Плацебо.

***

Если становишься кому-то небезразличен, в любом случае уже не забудешь этого человека.

***

 — Кац!!!       Взрыв вышел среднего радиуса поражения. Кабинет был разнесен к чертям, стены не выдержали, и только подоспевшая пара шиноби АНБУ Скрытого Камня, которые славились своим умением появляться в нужный момент в нужном месте, сумела при помощи каменных техник предотвратить обрушение.       Дейдара был в восторге. Крохотный паучок уровня С1, опустившийся на плечо джинчуурики невесомо и беззвучно, создал такой шикарный взрыв! Несомненно, хваленая броня Хана уже была повреждена, так что вряд ли он погиб. В почти идеальной стратегии была лишь одна загвоздка: о том, что это вообще за броня, никто в Акацуки не имел и малейшего понятия…       Самозабвенный хохот подрывника прервал звук гудящей трубы. Пока АНБУ возились с многочисленными повреждениями несущих опор в стенах, из облака дыма вдруг начали вырываться облака чистого пара, и вскоре черные клубы одного газа стали белыми — другого.  — Ксо! — выпалил Тсукури, мигом поняв, что эта часть плана провалилась. Конан говорила, что джинчуурики Пятихвостого владеет стихиями Воды и Огня. Нетрудно было догадаться, откуда взялся пар.       Точно в подтверждение его мыслей, когда облако рассеялось, посреди кабинета стоял, окруженный ореолом красного вечернего неба, молодой Цучикагэ. Абсолютно невредимый.       Дейдара уже был раздражен. Он всегда считал свои взрывы лучшим в мире оружием, так почему сейчас, когда противник еще толком не был готов к бою, не сработало это самое оружие? А Каге еще и ухмылялся, и эта ухмылка была даже более противной, чем самодовольная холодность Итачи.       «Наверное, уровня С1 недостаточно, » — подумал подрывник, быстро набирая руками глину, — «Проклятье… Я не смогу использовать дракона в помещении, а иначе драка в полную силу невозможна — тогда заденет и меня. Что же с тобой делать?»       Внезапно Дейдаре пришла в голову неплохая идея, тут же отразившаяся в заигравшей на тонких губах злодейской улыбке. Укрепления стен и потолка, возводимые шиноби, выглядели внушительно, но… В конце корцов, ему ли, выросшему в этой же деревне, не знать слабые места когда-то им же изучаемых техник?       «Старый Ооноки, » — пронеслось в голове, пока ловкие пальцы вылепливали очередную птичку, — «Ты сам себе, своему чертовому племяннику и своей деревне могилу вырыл.»       Как только птенец был закончен, Тсукури пустил его в полет по комнате. Будь ситуация иной, юноша бы непременно понаблюдал, как кружится в воздухе его творение, обреченное на скорую гибель. Однако сейчас нечего было тянуть с выполнением задания. Задетонированная птица рванула к потолку, а за ней последовала еще одна. Обе они распределились по одному Дейдаре известной системе, внезапно начав быстро-быстро летать по кругу, так, что, казалось, в воздухе зависло большое белое кольцо.       Подрывник сложил печать. Птицы завертелись еще скорее.  — Для моего искусства нужен простор, хм! — проговорил Дейдара, и Хан, вглядываясь в движение птичек, пожалел, что не обладал ни одним Кеккей Генкаем, связанным с глазами, — Кац!       Птицы замерли в момент его крика. Увидевшие это АНБУ чуть не подавились слюной: бомбы находились точь-в-точь в самых уязвимых точках двойной каменной стены!       Секунды не хватило, чтобы переместит еще несколько булыжников к тем местам и закрыть их от птиц. Целых два взрыва с двух противоположных сторон. Две ударных волны столкнулись, усиливая атаку, и камни, соединения которых пошли трещинами, все-таки обрушились вниз.       Дейдара уже успел приготовить дракона. Уворачиваясь от камней, он взлетел к образовавшейся дыре в потолке, втайне надеясь, что Тоби успел спрятаться. Уже оказавшись на воздухе, юноша посмотрел вниз.       «Такое точно должно было заставить его покинуть комнату, » — размышлял Тсукури, а вскоре и усмехнулся, утвердившись в своих догадках.       Хан и в самом деле выскочил из кабинета через окно. Как бы крепка ни была его броня, камням такого размера она противостоять не могла.  — Элемент Пара — техника Паровой Пластины!       Под джинчуурики образовался белый островок, по ширине равный росту Хана, на случай, если тот упадет плашмя.  — Проклятые АНБУ! — пробурчал Цучикагэ, оглядываясь на обваливающийся кабинет, — Из-за их дополнительных опор я чуть не погиб!       Несмотря на весь свой гнев, Хану, как ни странно, все же было жаль ребят, которых погребло под обломками. Они были хорошими работниками, да и погибли молодыми…       Но скорбеть о смерти тех шиноби сейчас было не время. Дейдара все еще нападал на него, и уклоняться от атак было уже сложнее. В Хана летели многочисленные паучки и птицы, нейтрализовать которые он не мог. Пар был слишком сух для того, чтобы размочить бомбы, хотя и неплохо защищал от взрывов.       В какой-то момент Хан понял, что Тсукури специально запускает свои творения издалека, поскольку, каким бы мастером он ни был, подрывник сам тоже был уязвим для своих же атак, будь они поближе. Поэтому всякий раз, когда взрыв получался немного сильнее, дракон отлетал в сторону.       «Ясно, » — догадался Цучикагэ, — «Значит, чтобы задеть его, я должен просто приблизиться настолько, чтоб он подорвал собственную летучую машину! Наверняка, этот дракон тоже сдетонирован, ведь именно из него появляются мины!»       Хорошо, что маска скрывала лицо Хана, потому что иначе по нему было бы сразу понятно, что мужчина все понял…       А внизу, в деревне, уже творилось невесть что. Жители не могли, по приказу шиноби охраны и военного назначения, собраться в безопасное место. Очень многие были в панике, а это серьезно мешало работе тех, кто пытался навести порядок среди граждан. Несмотря на всю свою боевую мощь, силой организаторской Ивагакуре отнюдь не обладала.       В самый разгар суматохи несколько шиноби охраны выкатили на площадь катапульты, выкупленные целыми партиями у деревни Скрытого Песка. Площадь тут же расчистили, а помогающие солдаты приготовили взрывные печати.  — Запомните: целимся точно в дракона Дейдары, — поучала всех высокая брюнетка в форме охраны. Несмотря на то, что лично за Цучигакэ она не присматривала, ее почему-то ставили выше остальных шиноби. И другие ей подчинялись…       Однако, не успели ребята запустить даже первую печать, как внезапно вся деревня замерла. В прямом смысле. Остановилось движение везде: на улицах, в домах, на площади, в подворотнях и на окраинах. Народ просто застыл на месте.       «Наверное, Пейн-сама сделал это своими странными глазами, хм, » — подумал Дейдара, на секунду отвлекшийся, чтобы проверить, нет ли угрозы с земли. Почему-то, в отличие от Итачи, лидер своей способностью отвращения не вызывал. Может, его глаза просто не были предметом частых обсуждений, и тут не на что было злиться, кроме излишней нетактичности и присвоенного им права расставлять приоритеты в подчиненных…  — Ты называешь это искусством? — засмеялся Хан, тем самым вновь заставляя Тсукури заняться противником, — Твои взрывы — всего лишь украденная техника. Они даже не способны победить мои паровые дзюцу!       Любой другой бы раскусил эту элементарнейшую провокацию в два счета. Но импульсивность подрывника оказалась именно тем, что помешало ему это сделать, и парень совершенно бездумно поддался на игру Хана. Красивое лицо Дейдары перекосило от злобы, хотя такое выражение ему только шло.  — Урод! — выкрикнул он, кидая в Цучикагэ бомбы, -Только Данна имел право сомневаться в моем искусстве! Ты сам не понимаешь, на что нарываешься, хм!       Ни на миг не мелькнуло мысли, что его попросту дурачат. Любое слово противника юноша расценивал, как прямое неуважение к своему искусству, и Хану даже стало смешно оттого, насколько легко ведется на подобное этот светловолосый юнец…       Наконец, после новой гневной реплики Тсукури, напрочь растерявшего бдительность, джинчуурики оказался всего в паре метров от дракона. Дейдара это проморгал, и у Хана уже язык чесался явить юноше всю его глупость. В конце концов, неужели можно быть настолько зацикленным на дурацкой идее? Хотя Цучикагэ это было только на руку.  — Я не признаю тебя, даже если ты сунешь бомбу мне под нос. Твои глиняные фигурки никчемны и бесполезны, как и ты сам, — это должно было стать последней каплей. И стало.  — Я заставлю тебя признать меня, хм! — завопил подрывник, швыряя уже пригоршнями вылепленных с поразительной ловкостью зверей, — Ты будешь разорван на куски, ты сгоришь в огне моего искусства, да! Я не позволю тебе больше надо мной смеяться, хм!       Хан молился лишь за то, чтобы в последнюю секунду Тсукури не разгадал его план. В конце концов, все просто не могло идти так хорошо. Но вот, пальцы Дейдары уже сложены в знакомую печать, а за грохотом боя не слышно криков его друзей, пытающихся убедить юношу, что это ловушка.       Миг — и десяток бомб взрывается вокруг Хана, успевшего поставить броню. С трудом сумев сохранить зрение после стольких вспышек, Цучикагэ зажмурился и закрыл уши. Его план должен был сработать.       Дейдара заметил подвох, только когда взрывы прогремели у самого лица. Но не джинчуурики, а его собственного. Кожу опалило просто жутким жаром уже в первую секунду, а искры попали на дракона.  — Черт! — едва успел выкрикнуть Тсукури, когда оглушающий грохот ударил по ушам, а глаза ослепил огонь…       Ощущения были смутными. Чьи-то руки внезапно подхватили Дейдару, вырвав из смертоносного пекла, и понесли вверх, а потом в сторону. Юноше даже показалось, что он услышал воронье карканье, а затем прогремел еще один, просто огромный, взрыв, отбросивший и подрывника, и того, кто его нес, сокрушительным ударом. И после этого сознание совсем покинуло Дейдару… …       Сморщившись, будто от чего-то кислого на языке, парень с тихим ворчанием прервал свой сон-воспоминание. Голова раскалывалась, по всему телу растеклась слабость, как расплавленный воск.       Расплавленный… Именно таким себя чувствовал Дейдара. Его жгло изнутри от усталости и недостатка чакры, не восполненного даже довольно долгой отключкой. Юноше казалось, что сейчас он не сможет выполнить даже самую элементарную технику. Пошевелив пальцами, он понял, что ниндзюцу ему точно не удастся, ведь обожженные руки практически не слушались, не чувствовали ничего, кроме шершавой, грубой ткани бинта.       Тсукури распахнул глаза. Откуда на нем бинт? Применив огромные усилия, от которых на лбу выступил пот, юноша с кряхтением приподнял и вытянул к уровню лица обе ладони. Это было особенно трудно сделать, лежа на боку, да и каждое движение откликалось болью во всем теле. Но Дейдара все же смог выполнить это небольшое действие и, когда видение сквозь темноту стало лучше, смог разглядеть свои ладони.       То, что наверняка было изодрано взрывной волной, сейчас белело несколькими слоями умело связанных бинтов. Язычки на ртах чувствовали привкус кисловатой мази против ожогов, а острый запах дезинфицирующего средства чувствовался с самого пробуждения, просто до этого он был не определен до конца.       Тсукури, со стоном закрыв глаза, попытался восстановить нормальное, последовательное мышление. Без этого понять, кто и зачем позаботился о раненом, было очень сложно: в Акацуки, конечно, своими людьми дорожили, но чтобы раскошелиться на такую мелочь, как ладони…       Бой с Ханом он помнил хорошо. Джинчуурики, как и предполагал Пейн, оказался силен, даже слишком. Ни одна взрывная техника не нанесла ему ни царапины, к тому же, в какой-то момент мужчина смог придумать, как победить подрывника его же техникой.       Тсукури помалиновел, вспомнив об этом. Его так легко вывели из себя! Вспыльчивость, в быту совершенно обыденная и не мешающая, во время боя сыграла против Дейдары, да еще и склонив удачу на совсем другую сторону. Это уже было не просто обидно — это стыдно. Собственный характер и отсутствие контроля над собой, видимое даже через вечное отрицание всяких недостатков, теперь уже стали опасны для самого юноши.       Язвительные фразы Хана по поводу его бомб снова и снова звучали в мыслях. И, как ни странно, Цучикагэ был прав: искусство Дейдары, которым тот так хвалился и в которое вкладывал все силы, в решающий момент просто подвело своего создателя. Оно оказалось бесполезно.  — Черт! — перебинтованная рука сжалась в кулак, несмотря на боль.       Самая большая надежда Тсукури теперь превращалась в его самую большую ошибку. И осознавать это было тяжелее, чем можно себе представить.       Но кто-то, невзирая на такой провал, все же помог ему. Вытащил из эпицентра взрыва, обработал раны. Кто это мог быть? Дейдара посмотрел на свои руки, в которых понемногу восстанавливалось кровообращение. Попытался получше вспомнить момент взрыва.       Он не видел лица своего спасителя. Помнил только руки, крепкие и ловкие, холодные, что чувствовалось даже сквозь ткань плаща и майки. И приглушенное карканье, карканье повсюду. Даже сейчас, едва появившись в мыслях подрывника, оно назойливо превращалось в непрекращающийся треск.       Карканье — вороны. Иначе выстроить логическую цепочку нельзя. Очевидно, Тсукури выручил человек из Акацуки, умеющий управлять этими птицами или владеющий дзюцу, принимающим их форму.       О способностях своих товарищей Дейдара был осведомлен неплохо, да только часто путался, кто какой владеет. Единственное, в чем он по-настоящему разбирался — гендзюцу Итачи Учихи, и то, большинство отраслей силы шарингана не были известны парню.       В любом случае, кем бы ни был этот человек, его стоило признать достаточно сильным и либо бесстрашным, либо безмозглым: мощь взрыва бомбы С3 была почти самой большой из тех, что находились в арсенале подрывника.       Дейдара вовсе не хотел благодарить этого человека. Отчасти потому что попросту не умел: обычно юноша не замечал оказываемой ему помощи, даже до простого «спасибо» дело не доходило. Ему просто нужно было знать, какой техникой победить Итачи, несмотря на то, что убийства важных сотрудников (тем более, обладателей редких Кеккей-Генкаев) были запрещены самим лидером.       В пещеру не проникал ни один лучик света, однако нукенины уже не спали. Тишина вокруг объяснялась тем, что из всей организации здесь остались только сам Дейдара, спящий Итачи, Кисаме, на плече которого он и спал, Пейн и Конан. Говорить последним троим было не о чем, а о пробуждении подрывника они пока не знали. Ровно до того момента, пока он не зашевелился.       Хошигаке с интересом наблюдал за действиями юноши. Когда Тсукури посмотрел на свои руки, мечник внезапно тихо усмехнулся, заметив, каким удивленным стало его лицо.  — Ты уже очнулся, Дейдара? -спросила Конан.       Поняв, что притвориться спящим уже не удастся, а Тоби, слава Ками, тут нет, парень коротко угукнул, даже не приподнявшись.  — Я потратил вчера много сил, хм, — произнес он, — Да и вырубился на середине боя… Пятихвостый у нас?  — Да. Какузу и Хидан смогли его захватить, — подал голос Пейн, скосив риннеган на собеседника, — Итачи с Кисаме он тоже оказался не по зубам, хотя вымотались они не так, как ты.       Блондин прикусил губу. Его снова, снова унизили. И снова противопоставив Учиху, как более сильного. Хотя сейчас юноша все же признал, что это было им заслужено.  — Ну и повозились мы вчера с тобой! — встрял Кисаме, не сдерживая ехидной ухмылки. Дейдара не стал ему возражать: он уважал этого человека, хотя тот и был кохаем проклятого Учихи, — Хорошо еще, что тебя вытащить успели, а то иначе на кого бы мы Тоби оставили?       Перебинтованные кулаки сжались до хруста. На внутренней стороне прокушенной губы проступила кровь.       Присутствие Учихи, подколы и унижение — все это давило на него, раздробляя его самолюбие и не давая даже вдохнуть нормально… …       Ивагакуре была чудом не тронута схваткой. Ни единого дома не задели взрывы, за исключением резиденции, наполовину разнесенной по кирпичам и теперь состоявшей из единственного этажа, над которым на широком блоке были навалены обломки.       Однако в моральном плане деревня очень даже пострадала. Жители недолюбливали мрачного и грубого Цучикагэ, да и боялись из-за силы Пятихвостого, но претензий к нему не имели: за несколько лет правления Хан, в отличие от своих предшественников, не развязал ни одной войны, и народу было немного спокойнее.       Теперь же, оставшись без талантливого и правильного руководителя, жители Ивы пребывали в открытой панике. Никто не знал, кого следующим назначат на эту должность, ведь у Хана не было ни детей, ни заместителей, и даже со Старейшинами он общался так натянуто и сурово, что ни один из них не мог стать Кагэ уже априори.       Волнения в народе не остались незамеченными не только АНБУ, ежеминутно докладывавшими Совету о новых слухах и отдельных личностях, собиравшихся самостоятельно вернуть Цучикагэ…       …Куротсучи шла по коридору дома их клана. Она была бледнее обычного, а под глазами были видны синяки: девушка не спала всю ночь. Хан был ее кузеном, и, несмотря на его характер, все же любимым нии-саном. Для него же Куро стала единственным исключением в теории «Все люди — откровенные сволочи».       В Иве, как и в любой другой деревне, знали о том, что произошло с джинчуурики Однохвостого. Если бы не чудодейственная техника одной из Старейшин того селения, юноша был бы и сейчас мертв, а так он лишь лишился Хвостатого. Но факт оставался фактом. Гаару убили, и это сделали именно Акацуки.       А теперь в их руках оказался и Хан. Он не смог одолеть двоих сильных (похоже, еще и бессмертных) нукенинов, и куноичи собственными глазами видела, как бессознательное тело ее брата было поймано у земли ловушкой из белых листов бумаги, а после этого какая-то техника еще одного Акацуки перенесла всех преступников из деревни.       Наверное, вчерашний вечер был самым тяжелым в ее жизни. Ведь не только кузен был сильно ранен в том бою.       Она видела, как, спровоцированный Ханом, Дейдара взорвал бомбу невероятной мощности у самого своего лица. Если брат был защищен броней, то юноша работал исключительно с нападением, и никакой оборонительной техникой он не владел. Конечно, Тсукури вряд ли погиб в том взрыве, ведь он спасся даже после боя с легендарными шиноби Конохи, но Куротсучи было страшно даже представить, какие увечья получил юноша…       Дойдя до нужного кабинета, куноичи чуть ли не прошла сквозь дверь — настолько она торопилась узнать новости. Комната обставленная очень скупо, тонула в серых цветах и белом свете дневной смеси облаков и солнца. У окна была видна лишь одна низенькая фигура старого Ооноки. Седые волосы, кимоно цвета голубиных перьев — он, как никто, был похож на их деревню.  — Дедушка… — голос дрогнул. Куро тут же осеклась: старик был Цучикагэ, предшественником Хана, и она никогда раньше так его не называла. И сейчас по привычке одернула себя, — Господин Сандайме, вы меня вызывали!  — Да, Куротсучи, проходи.       По рукам прошлось неприятное ощущение мурашек. Голос деда был необычным, не таким, как раньше. Обычно насмешливый и немного шутливый, а сейчас такой тяжелый, серьезный… Что же стряслось?  — Совет вынес решение временно назначить меня на должность Цучикагэ, — будто прочтя ее мысли, произнес Ооноки, — Поскольку у Йондайме уже нет шансов спастись.       В горле куноичи встал ком. Дедушка ни секунды не колебался и не сомневался в своих словах. Она знала, что эгоизма в этом нет ни на йоту — вернувшийся Кагэ просто еще с утреннего экстренного собрания обдумал и осознал, что племянника у него уже больше нет.  — Вы уверены? — Куро так отчаянно пыталась, в отличие от него, противиться этому, что невольно казалась еще младше своих лет, — Ведь его только вчера похитили… Вряд ли Пятихвостого уже извлекли…  — Я бы тоже хотел в это верить, — дед как-то сдавленно вздохнул, — Но ведь у уже убитого Казекагэ были союзники из Конохи. И при этом он все же умер. У нас, к сожалению, союзников нет.       Девушка прожигала взглядом алый ковер. Алый, как пламя. Алый, как кровь. Больше ассоциаций не удалось провести, и ее это очень бесило, ведь как может отчаяться шиноби?       Оказывается, может.       Куротсучи, прекрасно понимая, что старик даже не обернется, до боли в ногтях стиснула пальцами деревянный дверной косяк. Она и сама понимала, что Хан уже потенциально мертв. Это вопрос времени, и лишь пара дней решает, когда именно остановится сердце ее брата…  — Не знал, что он до такого дойдет, — внезапно разрезал тишину все тот же хмурый голос, и Куро не сразу услышала слова, — Я даже не мог представить, что этот парень станет нукенином.       Куноичи исподлобья посмотрела на деда. Почему он просто не оставит эту тему? Столько раз завязывали разговор, столько раз он в ярких красках показывал, как она не хочет отвечать. Сандайме, похоже, попросту нравилось испытывать на прочность ее нервы. Но, как куноичи Скрытого Камня, она не могла не выдержать этого испытания, то есть, дальше печального вздоха дело не должно зайти.  — Цучикагэ-сама, никто из нас этого не ожидал, — сохранить нейтральное выражение лица еще хотя бы вопроса на три, — К тому же, он меня волнует только как убийца моего кузена.       Ооноки усмехнулся, и девушка чуть не поперхнулась своим возмущением. Как можно смеяться в такую минуту, когда близкий (ну, может, не совсем близкий) родственник за тысячи километров отсюда корчится в предсмертных муках!  — Да не ругайся ты, — предрекая замечание внучки, прервал ее еще в момент раскрытия рта, — Просто… Нам, старикам, так смешно следить за вами, молодыми.  — И чем же это смешно? — куноичи попыталась отзеркалить усмешку, пусть и не увиденную. Вышло плохо.  — Хотя бы тем, что вы истинные чувства свои скрывать не умеете, — дед заговорил мягко, и Куро прикусила губу. Он с самого начала читал ее, как открытую книгу.  — Нехорошо смеяться над чужими чувствами, — в ее тон закралась обида, которую девушка подпитала словами. Именно так, а не наоборот.  — Я не смеялся, — облака сгустились, и оконное стекло, затемненное ими снаружи, превратилось в подобие зеркала. В нем отразилось подобревшее лицо Цучикагэ, такое теплое и совсем не похожее на лицо Кагэ. Такого дедушку Куро в последний раз видела в далеком детстве. Так же, как и вполне себе нормального товарища.       Без слов стало понятно, что хочет сказать Ооноки. Он видел все, всю гамму эмоций внучки, и они оба даже научились читать мысли друг друга с поразительной точностью. И старик уже одним ритмом моргания мог молча обличить то, что лежало на душе девушки камнем и одновременно помогало ей взлетать под самые тучи, а то и выше.       Но сейчас второго чувства не было, и куноичи, нахмурившись, снова сжала косяк так, что под ногтями остались занозы.  — Он изменился, — как могла, холодно ответила она, хотя и не смогла скрыть, что на самом деле относится к этому совсем по-другому, — И я… Я пытаюсь избавиться от этого. Он убил моего кузена, а если и не убил, то делает это сейчас. Я не должна оставить в своей душе места для него.       Ооноки не отвечал. Только все еще отражавшийся взгляд наполнился сочувствием. И лишь когда внучка выходила из кабинета, до нее долетели его слова:  — Ты пытаешься сжечь дотла эту любовь. Только не забывай, что девичье сердце так просто не отдаст кусочек себя на уничтожение.       А потом с щелчком захлопнулась входная дверь, разделив родных не хуже толстой городской стены. И Куро, любимая внучка Цучикагэ, осталась один на один с единственной фразой, незаметно, но плотно засевшей в сердце… …       В Коноху они прибыли поздно. Команды молчали всю дорогу, но особенно холодным и неприятным было молчание Наруто: парень не обратился ни к кому, даже когда устроили привал, и у него не нашлось палочек для еды. Сакура сама предложила ему запасные, и Удзумаки так же безмолвно принял их, лишь кивнув в знак благодарности. В нынешней ситуации для него это была просто невероятная щедрость.       Наруто не понимал ничего и одновременно с этим детально проанализировал всё. Он знал, что ввязываться в тот бой было опасно. Более того, безумно опасно: против нукенинов ранга S далеко не все в их двух командах могли сразиться, а вмешательство второго джинчуурики, толком не владеющего силой Хвостатого и не имеющего возможности воспользоваться даже собственной техникой, ставило под удар весь Скрытый Лист. И тем не менее, они сделали слишком мало. Если это был предел возможностей, то они были совершенно ничтожны и ничем не отличались от возможностей ручных хомячков в бою против большого пылесоса. В масштабе приходило только такое сравнение.       Они рискнули жизнью шиноби. Джинчуурики. Цучикагэ. Так какие же они сами тогда шиноби?!       Пальцы захрустели, сжавшись вокруг рукоятки палочек и грозя ненароком искромсать их чакрой ветра. Харуно встревоженно покосилась на друга. Даже на миссии по спасению Гаары он не был так напряжен, а ведь, в отличие от песчаника, Хан парню не был даже другом. Просто тоже Хвостатый. Просто та же жизнь (а у демонов бывает иначе?). Так что же отличалось в этот раз?       Ответ пришел сам собой, когда лицо Наруто посуровело, а пиала с недопитым бульоном будто почернела в его руках. В этот раз не было надежды. Не было выбора. Не было времени. Дважды выводить из строя Мангеке Шаринган в точно такой же схватке — абсурд, вдобавок, не стоило недооценивать Акацуки, особенно, когда они в полном составе. В прошлой стычке было двое, а конохцам помогала опытный кукловод Чиё. Теперь в распоряжении остались только свои силы, немногочисленные и несерьезные.       Они смогли помочь предупреждением, однако Цучикагэ это не спасло. Собаки доложили Хатаке, что Хана захватили в плен. Из Акацуки не погиб никто. Вывод: задание было провалено. Ожидавшие от себя куда лучших результатов ребята понуро доедали свой ужин. Впереди был тяжелый разговор с Цунаде, особенно неприятный джонинам. Как известно, Хокагэ с тяжелой рукой и на выражения в пылу редко стеснялась.       Это была их первая проваленная миссия такой значимости… …       Праздновать победу Акацуки и не собирались. По сути, лучшее, что они могли сделать — это выспаться, и Пейн дал им такую возможность, да еще с лихвой. Однако, как только проснулись все шиноби и уже под вечер собрались в пещере, интенсивная работа возобновилась.  — Завтра утром Какузу и Хидан отправятся в Кумогакуре. В этой деревне живет джинчуурики Двухвостого. Нам надо запечатывать Хвостатых по очереди, и пока что Конан придется удерживать Хана. Людям из Скрытого Камня мы ровно через три дня подкинем фальшивый труп, его вряд ли распознает даже опытный ирьенин. Есть вопросы?  — Да! — подал голос Хидан, поднимая руку, — Почему именно мы с Какузу? Ведь Ниби вряд ли будет сильнее Ичиби, а его смог поймать Дейдара, и то с неполным резервом!       Что-то очень громко скрипнуло. Особенно догадливые нукенины без проблем поняли, что это лишь чьи-то зубы. Только вот раздражены словами джашиниста были сразу двое: тот, к кому он обращался, и тот, кого он упомянул.  — Дело не в количестве хвостов, — ответил лидер, — Далеко не все джинчуурики свободно взаимодействуют со своими Хвостатыми. Пример тому — Удзумаки Наруто. Он не может использовать чакру Кьюби и при этом оставаться в здравом уме. Гаара со своим Хвостатым справлялся вовсе не идеально, тогда как Ниби, находящаяся в теле некой Югито, известна вместе со своей хозяйкой как единое целое. Это — самый опасный вариант для нас. Но Дейдаре с Тоби я тоже сидеть без дела не дам: как только мы запечатаем Двухвостую, они вдвоем отправятся за следующим биджу. Информацию о нем я предоставлю, как только ваше задание будет выполнено.       Больше никто ничего не спрашивал. Да и надобности в этом не было: Зомби-Пара, как за глаза и в глаза называли двоих бессмертных, делала свою работу быстро, а значит, у других на отдых осталось совсем немного времени.       Отсыпаться легли кто куда. Порядком доставший сэмпая Тоби, к великой радости Дейдары, уже утомился и развалился где-то у стены. Подрывник, еле нашедший в себе силы на сегодняшнее собрание, тоже уснул быстро, надеясь, что хоть завтра будет чувствовать себя лучше.       А в противоположном углу Кисаме, критически оценивший низкую температуру пола пещеры, укрыл Итачи сохраненным с миссии теплым одеялом, уголок которого вполне сошел за подушку. Юноша, измотанный не меньше Дейдары, дышал ровно и спокойно. Ему было и близко невдомек, что напарник дал ему свое одеяло вместо того, что еще в лесу использовали для костра — ткань хорошо горела… …