Плацебо.

***

Как смешно иногда люди доказывают свою независимость. Они же как перышки: вроде, и легкое, и свободное, а куда дунешь — туда и полетит.

***

      День не задался с самого рассвета. Дейдаре в который раз не удалось выспаться, хотя Тоби клятвенно заверил его, что не помешает сэмпаю и будет сидеть тихо всю ночь, если уж не спать. Из-за этого вместо необходимой на миссии бодрости Тсукури чувствовал злость на весь мир.       Чертов Йондайме… Всю вчерашнюю дорогу до ночного привала и всю бессонную ночь мысли юноши занимала только встреча с этим человеком. Зачем? Зачем Минато так нагрузил его своими проблемами поверх уже имеющихся? Обвинять, конечно, в любопытстве самого Дейдары было некого, да и то, что рассказал Хокагэ, не прошло мимо его ушей.       Тсукури не привык заниматься чем-то, кроме своего искусства, и думать о чем-нибудь другом. Серость своей преступной жизни он окрашивал огненными вспышками, надеясь найти в них идеал, ради которого стоит идти еще дальше.       Но сейчас все новые знания и все вообще случившееся просто разрывали мозг парня. Черт, и зачем он вообще тогда заговорил с Намикадзе? Проигнорировал бы, мало ли, кому вздумается к нему в голову лезть, тем более, всего на три дня. А теперь на подрывнике висело нечто посложнее создания универсальной взрывчатки и продумывания того, как убить Итачи.       Дейдара невесело усмехнулся про себя. Нахождение и преодоление более трудного, чем уже есть — не это ли называется прогрессом? Стоило выйти из многолетней зоны комфорта, сосредоточенной на взрывах, и Тсукури оказался просто до мигрени беспомощен.       Особенно тяготило обещание. Защитить Наруто, если будут силы и возможность, от восьми нукенинов S-класса (ну, может, Тоби еще можно не принимать всерьез, хотя у отступников, как известно, главное кредо — не недооценивай своего напарника). Ха! Только последний дурак согласится на такое.       Тсукури резко запрокинул голову, больно стукнувшись затылком о дерево. Проклятье… Ведь он сам был этим дураком!       «Минато-сан… О мертвых, конечно, плохо не говорят, но… Для меня вы стали не меньшей проблемой, чем ваш сын.»       Но, если посмотреть с другой стороны, то, можно сказать, то, как переменилась роль Наруто в жизни подрывника, принесло и нечто вполне неплохое. На одного злейшего врага у юноши стало меньше.  — Дейдара-сэмпай! — позвал неугомонный Тоби, махнув рукой. Только сейчас вспомнив о его существовании, Тсукури заметил, что напарник стоял уже в нескольких метрах от него, — Нам пора выдвигаться! На Треххвостого дали всего неделю, мы не должны опоздать.       Подумаешь, опоздать. Итачи ведь не привел порученного ему джинчуурики, и ему это с рук сошло. А ведь чудом от «хвоста» отделался, да и заваруху в деревне устроил…       Подрывник сердито сжал ладонями виски. Нет, об этих двоих уже пора перестать думать. На нем миссия по поимке Треххвостого, а посторонние мысли только отвлекали. Во всяком случае, дело для шиноби должно быть превыше всего, и от Дейдары ожидали выполнения именно этого правила.       Но, уже идя за кохаем, мечущимся, как мальчишка, юноша на миг почувствовал глубокое отвращение, и явно не к уже подзабытому Учихе. Правда, только на миг… …       Итачи проснулся чуть позже рассвета. После долгого запечатывания Ниби еще осталась легкая усталость, и шиноби едва заставил себя подняться с постели. В АНБУ его, конечно, учили вскакивать бодро и ловко и после недели недосыпа, но сейчас все было иначе.       Привычно к горлу подкатила тошнота. Привычно голова закружилась так, что ломило все тело. Привычно сухие бледные губы искривились в усмешке. Хотел бы Итачи видеть, как он сейчас выглядит. Как проклятая болезнь пускает изнутри все новые и новые трещины, разрывая на куски организм шиноби. Хотел бы. Да только даже собственное отражение в воде он уже не мог видеть.       Кисаме встал чуть раньше. Он сидел возле кострища, скрывая некоторые следы ночлега. Учиха внимательно наблюдал за уверенными движениями кохая. В душе едва сверкнули воспоминания: на заданиях он делал это же сам, если отправлялся один. АНБУ были очень полезной организацией, но… Ни одно спецподразделение не нагнетало так сильно, как они.       Итачи сел, ссутулившись и сжав пальцами одной руки запястье другой. Боль прошлась волной по телу, и это был единственный способ ее унять. Против жжения в груди, увы, не работающий.       Как осторожно ни действовал юноша, мечник заметил уже знакомые признаки. Кто бы мог подумать, что гений клана Учиха будет мало того, что душевно, так еще и физически так тяжело ранен? Хошигаке, конечно, никто не вынуждал смотреть на Итачи в такие моменты, но что-то мешало этого не делать. Возможно… Страх, что, если отвернуться, в следующую секунду сэмпай уже упадет на траву замертво.       Он дал гению достаточно поспать и сам позаботился о завтраке. Неподалеку росли кусты голубики. Нежно-синеватые ягоды редкими скоплениями висели на ветвях, едва видимые за яркими листьями. Кулек спелых мытых ягод лежал на сумке Учихи.       Юноша потянулся к завтраку, еле сдерживаясь, чтобы не морщиться: плечи сводило до боли. Аккуратно свернутая бумага чуть прогибалась под пальцами, как ткань. Выловив пальцами одну ягоду, Итачи не стал даже смотреть на нее, хотя в плане еды был достаточно осторожен и брезглив. Доверие к напарнику полностью оправдалось: раздавив языком маленький шарик, сэмпай с удовольствием отметил хороший вкус и свежесть этой голубики.       Сейчас хотелось обращать внимание на мелочи. Даже на вот такие, совсем незаметные.  — Итачи-сан, — позвал Кисаме, когда гений уже опустошил сверток. Учиха не повернул головы, но мечник знал, что тот его слушает, — В деревне на два часа отсюда есть больница.       Хошигаке никогда открыто не заявлял о том, что сэмпаю надо сходить к врачу. Болезнь Итачи вообще стала тем, о чем не заводили бесед, что просто было. Но тон, взгляды и прочие детали не могли никого обмануть. Тем более, что кохай был прав.       Нукенин из Конохи не ответил. Он смотрел на тонкие ветки кустарников, на высокую траву под ногами, и Кисаме понял: никакие врачи его товарищу не нужны.       Мечник беззвучно усмехнулся, однако ему было вовсе не весело. Черт возьми, даже если у него нет права упрекать такого человека, как Итачи, в каких бы то ни было решениях, такое отношение к собственному здоровью и жизни просто ненормально. И с каждым днем желание открыть сэмпаю глаза на очевидные ошибки и бессмыслицы.       Но, как всегда, губы сковало молчание. Итачи никогда не отступится от своего решения. А сейчас Кисаме пользовался невероятным, по сравнению с остальными, доверием Учихи. И по-настоящему страшно было это доверие потерять.  — Нам пора, — сообщил Итачи, поднимаясь с хрустнувших колен. Хошигаке оставалось только кивнуть и безропотно последовать за быстро убравшим вещи, удаляющимся по тропе в лес напарником. …       Джирайя, Цунаде и Шикаку битый час возились с кипой бумаг, еще вчера только отсортированных. У них на руках были важные сведения об Акацуки. Некоторые основывались на опыте встречи с нукенинами, многие — на описаниях отступников из других деревень. Единственное досье, собранное на наиболее достоверных фактах, принадлежало Учихе Итачи. И все прекрасно осознавали, что того, что они знают, все равно мало.       Принцесса Сенджу уже чуть ли не дырку прожгла взглядом в фотографии нукенина. Этот человек не побрезговал убить даже новорожденных! Что же заставило его пощадить младшего брата? Близкая родственная связь? Вздор. Он поднял клинок на собственных родителей. Темная личность мозолила мозги лучшим мастерам дедукции Конохи — без толку.       Полная информация, помимо него, также была собрана о еще нескольких отступниках: Дейдаре Тсукури, Сасори Акасуне, уже вычеркнутом из списка по причине гибели, Хошигаке Кисаме (связи со Страной Воды — штука полезная), а теперь и еще двоих, пока что безымянных, но с точно описанными техниками.       Один из работников шифровального отдела подошел к старшему Нара и что-то шепнул ему на ухо. Шиноби усмехнулся с таким видом, будто ожидал именно того, что услышал, и поделился этим с остальными:  — По описаниям преступника и, частично, его внешности Старейшины опознали его как Какудзу.  — И что же у них есть об этом Какудзу? — спросила Пятая.  — Много чего, — Шикаку разложил перед собой присланные из Страны Воды, — Он был шиноби Деревни Водопада еще до ее разрушения, более того, если верить данным, то его возраст больше периода существования Конохи.  — То есть, как это? — воскликнула Цунаде, в ужасе уронив перо, — Получается, ему больше ста лет?!  — Я сам не знаю, как это объяснить, — пожал плечами Нара, — Однако сохранились документы, подтверждающие его битву с Хаширамой Сенджу, кроме того, несколько раз шиноби стран, побеждавшие его (а таких было очень немного) уверяли, что нанесли смертельные ранения. Неоднократно находились подтверждения. Тем не менее, этот человек объявлялся вновь.  — Еще один бессмертный? — Сенджу сжала пальцами волосы у висков. Не будь Шикаку и Джирайя ее близкими друзьями, они бы отогнали даже мысли о жалости к уже порядком уставшей Хокагэ.  — Это вряд ли, — неожиданно подал голос второй саннин, забирая из рук товар ща документы и пролистывая их, — Насколько мне известно, единственная техника, дающая гарантированное бессмертие без использования чакры, применяется джашинистами. Я так полагаю, Цунаде, ты о них уже знаешь.        Женщина кивнула, более-менее возвращая себе работоспособный вид.  — Но эта секта давно распалась, ее техники и методы канули в Лету, — продолжил Джирайя, — Возможно, тот Акацуки даже остался единственным, что как-то напоминает о них. И Какудзу точно не принадлежит к этим психам.  — Почему ты так уверен?  — А разве не очевидно? — старик хитро улыбнулся, — Мои странствия не были зациклены на том, что я искал. В какой-то момент я нашел и некое подобие храма Джашину, из которого выходили те ненормальные, что использовали свою веру, как оправдание для массовых убийств, устраиваемых ими. У каждого были определенные атрибуты: орудие убийства жертвы и медальон в форме знака их бога. Заметь, при описании Какудзу ни мальчик, ни настоятель не упомянули эти побрякушки, а ведь они очень заметны. Даже уже известный нам сектант чертил этот знак на земле кровью врагов. Это во-первых. А во-вторых, Какудзу бы и не стал к ним присоединяться.  — Да с какой стати-то? Разве он от этого не выигрывает? — недоверчиво хмыкнула женщина, ровным счетом не понимая логического хода мыслей своего друга. Последний, посмотрев на нее, как на первокурсницу, пятый раз остающуюся на второй год, проговорил:  — Да потому что, раз он за телом Тирику пришел в храм и не струсил устроить там разборки, значит, ему нужны были деньги. Вариант самой организации отпадает — раз уж они привлекли к делу отступников такого уровня, значит, явно не бедствуют. Что мы получаем? Какудзу — обыкновенный, алчный до предела человек. Ну, и с какого перепугу ему лезть в секту, в которой главная идея — отдать все, что есть, кровавому богу?       В этот раз ни вопросов, ни возражений он не получил. Пятая и Шикаку безмолвно согласились с его доводами.       Цунаде едва заметно облегченно выдохнула. Если этот человек не непобедим, значит, они смогут его устранить. О том, чтобы захватить в плен и выведать информацию об Акацуки, Хокагэ даже не думала. Они неоднократно предпринимали попытки сделать это с другими, но даже схватить не удавалось никого. Единственный побежденный, Сасори, был куклой, плюс ко всему, мертвой.  — Что известно о дзюцу Какудзу? — Сенджу, откинувшись в кресло, помассировала виски пальцами. Шикаку перелистнул несколько страниц.  — Вот по этому вопросу у нас не так много, — с сожалением ответил он, — Исходя из показаний свидетелей, мы можем выявить, что он использует технику, чем-то похожую на способность Орочимару. Единственное, что у этого экс-саннина отрезанные части тела не управляемы и недееспособны.       Принцесса хмуро прикусила зубами ноготь, вспоминая все возможные «ниточки», за которые можно было ухватиться. Впрочем, спустя какое-то время результат появился у Нара, который, выудив очередную бумагу, произнес:  — Тут есть нечто интересное. Судя по отчетам с мест встреч с этим нукенином, у некоторых трупов шиноби были удалены сердца. Причем, профессионально.  — И что это нам дает? — главный стратег Конохи, похоже, теперь думал за троих, поскольку из всей информационной солянки только он мог сделать хоть какой-то вывод.  — Ну… — Шикаку серьезно задумался, почесал затылок и протянул, — Если сопоставить то, что он вырезал сердца своих убитых противников и после каждого смертельного ранения оставался жив, значит… Его дзюцу связано с пересадкой себе этих, еще работающих, сердец.  — Подожди, — Цунаде устало и шумно выдохнула. Конечно частично ситуация для нее прояснялась, но даже это еще многого не могло объяснить. В ее понимании, — Но ведь ранения были нанесены непосредственно в область сердца. Как он мог поменять свое с чужим, да еще и так, чтобы не повредить ни одно? Это даже профессиональным медикам не удается быстрее, чем за час.       Гений снова задумался. Вопросы становились все сложнее, а ответы приходили медленнее.  — Объяснение может быть только одно, — пожал плечами мужчина. На затылке, в области туго стянутого хвоста, ощутимо пульсировало, — У него были запасные тела, в которых находилось еще несколько абсолютно целых органов. Эти тела как-то связаны с его организмом, и при таких опасных ранах происходит обычная замена.       Пятая почувствовала себя полной идиоткой. Как она умудрилась не додуматься до того, что, при ее великолепных знаниях в медицине, должно было первым делом прийти в голову?       Теперь все вставало на свои места. Несмотря на то, что с подобным дзюцу шиноби сталкивалась впервые, имеющихся данных было достаточно, чтобы понять, как сражаться с Какудзу. Что ж, пасмурное небо над их головами прояснялось. …       Наруто отправился на тренировочную площадку, практически, с восходом солнца. После вчерашнего отдыха сил набралось с избытком, и юный ниндзя готов был идти хоть против тысячи шиноби, уверенный в том, что у него хватит чакры на любые техники.       Капитан Ямато ждал его. И когда только командир успел прийти так рано?       Весело махнув ему рукой, Узумаки бегом кинулся в центр площадки и, остановившись перед учителем, энергично воскликнул:  — Ямато-сенсей, я готов к тренировке! — а затем, оглядевшись кругом, удивленно спросил, — А где Какаси-сенсей?       Тензо, улыбнувшись, скрестил руки на груди.  — Какаси-сэмпай сейчас у Пятой Хокагэ, — ответил он, — Поэтому сегодня за твоими занятиями буду наблюдать я.       Наруто кивнул, однако энтузиазм в его глазах будто притух.       «Если Какаси-сенсея вызвали к бабуле, значит, стряслось что-то серьезное,» — напряженно подумал мальчик, — «Неужели… Снова Акацуки?»       На переживания и прочие посторонние детали времени не было. Акацуки-не Акацуки, но Пятая должна была увидеть по-настоящему качественную технику его авторства, и как можно скорее. А пока что все было на уровне первого удачного опыта.       Клон, созданный за секунду, тут же встал рядом с Узумаки. Юноша подставил ладонь, и спустя пару минут в ней сформировался яркий шар чакры. Для восстановления работоспособности одного рассенгана было достаточно, и Наруто легким усилием заставил его исчезнуть. Затем появились уже два клона. Началась самая важная часть.       Повторив действие с рассенганом, Наруто подключил к работе второго клона. Чакра Ветра мелкими потоками поступала в уже прочный шарик, и после тщательного контроля вокруг него, как кольцо Сатурна, образовался четырехгранный сюрикен.       Парень отсчитал про себя две минуты. Дзюцу работало исправно, только пальцы сводило.       Наконец, рассеяв технику, он с выдохом опустил уставшую руку.  — Отлично, — похвалил Ямато, все это время с изумлением наблюдавший за происходящем, — Ты уже полностью контролируешь свое дзюцу, так что, думаю, Цунаде-сама будет довольна.

Юный шиноби, разминая кисть правой руки, пропустил похвалу мимо ушей. Судорога в мышцах не проходила, и это пугало его. Раньше при использовании рассенгана такого не было.

«Надо будет подойти к Сакуре,» — решил Наруто, всерьез обеспокоенный тем, как стремительно немела рука. Если бы он сразу принялся за рассенсюрикен и попытался им атаковать, такого внимания ощущениям он бы не уделил, но сейчас осознание собственного тела будто обострилось. …       Сакура раскладывала новые лекарства, только что завезенные из Суны. Медики Скрытого Песка до сих пор с благодарностью вспоминали ее помощь в спасении Канкуро и разработке антидота от самого сложного из всех известных ядов. Премию за убийство Сасори и передачу важного оружия его марионетки в руки Казекагэ девушка получила лично.       В лаборатории было светло и тихо. Этот кабинет после тяжелого боя ей выдала Цунаде, и здесь Харуно встречал уют, уединение и спокойствие. На двери висела табличка «Не входить», что стало для девушки одним из знаков ее самостоятельности.       Однако, как выяснилось, это не возымело постоянного эффекта. Стоило куноичи убрать пробирки в ящики и подписать, что куда отнести, как идеальную тишину нарушил стук.       Сакура, глянув на дверь, сдержанно сказала: «Войдите!» и чуть не вспыхнула, когда на пороге появился юный джинчуурики. Девушка хотела было, как обычно, сердито осадить его, но мрачный вид парня сбил весь ее негативный настрой.  — Наруто, ты чего? — вместо приветствия спросила Харуно, обеспокоенно оглядев его с головы до ног и заметив, что у него дрожит одна кисть, — Что-то с рукой?       Узумаки протянул ей раскрытую ладонь, глядя куда-то на кончики пальцев. Таким растерянным Сакура его никогда не видела.  — Я технику тренировал… — заговорил юноша, — Ту, которую создал… И после нее у меня начала неметь рука. Пальцев я сейчас вообще не чувствую. При рассенгане такого не было, так что я вообще не понимаю, что случилось.       Медик внимательно провела осмотр. Как оказалось, поводы для беспокойства были очень серьезными: от локтя и до ногтей были сильно расшатаны каналы чакры, повысилась скорость циркуляции крови. Более того, на кости появились едва заметные трещины, которые можно было найти вдоль всего поврежденного участка.       Сакура строго взглянула на друга.  — Наруто, — вздохнула она, — Я не знаю, что за технику ты изобрел, но, как бы она ни была сильна, тебе лучше ее не использовать. Что ты уже успел сделать?  — Ну, — не без гордости ответил шиноби, — Я запустил один рассенсюрикен в дерево. Оно на щепки разлетелось. Сенсей Какаси подтвердит.       Вспомнив, насколько шокированным был глаз учителя, уходившего позавчера вечером с полигона, Харуно решила, что слова товарища теперь не пустое бахвальство. Более того, это давало более логичное объяснение такой странной травме: вполне возможно, что атака на крепкий неодушевленный предмет отразилась на самом джинчуурики. И если сейчас последствия уже беспокоили обычно невнимательного Наруто, то что будет, когда он нападет с новым дзюцу на живого шиноби?       Девушка решительно взяла Наруто за здоровую руку и повела в коридор, на ходу заперев дверь.  — Цунаде-сама должна знать, что с этим делать, — пояснила она парню, едва плетущемуся за подругой от неожиданности. Хотя с Сакурой он общался долго, так что это уже должно было войти в привычку. …       Куротсучи не теряла ни минуты даром. Пока дед разгребал государственные дела, она пыталась справиться со смешанными чувствами, зародившимися не далее, как на этой неделе.       Ооноки уже сообщил внучке, что есть шанс спасти Хана. Предположения строились на догадках, тем более, деревни, с которой Ива никогда не поддерживала дружеских отношений. Поэтому девушка даже не допускала того, чтобы поддаться слепой надежде.       Она помнила Дейдару. Помнила, несмотря ни на что. Помнила белокурого мальчишку, друга детства и товарища по команде. Но, как назло, сердце упрямо отрицало его нынешнего, безжалостного убийцу, отравившего веру своего учителя в него, своих друзей и, самое страшное, своей названой сестры. Плащ Акацуки, бешеный взгляд безумца и руки, с уверенностью складывавшие печати самых опасных техник, не могли принадлежать ему. Глупость, упрямство или болезненные воспоминания — неважно, что именно заставляло Куро воскрешать лишь прежнего Дейдару.       Куноичи с гневным рыком запустила в мишень пять сюрикенов без промаха. Мысли о прошлом, и голос сердца она ненавидела. Всего этого больше нет. Нет их команды. Нет дружбы.       Куротсучи подняла глаза и взглянула в светло-синее небо. Возможно, он сейчас летает где-то там. И на его руках — кровь ее старшего брата… …       Цунаде была не занята. Все новые документы она уже рассмотрела, все, что нашли об Акацуки, передала Асуме, приказав собрать отряд лучших шиноби и взять с собой Шикаку. Послание из Ивы порадовало ее: Цучикагэ (самый непримиримый правитель после Райкагэ) согласился на сотрудничество с Конохой. Никто ничего друг другу не обещал: о враге знали очень немного, доказательств теории Джирайи не было, но ведь тела Хана еще не нашли…       А вот вести из Кумо оказались неутешительными. Джинчуурики Двухвостой нашли мертвой на границе, раненую, но погибшую при извлечении биджу. Это, конечно, говорило в пользу того, что Хвостатых могут запечатывать по порядку, но и очень настораживало: из девяти было похищено четверо джинчуурики, двое из которых уже оказались «использованными».       «Если Джирайя прав,» — вспомнились слова главы клана Нара, сказанные после похищения Югито, — «Их следующая цель — Треххвостый. Насколько сне известно, он находится в Стране Воды, в Скрытом Тумане, и у него нет джинчуурики. Из-за этого Мизукагэ не может обеспечить охрану биджуу, но он сам вполне способен защищаться.»       На всякий случай в Туман были отправлены люди из АНБУ. Если на Хвостатого нападут, неважно, Акацуки или нет, сперва будет проведено тщательное наблюдение, а затем, если все выйдет из-под контроля, шиноби все же вмешаются.       Именно благодаря тому, что все дела уже были распределены, сейчас женщина спокойно могла обследовать Наруто, которого привела ученица с подозрительными травмами руки. Бдительность Сакуры была не напрасна: Узумаки не покалечился, но повреждения мышц и костей оказались не безопасны. Что именно произошло, никто не знал.  — Наруто, — Пятая обычно не проявляла заботу о юноше явно, но сейчас она сильно волновалась, — Я не знаю, какую именно технику ты создал. Ямато говорил, что она очень сильная и вполне может сравниться с теми, что используют Акацуки. Но, даже несмотря на это, я вынуждена запретить тебе ее использовать.       Парень чуть не поперхнулся от возмущения, но Хокагэ не дала ему возразить:  — Я понимаю, что ты хочешь сравняться по силе с Саске и спасти его от Орочимару, но сейчас другого выхода нет. Обычные тренировки уже нанесли тебе вред, и я не знаю, каковы могут быть последствия реального сражения. В худшем случае, ты навсегда лишишься руки, а в твоем возрасте мы еще не можем сделать тебе протез. Следовательно, будет потерян год тренировок, а также твоя возможность, в случае чего, отбиться от Акацуки. Не думай, что я не верю в тебя. Просто такие люди, как они, даже здорового шиноби способны на лопатки уложить.       Узумаки сердито стиснул ткань штанов. Он не хотел терять возможность вернуть Саске, которую совсем недавно получил. Но ведь Цунаде, Сакура и ребята волновались за него, а если все будет, как сказала Пятая, то он не сможет использовать ни одной техники!       С шумом выдохнув, юноша заставил себя улыбнуться как можно искреннее:  — Да, вы правы. Но… Какую мне тогда брать технику? Ведь Саске можно победить только при помощи Ветра, а я ничем сильнее рассенгана и клонирования не владею.       Хокагэ растерянно повертела в пальцах ручку. Пожалуй, это был неплохой аргумент со стороны джинчуурики: шаринган его друга мог контролировать даже чакру Кьюби, так что риска при их встрече было предостаточно. Как ни хотелось женщине не принимать такое решение, но она, прикрыв глаза, все же твердо произнесла:  — Тебе лучше вообще не встречаться с Саске, пока он не решит перейти на нашу сторону. Это опасно. Он может заставить Кьюби выйти из твоего тела, и тогда ты погибнешь.  — Это неправда! — вскинулся парень, даже подпрыгнув на стуле, но его осадила стоявшая рядом Сакура. Ее полный жалости и боли взгляд заставил Наруто выслушать подругу.  — Цунаде-сама не врет, — сказала девушка, — Саске ведь уже пытался тебя убить. Ты сам знаешь, что, если кто-то будет мешать ему достичь своей цели, он не остановится даже перед лучшим другом. Пока что Саске для нас — жертва Орочимару, но, если он и вправду убьет тебя, против него ополчатся все, кому ты дорог. А таких, поверь, немало.       Узумаки ошеломленно замер. Он ведь даже не думал, что, рискуя своей жизнью, подставляет Саске. К последнему, действительно, относились не так уж и плохо. Вся деревня знала, что Орочимару — чуть ли не маньяк, прекрасно владеющий искусством убеждения, а Саске — нелюдимый ребенок без опыта общения с людьми и с мечтой уничтожить убийцу своего клана.       И если джинчуурики Девятихвостого погибнет от его руки, ранее близкие и понимающие, друзья превратятся в таких же мстителей и готовы будут разорвать Учиху на клочки.  — Я… — едва расшевелив язык, пролепетал шиноби, — я даже не знал, что все настолько серьезно.       Цунаде вздохнула. Ситуация постепенно налаживалась.  — Наруто, — женщина не могла отпустить юношу, не успокоив его, — На поиски Саске я отправлю специальный отряд. С ними будет и Какаси. Я обещаю, мы вернем его, но взамен ты не должен лезть в процесс поимки. Согласен?       Джинчуурики, выслушав ее, снова улыбнулся. Сенджу и Сакура облегченно переглянулись.  — Да. …       Городок, в котором они остановились под вечер, был небольшим. Его стоило бы назвать селением или лагерем. Всего парочка более-менее широких улиц, редко встречавшиеся дома, способные вместить хотя бы четырех человек не в положении «стоя».       Дейдара и Тоби сняли плащи еще на входе в город и спрятали в свитки. Если они хотели как следует отдохнуть, привлекать к себе внимание известной везде одеждой было неосмотрительно. Из-за этого на территорию поселка вступили лишь двое высоких молодых людей в иссиня-черных накидках и черной одежде. Оба накинули на головы капюшоны. Изображать траур — самый оптимальный вариант, никто не станет докапываться, подбегать и неожиданно спрашивать дорогу, а Тоби смог скрыть свою маску, снимать которую наотрез отказался.       Брусчатка шуршала под подошвами, ветер играл полами плащей. Немногочисленные жители не обращали на чужаков внимания, даже собаки сторонились их.       Однако вскоре такое отдаление от всех вышло им боком: в городе было невозможно найти гостиницу, даже самую худшую, а заходить в каждый мало-мальски соответствующий дом не имело смысла даже в качестве проверки.       Наконец, Дейдара не выдержал.  — Стой здесь! — приказал он напарнику и, чуть приподняв ткань капюшона, подошел к стоявшему неподалеку человеку с сероватой внешностью: круглые очки и пушистый хвост очень светлых волос придавали образу типичность, даже скуку.  — Извините! — окликнул Тсукури незнакомца. Когда тот повернулся, они оба едва не содрогнулись: и у одного, и у другого был холодный и немного сумасшедший взгляд. Ощущение, будто две ледяных иглы столкнулись в полете.  — Я вас слушаю, — после напряженного молчания секунды на три, поправив очки, произнес человек в очках.  — Где здесь можно остановиться на ночлег, хм? — спросил подрывник, чуть опустив голову, чтобы протектор отступника не было видно. Неизвестный оглянулся по сторонам, изредка вытягивая шею, чтобы увидеть дальше, и, наконец, указал пальцем в сторону:  — Вон на той улице живет некая Аме, местная старушка-лекарь. У нее останавливаются, если гостиницы переполнены. Домик сразу узнаете, небольшая одноэтажка с синей крышей, такой тут один.       Нукенин чуть поклонился в знак благодарности и поспешил отойти к напарнику. Что-то в этом человеке ему не нравилось. Хотя тот белобрысый мальчишка подбежал к, видимо, своему опекуну вполне резво, будто к лучшему другу.       Останавливаться у незнакомой старухи не очень хотелось. Кто ее знает, вдруг еще сумасшедшая какая-нибудь, еще ночью прирежет втихаря? В Иве была одна такая, имени Дейдара не помнил. Ее дом тоже был чем-то вроде альтернативного постоялого двора, да только с него не возвращался никто. Когда АНБУ решили расследовать это дело, к бабке заявилась в дом проверка. В подвале нашли около десятка трупов, разложившихся и «свежих», с каким-то образом ослабленным трупным запахом.       Но страх подкрался лишь на миг. В конце концов, они с Тоби были нукенинами S-класса. С чего вдруг им бояться старушки?  — Сэмпай, вы что-то нашли? — поинтересовался кохай, как ни странно, тихо.  — Да.       Они направились в сторону какого-то темного района, застроенного домишками не выше двух этажей. Что ж, если этот поселок был таким бедным, неудивительно, что здесь странникам советовали вместо нормального постоялого двора чьи попало жилища.       На дворе стояла весна, но этого места она словно нарочно не посетила. Облетевшие, высохшие деревья торчали уродливыми черными палками. В растасканных заборах зияли дыры, газоны, где, по идее, должна была расти трава, чернели обмороженной почвой. Даже воздух, казалось, похолодел.       После получаса прогулки по жуткому переулку порядком уставшие шиноби все-таки наткнулись на тот самый дощатый дом с крышей цвета чистого ультрамарина. По сравнению с остальными, он выглядел даже симпатично, если только не считать темноты в окнах.       Пожалуй, бояться непонятную бабулю было незачем, а потому Тсукури уверенно подошел к двери и громко постучал. В кожу вонзилась заноза, и юноша с шипением прикусил костяшку пальца. Дверь, похоже, полировали лет двадцать назад.       В замке надрывно заскрипел ключ, и с почти идентичным звуком плохо смазанных петель дверь открылась. За ней никого не было.       Припомнив всю прочитанную мистику, Дейдара почувствовал, как у него сердце в пятки ушло. Будто из темноты дома вот-вот должна вылететь стая летучих мышей, а затем выскочит волк с синими горящими глазами.       Впрочем, таинственное настроение тут же сбил хриплый визгливый голос, донесшийся откуда-то снизу:  — Глаза опусти, я здесь!       Дейдара повиновался и едва сдержал смех. Перед ним стояла старушенция ростом по пояс обычному шиноби. Седые волосы были затянуты в большой шарик на макушке, иссушенное худое лицо «украшал» длинный, по-птичьи скрюченный нос, над которым смешно устроились очень большие глаза с крохотными зрачками на фоне изумрудной радушки. Если быть точным, то такое описание соответствовало лишь левому глазу: правый закрывала широкая повязка черного цвета.  — Здравствуйте, мальчики, — хозяйка прищурилась, растянув морщинистые губы в ниточку улыбки, — Вам, небось, переночевать надо?       Тсукури, едва вспомнив о том, зачем именно сюда стучался, тут же снял капюшон. Опыт показывал, что с женщинами, пусть и девяностолетними, лучше разговаривать открыто. Незаметно он одновременно передвинул металлическую часть повязки под челку.  — Аме-сан, нам рекомендовали ваш дом, как лучшее место для этого, хм, — вежливо проговорил подрывник, — Завтра утром мы отправляемся в довольно давнее путешествие, да, и желательно будет переждать эту ночь под крышей…  — Да-да, конечно, — закивала Аме, отскочив вбок и пропуская нукенинов в дом, — Заходите, ребятишки, а то ведь сегодня дождь обещали.       Малость удивленный, Дейдара переступил порог дома. Судя по звуку, раздавшемуся от придавленных половиц, дом был совсем старым. В сумраке подрывник ничего не смог разглядеть, поэтому оглянулся через плечо на напарника, надеясь, что хоть тот со своей маской к темноте привык. Однако в этот раз удача от него отвернулась.  — Сэмпай, я приду чуть позже! — возвестил Тоби, махнув рукой, — Тут где-то был магазин, где продают сладости, я не прочь прикупить немного! Вы пока располагайтесь без меня.       Тсукури тихо скрипнул зубами.       «Ксо, Тоби! Ты нарочно, что ли?» — пронеслось в голове, однако подрывник только отвернулся, и кохай уже спустя мгновение исчез с улицы, топая по камешкам и громко восхищаясь великодушным начальником.       Аме заперла дверь. Комната тут же погрузилась в полную темноту. За окном давно стояла темень, и Дейдара даже удивился, как у него получилось разглядеть что-то на улице минуту назад.       Ничего не было видно. Подрывник не знал, как меблировано помещение, как лучше пройти, чтобы не запнуться ни обо что и не разбить себе голову. Да он даже пол только ногами чувствовал! В первые несколько секунд захотелось раскинуть в стороны руки, чтобы с их помощью понять, есть ли поблизости большие шкафы или комоды, но, словно поняв его мысли, заноза легко заныла, и Тсукури отклонил эту идею. Получить еще одну от необструганных досок — не лучшая перспектива.       И внезапно в центре комнаты вспыхнул свет. Сначала крохотным огоньком, тут же осветившим костлявые пальцы с длинными ногтями, а затем он опустился в круглую стеклянную емкость. И тут по всей комнате рассыпались точно такие же огоньки, а мягкий золотой полусвет разлился повсюду.  — Электричество у нас дорогое, — пояснила Аме, поправил на плечах узорчатую шаль, — А свечка в таком вот шарике горит хорошо и не хуже какой-нибудь лампы. Да ты не стесняйся, подойди, приглядись, тут же ничего мудреного нет.       Поддавшись любопытству, Дейдара приблизился к небольшому круглому столу. Как оказалось, источником освещения был граненый шар, состоявший из спаянных вместе ромбов. Преломленный свет распадался на множество лучей, и благодаря этому темнота стала разреженной и не мешала увидеть предметы в комнате.       По сути, смотреть тут было не на что. Помимо стола в центре, у стен стояли три или четыре шкафа чуть выше Аме, в углу — погнутая метла с палкой из шишковатой ветки, чуть поодаль висело занавешенное зеркало, почти рядом с окном, закрытым плотными шторами.       Бабушка придвинула к подрывнику стул на трех ножках. Тсукури сел на него, подмечая, что при росте Аме такое было настоящим курсом молодого альпиниста. И зачем она только хранила этот стул?       Старушка принялась прибираться в комнате, пока юноша ее осмотрел. Здесь было тепло, чисто, не то что в мотелях на окраинах. При таких удобствах посетители должны толпой сюда ломиться…       Неожиданно Дейдара вздрогнул. А ведь и в самом деле, как так получилось, что они с Тоби оказались единственными?  — Аме-сан, хм, — окликнул бабулю нукенин, проведя пальцем по, что интересно, абсолютно ровной поверхности стола, — А… Почему к вам не приходит никто? Вы же… Вроде как, кров другим обеспечиваете, да. И, кстати, хм, сколько это стоит?       Хозяйка, убрав метлу, только беззаботно отмахнулась.  — Да меня местные за ведьму считают, — произнесла Аме, садясь напротив подрывника с вынутым из кармана пышной юбки вязанием и принявшись ловко орудовать спицами. Дейдара и сам не понял, какие именно чувства в нем вызвали эти слова: одновременно возникло желание прыснуть от нелепости, в конце концов, в мире шиноби ведьм и колдунов не существует, все на дзюцу построено, и сжаться от страха — сказки-то он, как и любой другой ребенок, читал.  — То есть, как это… Хм… За ведьму? — переспросил подрывник, отстраненно глядя на все больше удлинявшуюся полоску вязаной ткани. Аме пожала плечами.  — Ну, за обыкновенную ведьму. Я-то не колдую, да ты, наверное, сам знаешь, какие слухи закрепляются за старухами, которые до семидесяти не замужем, да еще и живут одни. Нет, конечно, странников я привечаю… А вот здешние сюда не ходят. Страшно им.       Теперь юноше стало ничего не понятно. Конечно, о каких-то «магических ритуалах» он знал, но… Самодвижущиеся предметы — не проблема для тех, кто владеет левитацией, а зелья и отвары любой медик варить умеет. Как можно вообще предположить, что кто-то делает это с помощью магии?       Решив, что такими темпами он только сильнее запутается, подрывник решил больше ни о чем не спрашивать. Но Аме вдруг сама продолжила разговор.  — Ты, никак, занозу получил, когда в дверь стучался, — она глянула на его руку и, отложив вязание, подошла к одному из шкафов, — Рану тебе надо обработать, а то, глядишь, зараза какая попадет.       Дейдара поздновато подумал о том, что на его руках есть рты, которых бабушке незачем видеть (если не ради конспирации, то хотя бы чтобы дело без инсульта обошлось), а вспомнив, уже не стал даже останавливать ее.       Аме, что-то мурлыча под нос, приоткрыла дубовую дверь и запустила руку в щель. Тсукури вопросительно приподнял бровь: расстояние между дверцей и корпусом было крохотным, не дай Бог, что соскочит, и бабке руку отдавит. Гостеприимная и даже милая старушка вряд ли заслужила получить перелом в столь преклонном возрасте.  — Аме-сан, — обратился к ней подрывник, привстав с места, — если дверца плохо открывается, давайте лучше я сам достану аптечку.       Реакция старушки вогнала его в ступор. Она просто подскочила на месте, моментально обернувшись. А случайно задев дверцу и чуть сильнее приоткрыв, тут же захлопнула.  — Что ты, милый, какая ж она тяжелая? — засмеялась бабушка, подперев шкаф спиной, — Просто петли плохие, старые…       Ее объяснения были бессмысленными. В ту краткую секунду, что получил Тсукури на обзор содержимого шкафа, его глазам предстало именно то, что объясняло все попытки Аме оправдаться. А именно: связка амулетов с пентаграммами и подписанная колода карт Таро.       Подрывник ошалело уставился бабуле через плечо. А ведь все так мило начиналось…  — Так ты… Действительно ведьма, хм? — еле выдавил юноша, перед глазами которого все еще стояло мимолетное виденье. Осознание того, что опасения горожан — не пустой бред, чуть не довело его до обморока.       Бабушка тяжело вздохнула и, уперев руки в бока, с обиженной злостью воскликнула:  — Да, ведьма, чего уж тут скрывать! Да, боятся меня в городе, да только по глупости боятся, я вреда еще никому не принесла!       Она прошлась к своему стулу под внимательным наблюдением подрывника, сердито на него плюхнулась и снова схватила спицы с недовязанным шарфом, хотя делать ничего не стала.  — Дурачки они все, — уже тише и грустное продолжила Аме, с тоской глядя в пол, — Думают, если я им приворот какой или заговор на силу сделаю, то все гладко пройдет. Сами ничего о магии настоящей не знают! Не чакра это. Я просто знаю, как с амулетами и заклинаниями разными управляться, а уж что рикошетом по самим заказчикам бьет — так я виновата. Думаешь, приворот — штука безобидная? Ха! Да страшнее только заговор на смерть врага! Сердце подневольным делаешь, человека здоровья лишаешь. Естественно, за это плату берут у тех, кто просил: кому любовь такая надоедает, кто сам болеет, у кого потомки до седьмого колена прокляты. Существует это, веришь или нет, и уж если связался — беды не миновать.       Тсукури слушал ее молча и с глубоким сожалением. Конечно, иметь такие способности — значит нести большую ответственность. Сам он в волшебство не верил, а вот во внушение и обряды разных богов — вполне.       Факт того, что сейчас он сидит в доме самой настоящей ведьмы, не столько пугал, сколько будоражил кровь. Этой женщине подвластны судьбы и сознание людей, как если бы она владела силой Мудреца Шести Путей. И при этом она намерена совершать только добрые поступки и нарочно отреклась от своей силы. Немногие шиноби бы так поступили.  — Аме-сан, — уже успокоившись, Дейдара попытался говорить так, чтобы она не стала сразу с ним спорить, — А какие обряды безобидны? Раз уж люди просят себе те, что опасны, должна же быть замена…       Бабушка бросила вязание на стол:  — И ты туда же?! Нет безобидных! Можно безобидно напутствие дать, прошлое-будущее показать, и то без проникновения в сознание и давления на мысли! Можно вылечить хорошего человека безобидно, только я не могу, могу только подсказать! Я даже слабее Цунаде из Конохи, так что в моих силах Ясновидение и черная магия, а это я под страхом смерти делать не буду!       Впечатленный всплеском эмоций бабули, Дейдара для приличия дал ей несколько минут — прийти в себя и остыть. А то ведь лезть с просьбой к рабочему, ненавидящему свою работу, эту работу выполнить, когда он такой взвинченный, будет пострашнее, чем в пасть к Треххвостому лезть.       После последних сказанных Аме слов Тсукури окончательно решил, что как угодно, но добьется, чтобы старушка выполнила одну необходимую ему вещь. Если она не врала, то это был самый удачный момент.       Как только аура гнева ведьмы растворилась, подрывник вновь взял слово:  — А вы можете показать мне всю правду об одном человеке, ага? Неважно, какой она будет, главное, чтобы я знал о нем все, хм.       Колдунья взглянула на него, как на психа.  — Да зачем тебе это? — спросила она, — Ты ж понятия не имеешь, что это за человек, раз такое просишь! А вдруг выяснится что-то, после чего тебе даже жить не захочется? У меня были такие, твою судьбу я брать на свою совесть не хочу!       Дейдара примирительно опустил глаза, а затем, снова их подняв, мягко улыбнулся:  — Мне всего лишь нужно выведать, каковы сильные и слабые стороны моего соперника, хм. Он очень силен на вид и использует мощные дзюцу, но я хотел бы знать, как его одолеть.       Аме укоризненно покачала головой, однако уже не возразила. Наверное, ей был ведом дух соревнований и желание победы, к тому же, она даже обрадовалась, что с этой целью у нее попросили не смертоносное зелье.       Поднявшись, она подошла к зеркалу, висевшему за ее спиной. Проворчала: «Ну, вот ты и снова в деле!», медленно взялась за ткань и, глубоко вдохнув, рывком сдернула ее.       В следующий миг поверхность зеркала заискрилась синим и зеленым, светящиеся цепочки забегали, скручиваясь спиралью и нашептывая наперебой что-то, из чего Тсукури удалось разобрать только «Пора-пора… Время не ждет… Настал момент правды…»       Спираль скрутилась в шар, а потом, вспыхнув, раскололась, как скорлупа яйца. Осколки разлетелись в стороны и пропали, а перед завороженным подрывником, будто прилипшим к сиденью, появилось бирюзового цвета лицо, больше похожее на маску с горящими белыми пустыми глазницами и застывшим в немом крике ртом.       Как только метаморфоз полностью завершился, лицо внезапно со стоном дернулось, сжало зубы и, проведя эту нехитрую процедуру, воскликнуло резким тенором, как попугай:  — Ох, хорошо-то как… Да, Аме, давно же мы без дела скучали, давно ты меня не призывала.       Старушка пожала плечами и с довольно кислой миной вместо извинения повесила ткань на стул.  — Да уж, Ида-Тен, не думала, что вообще когда-нибудь захочу прибегнуть к твоим услугам, но у меня тут редкий вид клиента, которому не нужен всякий бред.  — Да знаю я! Голова на плечах есть своя, — сердито огрызнулось зеркало, переведя изучающий взгляд на подрывника, — Чего, малец, сидишь? Чего не говоришь? Мне триста лет, я старше многих и до приветствий очень строгий!       Вбитый в ступор как странной манерой разговора артефакта, так и вообще всем происходящим, Тсукури лишь машинально смог встать и на негнущихся ногах подойти к зеркалу. Конечно, он был знаком с культом Ида-Тена, бога Правосудия и Честности, но видеть живое его воплощение, да еще и заговаривать с ним, было немного страшно.  — Й… Я Тсукури Дейдара… Хм… — юноша сам не понял, как смог даже при таком ошеломлении поклониться в пояс, — Я хочу узнать все о прошлом моего врага, хм… Я намерен уничтожить его, отомстить… Но для этого должен знать все, что касается его, да…       Зеркало цокнуло языком, и его дух с оценивающим видом пару минут промолчал, дав юноше побороть робость и выпрямиться, а затем произнес:  — Если ты в любом случае хочешь убить, я не буду тебе ничего говорить. Человек невиновный не должен страдать, и тебе я не стану тогда помогать!  — Он вовсе не невиновен, хм! — нахмурился Дейдара, сжимая кулаки, — Он — чудовище, убившее свою семью!       Ида-Тен изумленно поднял брови.  — Если все это так, как ты говоришь, тогда что же без дела сейчас ты стоишь? Быстро руку на зеркала гладь покажи и убийцы проклятое имя скажи!       Подрывник, довольный тем, что удалось убедить даже бога, протянул руку, крепко сжав рот на ней, и, коснувшись ладонью поверхности артефакта, почувствовал неожиданное для стекла тепло и мягкость. Из зеркала полился яркий свет, но юноша не мог разорвать зрительный контакт с духом, хотя глаза уже резало.       Тем временем сам Ида-Тен тоже изменился. Его лицо побелело, почти слившись с глазами, а голос, внезапно перейдя на глубокий баритон, проникающий в мысли, как гипноз, монотонно выдал следующее:

 — Ты запомни, мальчишка, бога наказ, Повторять его буду всего один раз! Если прошлое чье-то узнать я даю, То узнаешь ты главную тайну свою! То, что скрыто, быть может, и боль причинит… Ты подумай сначала, потом говори! Только если готов, спрашивай все подряд, Но потом уж не будет пути назад.

      Выслушав слова артефакта, Тсукури ни секунды не колебался. Ему не было страшно собственное прошлое. Правда о ненавистном сотруднике, его жизнь и сила — больше ничего не волновало подрывника. А потому, все-таки зажмурив глаза, он выкрикнул так громко, как только мог:  — Скажи мне все об Учихе Итачи!       И тут же в уши ударил громкий звон. Он звучал отовсюду, казалось, сам воздух состоял из этого звука. Тысячи колоколов играли очень странную мелодию, и Дейдаре показалось, что он теряет сознание. Последнее, что он услышал сквозь это — тихий голос Аме: «Удачи», а затем все провалилось в темноту… …