Плацебо.

***

И тогда человек решил изменить то маленькое, что подвластно ему — самого себя.

…       Стоял второй час ночи. В Конохе работали только круглосуточный магазин продуктов и парочка баров, остальные заведения даже неоновые вывески выключили. Редкие граждане возвращались домой, далеко не всегда на своих двоих.       Такая же перспектива открывалась для Пятой Хокагэ, просидевшей уже очень долгое время в зале одной забегаловки. А потому расположившийся напротив Джирайя оставался относительно трезвым: ему еще подругу на работу вести.       Четыре пустые бутылки сакэ за семь часов были рекордом Цунаде по медлительности. Объяснялось это тем, что женщина не столько отдавала должное запасам кафе, сколько рассказывала обо всех несчастиях в своей жизни. И слава Ками, что официанты уже наслушались подобных излияний и не запоминали даже десятой доли ее рассказов.  — Видел бы ты… Ик!.. Как Кушина была огорчена! — частично провыла, частично пробормотала Сенджу, — Ну, такая красавица, хозяйственная, шиноби — что надо, здоровая… И на тебе! Нет, я, конечно, не приверженец того, что каждая женщина должна рожать… Но она же хотела! Бедная… Ик!       Из всего словарного запаса второй саннин использовал от силы пять словосочетаний. Напарница, впрочем, обилия ответов и не ждала, так что мужчина только слушал.  — А Минато? — жалостливо протянула куноичи, — У него же не жизнь, а сказка была! Потенциальный Хокагэ, муж чудесной женщины, шиноби на отличном счету у начальства. И самое свое сокровенное желание никак не мог исполнить! А когда ребята из его команды погибли?.. Вся надежда только на этого малыша и была. А я… Я… Я — ду-у-ура! — окончательно разрыдавшись, Пятая упала головой в скрещенные на столе руки. Джирайя не впервые видел ее пьяную, и иногда дело заходило куда дальше. Чтобы успокоить медика, саннин налил еще чашку сакэ и подал Хокагэ, произнеся: «На, выпей.».       Для первого алкоголика в деревне, два года успешно воздерживавшегося, эти слова были бальзамом на душу. Тут же перестав плакать, она с благодарностью приняла сакэ и залпом опрокинула в себя. Доза, выводившая из строя даже АНБУ, уже дважды не помешала принцессе даже слова выговаривать. Вдруг, уже поставив чашку на стол, Хокагэ зарылась пальцами в свою челку и обреченно проныла:  — Ч-щ-щерт, мы же упустили Акацуки… Ик!       Вот тут Джирайя не удержался и, расхохотавшись, медленно и громко зааплодировал, проговорив:  — Браво! Ты, будучи сперва трезвой, а затем весь вечер в стельку пьяной, побила степень тугодумия Наруто! Скажи «спасибо», что Старейшины твое милейшее лицо здесь не видят.  — Да плевать мне на них! — стукнув со всей силы по столу, но даже этим не привлекая внимание ни персонала, ни поздних посетителей, неожиданно четко выпалила Пятая, — Они мне весь эксперимент на мозги капали, если бы не их недоверие и постоянное кручение то там, то сям, я бы гораздо раньше заметила все!       Тут же, еще гуще покраснев, Пятая поняла, что сболтнула лишнего, и снова скукожилась, как от холода. Однако услышанного Жабьему Саннину было достаточно для того, чтобы крепко призадуматься.  — И ты так уверена, что он говорит правду? — конечно, на адекватное восприятие своих вопросов Джирайя не надеялся, но времени лучше не терять, — Что он не воплощает в жизнь часть плана Акацуки, не играет, как профессиональный актер? Мы ведь подпустили его вплотную к джинчуурики!       Цунаде с невероятно строгим для пьяного человека лицом отодвинула бутылку, маячившую перед глазами, а затем, заметив, что та пуста, и вовсе убрала под стол.  — Вряд ли этот Дейдара солгал, — покачала головой женщина, и Извращенный Отшельник с изумлением заметил, что она уже начала избавляться от признаков хмельности. Впрочем, у медиков такого уровня быстро выводятся токсины, — Он назвал очень много такого, что могли знать лишь проверенные люди. Если даже кто-то из организации прочел мысли одного такого… Хотя это все равно невозможно.  — Почему? — не унимался мужчина.  — В исследованиях были задействованы двадцать опытных ниндзя, и все они погибли, — ответила Сенджу, кусая ноготь, — Вот так. Все в одну ночь. В ночь рождения Наруто.       Старик понимающе промолчал. Смерть любых близких людей неизменно оставляла отпечаток на его подруге, а уж раз с этими ребятами ее связывало общее разочарование, тайна и долгие месяцы изолированной работы, нет причин сомневаться.  — Не знаю, каким образом сам ребенок это узнал, — печально вздохнула Пятая, — Да еще и в таких подробностях, ведь сознательные воспоминания появляются не раньше двух-трех лет. Но, определенно, это не совпадение.  — Хорошо, — вертя в руке перо, скривил губы Джирайя, — Но как можно верить в его благие намерения? Ты впустила его, не зная, что он из Акацуки, но испугавшись при упоминании номера эксперимента. А дальше-то почему у тебя мозг выключился?       Сперва принцесса обдумывала этот вопрос, но вскоре, вновь схватившись за голову, пробурчала:  — Иди ты к черту! Я и так чуть не померла, когда услышала про тот эксперимент, мне не то что до Акацуки — до себя самой дела не было!  — Но ведь он может навредить Наруто, — возразил Джирайя, — Я не могу не бояться за своего ученика и деревню. Если Дейдара, по нашим сводкам, разрушил Скрытый Камень, то оставлять его на свободе я бы не рискнул.       Цунаде посмотрела на него, как на невиданную зверушку.  — Ты с ума сошел? Увести его в тюрьму после того, как с распростертыми объятьями приняли? И как ты собираешься аргументировать это перед Наруто? «Ой, прости, но мы вчера как-то позабыли, что твой братец из Акацуки, ты не волнуйся, мы его просто проверим и сразу потом тебе выдадим»?       Собеседник отрицательно завертел головой, про себя соглашаясь, что сформулировал вопрос не очень хорошо.  — Или ты предлагаешь отправить его к Ибики? — после еще одной чашки, налитой уже из новой бутылки сакэ, женщина уже начала делать неопределенные пассы руками.  — Да Боже упаси! — отшатнулся старик, с содроганием вспоминая методы Морино, — На нем живого места не останется. Если уж на то пошло, то лучше Иноичи, он хоть безболезненно это делает.       Цунаде хотела было одобрить эту кандидатуру, как вдруг в кафе ворвалась растрепанная и запыхавшаяся девушка. Растолкав всех, кто попался на пути, она подбежала к столику саннинов и, поклонившись в пояс, пролепетала голосом Шитсуне:  — Цунаде-сама, я только что из больницы! У меня очень важное сообщение!  — Тихо, не тараторь, — старшая уже вернулась к режиму Хокагэ и прекрасно осмысливала все, что ей говорили, — Объясни нормально, во-первых, что ты делала в больнице, во-вторых, что ты узнала?       Куноичи, отдышавшись и перехватив сваливавшуюся морскую свинку, присела на освобожденное Джирайей место и уже медленнее объяснила:  — В больнице провели сравнительный анализ потожировых следов с повязки Дейдары-куна и образцов ДНК Минато-сана из нашей базы данных.  — Это уже интересно, — наклонившись ближе, нахмурилась Пятая, — И каковы результаты?  — Так вот, — выдохнула взбудораженная Шитсуне, глядя на свою госпожу, — Вероятность отцовства — девяносто девять процентов. Он не лжет.       Женщина почти легла на стол. Судя по ее виду, даже вполне ожидаемая новость все же не осталась до конца принятой. Однако теперь, когда все подтвердилось, она не могла пойти на попятную.  — Он совершенно точно действовал не наугад, — рассудила Хокагэ, потирая лоб, — Я не в курсе, кто рассказал Дейдаре это, или откуда он сам узнал. Не гадалка же в волшебном зеркале показала.  — Как бы там ни было, то, что все подтвердилось, не означает, что мы можем ему доверять, — вернулся к проблеме Джирайя, — Тем более, сейчас, когда он все знает, Дейдара может попытаться отомстить Конохе.       Цунаде повертела в руке пиалу из-под сакэ. Она долго обдумывала то, что сказал напарник: как Хокагэ, принцесса и в самом деле поступила опрометчиво, и если отшельник просто не хотел заранее настраивать Наруто против, возможно, ни в чем не повинного брата, то она должна была предпринять все меры, чтобы его невиновность доказать. Теперь же все было построено на воде, а Узумаки просто не перенесет столько потрясений.  — Вот что, — наконец, решила женщина, вставая со скамьи, — Всю ночь за квартирой Наруто будут вести наблюдения лучшие АНБУ. Завтра с утра они вызовут Дейдару ко мне в кабинет, и прямо там его проверит Иноичи. Если все будет в порядке, я дам ему гражданство Конохи и позабочусь об амнистии со стороны других стран.  — Но… Это ведь очень сложно. Он — международный преступник, — возразил Джирайя, однако Пятая, не оборачиваясь, прервала его:  — Это меньшее, что я могу сделать после того, как разрушила его жизнь. Если даже мне придется молить других Кагэ на коленях, я дам Дейдаре шанс.       Саннину и секретарю осталось лишь смириться. Когда Цунаде что-то приходило в голову, это невозможно было и петардой выбить. …       Дейдара проснулся рано. Первое, что пришло ему в голову: не приснилось ли все вчерашнее? Но под ним был мягкий футон, в воздухе не чувствовалось затхлого запаха пещерных камней и земли, а в глаза мягко лился свет утреннего солнца.       «Я что… Правда в Конохе?» — подумал подрывник, приподнимаясь на постели и оглядываясь. Комната. Самая обычная, кругом что-то валяется, но особого бардака нет. И так тепло, уютно…       Повернув голову, юноша увидел все еще спавшего Наруто. С футона смотреть было неудобно, но все то же улыбающееся лицо, чуть желтоватое в отблесках лучей, и лохматые пряди Тсукури разглядел.       «С сегодняшнего дня я — его брат,» — думал Дейдара, — «Моя задача — стать его семьей, а для этого я должен быть предельно осторожным. Сюсюкаться я с ним не буду, но со своим характером надо что-то делать. К тому же, в деревне мне не верят и имеют на это полное право. Значит, я должен стать кем-то вроде Итачи. И присматривать за Наруто.»       В голове снова встали картинки из собственной жизни в Иве. Была в семье Ооноки женщина одна, вечно носилась с маленькими, то пеленки меняла, то с ложечки кормила. И ладно бы только маленьким, но она ведь и детей постарше своей заботой донимала, и это было противно.       «Ну, мамочкой ему тоже не надо становиться… Черт!» — Тсукури сердито зажмурился, — «Мозги кипят уже. Мне нужно просто быть поддерживающим, спокойным старшим братом, что в этом сложного?».       Дейдара впервые думал о другом человеке. И с непривычки это захватывало абсолютно все мысли. Он даже забыл об искусстве, пытаясь придумать, каким образом менять самого себя. И для начала в голову пришло только решение приготовить завтрак на двоих. Пусть оно и было банальным, но, например, для Сасори или Тоби подрывник так никогда не делал. Жизнь наконец-то начинала приобретать куда более значимый смысл.       Поскольку в холодильнике так и остался исключительно рамен, который Тсукури за еду вообще не считал, а магазины вряд ли уже открылись, оставался всего один вариант.       Наруто рассказывал вчера о своей соседке, госпоже Нигаи. Женщина лет семидесяти, в отличие от большинства жителей Конохи, к юному джинчуурики относилась неплохо. Она спокойно принимала свое соседство с ним и даже в раннем детстве угощала сладостями. Поэтому подрывник надеялся на то, что знакомство с ней пройдет хорошо.       Надев купленный братом синий повседневный комплект с символами клана Узумаки на плечах, Дейдара сложил в карман немного денег, найденных в сумке из-под глины, и вышел из квартиры, тихо закрыв дверь.       В кустах по рации АНБУ объявлял обо всех действиях объекта. Отряд, на всякий случай, рассредоточился и приготовился к нападению.       Но Тсукури просто спустился по лестнице на первый этаж, подошел к двери одной из квартир и постучал. Звонки в этот дом не провели, поэтому он почти колотил по деревянным доскам. Спустя минуту ручка со скрипом дернулась, и дверь открылась.  — Доброе утро, хм! — стараясь выглядеть как можно дружелюбнее, поздоровался подрывник и поклонился, — Я — ваш новый сосед, недавно приехал, да.  — Доброе утро, — ответила бабушка среднего роста, улыбнувшись и явно оценив манеры юноши, — Я — Нигаи, рада знакомству.       «Отлично, начало хорошее,» — похвалил себя юноша, вспоминая, что еще было в учебнике хороших манер, который он от скуки читал лет в десять, — «Надо выглядеть дружелюбным, надо произвести хорошее впечатление. Если я сорвусь, АНБУ от меня пыли не оставят…».  — Очень приятно, меня зовут Дей… Хм, — Тсукури не был уверен, что в Конохе его имя не известно широко, и договаривать не стал, — У меня к вам небольшая просьба, ага. Дело в том, что я встаю очень рано, и мне нужно будет скоро идти на работу, но я совсем не позаботился о еде… У меня есть с собой деньги. Если вам не трудно, продайте мне немного яиц и мяса, да.       Старушка сперва подумала, что он шутит, но, когда парень вытащил чуть мятые купюры и монеты, засмеялась.  — Что ты, мне не нужны деньги, — отказалась она, помахав рукой, — Если уж и вправду есть нечего, я тебе и так дам что-нибудь из продуктов. Я-то одна живу, мне несложно.       С этими словами она прикрыла дверь, попросив Дейдару подождать. Подрывник, впервые столкнувшийся с таким бескорыстием, сперва растерянно смотрел на деньги в своей ладони, а потом все же убрал их в карман. Сделал он это вовремя: Нигаи уже вернулась и протянула ему судочек с тремя яйцами и пакет с сырым мясом.  — Вы очень добры, хм, — снова вспомнив об этикете, произнес подрывник, принимая продукты, — Надеюсь, еще увидимся, ага.       Бабуля, пожелав ему приятного аппетита и попрощавшись, ушла в дом, а Тсукури с задумчивой усмешкой поднялся на свою площадку. Ключей от квартиры у него не было, поэтому дверь шиноби не запирал, пока не оказался внутри.       Все так же беззвучно подрывник проследовал на кухню. Хорошо еще, что у Наруто пусть и запылившиеся, но сковородки имелись, и, хорошенько их протерев (на всех же готовить), Дейдара включил плиту, которая, видимо, от радости засвистела, и, наконец, обзаведясь всем необходимым (и даже солью, благо, закрытой, а потому не вперемешку с пылью и жучками), принялся готовить.       Шкворчащее масло он периодически прикрывал крышкой, но, когда на дне посудины оказалось мясо и три идеально разбитых яйца, этот вариант отпал, и пришлось задвинуть седзи. Наруто все еще спал.       Готовка заняла не больше получаса. Тсукури предельно осторожно снимал сковороду с конфорки, остерегаясь брызг масла, выложил все в единственную чистую тарелку, вымыл остальные, горой наваленные в раковине, ибо вкус художника, несмотря на взбалмошность, не терпел грязной посуды, и, убедившись, что домашние дела исчерпаны, с чистой совестью сел ждать брата к столу. Будить парня в шесть утра недавно обнаруженная совесть не позволяла.       Впрочем, за него это сделал нежданный гость, который вдруг постучал в дверь квартиры. Быстро очутившись в прихожей и уговаривая самого себя не вредить тому, кого ни свет ни заря принесло, подрывник открыл дверь, даже не дрогнув. В конце концов, кроме шиноби Конохи, стучаться больше некому.       Юноша угадал. На пороге стоял АНБУ Скрытого Листа. Вот уж в кого точно не нужно было кидать бомбы.  — Тсукури Дейдара? — осведомился мужчина бесцветным тоном.  — Ну, я, хм, — изобразив заспанного и жутко недовольного человека, ответил парень.  — Вас Хокагэ к себе вызывает. Немедленно, — констатировал шиноби и тут же исчез, как не было.       «Ого, меня даже конвоировать не будут, » — не обнаружив признаки других АНБУ, удивился подрывник, копаясь в сумке на предмет чего-то пишущего, — «Неужто она мне уже доверяет? Тоже мне, Хокагэ…».       Набор для рисования, к которому юноша не притрагивался с самого первого дня покупки, пришелся весьма кстати. Настрочив записку брату, Тсукури накрыл все той же сковородной крышкой завтрак, прикрепил на нее листок и, не взяв с собой ничего, обувшись, вышел на улицу.       Начинался первый день пребывания на Родине… …       По крышам шиноби довольно быстро добрался до резиденции. Внизу разворачивалась дневная жизнь, и юноша иногда наблюдал за торговцами и горожанами. Некоторые из них носили повязки деревни.       Один раз ему пришлось спрятаться, так как внизу показалась уже знакомая пара в зеленых гимнастических костюмах. Девочки со странной прической и парня из клана Хьюуга с ними не было, но даже этой половине команды Гая не стоило попадаться на глаза. К счастью, они быстро покинули улицу, дав подрывнику двинуться дальше.       В резиденцию Дейдара, как цивилизованный человек и без пяти минут утвержденный шиноби Конохи, прошел через главный вход, кивнув патрульным. Те помнили приезжего еще со вчерашнего дня и пропустили без вопросов, чему Тсукури несказанно обрадовался. Поднявшись по лестнице, а затем и пройдя по коридору, он оказался перед дверью кабинета Хокагэ. Здесь тоже находились два АНБУ, которые, увидев посетителя, чуть расступились в стороны со словами: «Вас ждут».       Народу в кабинете оказалось больше, чем ожидал подрывник. Помимо двоих вчерашних саннинов и секретаря, здесь присутствовал джоунин с высоким хвостом и шрамами, а также еще один, облаченный в длинный плащ, с длинными волосами еще светлее, чем у Пятой. Дверь за вошедшим тут же закрыли АНБУ снаружи, но он даже не обернулся, всерьез заинтересовавшись собравшимся коллективом.  — Доброе утро, Дейдара, — приветливо улыбнулась Сенджу, и нукенин ответил ей вежливым поклоном, — Познакомься, это Нара Шикаку и Яманака Иноичи.       Обменявшись с джоунинами короткими кивками, Тсукури без труда определил, кто к какому клану относился, хотя бы по известным признакам членов второго клана.  — Как ты понял, они здесь не просто так, — продолжила Цунаде, постукивая карандашом по столу, — Я заранее прошу тебя не расценивать все, что сейчас произойдет, как недоверие к тебе. Ты сам понимаешь, что просто так утвердить гражданство бывшего нукенина я не могу.  — Понятно, хм, — перебил ее подрывник, уде как мантру повторяя в голове «не заводись, будь вежливым, не заводись», — Не извиняйтесь, я знаю, зачем вы пригласили человека из клана Яманака, да. Если вы хотите проверить мои воспоминания, я вовсе не против, хм. Тем более, — в его голосе появилось затаенное беспокойство, и шиноби Конохи не могли не заметить этого, — Мне нужно рассказать вам нечто очень важное, да. И лучше всего, если Иноичи-сан сможет подтвердить, что я не вру, поскольку на кону стоит жизнь человека, ага.  — Тогда не будем терять время, — согласилась Цунаде.       По знаку Хокагэ Дейдара сел на пододвинутый Шитсуне стул, а Иноичи подошел спереди и встал, заслоняя свет из окна. Положив ладонь на лоб подрывника, мужчина попросил:  — Закрой глаза и попытайся сконцентрировать внимание на токе чакры. Мне нужно, чтобы твои мысли были абсолютно свободными.       Тсукури повиновался. Ощущения от дзюцу Яманака были… Необычными. Нукенин, действительно, ни о чем не думал, впал в какой-то транс, настолько глубокий, что, останься в нем хоть капля чакры Минато, юношу снова унесло бы в глубины подсознания. Но уноситься было уже некуда и не к кому, поэтому пришлось, как при медитации, справляться со всем самостоятельно.       Поначалу мужчина просто считывал воспоминания Дейдары, однако даже с закрытыми глазами его лицо выразило за короткое время очень много эмоций. Сперва это было удивление, затем — недоумение, потом — злость или даже ярость (Шикаку в последний раз такое на лице товарища видел еще тогда, когда погиб один из друзей Иноичи), а потом — крайний шок. Внимательно следившие за процессом шиноби могли только гадать, что видел в памяти подрывника глава клана, но вот вести их ожидали явно не самые лучшие. …       Наруто проснулся ближе к семи утра. Он помнил вчерашний день до мельчайших подробностей. Сердце до сих пор чуть не выпрыгивало из груди, и парень вынужден был немного поваляться в постели, прежде чем быть готовым к продуктивному дню.       Однако, когда он повернул голову в сторону, на полу не оказалось футона, на котором спал Дейдара. На минуту появилась мысль, от которой Узумаки вскочил с кровати и принялся обыскивать комнату: а что, если ничего не было? Если это был только сон, и на самом деле подрывник ему не брат, и у отца с матерью не было других детей…       Стало по-настоящему больно. Джинчуурики нисколько не злился на старшего брата, он был только рад, что тот вернулся…       «Неужели мне все приснилось?» — на глазах закипали слезы обиды. Нет, не может быть, чтобы только-только появившаяся семья вдруг пропала…       Выйдя в коридор, он вдруг почувствовал какой-то незнакомый запах. Жареное мясо и… Яичница? Но ведь в холодильнике всегда стоял только рамен, а иногда приходивший Ирука не умел готовить даже салат!       Отчего-то встрепенувшись, Наруто прибежал на кухню. На столе стоял готовый завтрак, значит, аромат ему не почудился…       К крышке была прилеплена записка. Оторвав ее, Узумаки прочел аккуратно написанный текст… И облегченно улыбнулся, вытерев глаза.  — Не сон, — тихо проговорил парень, глядя на еще горячую еду, — Не сон.

«Вызвали к Хокагэ. Позавтракай, посуду вымыть не забудь. Яйца и мясо взял у Нигаи-сан. Потом ее поблагодари. Если хочешь, можешь тоже прийти к Цунаде. Дейдара.».

…  — Пресвятая Аматерасу… — выдавил Иноичи, едва не падая. Шикаку вовремя придвинул край скамейки. То, что увидел мужчина в воспоминаниях Дейдары, потрясло его до глубины души.       Шитсуне быстро подала главе клана стакан воды. Выпив все залпом, Яманака более-менее вернулся в рабочее состояние. Все это время Тсукури, уже пришедший в себя, сидел молча, глядя в ковер, прекрасно понимая, какими сведениями он «порадовал» (а может, и без кавычек) шиноби.  — Ну, что? — спросила встревоженная Пятая, когда Иноичи смог нормально разговаривать. Глубоко подышав, он, изредка косясь на подрывника, ответил:  — В общем, Дейдара вредить Конохе не собирается. Он совершенно честно хочет стать нашим союзником, я даже смог выудить кое-какую информацию об Акацуки.       Все вздохнули с облегчением. Сенджу даже отложила карандаш, который крутила, как головоломку.  — Слава Ками, — произнесла женщина, поднявшись с места, а потом, взяв в руки давно составленный документ, уверенно поставила на нем печать, и не задумываясь об одобрении со стороны Совета, и достала из ящика стола что-то, свернутое в черную ткань, — Ну, — обратилась Пятая к вставшему Тсукури, — Я очень рада, что все в порядке. Итак, властью, данной мне единогласными выборами Хокагэ, я утверждаю твое гражданство, как полноправного шиноби Конохи, в соответствии с Законодательством Страны Огня, Том Третий, статья… — вспомнить было тяжело, особенно учитывая, что все это она учила наизусть. Все семь томов и триста восемьдесят статей, — Номер 54, пункт второй, «О добровольном сотрудничестве шиноби-иммигрантов, беженцев и нукенинов». Поскольку ты уже вне подозрений, все условия этой статьи соблюдены.       Произнеся торжественную речь, Пятая подала подрывнику вещь, оказавшуюся повязкой. Развернув ее, Дейдара потерял дар речи: на протекторе, чистом и блестящем, был выгравирован знак Скрытого Листа.  — Эм… Спасибо, хм, — в общении на торжественных мероприятиях Тсукури талантом не обладал, а потому, ограничившись этим, просто повязал новый атрибут на лоб.       Иноичи, Шикаку, Шитсуне, Джирайя и Цунаде зааплодировали. Тон-Тон радостно взвизгнула.       Внезапно дверь распахнулась, и взорам всех, в том числе, обернувшегося Дейдары, предстал запыхавшийся Наруто.  — А чего это вы тут делаете? — спросил он, пока не замечая никаких серьезных изменений. Тсукури, улыбаясь, повернулся к нему, указывая большим пальцем на повязку:  — Поздравь меня, мелкий. Теперь я — шиноби Конохи, хм.       Сперва Наруто охватил буйный восторг. Едва не кинувшись на шею брату, он просто подпрыгнул на месте, смеясь и поздравляя подрывника. А потом обиженно протянул, что на церемонию самого главного родственника не позвали. Правда, старшему удалось не дать сильно распространиться расстройству отото, спросив, разобрался ли тот с завтраком. На это Узумаки снова широко улыбнулся и поблагодарил за все, что «было очень вкусно».       Трогательная семейная сцена длилась бы еще неограниченный отрезок времени, если бы вдруг Иноичи, наблюдавший за братьями с общей на всех присутствующих мыслью: «Как же они похожи!», не вспомнил, что у подрывника осталось дело поважнее.  — Дейдара, — позвал юношу Яманака, прокашлявшись. Веселое выражение лица новенького тут же сменилось серьезным.  — Цунаде-сама, — подрывник вместе с младшим братом подошел к столу Хокагэ, — У меня к вам очень важное и очень срочное дело, хм. Если за него не взяться как можно скорее, погибнет невиновный человек, да.  — Я слушаю, — Сенджу, как и все остальные, с первых же слов была заинтригована. Джинчуурики замолчал, приготовившись внимательно слушать.  — Времени мало, поэтому очень прошу: каким бы абсурдным ни казалось то, что я сейчас скажу, не перебивайте и выслушайте до конца, хм…       Тсукури начал рассказ с того, что описал, как на самом деле в деревне относились к шарингану. Как ни странно, но все здесь сидящие шиноби, кроме Наруто, с досадой подметили, что это для них не новость: страх перед силой Учих и дискриминация клана, пусть и во времена его существования не такая явная, сейчас, при обличении, вспомнилась в малейших жестах, взглядах и обрывках разговоров.       А когда настала очередь истории переворота и конца терпения клана, Цунаде ненароком, но помянула (не вслух) своего учителя не самым добрым словом. Вот уж Хокагэ, так Хокагэ, до седин дожил, а ни в чем не повинных людей не защитил. И зла на них не было: поди поживи в полной изоляции, когда о тебе толкуют все, что кому в голову взбредет, еще и отселяют на задворки…       А вот история резни клана вызвала у собравшихся не меньший ступор, чем у Иноичи. Шантаж, в котором фигурировал маленький ребенок, что для себя выделила Цунаде уже машинально, и второй, не сильно-то взрослый, подросток. Боль и тяжесть выбора, павшая на плечи тринадцатилетнего Итачи, безумно любившего и деревню, и родных, и младшего брата. Его добровольный шпионаж за Акацуки, принятие личины преступника и предателя, безупречная игра на протяжении восьми лет.  — Он тяжело болен, хм, — перешел к заключительной части подрывник, когда Шикаку и Шитсуне уже вдвоем пили остатки воды, — Ему осталось жить совсем немного, и… — Тсукури сглотнул ком в горле, — Он не стал даже участвовать в запечатывании Пятихвостого, да. Я не знаю точно, но… Похоже, он хочет умереть гораздо раньше, ага. А если он настроил Саске против себя…       Дейдара не закончил фразу, ему было очень тяжело озвучить такой вывод, но все в кабинете поняли, что должно было быть произнесено. И, как восковая печать на свитке, прозвучал в конце голос Иноичи, дрогнувший и хриплый:  — Каждое слово, что он сказал — правда.       Повисло тяжелейшее молчание. Подрывник отходил от рассказанного, остальные — от услышанного. Шитсуне, примостившись в уголке, вытирала слезы. Наруто, схватившись за голову, переосмысливал жизнь своего злейшего врага с кардинально новой стороны. Даже мозг Нара не выдержал, и джоунин шепотом попросил у сидевшего рядом Джирайи чего-нибудь покрепче.       Цунаде медленно поднялась с кресла и подошла к окну. Она смотрела на деревню, на дома, деревья, людей… И та чернота, тот ужас, что с самого начала чувствовался за этим миром, начал приобретать очертания и смысл. Вот что заплатили за идиллию в деревне. Жизни сотен людей. Безграничные страдания их убийцы. Боль мальчика, чью душу утопили во тьме.       Женщина приложила ладонь к стеклу, прижалась к нему лбом, будто силясь хотя бы так сообщить всем этим ничего не знающим людям, что есть другие, погрязшие в боли и отчаянии ради них.  — Дрянь… — наконец, просипела Пятая, и гнев, не сравнимый ни с чем, вспыхнул в ее сердце. Шиноби, словно проснувшись, растерянно посмотрели на едва не плачущую от бессилия Хокагэ, — Я знала… Я знала, что эта тварь что-то скрывает, что все эти старые уроды молчали о чем-то важном!       На этот раз Джирайя и не подумал попрекать ей тем, как нелестно Пятая отзывалась о Старейшинах. Будь его воля, всем до единого достались бы словечки и покрепче.       Цунаде же не находила, что сказать. Все, что было в тени, что лишь тоненькими нитями просачивалось, вдруг выползло прямо на свет и оказалось отвратительной черной жижей, на которую страшно смотреть.       Тишина длилась еще несколько минут, и вдруг Хокагэ сорвалась с места, будто обо что-то обожглась, и, быстрыми шагами пройдя кабинет, вышла. За ней, как на привязи, потянулись все. Таков уж феномен человеческого сознания: если много людей, одновременно узнавшие шокирующую весть, не знают, что делать, они невольно следуют за тем, кто первый начнет действовать.       Они шли толпой, и все расступались перед разгневанной Сенджу и задумчивой процессией. Навстречу попались несколько ребят: Ли, Ино, Шикамару и Сакура, и они были весьма удивлены видом своих товарищей. Но, сколько ни окликали подростки родителей и напарников, все оказалось без толку. Так и не разобравшись, друзья решили просто спросить обо всем позже и не мешаться под ногами. Дейдару из-за скрывавшей лицо челки никто не узнал. …       Собрания Корня АНБУ проходили под землей, в галереях, обустроенных специально под это подразделение. О них знали исключительно Старейшины, Хокагэ и приближенные Хокагэ. До сих пор.       В коридор ворвались целых семь человек с Пятой во главе. Если сторожа хоть на миг и захотели осведомиться, по какому поводу их место работы посещают вместе с руководством совершенно незнакомые люди, то желание это тут же и пропало: Цунаде чуть ли не молнии глазами метала, лучше всего было отскочить в сторону.       Как ледокол сквозь айсберги, женщина прошла извилистым маршрутом, и «живой коридор» из людей Корня не сомкнулся, пока из виду не скрылся последний сопровождающий.       Пред светлые очи медика предстали широкие двери, охраняемые четырьмя АНБУ.       «Архив, » — догадался Шикаку.       Субординация позволяла Хокагэ все, однако дела Корня, по неписаному согласию, оставались вне контроля верхушки. И шиноби очень удивились, когда Пятая, отшвырнув преградивших ей дорогу АНБУ и рявкнув: «Прочь с дороги!», отчего бесстрашные ниндзя сжались в комочек, распахнула двери и вошла в помещение. Остальные, не чувствуя такой уверенности в своих полномочиях, остались снаружи в ожидании.       Архив Корня представлял собой огромную комнату, заставленную различными шкафами. Собственно, несильно отличалось от архива Конохи. С одним лишь исключением: ни единого из этих документов Сенджу никогда не читала.       Удобство инвентаризации состояло в том, что на каждом шкафу был написан период, за который велись записи. Отобрав по этим указателям два длинных шкафа восьмилетней давности, принцесса сложила печать. В следующие десять минут она работала уже в компании своих клонов, внимательно читая все свитки.       Проверки не избежали даже запечатанные: все ниндзюцу Скрытого Листа женщина знала прекрасно, и на любой замок находился ключ. Она даже не рисковала заработать чакроистощение: благодаря силе своего клана, Цунаде располагала огромным количеством энергии.       Внимательнейшим образом читая каждый свиток, шиноби не боялась ничего. Кроме того, что поиски на самом деле напрасны, и того, на что она надеялась, не существует. …       А вот шиноби, ожидавшие ее, то и дело оглядывались по сторонам. В любую минуту мог прийти Данзо, которому подчиненные уже непременно доложили о вторжении разъяренной Цунаде. Конечно, он не имел права ничего сделать Хокагэ, но вот помешать в том, что она задумала — вполне.       Время шло нестерпимо медленно. Казалось, они провели здесь больше часа, хотя Нара и понимал, что за час бы уже поднялась нешуточная суматоха. Все жутко волновались: а вдруг все сорвется? Вдруг Сенджу не найдет нужные документы? Ведь, чтобы окончательно утвердить версию Дейдары и Иноичи, требовались серьезные доказательства…       Но вот послышались хлопки исчезающих клонов, и настоящая Цунаде вышла из глубины архива. Несмотря на мрачный взгляд, она не выглядела разочарованной, а затем подняла руку на уровень плеча и показала свиток с графой «Чрезвычайно секретно».  — Созвать все команды шиноби, — приказала Хокагэ с еле сдерживаемым гневом в голосе, — Вместе с джоунинами. А также всех до единого АНБУ Скрытого Листа. Немедленно. …       Не прошло и двух часов, как в кабинете собралось огромное количество ниндзя. Команды Асумы, Куренай, Какаси, Ямато и Гая выстроились в колонны по четверо, АНБУ же встали по периметру стен. Дейдару временно закрыли спинами Иноичи и Шикаку.       Все, кто еще не был в курсе, очень волновались. Наруто не успел ничего рассказать друзьям, да они и сами видели, как взволнован генин. Шикамару и Ино переглядывались с отцами: от них тоже ничего добиться не получилось, кроме обещания, что Хокагэ все объяснит.       Сама Цунаде сидела за столом, а за ее спиной замерли Джирайя и Шитсуне. Напряжение в воздухе возросло, когда женщина достала распечатанный свиток и досье кого-то из шиноби.  — Итак, — начала Пятая, и смолкли даже хрипловатые вдохи курильщика Сарутоби, — Я собрала вас всех, чтобы сделать два очень важных объявления. Одно из них не терпит отлагательств, потому начну с него.       Сенджу развернула свиток, вздохнула и прочла четко и громко:

«В связи с готовящимся восстанием клана Учиха, недовольного притеснением со стороны Конохагакуре, приказываю Учихе Итачи, члену АНБУ Скрытого Листа, уничтожить каждого человека в своем клане, включая новорожденных и стариков, а также главу клана с женой. Взамен обязуюсь оставить жизнь и обеспечить полноценную безопасность Учихе Саске, младшему брату Учихи Итачи, по просьбе последнего. Руководитель Корня АНБУ, действительный член Совета Страны Огня, джоунин Скрытого Листа Шимура Данзо. Заверено Третьим Хокагэ Сарутоби Хирузеном. Дата, подпись и т.д.».

      Последнее слово медика уже давно было произнесено, но в кабинете стояла могильная тишина. Только АНБУ не выдавали своего потрясения, а, между тем, для них это открытие было как гром среди ясного неба.  — Проклятье… — процедил Хатаке, вцепившись в свои волосы. Его чуть удар не хватил от услышанного, — Как же я мог не догадаться…  — Я тоже хорош, — присоединился Ямато, — Не меньше вашего с ним проработал и ничего не заметил.  — Боже мой… — Ино и Хинату, не удержавшихся на ногах, подхватили товарищи и усадили прямо на пол.  — Бедный мальчик, — пробормотала Куренай, присутствовавшая здесь, несмотря на особенное положение. Всхлипнув, она взяла за руку Асуму, которому и самому нужна была поддержка.  — Так значит, Итачи не маньяк? — Ли и Гай в своем удивлении были не меньше похожи, чем Неджи и Хината.  — Он просто защищал младшего брата! — утирая катившиеся в три ручья по щекам слезы, прошептала Сакура. Наруто попытался ее успокоить, но получилось не очень, — Саске-кун ненавидел его ни за что…  — Вовсе нет, — внезапно возразила Цунаде, и все, отвлекшись от переваривания неожиданной информации, посмотрели на нее, — По нашим данным, Итачи сам настроил брата против себя, чтобы умереть от его руки, как предатель Конохи. Он считал это справедливым возмездием.  — Но ведь его заставили! — воскликнул Наруто, — Его не должен убить тот, кого он больше всех любит!       В памяти встала сцена в больнице. Итачи ведь мог избавиться тогда от мальчишки, испортившего задание от Акацуки. Теперь, зная правду, Узумаки смог понять все, что тогда произошло…  — Ты прав, — согласилась Пятая, — Именно поэтому сейчас мы соберем поисковой отряд. Наша задача — предупредить Саске, пока он не наломал дров. В лучшем случае — дать ему лично прочесть этот документ, предварительно рассказав всю правду об Итачи. При этом нельзя вступать в бой, лучше просто гнаться за Учихой, параллельно объясняя, что мы узнали. Я уверена, он не станет отказываться, если узнает, что у нас есть доказательство.  — Понятно, — ответил старший Хьюуга, а вслед за ним и остальные, уже обдумавшие слова Пятой.  — Неджи, ты уже джоунин, к тому же, обладаешь бьякуганом, — начала распределять роли Цунаде, — Какаси, Ямато, вы оба работали вместе с Итачи. Сакура, Наруто, вы — лучшие друзья Саске, к тому же, техника Массового Теневого клонирования значительно облегчит поиски. При этом настоящий Наруто должен быть под защитой, если вдруг столкнетесь с Акацуки. И, думаю, стоит включить в состав Кибу и Шино, как лучших сенсоров в ваших командах. Только ни в коем случае не затевайте драку! Если что — защищайтесь и постарайтесь скрыться.  — Хорошо, — согласились чуунины. Инузука, недолюбливавший Саске, после таких новостей меньше всего хотел, чтобы тот стал еще и братоубийцей. Ведь они были из одного класса.  — Вместе с вами пойдет человек, который знает абсолютно всю правду, — Сенджу кивнула Иноичи и Шукаку, и те расступились, — Вот второе важное сообщение.       Те, кому Дейдара был знаком, уже подбирали челюсти с пола. Сказать им, правда, Пятая ничего не дала:  — Это Тсукури Дейдара, бывший член Акацуки и наш нынешний союзник, а также старший брат Наруто.       Челюсти повторно упали на ковер, теперь уже у всех.  — Он не представляет опасности, однако, как я уже сказала, знает об Итачи все, — пояснила Сенджу, пока Дейдара подошел с брату и встал рядом с ним, — Он будет искать Саске с воздуха.  — П-п-приятно п-п-познакомиться, — пролепетала Сакура, оказавшаяся по правую руку от бывшего нукенина. Юноша попытался ей улыбнуться, но девушка только побледнела, нервно дергая бровью.  — Отправляетесь завтра, сбор возле городских ворот в девять часов утра, — заключила Хокагэ, — Теперь все свободны, можете идти готовиться к миссии.       Ни на чьи вопросы она больше ответить не могла, и шиноби разошлись по делам: Куренай и Асума — домой, Шикаку и Иноичи — в кафе, радуясь, что дети слишком заняты новым важным субъектом. Все АНБУ собрались в кабаке и до самого вечера обсуждали, как же жизнь потрепала их бывшего напарника. Какаси и Ямато вместе со всем выпуском и Гаем пошли следом за оживленно болтающими братьями.  — А ведь бабуля Нигаи сказала, что ты взял ровно столько же, сколько я съел! — тараторил Узумаки, — Ты что, совсем не завтракал?!  — Не успел, хм, — виновато пожал плечами Дейдара.  — На дворе третий час дня, а ты до сих пор голодный, даттебайо! — неистовствовал Наруто, а когда живот брата заурчал, и вовсе всплеснул руками, — Ты мне завтрак готовил, а теперь я тебя накормлю! Тут неподалеку есть очень классная лапшичная… …       В отличие от рамена быстрого приготовления, то, что подал владелец «Ичираку», Дейдара уплетал с удовольствием. Старик, узнав, что у его постоянного посетителя есть старший брат, с утра не евший ни крошки, умилялся тому, с какой заботой Наруто относился к родственнику.       Равнодушными не остались и друзья Узумаки. Сперва они сторонились бывшего нукенина, однако тот общался со всеми очень приветливо, а ведь вспыльчивого Наруто расположить к себе, особенно с таким прошлым, на пустом месте невозможно. Постепенно все присоединились к трапезе, чему владелец был только рад, а затем и завели беседу.  — А ты родной брат Наруто или двоюродный? — спросил Какаси.  — Родной, ага, — отозвался Тсукури, стараясь не вспоминать о том, как Хатаке оторвал ему руку, и мотивируя это тем, что тогда все произошло в условиях боя.  — Вы так похожи! — восхитилась Ино, которая, вообще-то, на диете.  — Угу, — улыбнулся джинчуурики, жуя рамен. Чуунины, даже самые скептически мыслящие, не смели никак выразить свое недоверие: генин выглядел таким счастливым и настолько привязанным к старшему брату, что и Шикамару молчал.       Так до позднего вечера они и сидели, знакомясь, общаясь и не переставая есть. Когда настала пора идти по домам, Дейдара успел расположить к себе даже Ямато, хотя тот больше всего боялся за джинчуурики. Единственный, кому было глубоко плевать, и кто ограничился прощанием — Шикамару, куноичи же с радостью приняли воспитанного (ох, каких трудов это стоило подрывнику!) юношу.       До дома братья добрались вдвоем. На голод Тсукури уже не жаловался, хотя для себя решил не заходить в лапшичную так часто. Растолстеет — даже дракон не поднимет.       Ближе к ночи, уже лежа в своих постелях, ребята заговорили о завтрашней миссии.  — Скажи, а почему ты решил помочь Итачи? — спросил Узумаки, глядя в потолок.  — Потому что… — Тсукури вдруг понял, что-то, что он чувствует, в словах выразить нельзя. Да, он хотел спасти невиновного человека, но… Ведь истинная причина гораздо глубже.       Подрывник не нашел ничего лучше, чем просто сказать:  — Потому что он — мой друг.       Дейдара не видел, как удивленно расширились глаза Наруто. Младший, немного подумав, улыбнулся и, лежа на спине, закрыв глаза, проговорил:  — Ясно. Тогда спокойной ночи… Нии-сан.  — И тебе, ага, — ответил подрывник сонно. Если завтра он должен быть готов к решительным действиям и долгой погоне, то сегодня стоит как следует выспаться. …       В старом убежище день прошел незаметно. Итачи отсчитывал время, ел и спал, накапливая чакру.  — Завтра… — прошептал он, — Завтра все закончится, мой маленький братик… …