Плацебо.

***

Только дурак никогда не сомневается.

…       После прошлого раза дзюцу шло плохо. Дейдара за сутки восстановил слишком мало чакры, да и время использовал не для концентрации. В результате, теперь и Пейн вписался в процесс подачи энергии, а Кисаме пришлось прибегнуть к помощи Самехады.       «Какой идиот халтурит?!» — мечнику отнюдь не доставляло удовольствия намеренно лишать себя боезапасов. Однако двигало им не только желание гладко провести технику, но и данное Итачи обещание…       До намеченного врачами дня оставалось чуть больше двух недель, и у Учихи в любой момент могли начаться приступы. Если перед запечатыванием он всегда выпивал таблетки, нейтрализующие болезнь, то трата чакры должна была свестись к минимуму. Кохай не позволял напарнику участвовать в боях. Пейн согласился с этим: если на период пика развития заболевания Итачи выпадет важное одиночное сражение (что вполне ожидаемо, учитывая количество пойманных биджуу), любые второстепенные нагрузки снизят шанс на победу.       Но сейчас из-за кого-то, так безалаберно относившегося к работе, Хошигаке пришлось трудиться и за себя, и «за того парня». А ведь даже Самехада не обладала таким запасом чакры.       А тем временем «халтурщик» просто не мог сосредоточиться на технике. Ему нужно было обдумать очень многое, отчего зависело, как сложится вся дальнейшая жизнь отступника и, возможно, не только его. Да и знай Кисаме содержание этих мыслей, мечник бы наплевал на чакроистощение и полностью облегчил задачу сотрудника. Возможно. А возможно, разрубил бы клинком. …       Кто я такой? Я — нукенин S-ранга. Я — человек, подорвавший деревню, в которой вырос, и предавший своих друзей.       Я — тот, на кого рассчитывают такие же нукенины. Я — один из тех, кто изменит историю всего этого мира. Я потерял здесь близкого человека, здесь моя душа может отдаться искусству. Я — художник, чье творчество — смерть. Я не лучше Хидана, что вещал о своем боге и убивал людей. Я — убийца, никогда не думавший о тех, кому причинял боль.       Что я делаю сейчас? Я убиваю еще одного человека. Я упал на глубину, где лишение другого жизни — смысл твоего существования. Я уничтожил столько судеб…       Я предаю Хана уже не в первый раз. Я предаю своего брата. Ведь и они — джинчуурики. Мой младший брат так цеплялся за Гаару, он возненавидел меня за его смерть.       Мой младший брат… …       Пятая Хокагэ смотрела на синее небо. Прекрасная погода после недавнего проливного дождя радовала население деревни, наверняка Наруто уже завтракает в раменной или тренируется с Джирайей. Сакура уже точно должна быть в госпитале, у нее началась практика. Какаси… Ну, насчет него понятно — недавно вышло новое издание очередной «Теории понимания женщин», и самый преданный читатель этой серии точно не прочь оказаться в числе первых, кто купит книгу. И только Цунаде не могла вдоволь насладиться этим солнечным днем.       Вчера Какаси в присутствии отряда и Джирайи рассказал ей, что было написано в свитке. Там оказалась подробная информация о Мангеке Шарингане. Большую часть этого они знали из опыта наблюдения за носителем генома — самим Копирующим, но вот новые сведения оказались не менее полезными…       Первенство в хит-параде самых непредсказуемых вариантов ответа на вопрос «Откуда у Какаси шаринган?» принадлежало Пятой. Только ее и только с похмелья могло навести на идею то, что у Хатаке долгое время находился в подчинении Учиха Итачи. Джоунин чуть ли не слезно доказывал, что ему пересадили этот глаз раньше, чем Итачи вообще свой геном пробудил, и не настолько же он изверг, чтобы калечить ребенка! Но доказательства Цунаде все же потребовала, и только анализ ДНК с образцами Учихи, хранившимися в базе данных, смог ее убедить.       Использование Мангеке часто приводило Какаси в больницу. Несмотря на это, практический опыт у него накапливался, и спустя какое-то время Хатаке смог рассказать Хокагэ все, что узнал: 1. Мангеке Шаринган пробуждается, когда носитель и пользователь обычного шарингана, развитого до предела, переживает сильное потрясение. Потеря кого-то очень дорогого — один из вариантов выполнения этого условия. 2. Мангеке Шаринган отнимает силы только у шиноби, не принадлежащих к клану Учиха. В связи с разницей в количестве чакры, обычный человек не способен использовать этот геном длительное время. 3. Мангеке Шаринган влияет на зрение. Из этого Какаси заключил: Учиха Итачи, которому из-за образа жизни отступника приходится часто использовать эти глаза, почти полностью слеп. Однако в его случае зрение не играло большого значения — в бою АНБУ с таким уровнем подготовки могли применять техники сенсоров. Что и делал Итачи. 4. Техники каждого Мангеке уникальны, если Какаси владел Камуи, то Итачи — Аматерасу. Копировать эти техники друг у друга они не могли.       Это все, что знали о геноме до того момента, как нашли свиток. Теперь к списку прибавился последний, самый важный, пункт. 5. При наличии у носителя Мангеке Шарингана родственника (в идеале — родного брата или сестры), также владеющего Мангеке, можно избежать полной потери зрения. Для этого необходим взаимный обмен глазами (трансплантация). В случае смерти одного из братьев/сестер, второй/ая пересаживает себе глаза родственника. Таким образом, образуется следующая стадия генома, возвращающая ослепшему зрение.       Цунаде верила в приметы, но то, что они узнали такую важную информацию, можно было расценивать исключительно как чудо. Если умрет Итачи, Саске непременно пробудит Мангеке. Тогда он начнет слепнуть и пересадит себе глаза старшего брата. Беспроигрышная схема, к тому же, если удастся вернуть юношу в Коноху, он станет непобедимым оружием. Но…  — Черт возьми! — Сенджу стукнула кулаком по стеклу. Используй она свою силу, окно бы рассыпалось, как порошок, — Это… Жестоко. …       Наруто, как и ожидалось, провел все утро в Ичираку. Хозяин раменной выслушал красочный рассказ о нескольких миссиях, изредка хваля шиноби за проявленную сноровку или смелость. Аяме, урвавшая часть разговора, потом долго спорила с отцом, ведь не может же на голову одного парня, пусть и джинчуурики, свалиться целая книга приключений. Аргументом со стороны старика послужило то, что им, людям, проведшим всю жизнь внутри деревни, не понять тех, кто даже не знает, вернется ли с миссии домой, да и у некоторых шиноби уже само их возвращение — знак, что их история тоже может стать не менее богатой, чем у Наруто.       Потом в Ичираку заглянул Джирайя, после задания так и не успевший поболтать с учеником. Поедая свою порцию лапши, он выслушал почти то же самое, что и хозяин, хотя сенсей уже делал Узумаки замечания, на что шиноби либо виновато хмыкал, либо доказывал, что лучшего варианта не было.       Когда самые интересные моменты закончились, Наруто поковырял палочками в тарелке, где уже не осталось даже бульона, и спросил:  — Извращенный отшельник, а… Помнишь, что вчера Какаси-сенсей сказал про тот свиток?       Джирайя, прожевав мясо, невесело усмехнулся.  — Помню, — ответил он, незаметно перекладывая кусочек съестного из своего блюда к ученику, — Хотя… Стоило быть к такому готовым. Про слепоту он мне рассказывал, но ведь не мог же клан за столько лет не придумать способа от нее избавиться!  — А… — Узумаки, краем глаза приметив «подарок» учителя, незамедлительно отправил кусок в рот, — Если Саске сразится с Итачи… Получается, тот, кто победит, сделает так, как там написано?       Джирайя отдал хозяину пустую тарелку и, серьезно почесав подбородок, оперся локтями о стол.  — Знаю, это дико, — отозвался сенсей, — Мне и самому такой расклад совсем не нравится.       Расплатившись за еду, они встали со своих мест и пошли по улице, бесцельно разглядывая людей, дома и деревья. Утреннее солнце вовсе не било в глаза, и погода выдалась на редкость приятная. В отличие от темы разговора.  — Знаешь, Наруто, — Джирайя поднял взгляд к небу, — Я видел, какой сильной была ненависть Саске. А ведь ее сила пропорциональна силе любви к человеку, обращенной по какой-то причине в эту ненависть. Иными словами, до того, как Итачи вырезал весь клан, Саске точно так же безоглядно любил его.  — Да не может такого быть, — решительный тон Наруто вызвал у учителя удивление, — Если бы у него правда были такие сильные чувства к брату, он бы не решился убить Итачи, даже чтобы отомстить. Такая привязанность… Она не исчезает полностью.       Саннин несколько секунд смотрел на Узумаки. Мальчишка, верящий в лучшие человеческие качества, при этом не знавший на себе того, о чем сейчас рассуждает.  — Ты говорил, что Кьюби убил моих родителей, — продолжил джинчуурики, остановившись в менее оживленной части улицы, и приложил руку к животу, — Хотя я их и не знал, хотя я не знаю вообще, какими они были, и не успел почувствовать то же, что Саске чувствовал к своим родителям, с которыми прожил много лет… Мне было плохо без них. Но я не хочу Лису того же одиночества и той же боли, что он доставил мне. А Саске… Нет, он не мог любить своего брата!       Джирайя о чем-то задумался, пока Узумаки снова пытался ощутить чакру, что жила в его печати, под своей ладонью. Тщетно. Она всегда ускользала, или же ее было так мало, что чакра юноши подавляла до конца все задатки.       Ученик первым прервал остановку, идя по направлению к одному из полигонов. Саннин двинулся следом, все еще витая в своих мыслях, но уже на подходе к тренировочной базе он негромко, так, что никто и не услышал, выдал:  — А ведь его могли просто убедить в том, что он должен ненавидеть Итачи. Хороший манипулятор способен заставить кого угодно принять любовь за ненависть. Так что, может, в Саске ничего и не менялось, просто он сам стал понимать это по-другому. …       Кто я? Я — сын Четвертого Хокагэ, так и не разъяснившего мне, что же произошло, когда я родился.       Я — старший брат Узумаки Наруто. И мой брат, несмотря на заключенного в нем монстра, добрый и преданный человек. Он не Девятихвосиый. Он не такой, как заключенный в нем биджуу.       Ненавижу ли я своего брата?..       Нет!       Он не виноват в том, что между нами произошло. Я — его старший брат, я должен был приглядывать за ним! Я… Я не могу оправдывать себя, ведь моя жизнь сложилась не так, как должна была. Я не знал о нашем родстве, и… Пусть я и не ангел… Я все еще могу что-то изменить.       Я могу стать старшим братом, который заменит Наруто отца и мать.       Я могу быть достойным своих родителей.       Я могу… Если все изменится, я смогу спасти Итачи! Нужно просто обдумать все, представить ситуации, возможно, с кем-то обговорить…       Это не за гранью разумного. Так много всего в моих руках, мне остается лишь понять, что именно выбрать.       Я союзник Акацуки или же старший брат Наруто?       Кого я предам?.. …       После разговора с Некобаа и ночевки в ее лавке Саске и Хеби отправились в сторону леса. На душе Учихи остался противный осадок. Взгляд и удивленный тон бабушки, как никогда раньше, отравляли всю радость от того, что боеприпасы и лекарства были, наконец, куплены.       Не только она — очень многие не принимали, хоть и молчаливо, решение юноши. Он сам не понимал, почему, ведь все же предельно ясно: старший брат лишил его любящей семьи, а Саске хочет отомстить.       За пеленой ненависти отступник не видел того, что представало другим людям во всем цвете. Он, всю свою жизнь проведший рядом с братом, слепо верил в то, что Итачи мастерски притворялся каждую секунду, с раннего детства. С пяти лет, если быть точным. Саске не мог этого помнить, тогда он только родился. Только образы, как фотографии, мелькали сквозь невнятность, но в них всегда был успокаивающий голос, теплые объятия, к которым ребенок неосознанно тянулся, и приветливое лицо. Как же Итачи удавалось выглядеть таким мягким и добрым даже тогда, будучи совсем маленьким?       А те, кто видел или общался со старшим Учихой от силы раз-два, поражались до глубины души его поступком. А ведь был же такой порядочный ребенок! Ну, немного нелюдимый и редко улыбающийся, так, а чего ж еще ждать от АНБУ, да еще капитана, да еще тринадцатилетнего? Не будет же он бегать по Конохе, шутить, обниматься с друзьями и вести себя, как обычный подросток? И тут — массовый геноцид без предпосылок и какого-либо изменения в поведении заранее…       Саске вспомнил, как накануне того дня Итачи говорил с отцом и несколькими полицейскими. Презрение к клану, невозможность развить свои способности… Так это было правдой? Тогда брат вовсе не устал, а всего лишь дал брешь, через которую сперва ускользнула малая часть того, что копилось столько лет, а затем, в одну ночь, все оставшееся захлестнуло ни в чем не повинную семью.       Младший Учиха ни минуты не сомневался в том, что именно тот Итачи — чудовище и психопат — был настоящим. И ненависть, тщательно шлифуемая столько лет, на выходе, то бишь, к данному моменту, превратилась в безоговорочное оружие и источник силы.       Оставалось только найти Итачи, или Акацуки, или всех вместе, а дальше уже темнота в сердце сама подскажет… …  — До окончания дзюцу осталось не так много! — у Пейна был очень некрасивый голос. Даже Какудзу, при таком-то возрасте, больше повезло с тембром, — Не ослабляйте ток чакры.       Нукенины сосредоточились. Кисаме изредка поглядывал на напарника, для которого, скорее всего, это было последнее запечатывание. Итачи держался неплохо, хотя ему стоило отправиться на бой с Саске раньше и не участвовать в формальностях. Однако Пейн позволил Учихе покинуть рабочий состав только после того, как статуя Гедо поглотит хотя бы четверых биджуу.       Не так давно напарники договорились сразиться друг с другом перед тем, как Итачи исполнит свое последнее желание и умрет так, как задумал. Кохай не смел перечить его решению, но все же было обидно. Мечник знал все из уст самого Итачи, осознавал причины всех поступков как гения, так и его младшего брата. Но мысль о том, что сэмпая просто не будет рядом, угнетала.       «Не это ли чувствовал ты, Дейдара?».       После возвращения из леса Учиха объяснил напарнику, что они с подрывником сперва должны были сразиться, поскольку Тсукури очень хотел однажды победить своего соперника. Но из-за предстоящей битвы братьев Итачи пришлось уговорить Дейдару отложить бой.       Странно, но за много лет совместной работы Хошигаке так и не научился отличать ложь сэмпая от правды… …       У меня есть младший брат. Да, он гораздо сильнее меня ценит близких людей. Он честнее, сострадательнее, он ничего не боится. Если я попытаюсь поговорить с ним… Риск очень велик. Он оттолкнет меня, ведь я — преступник и убийца. И уж точно я не смогу стать шиноби снова, не смогу помогать Наруто.       Я… Я не увижу, как он будет исполнять свои мечты, как он станет сильным, женится, будет защищать свою деревню. Я не смогу быть рядом, ведь он не подпустит. Черт, дышать стало трудно…       Но это мой шанс узнать о своей семье! Цунаде, конечно, не пойдет навстречу нукенину. Но ведь она не может отказать тому, чью жизнь создала! Она ведь не настолько принципиальная?..       Если я останусь в Акацуки, все будет спокойнее. Наш план уже вовсю приводится в исполнение, и после захвата Девятихвостого… …       Тсукури передернуло в реальности, но этого никто не видел. …       Нет! Я не смогу убить Наруто. Я не смогу видеть, как из него выходит жизнь. Лучше уж я погибну еще раньше!       Хотя… Ведь я его старший брат. Разве Итачи не сделал все, что только мог, ради своего брата? Разве он поддался сомнениям, зная, что в таком случае Саске убьют? Я… По сравнению с Итачи, я — жалкий трус! Я боюсь за свою жизнь, такую глупую и уже, по большей части, потраченную впустую! Мне почти двадцать лет. Он ненамного меня старше, но… Столько успел сделать для своей семьи…       Я боюсь предать Акацуки? Боюсь попытаться стать шиноби? Боюсь… Ведь я не оставлю свое искусство. Я могу создавать его, где бы ни был, каньоны Ивагакуре в моем распоряжении, и добраться до них нетрудно.       Я боюсь предать Наруто. Я боюсь не успеть спасти Итачи. Но… Я не боюсь потерять работу или даже выступить против Пейна.       Итачи… Ты сам привел того, кто разрушит твои планы. И не только твои. …       Сердце, казалось, взлетело и потеряло всякий вес после этих слов, произнесенных внутренним голосом настолько явно, что Тсукури испугался, не сказал ли он этого вслух? Впрочем, сумка, набитая глиной, надежно висела на бедре, и в любой момент подрывник мог запросто опустить руку, в два счета слепить птицу для отступления или что-то мелкое, чтобы отвлечь нукенинов.       Юноша украдкой поднял взгляд на Итачи. Почти напротив, видно, что старается, глаза закрыты, в них не видно шарингана. Безупречный актер. Живая статуя, образец для подражания.       «Я не дам тебе упасть».       Возможно, однажды он проломит эту броню. Однажды услышит искренний смех Учихи, увидит что-то, кроме боли и тяжести потерь в его взгляде. Самое уязвимое, говорящее слишком откровенно. Поэтому гений и прятал это за родовым додзюцу.       Хотя, зная суть шарингана, нетрудно догадаться, что еще больше, чем глаза Итачи, пережитое им просто невозможно показать. …       Куротсучи упала на кровать, закрывая глаза. В окно лился свет вечернего неба, Ивагакуре отходила на покой, как всегда, скучно и тихо. В горах нет шума деревьев или моря. Это ведь камень, он мертвый, не такой, как земля…       Куноичи совсем вымоталась на тренировке. Сегодня дедушка сам проводил занятия, аргументируя это тем, что, возможно, скоро начнется война со Страной Воды. Господи, да сколько можно?!       За всю историю Камня войн и конфликтов было ненамного больше, чем со стороны Скрытого Облака. А ведь в той деревне пост Райкагэ занимает далеко не самый уравновешенный шиноби, да еще и в черти-каком поколении. После Третьей Мировой Войны, единственным плюсом которой было то, что семья Ооноки ввела программу приема сирот в наиболее обеспеченные семьи, Куротсучи возненавидела любые международные ссоры.       Вспоминать Дейдару она не хотела, но и не делать этого не могла. Уже отчаявшись найти Хана, девушка должна была ненавидеть — по-настоящему, а не надуманно — его похитителя. Дурочка, нукенин никогда не изменится, пора бы понять!..       Клан Тсукури исчез еще во времена Второй Войны. Об этом нигде не говорилось, просто последний шиноби, носивший такую фамилию, перестал появляться примерно в то же время. Вариант для фамилии Дейдары был самым оптимальным: назвали так, что поди найди, откуда все пошло. Конечно, когда на просторах внешней политики все колышется, как желе, никому не будет дела до мальчишки, живущего под боком у нового Цучикагэ. Поэтому Дейдара и вырос в такую темную лошадку (учитывая цвет его глаз и волос, сравнение не очень удачное). Не пойми откуда появился, как в приюте оказался, но живет же…       Куноичи усиленно заморгала. Черт, так она никогда не уснет. Если уж не может думать о нем, как о преступнике, то лучше уж вообще забыть.       В ящике стола фотографии снова не было. Но сегодня она лежала там еще чуть-чуть подольше. …       Ооноки был чем-то похож на Какаси. Такой же вечно опаздывающий (из-за радикулита), вечно ссылающийся на одно и то же и вечно берущий из ниоткуда богатырские силы.       Но главная схожесть состояла в том, что он, как и Копирующий, не мог понять мотивов своего бывшего ученика, ставшего — вот ведь совпадение! — массовым убийцей.       Сколько Цучикагэ помнил, Дейдара всегда был едва ли не образцовым шиноби. Да, может, в бою ему не хватало сдержанности, да и взрывы эти только распаляли его характер. Но даже со своим угрюмым сенсеем юноша общался весело, словно зажигая свет в мрачном обществе клана.       Что побудило Тсукури стать предателем, старик не догадался до сих пор. Он пересмотрел уже все варианты, вплоть до несчастной любви к единственной симпатичной девочке среди шиноби Камня. Не сходилось. Внучка Цучикагэ сама была влюблена в подрывника и уж точно не дала бы ему от ворот поворот.       Да бред это. Шиноби никогда не руководствуются чувствами и, тем более, не теряют из-за них рассудок.       Но ведь почему-то же Дейдара взорвал Ивагакуре! Если бы он хотел отомстить девочке, не сделал бы этого именно в тот день, когда она находилась на миссии. Что бы Тсукури ни совершил, Ооноки никогда не признавал его сумасшедшим. У психов мотива нет, или же он совсем поверхностный. Дейдара не такой.       Ведь так?.. …       Чакры, обволакивавшей Роуши, осталось совсем чуть-чуть. Впервые за весь период работы Дейдара обратил внимание на то, что остатки энергии похожи на тонкую пленку. Если ее сорвать, джинчуурики умрет. Так ему больно, возможно, он даже все понимает. Каково это, медленно умирать и не иметь возможности спастись? А, Итачи?       Тсукури вздрогнул, когда при мимолетном взгляде на гения столкнулся с расслабленной чернотой глаз Учихи. Даже сейчас он не использовал шаринган.       «Это от болезни? Или просто у него чакры и без додзюцу хватает?» — юноша не осмелился продлить зрительный контакт и тут же закрыл глаза.       Догадался ли Итачи, о чем он думал? Ведь АНБУ могут читать мысли людей. Всем известная байка, впрочем, основанная не на пустом месте. А может, он и не видит. Просто не может разглядеть с такого расстояния.       Ладонь чуть пробрало мурашками. Он вспомнил худую кисть, что доверчиво не была вырвана вчера утром. Под кожей ощущались сухожилия, но она казалась слишком мягкой и чистой.       Это не руки убийцы.       «Интересно, а что ты подумал о моей?» — Тсукури еле заметно улыбнулся, — «То же, что я о твоих глазах тогда? Или ты, как и я, не испытываешь больше отвращения?».       Пленка растворилась, и сгустки синей чакры сформировались в шар в статуе Гедо.       Над пещерой после новолуния особенно ярко светила тонкая полоска месяца… …