Плацебо.

***

Иногда одной руки в пустоте довольно, а иногда и сотен в толпе недостаточно.

…       Ночь сгущалась, и берег стал почти невидным. Как назло, небо заволокло облаками, и темнота смешала все вокруг. Для Дейдары, прошедшего весь процесс обучения ниндзюцу, смотреть даже сквозь такой мрак не представляло труда.       А вот тот, кто шел впереди, ступал отнюдь не так спокойно и тихо, как шиноби. Спотыкаясь, он стучал подошвами по камням, и Тсукури по звукам сразу определил: у Итачи с передвижением немаленькие проблемы. Хотя гений ни слова не произнес, Дейдара ощущал, как злился проводник. А когда яму, которую любой ниндзя разглядел бы в деталях, Итачи неожиданно проморгал и чуть не свалился, источник проблемы дошел и до разума подрывника.       «Ясно. Значит, не видит.».       Такими темпами они непременно напоролись бы на что-то и пришли в пещеру с опозданием. Именно этим мотивировал себя Тсукури, именно за эту мысль цеплялся.       Учиха удивленно охнул, когда его схватили за запястье и потянули вперед. Плохое зрение кое-как выстроило очертания загорелой руки, постепенно спустившейся и сжавшей худую кисть.  — Я знаю, что ты не видишь, — произнес подрывник, уверенно шагая вперед, — Поэтому не дам тебе упасть, хм.       Итачи неверяще смотрел, как ему казалось, в спину проводника. Его вот так просто вели, не стесняясь и не думая об опасности. Вели в темноте, что смешивалась из-за зрения в сплошную массу. Будь он ребенком или окончательно ослепшим, уцепился бы за идущего впереди, как за соломинку. Но пока что оставалось четкое осознание, что вокруг есть целый мир, и утром, пусть и размыто, его будет видно. И нукенин просто позволил направлять себя, при малейшем отклонении в сторону поворачивая.       «Я не дам тебе упасть…». Слова, которых Итачи никто еще не говорил. Сердце почему-то забилось в неровном и быстром ритме, но это можно было списать на болезнь, ведь она влияла не только на легкие…       Они шли не очень быстро, однако до утра успели добраться до пещеры. Оба шиноби сложили печати, и камень, закрывавший вход, поднялся.       На Учиху сразу направил взгляд напарник.  — Итачи-сан, — позвал сэмпая мечник, и юноша прошел в свой угол, тогда как Дейдара старался обойти Тоби, храпевшего на полк.  — Все в порядке, — отозвался гений, украдкой глядя на руку, что пару минут назад сжимал подрывник. Дотронулся пальцами второй до покрасневшей тыльной стороны ладони. Теплая.  — Что сказал врач? — спросил Кисаме, наклоняясь к уху напарника. Итачи не сразу вспомнил, какую отговорку придумал прошлой ночью, и его минутное молчание вырвало у Кисаме тяжелый вздох.  — Все совсем плохо? — спросил мужчина, перебинтовывая Самехаду.  — Ты сам знаешь, — ответил Итачи, закрыв глаза.  — Я-то знаю, — пробормотал Хошигаке, — Я знаю, что вам каждый ирьенин ставит новый диагноз.  — И при этом они все назвали один и тот же срок. Это главное, Кисаме. Чем бы я ни болел, больше указанного проживу вряд ли.       Хошигаке никогда не позволял себе открытого проявления жалости. Сэмпай сильный, он сильнее мечника, и хоть гордость Учих обошла юношу стороной, банальное правило: «Думай о болезни меньше» должно было соблюдаться. Да и сам Кисаме здоровьем мог сравниться с медведем…       Дейдара присел возле стены, опустив голову на колени. Что же происходит?.. Щеки и уши горели, наверняка раскраснелись, как спелая вишня. А в голове бушевала вьюга.       Учиха болен. Тяжело болен, и его жизнь в огромной опасности, раз осталось так мало. И он… Неужели он совсем не хочет ничего менять? Тогда в его голосе было слышно смирение, грусть, но никак не желание бороться и победить. Когда он говорил о брате, к любви и теплу прибавилась грусть. Он сожалеет о том, что не сможет побыть с любимым отото дольше?       «Итачи… Хоть я и знаю твою жизнь от начала до конца, но все еще не могу понять, какую же цель ты преследуешь.».       Когда Пейн позвал всех запечатывать Четыреххвостого, бесцеремонно растолкав сонного Тоби, подрывник встал на свое место молча, игнорируя всех и вся. Единственный, кто его интересовал, стоял почти напротив.       Тело Роуши поднялось в воздух. Все до единого нукенины сложили печати, и чакра биджуу начала собираться в статуе.       Пошел отсчет. На раздумия о своих дальнейших действиях у Дейдары осталось три дня. …       Наруто изнывал от нетерпения, крутясь у двери кабинета Хокагэ. Час назад его вызвали по вопросу, связанному, как сказала Шитсуне, с Саске, но все это время парня не пускали в комнату.  — Черт! — Узумаки готов был пинать дверь. Он вскочил в шесть утра, не успев даже рамена поесть, и теперь все официально свободное время тратил на пустое верчение на месте, — Баа-чан не могла про меня забыть! Если вызвала, и дело касается Саске, могла бы и сразу впустить, даттебайо!       Раньше, когда речь вообще заходила об Учихе-младшем, Цунаде была крайне деликатна. Любое упоминание его в присутствии Седьмой Команды могло очень непредсказуемо отразиться на ее участниках, и Наруто вскоре сам просек, что лишний раз эту тему Пятая поднимать не собиралась. И если уж сегодня джинчуурики вырвали из дома, с порога заявив о столь важной детали, то точно стряслось что-нибудь срочное и важное.       Но разве со срочными и важными вестями тянут столько времени?!       В то, что Шитсуне обладает даром читать чужие мысли, Наруто уверовал еще тогда, когда она с точностью профессионального психолога разгадала всю суть проблемы Сакуры (причины, ход и возможные последствия несчастной любви куноичи), едва увидев девочку. Поэтому, когда после пятисотого мысленного взывания к справедливости дверь кабинета распахнулась, джинчуурики ничуть не удивился, только отошел в сторону, чтобы не получить дверью по лбу.  — Хокагэ-сама хочет тебя видеть, — возвестила Шитсуне, пропуская шиноби в помещение.       «Ну да. А я здесь так, от скуки час торчу,» — съязвить вслух смелости не хватило, и юноша прошествовал к столу Пятой, всем своим видом показывая явное недовольство ее методами.  — Доброе утро, — поприветствовала его Цунаде, слишком радостная для мучимого угрызениями совести начальника. Да и вообще для человека, вскочившего еще раньше Наруто, — У меня есть информация касательно Саске.       Узумаки подался вперед, едва не падая на стол. Наконец-то Сенджу перешла к самому важному.  — К нам поступило сообщение, что Орочимару убит, — взгляд Цунаде стал жестче и холоднее, а джинчуурики в шоке отстранился. Он-то помнил саннина бессмертным, как, собственно, и любой в Конохе, — И убил его Учиха Саске. Это достоверная информация.       За спиной Наруто послышался облегченный выдох. Обернувшись, юноша увидел Сакуру, которая, судя по всему, тоже слышала сказанное Пятой.  — Саске убил Орочимару? — переспросил Узумаки и, осознав полностью смысл этих слов, несказанно обрадовался, — Так это же здорово! Значит, он наконец-то понял все и теперь вернется в Коноху!  — Я бы не стала торопиться с выводами, — возразила Хокагэ, встав с кресла и скрестив руки на груди.  — Что? Но… Что же тут неясного? — удивился джинчуурики, — Ведь Саске теперь свободен, и он не предавал деревню, а значит, должен вернуться!  — Все не так просто, к сожалению, — покачала головой саннин, — И Саске далеко не так свободен, как ты думаешь. Ты ведь не забыл, ради чего он вообще покинул деревню?       Наруто замер, не зная, что ответить. Действительно, он помнил, о чем все эти годы мечтал его друг.  — На моей памяти было очень много мстителей, — произнесла Цунаде, сочувственно оглядывая остатки Седьмой Команды, — Уверяю тебя, Саске — не единственный, кто с раннего детства сделал собственноручное возмездие своей целью и отдал за нее все, что имел. И нельзя забывать, что он потерял, что именно стало толчком к такой перемене. Саске… Чем-то похож на меня, — сердце больно екнуло, когда она вспомнила о Дане и Наваки, — Только у меня не было четкой цели, поэтому мне оказалось проще вернуться. А вот он, пока не достигнет того, чего желает больше всего, ничего менять не станет.  — Значит, он не станет вновь шиноби Конохи, пока… — предположила Сакура, и Узумаки, сердито сдвинув брови, закончил за нее:  — Пока не убьет Учиху Итачи.  — Именно, — кивнула Хокагэ, и тут же за спиной Харуно появился один из джоунинов Конохи, — Ты как раз вовремя, Какаси, мы уже перешли к сути дела.  — Я слышал, — отозвался Хатаке, молча приветствуя своих учеников и становясь рядом с джинчуурики, — И поэтому у меня есть предложение по поводу того, как лучше всего разрулить эту ситуацию.       Взгляды присутствующих, в к числу которых присоединился вернувшийся с миссии Джирайя, обратились на Копирующего.  — Вы собираетесь поймать Итачи и так заставить Саске самому прийти в Коноху, а заодно и выудить информацию об Акацуки? — спросил джинчуурики, — Я угадал?       Какаси поразился тому, что к Наруто, ранее стратегическими познаниями не блиставшему, пришла такая идея.  — Твоя мысль очень неплохая, — ответил джоунин, — Но у нее есть слабые стороны, которые ставят под удар весь план.  — Что? Но ведь это же…  — Итачи — гений шарингана и Мангеке Шарингана, — пояснил Хатаке, присаживаясь напротив своих ребят, — Иллюзия и родовые техники клана Учиха, которых не знаю даже я — его конек. У нас нет ни одного шиноби, способного противостоять Итачи, даже команда не может этого сделать. Вспомните, три года назад он смог одолеть меня, Асуму и Куренай, вместе взятых, а ведь именно мы владеем теми дзюцу, которые он освоил в совершенстве. Что уж говорить о генинах и чуунинах.  — Но… — Узумаки, полностью разбитый, опустился на стул, — Но как же тогда… Мне больше ничего на ум не идет!       Хатаке встал и, вытащив из-за шкафа карту деревни, развернул ее прямо на полу.  — Мы должны узнать как можно больше о его глазах, — мужчина ткнул пальцем в участок, подписанный как «Район клана Учиха», — Нужно обыскать все дома и подземелья, в том числе, храм Накано. Возможно, это будет оскорблением памяти клана, ведь наверняка в их архивах хранятся тайны, которые им было бы лучше не открывать, но… Мертвым уже все равно. Тем более, Учихи были мстительными, и если то, что мы узнаем, послужит, как оружие против их убийцы, думаю, даже Саске посчитает это смягчающим обстоятельством.  — Какаси-сенсей, — позвала Сакура, озабоченно всматриваясь в очертания выделенного участка, — А почему полицию Листа разместили на окраине?  — Да, мне это тоже непонятно, — согласился Наруто, — Как будто… Их просто сдвинули в сторону.       Цунаде строго постучала пальцем по столешнице. Ей не хотелось распространять истинную причину среди подчиненных, не имевших отношение к АНБУ, но придумать чего-то лучшего Хокагэ не смогла.  — Дело в том, — начала она, глядя на джинчуурики, — что шестнадцать лет назад Девятихвостый подчистую уничтожил прошлый район Учих. Никто не знал, почему именно Лис взбесился, но, поскольку их клан понес минимальные потери в человеческих жертвах, все списали на возможность шарингана контролировать Девятихвостого. Несмотря на то, что во время инцидента вся полиция была задействована в эвакуации жителей, их подозревали и попытались лишить власти, хотя той у Учих не было со времен Нидайме*.  — И их согнали на окраину просто из-за подозрений? — ошеломленно уточнил Узумаки. Сенджу кивнула, виновато опустив глаза.  — Более того, за ними следили АНБУ, — добавила она, — Все это проходило под контролем Третьего, и я, как его ученица, очень удивлена, что он допустил подобное.       Наруто какое-то время смотрел то на Пятую, то на карту, словно пытаясь понять, как могла нынешняя Хокагэ изменить все. Тот факт, что запечатанный в нем демон повинен в сломанных судьбах стольких людей, в очередной раз встав перед глазами джинчуурики, только подпитал его желание как можно меньше свободы давать Лису.  — Ясно, — поднявшись на ноги, выдал Наруто, — Тогда мы должны вдоль и поперек исходить весь район Учих и найти не только то, что касается глаз Итачи, но и, если получится, какие-то доказательства того, виноваты его родные в нападении Кьюби или нет.  — Можно подключить к этому Шикамару, — предложила Сакура, — Или его отца. Они точно поймут, какие именно знаки укажут на то, что мы ищем.       Саннины с улыбками выслушали подростков. Идеи были лучше и осуществимее, чем прямое нападение на Акацуки или Саске.  — Добро, — вынесла решение Цунаде, написав и заверив разрешение на обыск, — Таким образом, приказываю вам провести расследование на территории полиции Листа. Любые найденные улики или подозрительные предметы должны быть отданы на экспертизу.  — Есть! — отозвались подчиненные, и спустя несколько минут Седьмая Команда уже направлялась к дому семьи Нара, готовая поднять на ноги как Шикаку, так и его ленивого сына. Дело не терпело отлагательств. …       Саске сидел на каменной скале, следя за рисунком трещин на каменистой земле. Карин и Суйгецу спали в пещере за его спиной, утомленные долгой прогулкой с раннего утра, а Джуго, ставший членом Хеби только сегодня, ушел осматривать окрестности.       Учиха не чувствовал усталости. Перед ним каждую минуту, детально обрисованный, проносился план действий команды. К вечеру они должны были прийти к Некомате, женщине, которая владела способностью усмирять кошек-ниндзя. Ее сила не походила на обычный контракт Техники Призыва, но при этом достаточно строптивые животные не проявляли своего характера и послушно служили бывшей куноичи.       С Некобаа клан Учиха поддерживал хорошие отношения, благодаря чему генины, принадлежавшие к этой семье, тренировались для заданий касательно котов-ниндзя больше и получали такие поручения официально чаще.       Теперь, когда Саске остался один, и все нужные ему припасы могла дать только она, все, вроде бы, обстояло не так сложно. Но в глубине души юноша надеялся, что встреча с бабушкой-кошкой принесет нечто большее.       Учиха заметил, что Карин уже встала и, замерев на входе в их временное убежище, смотрела на командира. Парень не придал этому значения: при нападении она проиграла бы, да и соглашение по ходу миссий друг к другу не приставать, работавшее между всеми членами Хеби, девушка выполнять согласилась.       А вот Карин очень хотелось поговорить. Когда сегодня, незадолго до привала, Саске озвучил свою цель, куноичи на секунду словно по голове ударили. Для нее, сироты, всю жизнь проведшей в роли безоговорочного инструмента, родственные узы считались чем-то святым и непреложным. Она слышала о геноциде Учиха, знала о том, кто его совершил. Но даже это в глазах девушки не могло стать причиной такой ненависти к родному брату.       «Саске… Что же сделал с тобой Итачи?» — она обеспокоенно глядела в спину напарнику. На рубашке вышитый символ клана — это знак возмездия? Юноша так показывает, ради чего идет на полное уничтожение своей семьи? Но… Это нелогично. Месть, затуманившая глаза Саске, лишила его здравого смысла.       Если умрет Итачи, мечта его младшего брата будет исполнена. Но когда цель всей жизни так ужасна, разве можно быть счастливым, достигнув ее?.. …       Шикамару, ползая чуть ли не на коленках по полу храма, мысленно давал членам клана прозвища похлеще лексикона Хидана. О мертвых либо хорошо, либо молча, и вскочивший в шесть утра гений предпочел второй вариант. Живой будильник с «усами» на щеках получил свое вслух.       Однако одно из многочисленных простукиваний татами отдалось непривычно долгим звуком, и Нара, благодаря карму и существующую-таки справедливость, принялся отковыривать покрытие, надеясь, что спросонок не спутал реальный отзвук со слуховой галлюцинацией.       Ковер отделился от пола, и, сдвинув его в сторону, Шикамару с радостью прокашлялся. Уши не подвели его: под татами оказалась каменная лестница, ведущая вниз.  — Молодец, — похлопал сына по спине Шикаку, осматривавший другую половину зала, — Зови остальных.       Будь у юного гения силы спорить, он бы возмутился необходимостью после такой работы вообще куда-то идти. Но отец уже спускался по лестнице вниз, проверяя на наличие ловушек, и чуунин послушно побежал искать команду, проверявшую другие дома. …       Местом обыска для Наруто стало опечатанное здание в самом конце района. Изолента покрылась пылью, палисадник зарос дикими травами и прочей зеленью, но его расположение показывало, что когда-то за этим местом очень внимательно следили. Ну, не может бурьян расти ровно вдоль подоконника.       Узумаки прошел внутрь. На полу в прихожей лежал толстый слой пыли и кошачьей шерсти — с тех пор, как дом опустел, бродячие коты частенько сюда наведывались. Снимать ботинки было бессмысленно, и шиноби прошел сразу в жилые комнаты.       Перед ним оказался неширокий коридор. Седзи поддавались плохо, по ощущениям, из-за гнилого дерева, и Наруто чуть не сломал их в попытке отодвинуть. Первая комната, освещенная солнцем через грязное окно, выглядела тщательно убранной. Заправленная постель, уже не хранившая человеческое тепло, закрытые ящики шкафов и тумбочек. Здесь вряд ли стоило искать что-то особенное касательно техник Учиха. Похоже, некогда комната принадлежала гражданскому.       Но внимание вскоре привлекла перевернутая рамка для фото, лежавшая на поверхности стола. Она тоже оказалась пыльной, словно, стоит ее поднять, и в воздух поднимется целое облако. Когда джинчуурики интереса ради сделал это, большая часть просто ссыпалась за тумбочку, принудив парня как следует прочихаться, прежде чем проверить свою находку.       Фотография, которую Наруто увидел, вызвала у него минутный ступор. Он не мог спутать ее ни с какой другой. Мягкая улыбка Какаси и смеющаяся — Сакуры, два презрительных мальчишеских взгляда… Седьмая Команда в полном составе.       В этой комнате точно жил Саске.       Тринадцатилетний одинокий генин не мог оставить на месте своего проживания ничего, что помогло бы миссии, да и рыться в вещах друга Наруто бы принципиально не стал. Воспоминания о том, что было до возвращения Итачи, только подстегнули нежелание задерживаться здесь, и Узумаки, положив фото аккуратно так, как и до этого, вышел.       Седзи двух соседних комнат не поддавались вообще. Саске жил в этом доме на пять лет дольше своих родителей и брата, неудивительно, что в их спальни попасть было невозможно. Но ведь это же дом главы клана, уж тут-то наверняка есть нечто важное!       «Но не в спальне же,» — тут же возразил сам себе джинчуурики, осторожно забираясь по ветхой лестнице на чердак. Дерево скрипело и прогибалось, на него с трудом получалось ступить. Какаси бы здесь и шагу не сделал.       Чердак — просторная площадка прямо под крышей — встретил Наруто уже привычной пылью, чуть более прочным полом и темнотой, едва рассеянной остатками света, бьющими из отверстия в дощатом перекрытии. Но даже этого слабого источника хватило, чтобы шиноби смог рассмотреть штук пять сундуков и ящиков, расставленных у стены.       «Наверное, старые вещи,» — подумал джинчуурики, присев и сразу открывая первый сундук, — «Не закрыт… Наверное, тут и искать нечего.».       Мысль подтвердилась. Кое-как покопавшись в аккуратно сложенной детской одежде, Узумаки, толком ничего не разворошив, разочарованно закрыл крышку. История повторилась с почти всеми остальными коробками, в которых лежали либо альбомы, листать которые совесть не позволяла (все-таки, это уже личное), либо одежда, только уже на более взрослых людей. Приведя все в первозданный вид, Наруто, растерявший всю надежду, уже из принципа проверил последний сундук в самом углу и вдруг с непониманием уставился на его содержимое.       «Это что… Дрова?» — искушенный жизнью со всеми коммунальными услугами, джинчуурики был вовсе не новичком в условиях, когда таковые находились вне доступности. Но у семьи Саске, как и у любых других жителей Конохи, до ухода последнего Учихи исправно работала система отопления, и печи в доме Наруто тоже не нашел! Тогда зачем было хранить среди вещей, когда-то активно используемых, такой бесполезный атрибут?       Взгляд Узумаки загорелся. Не теряя времени, юноша вытряхнул поленья и… не нашел ничего. Неужели ошибся? Но врожденное упорство (читать: упертость) не могло не сказаться сейчас. Достав кунай, Наруто, про себя извинившись перед живыми и покойными членами семьи за вандализм, надрезал по периметру дно сундука.  — Классика жанра, даттебайо, — усмехнулся джинчуурики, когда деревянная пластина поддалась, открывая небольшое углубление. Раньше дно вскрывали аккуратнее и вставляли впритык, очевидно, этим маленьким тайником пользовались часто.       Счастью Узумаки не было предела. Старания принесли плоды: под дополнительным дном лежал самый настоящий свиток с дзюцу, такой, по каким занимались в Академии!       Не успел джинчуурики вдоволь нарадоваться на то, какой он молодец, как с нижнего этажа донесся крик Шикамару: «Наруто, я не собираюсь весь район в поисках тебя облазить!». То, что чуунин примчался за ним от самого храма, с учетом характера Нара, заслуживало поощрения, так что, спрятав свиток в подсумок, Узумаки спрыгнул в коридор, где его уже поджидал однокурсник и товарищи по команде.  — Отлично, все в сборе, — подвел итог Шикамару, — Идем в храм Накано, отец нашел вход в какое-то потайное убежище.       Отряд тут же пошел за ним, по дороге обдумывая план продолжения исследований. Наруто решил показать свою находку, уже когда они придут к Шикаку, чтобы два более опытных джоунина разобрались с тайнами Учих с максимальной безопасностью. …       Зал тайных собраний клана обычно освещали два ритуальных факела, но сейчас, чтобы не рисковать, их зажигать не стали. Вместо этого Какаси расставил заранее взятые фонари, что светили неярко, но достаточно хорошо.  — Да, — протянул Шикаку, рассматривая изукрашенные стены и потолок зала, — Они точно не поскупились на роскошь.  — Мебели никакой, — заметила Сакура, — Зачем так раскошеливаться на обои и резьбу, если для отдыха это место не подходит?  — Иногда шиноби используют особые ритуалы, в которых такие рисунки не менее важны, чем печати, — объяснил старший Нара, подходя к Какаси, — Пускаешь чакру в окружающее пространство, каждый символ вбирает ее, и получается какое-то дзюцу, на которое они рассчитаны.  — А какое дзюцу использовалось здесь?       Шикаку пожал плечами.  — Наш клан такими техниками не владеет, а в дела Учих до сегодняшнего дня никто не лез.       Харуно, до этого уверенная в необъятности знаний гения Нара, с трудом приняла обратное.  — Странная вещь, — проговорил Какаси, подходя к камню, стоявшему на месте алтаря, — Тарабарщина какая-то, словно не наш язык.       Шикаку склонился ниже, пытаясь рассмотреть непонятные знаки вблизи, но и он не был знаком с такой письменностью. При своем-то образовании полиглота.  — Возможно, это шифр, — догадался Нара, — На всякий случай, стоит отнести эту плиту к нашим переводчикам.  — А если шифр не Конохи? — спросил Шикамару, — Не идиоты же они были, да простит меня весь этот род, чтобы писать явно секретную внутриклановую информацию так, что, при большом желание, кто угодно прочтет. Тут нужен непосредственно Учиха.  — Ну, тогда достанем Учиху, — разочарованно хлопнул себя по колену Шикаку, — Раз уж тут ничего нет, будем искать дальше. В любом случае, Итачи мы должны поймать.  — Кстати, об этом… — доселе молчавший Наруто покопался в сумке, и отряд молча синхронно повернулся к нему, будто ожидая, что джинчуурики сейчас вытащит из кармана нукенина. Хотя то, что он достал на самом деле, мало расстроило их, — Вот, я нашел это в доме Саске. Скорее всего, какая-то техника.       Какаси принял свиток из рук ученика и повертел, разглядывая со всех сторон.  — Печать с эмблемой клана, — ткнул в замок на свитке второй джоунин, — Его можно открыть только с шаринганом.  — А точнее, с Мангеке Шаринганом, — добавил Хатаке, сдвигая с глаза повязку. Лишь на секунду задумавшись о том, что дело может кончиться госпитализацией, джоунин активировал поочередно обе стадии додзюцу, и, как только томоэ превратились в три прозрачных лепестка, печать вдавилась в золотую пластину, щелкнул замок, и край свитка отскочил, предоставляя псевдо-Учихе доступ к записям.       Обычно Какаси читал бегло, зараз анализируя едва не целый абзац. Но этот случай отличался от обычного наслаждения книгами, и джоунин обратил все внимание на текст. Шикаку не вмешивался: он знал, что товарищ лучше любого из самых опытных шиноби был знаком с техниками покойного клана, к тому же, если бы даже что-то оказалось неясным, даже самый лучший стратег не смог бы помочь.       Тем временем Какаси все больше хмурился, читая не самое приятное об уникальном геноме. Дойдя же до конца, он немедленно свернул свиток и с взглядом, не предвещающим ничего хорошего, повернулся к друзьям.  — Это и в самом деле описание дзюцу Учих, — выдал мужчина, закрывая печать, — Более того, это именно то, что мы искали.  — Класс! — не удержался Наруто.  — Но нам следует отнести это к Хокагэ, только при ней я могу рассказать все, что знаю, — Хатаке тут же направился к выходу, а за ним гуськом последовал заинтригованный отряд.       На душе Копирующего скреблись кошки. Найденная информация оставила самые неприятные впечатления. …  — Вот, значит, как, — Некобаа, только что услышавшая из уст Саске обо всем, что произошло с его кланом, едва могла поверить собственным ушам. Учихи были ее постоянными клиентами, вполне добропорядочными людьми. Итачи же бабушка помнила совершенным тихоней, и услышать о нем, как об убийце всей семьи, стало огромной неожиданностью. А уж узнав, что Саске собирается убить своего брата, Некобаа и вовсе понадеялась, что просто спит.       Итачи и Саске в ее глазах всегда были милыми любящими братьями. Маленькие дети, неразлучные с того самого момента, как младший стал принимать неофициальное участие в миссиях по поимке кошек. То, какими любящими глазами смотрел на него Итачи и преданными — он сам на брата, дало старушке тогда шанс поверить в нерушимые семейные узы.       И вот, все то, что она видела до момента становления Итачи чуунином, Саске пресек своим рассказом. Конечно же, Некомбаа заметила множество пробелов в знаниях юноши, да и такая резкая перемена ее очень насторожила. Но говорить о своих подозрениях при Саске бабушка не решилась. Он был слишком серьезно настроен.  — Я вам очень благодарен, — поклонился ей напоследок Учиха, протягивая деньги. В этот момент бабушке меньше всего хотелось принимать и плату, и любые слова признательности. То, что она как-то поспособствовала творящемуся ужасу, отравляло даже немаленькую сумму.  — Баа-чан, — взволнованно позвала ее внучка, поглаживая кота, — Неужели… Итачи и Саске больше никогда не станут такими, как раньше? Не полюбят друг друга…  — Я не знаю, — покачала головой старушка, закуривая трубку, — Чтобы два брата до такой степени возненавидели друг друга…  — Но они же братья, мяу! — потерся о ее колено второй кот-ниндзя, и Некобаа удивленно взглянула на него, — Если Саске все же убьет Итачи, ему будет очень больно.       Бабушка ничего на это не ответила. Она видела огонь ненависти в глазах младшего, его решимость и руки, не знающие дрожи. Вряд ли человек, хладнокровно выбирающий орудие убийства, станет сомневаться на ровном месте и оставлять жертве жизнь… …