан, он же нынешний Цучикагэ, он же джинчуурики Пятихвостого, он же внучатый троюродный племянник самого Ооноки, обладал очень и очень плохим характером. На должность Кагэ его выдвинул его же дед, с целью обеспечить полный контроль над Хвостатым. Однако даже это не изменило отношения окружающих Хана людей и населения к нему, как к непосредственному «сосуду».       Поскольку силой Биджу он обладал с очень раннего возраста, счастливого прошлого и детства у него толком не было. Лет с пяти, когда в здорового, доверчивого и смышленого мальчишку запечатали это чудовище, приговор был официально подписан и оглашен. Чувствовать себя изгоем среди тех, с кем до этого общался легко и непринужденно — худшей судьбы Хан уже и не представлял.       Именно поэтому он вырос под личным контролем сильнейших джоунинов и своих «любимых» дальних родственников, занимаясь индивидуально. Дед Ооноки совсем не хотел, чтобы мальчишка покалечил кого-то. В конечном счете, это пошло отнюдь не на пользу: старик легкомысленно упустил из внимания факт, что невольно оказывал моральное давление на еще не сформировавшееся сознание, и понял это слишком поздно.       Результатом стал взрослый, не по годам сварливый, хорошо работающий, но ненавидящий свою работу, Цучикагэ Хан. В лучшем случае, к посторонним людям и явлениям он относился пофигистически. В худшем — выбирал явно неверную сторону и даже в адрес пытавшихся вразумить его близких говорил отвратительные вещи.       А потому, когда часа в четыре вечера в кабинет ворвались шиноби Конохи и Ивагакуре вперемешку и сообщили, что их дорогой Кагэ в огромной опасности, исходящей от Акацуки, Хан только засмеялся:  — Акацуки? Я слышал, они Биджу собирают? Что ж, я не против избавиться от Пятихвостого. Хоть мы с ним и неплохо сработались, но из-за него у меня было отвратительное детство, так что пусть собирают.       Все прибежавшие гонцы, мягко говоря, опешили. Такое заявление правителя было для них уж совсем странным, а тем более, для Наруто. И паренек, как только отошел от шока, в праведном гневе воздел руки к небу и возопил на весь кабинет:  — Неужели вы не понимаете?! Они извлекут из вас Пятихвостого, и вы тут же умрете! Хвостатый с момента запечатывания связан с джинчуурики! Мой друг, Казекагэ Гаара, погиб, когда лишился своего Биджу, так что я знаю, что говорю! И это еще не все! Акацуки могут уничтожить весь мир, если к ним попадут Хвостатые! Поймите, это огромная, просто страшная сила! И… И самое страшное в ней — она насовсем привязана к джинчуурики! Я уже не сберег одного… Но вы-то должны понять! Тем более, в вашей власти Пятихвостый, вы сможете им противостоять! А иначе и вас, и всю вашу семью, и всех шиноби на свете просто уничтожат…       Он бы еще долго разъяснял все «прелести» такого исхода дел, активно жестикулируя, но Хан сам остановил его, подняв ладонь в жесте, призывающем к вниманию. Наруто, хоть и был на взводе, все же этот жест заметил и, как ни странно, замолчал.  — Что будет с этим миром, меня ни капли не волнует, — спокойно и хладнокровно проговорил мужчина, — Справедливости здесь, знаешь ли, столько же, сколько и деревьев в Суне. Но вот умирать мне не хочется, так что я приму к сведению ваши слова. А теперь можете идти.       Охранники Камня даже не выдохнули: им реакция Хана представлялась куда более распаленной и разрушительной, так что конохцам еще очень повезло, особенно импульсивному блондину в оранжевом костюме…  — Ну, вот и хорошо, — произнес Какаси, взяв ученика за плечо, — Наруто, нам действительно пора.       Парень и не думал возражать. Конечно, вся эта ситуация была для него слишком сложна: вроде, защита Цучикагэ будет обеспечена, значит, миссия выполнена. И, тем не менее, в душе оставался очень горький осадок. Впервые в жизни Узумаки столкнулся с таким равнодушным человеком…       Сказав еще несколько слов на прощание и поблагодарил за теплый прием, команды вышли из резиденции через главный вход и, соблюдая построение, покинули деревню Скрытого Камня.       Хотя бежали они уже не так быстро, шансом рассмотреть улицы Ивы не воспользовался никто. Да и незачем было: в отличие от родной Конохи, яркими цветами и разнообразием зданий селение не пестрело, и даже такое просторное и светлое небо было серым и тяжелым от туч.  — Говорят, обычно города отражают дух и нрав их жителей, — заметила Сакура.  — Неудивительно, что Дейдара сбежал отсюда, — усмехнулся Неджи, — К такому привыкнуть — значит, просто жизнь свою растратить. Мда… -Как это?  — Ну… — Хьюуга задумался, сдув короткую прядь волос со лба, — Понимаешь… Им, получается, в жизни только на это смотреть приходится. А как можно жить, если перед собой каждый день видишь только камни, и даже небо никогда не меняется?  — Не знаю… О вкусах не спорят.       Улица, ведущая от резиденции до главных ворот, была недлинной, а построенные вдоль дороги магазины не пестрели интересными товарами. Поэтому, когда друзья покинули деревню, им даже показалось, что никакой улицы и не было, и оттого впечатления о Ивагакуре остались самые неприятные и неинтересные. В особенности, на зеленой равнине, а затем и в лесу, легче стало Наруто, Ли и Гаю. Наконец-то, любимые и привычные деревья, трава и цветы! К тому же, всю оставшуюся дорогу до дома им предстояло тешить себя воспоминаниями о Конохе, контраст с которой в Иве был особенно ярким… …       А вот у Хана об этих ребятах мнение сложилось совсем другое.  — Этот мальчишка… — задумчиво пробурчал он, когда кабинет опустел, и внизу, где-то в оружейной, все отряды распределялись, кто куда пойдет охранять, — Его чакра очень странная…       «Ха, неудивительно! Он ведь джинчуурики Девятихвостого!»  — Откуда ты знаешь? — обычно со своим Хвостатым Хан разговаривал в мыслях, но сейчас на нервной почве о способе общения особо не задумывался, — Ты можешь определять вид чакры?       «Не совсем. Я просто давно знаю Кураму, так что сразу его почувствовал.»  — Ну, дела… — вздохнул Цучикагэ, — Получается, пацан — такая же цель этих Акацуки, как и я.       «Более того. Я готов поспорить, он прожил такую же жизнь, что и ты. Только, судя по количеству пришедших с ним людей и по их отношению к нему, у него мировоззрение зеркально отличается от твоего.»  — Слушай, вот, не надо мне тут нотации читать, а то опять поссоримся, как в прошлый раз…       Прекратив разговор с Хвостатым, закончившийся так же, как и всегда, когда джинчуурики и Кокуо все-таки могли наедине поговорить, Цучикагэ начал готовиться к бою. Он знал, что Акацуки были бандой очень сильных ниндзя, а если они выдвинулись все вместе, то драка предстоит серьезная.       Увлекшись настраиванием аппарата и легкой разминкой (сидение на одном месте за грудой бумаг было явно не для него, ведь на силе тайдзюцу это сказывалось не лучшим образом) Хан полностью доверился своим людям, пара из которых, похоже, уже мчалась на пост личной охраны. И сделал это очень зря и невовремя…       Дверь в кабинет распахнулась настежь, и по помещению прошелся сквозняк. На пороге стояли две фигуры в черных плащах с красными тучами, и в свете заходящего солнца несложно было их разглядеть.       Цучикагэ прищурился и сконцентрировал взгляд на одном из вошедших. Высокий светлый хвост, надменный взор небесно-голубых глаз — слишком узнаваемая внешность.  — Ну, здравствуй, Дейдара, — сказал мужчина с презрением и затаенной яростью, — Давно я тебя не видел. Лет пять, поди.  — Не скажу, что я по вам скучал, хм, — парировал Тсукури, стоя в немного хамоватой позе, скрестив руки и широко расставив ноги, — Вы больше всех ненавидели мое искусство, и теперь я пришел, чтобы показать вам, как я сумел развить его!  — Покажите ему, Дейдара-сэмпай! — пропищал Тоби, воодушевленно взмахнув руками.       Подрывник, подбодренный поддержкой напарника, мгновенно сложил печать и, хищно глядя на противника, громко выкрикнул единственное слово, повергающее тех, кто не привык, в дрожь:  — Кац!!! …       Когда здание резиденции сотряс весьма немаленький взрыв, а вслед за ним понеслись хоровые вопли жителей Ивагакуре, Какаси едва успел схватить кинувшегося к деревне Наруто.  — Ты сам говорил, что он джинчуурики Пятихвостого, — произнес он на ухо ученику, — А тобой мы рисковать не можем. С кем бы ни дрался Хан, сейчас наша задача — защитить тебя, Наруто. И сейчас желательно просто уйти подальше. Вряд ли их застали врасплох: мы ушли уже давно, так что лучшее, что можно сейчас сделать, так это не дать Акацуки возможности захватить сразу двоих Биджу.       Парень перестал вырываться, вникнув в слова сенсея, однако сердитое выражение с его лица не исчезло. Да и ощущение, что все они убегают с поля боя — тоже.       «Доброта Наруто вовсе не слепая, » — подумала Сакура, когда обе команды уже покидали деревню Скрытой Травы и пересекли границу Страны Огня, — «В отличие от ненависти Саске… Он способен думать в минуты своих благородных порывов, а Саске… Саске будто выпадает из мира уже при упоминании имени Итачи!»       Вспомнив, какими жуткими были припадки ярости младшего Учихи, девушка содрогнулась. Несмотря на всю свою любовь к этому человеку, она все еще была в ужасе от такой огромной черной полосы в его характере. Пожалуй, даже слишком огромной…       «Нет!» — это слово, как звон колокола, ворвалось в мысли куноичи, — «Наруто… Наруто сможет изменить Саске! Он сможет изгнать эту ненависть из его души, как изгонял из душ многих других людей!..»       Она еще раз взглянула на спину летевшего впереди друга. Обычно от этого вера в Узумаки в ее сердце становилась во много раз сильнее, а потом еще и укреплялась его поступками… -Наруто, — прошептала Сакура, — Ты справишься… …       Вечер уже был поздним и темным. Черное небо над Ивагакуре, без единой звезды и с совсем немного видной Луной, было похоже на густой деготь. В деревне совсем у немногих была возможность установить неоновые вывески, а фонари были совсем слабыми.       Потрепанные и уставшие Акацуки шли в сторону Страны Огня одному Пейну известной дорогой. Результаты боя с Цучикагэ, помимо лежащего без сознания в нутре какого-то большого ходячего бумажного существа самого Хана, были очень на них заметны. Без сознания был не только джинчуурики, но и Дейдара, которого энергичный не по состоянию Тоби тащил на спине. Кисаме и Итачи тоже сильно досталось: под глазом Учихи красовался синяк, его плащ был истерзан, как и у многих других, а из глаза текла кровь. Напарник же истратил в бою огромное количество чакры и штук шесть призывных акул. Меньше всех пострадали Конан, Пейн и Зецу. Ключевыми фигурами в бою стала бессмертная пара, а на груди Хидана виднелся свежий след от проткнувшего его насквозь штыря.  — Блин, Какузу! — вздрогнув, вскрикнул мазохист, — Потуши уже свои зеленые глаза, реально стремно!  — Это не дзюцу, придурок! — ответил казначей, нарочно глянув на товарища, — Они сами по себе такие, не ной.       Собственно, за все время, прошедшее после окончания боя, это был первый диалог в рядах беглых ниндзя. И, похоже, на сегодня последний.       Когда нукенины пробрались к пещере собраний, лидер только заявил, что запечатывание начнется завтра, и сегодня все должны отдохнуть. Уже отдыхающего Дейдару Тоби свалил с себя где-то в уголке, от греха подальше, устроившись в другом конце пещеры. Остальные расположились прямо на земле. Об удобствах не думал никто: после такого утомительного боя, прекратившегося, только когда Какузу и Хидан вместе напали на Хана, и второй каким-то невероятно ловким приемом ухитрился косой привести в негодность паровое оружие Цучикагэ, спать хотелось, как никогда, так что об удобствах не заботился никто. В том числе, сильно изможденный Итачи и совсем обессилевший Дейдара, которые, похоже, после Хана пострадали сильнее всего…       Те, кто еще более-менее могли двигаться, развели костер. Раз уж назавтра планировалось запечатывание Пятихвостого, ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы его участники простудились. Заботливая Конан даже хотела сварить к завтраку питательный суп, да только варить его было не из чего: все съестные припасы нукенины уже израсходовали, а растущая в округе трава в пищу не годилась… …