Плацебо.

***

Ведь правда может быть и такой, что станет очень похожей на ложь. А ложь можно представить так, что она будет очень похожа на правду.

…       Следующий день начался очень рано. Для Дейдары, который проснулся в два часа ночи и валялся долго-долго, пытаясь уснуть обратно. Но, увы, ему так и суждено было проваляться до рассвета, безуспешно призывая Морфея. Зато утром выяснилось, что не его одного бессонница обошла стороной: Наруто, до этого спавший, как убитый, без проблем встал вместе с Тсукури.  — Доброе утро, — потирая глаза, произнес Узумаки, сидя на постели.  — А? — подрывник, складывавший футон, только сейчас заметил мальчишку, — А, да… Доброе, хм. Ты рано проснулся.  — Кто бы говорил, — заправляя постель, парировал джинчуурики, а затем вдруг засмеялся, облокотившись о подушку.  — Ты чего, хм? — не понял веселья брата Дейдара.  — Прости, но… — успокаиваясь, отозвался Наруто, — Просто… Я не знал, что это так здорово… Когда есть кому пожелать доброго утра и спокойной ночи.       Подрывник усмехнулся. Для него это тоже было в новинку. В чертовски приятную новинку, в груди распирало от радости. Но стоило вспомнить о главной цели сегодняшнего дня, как все счастье от новой семейной роли растворялось.  — Наруто, — позвал отото Тсукури, — Сбор назначили в девять утра. В холодильнике еды нет, я опять вчера забыл в гастроном зайти, ага.  — Думаешь, успеем в «Ичираку»? — поинтересовался Узумаки, натягивая спортивную куртку.  — Ну, если поторопимся, то да, хм, — подрывник оделся быстрее брата. Отчасти потому, что хотел скрыть свои шрамы на руках. Все-таки, одежду лучше будет носить с длинным рукавом.       Собрав инвентарь и проверив каждый свое оружие, шиноби вышли из дома и заперли дверь. День намечался трудный. …       Хината проснулась почти так же рано, как и Наруто. Однако ею двигала другая причина: наследница бьякугана, накинув домашнюю юкату, пока спали отец и младшая сестра, вышла из комнаты и направилась в другую часть дома.       Сегодня было тепло, и веранда стала чуть золотистой в ранние часы. Девушка ступала по еще не нагретому полу, любуясь красочным цветником, который недавно развела Ханаби. Раньше такие были модными, но даже с понижением спроса сестренка не стала запускать свое хобби. В ее цветнике росли дорогие и благородные растения.       Обувшись, Хината осторожно покинула пределы дома и направилась в квартал клана. Некоторые лавочки уже открылись, и их хозяева, завидев дочь главы, все звали куноичи к своим прилавкам, предлагая даже товар за полцены. Однако Хьюуга не нарушала равной между рядами дистанции. Покупки ее вовсе не интересовали.       Она знала наизусть этот маршрут. Заучила после того, как узнала о смерти дяди. Еще совсем малышкой наследница ходила и к его могиле, и к дому. Несмотря на то, что Неджи был ненамного старше нее, жил мальчик почти в полном одиночестве. В основном, по причине занятости всей побочной ветви.       Отец в раннем детстве обучил Хинату скрытому передвижению. Наблюдатель не должен позволить вести наблюдение за собой — таков был первый урок в освоении бьякугана, и девочка усвоила его отлично. И сейчас, пробираясь к небольшому, но ухоженному дому, куноичи действовала настолько осторожно, что и опытный джоунин ее бы не заметил.       Неджи стоял на пороге дома, наблюдая за восходом солнца. Он был уже готов отправляться, но до назначенного Хокагэ момента времени оставалось много. Привычек юноши Хината не знала, но он любил природу, и девушка предположила, что гений просто настраивается на предстоящее задание.       Скрывать свое местоположение было бессмысленно: если бы кузен заметил ее, Хината бы потеряла доверие к себе. Ведь разве станет человек просто так за кем-то следить?       Куноичи вышла на тропинку, ведущую ко входу в дом Неджи, и сделала несколько шагов, остановившись на приличном расстоянии от невысокой лестницы. Джоунин перевел взгляд на нее, и девушка чуть не провалилась сквозь землю: она совершенно не подумала, о чем говорить с родственником.       Некоторое время они молчали. Неджи смотрел на Хинату, Хината — на каждый камешек у себя под ногами. Ей стало немного стыдно за свой визит, ведь юноша мог не понять ее намерений.       Неловкость разрушил сам гений. Поклонившись, как подобает перед членом Главной Ветви, он учтиво проговорил:  — Доброе утро, Хината-сама.       Куноичи прикусила губу. Она не умела ненавидеть, но от такого подобострастного прозвища, из уст Неджи исходившего естественно, чувствовала едва ли не отвращение. Никто из Побочной Ветви не разговаривал с ней так, как двоюродный брат: ему словно было все равно, словно он соблюдал только правила этикета, но не по собственному желанию. Словно его с детства приучили к этому, и теперь он не знает никаких других обращений.       Хината не знала, как на это отвечать. Она не могла изображать высокомерную девицу, хотя ежедневно все детство видела пример в своем отце, которого гибель Хизаши только охладила. И ответное приветствие, выдавленное высоким голоском, с потупленным взглядом, только усилило неправильность всего происходящего.  — Я хотела увидеться с тобой… — девушка не могла долго выдержать молчание, а юноша ожидал объяснений, ничего не спрашивая, — В прошлый раз ты, Киба-кун, Шикамару-кун и Чоуджи-кун серьезно пострадали. Я не хочу… Чтобы ты снова попал в больницу.       Неджи не знал, что тогда, пока он оставался без сознания после операции больше трех дней, Хината посещала больницу регулярно. Он часто видел сестру Кибы — уже позже — и отца Чоуджи, но двоюродная сестра приходила лишь тогда, когда гений не мог ее видеть. А Неджи ведь думал, что никто его не навещает, и скучал по товарищам гораздо больше, чем по несильно близким родственникам.  — В тот раз я пострадал не от рук Саске, — ответил Хьюуга с тем же почтением и вежливостью, — Я сражался с людьми Орочимару, а сейчас Саске больше не их союзник. К тому же, битвы нужно избежать, так что вряд ли мне грозит больница.       Хината ничего не сказала. Она внутренне верила, что Учиха не станет вредить товарищам, но все же беспокойство за что-то не покидало девушку.       Неджи снова поклонился и, спустившись по лестнице, прошел мимо куноичи. Когда они поравнялись, Хината ощутила, как вместо старой ненависти от родственника исходит… Нечто среднее между безразличием и привязанностью. Чувство долга.       «Он всего лишь обязан Главной Ветви, » — с болью поняла куноичи, — «И смирился с этим. Для него я — госпожа… Но не больше.».       Однако, когда юноша дошел до конца тропинки, Хината все же позвала его. Джоунин остановился. Еле подобрав слова, девушка подняла взгляд на дверь его дома и, не оборачиваясь, попросила:  — Не дай Итачи и Саске покориться своей судьбе. Обещай мне… Что справишься.       Больше, чем собственные отношения с Неджи, Хинату волновала с недавних пор только эта история. Не верить не было смысла: Хокагэ заверила всех в подлинности документа, и всплывшие факты о клане Учиха взбудоражили сознание девушки. Проблемы в ее клане даже немного отошли на второй план, по сравнению с кошмарным происшествием.  — Обещаю, — отозвался Неджи.       Когда он уже скрылся в конце улицы, куноичи, наконец, улыбнулась. Неджи не такой борец за правосудие, как Наруто, но и не настолько бессердечный, чтобы отнестись к этой миссии безразлично.       Она вышла окольным путем и быстро направилась к себе домой. Отец и сестра, конечно, уже не спали, но, если бы они застали ее в доме погибшего дяди, выкрутиться было бы сложнее.       Она ведь из Главной Ветви… …       У Кибы в голове пусто не было, поэтому суть миссии даже мать и сестра не узнали. Но вот расспросов избежать не удалось. Вечером, когда парень вернулся с дружеской посиделки, его позвала Хана помочь с лекарствами для собак-ниндзя, парень едва не разбил стойку с редкими ингредиентами. От мамы бы он за такое схлопотал знатный подзатыльник, но сестра лишь всерьез забеспокоилась, отложив все дела, отвела брата в гостиную и уже там начала разговор.  — Что это с тобой сегодня? — девушка положила ладонь на лоб отото, но скачка температуры не обнаружила, — Ты же всегда был аккуратен в моем кабинете, что случилось?       Киба попробовал усмехнуться, но лишь скривился.  — Да ничего, — махнул он рукой, — Просто завтра на миссию идти, а я только после прошлой.  — Но ведь это не повод полностью переставать соображать, — Хана, все еще тревожась за брата, не стала вдаваться в подробности. Да и он сам не хотел говорить, о чем куноичи без труда догадалась.       Утром мама ушла на встречу с подругой, вернувшейся с длительного задания, и Хана с Кибой завтракали вдвоем. Сперва разговор не клеился, но вскоре старшая была увлечена едой, и пару минут на кухне только часы тикали.  — Онэ-чан*, — вдруг позвал Киба, все это время сидевший в своих мыслях. Хана посмотрела на него, готовая слушать, — А… Может быть так, что сначала долго ненавидишь человека, чуть не пытаешься его убить, а потом узнаешь, что он не виноват в том, за что ненавидишь, и ты вновь чувствуешь к нему любовь или хотя бы что-то дружеское?       Куноичи нахмурилась, поковыряв остатки завтрака в тарелке. В философии она не разбиралась, в человеческих чувствах — тем более. Однако ситуация, описанная братом, была ей знакома, и, поразмыслив, девушка все же смогла дать ответ:  — Знаешь… Если уж ненавидишь так, что руки чешутся на органы разобрать, то изменить это… Ну, мягко говоря, сложно. Все равно потом долго будешь раздражаться по любому поводу, хотя убивать и расхочется. Но на самом деле от ненависти до любви, действительно, один шаг.  — То есть, узнать правду о человеке мало? — уточнил парень, кинув кусочек своей еды Акамару под стол, — Ты еще и сам должен прийти к тому, чтобы полностью простить?  — Да, — согласилась Хана, угостив своего пса, — К тому же, каждый человек делает это по-разному. Если возненавидел мгновенно — вполне возможно, что чувства изменяться так же быстро. И наоборот.       Киба уже умял все, что лежало в его тарелке. Не глядя поставив посуду в раковину, шиноби окликнул Акамару и, кое-как поблагодарив сестру, ушел одеваться. Хана проводила его глазами, внутренне надеясь, что брат крупно поссорился с какой-нибудь девушкой. Хотя то, что Казановой его при всем желании не назовешь, скорее, радовало…       Но Киба принял все советы сестры вовсе не насчет собственных отношений. Гораздо больше его волновало другое: не бесполезна ли вообще вся эта операция? Не плюнет ли на их доводы Саске? Хана сказала, что ненависть и любовь разделены одним шагом, и, как бы человек ни пытался, больше или меньше, чем в одну сторону, в другую пройти не получится.       К сожалению, он плохо помнил, когда именно изменился Саске. Было время, когда Учиха, едва завидев брата возле Академии, вдруг становился небывало счастливым. А потом одно упоминание имени Итачи выводило мальчика из себя.       «Ну, будем надеяться, что брат все ему внушил за один день, » — думал Инузука, пока скакал на Акамару по улице.       До встречи оставалось не больше получаса. …       Какаси и Ямато стояли у ворот уже очень долго и многое успели обсудить и вспомнить. Они специально вскочили в самую рань (причем, Хатаке не смог заснуть даже после перечитывания самой скучной книги из всей домашней библиотеки) и много говорили об уже ушедших временах.  — Поверить не могу, что с Итачи могло такое произойти, — покачал головой Тензо, — Вроде бы, тихий, спокойный парень.  — Помнишь, что тебе в ту ночь ответили на те же самые слова наши ребята? — спросил Какаси, засунув руки в карманы, — В тихом омуте…  — Так черти-то были не в нем, а вокруг него! — возразил АНБУ, не стесняясь караульных, которых Цунаде тоже предупредила и насчет Правды-Об-Итачи, и насчет конспирации, — И он все эти годы, что следил за Учихами, молчал и никому ничего не говорил.  — Он слишком серьезно относился к работе, — вздохнул Копирующий, вспоминая, как еще одиннадцатилетний гений идеально справлялся с заданиями, — Вот только…  — Что, сэмпай? — спросил Ямато, когда тот сделал паузу. Хатаке хмуро взглянул на светлеющее небо.  — Не надо было его вообще включать в эту структуру, — закончил он, прикрыв единственный видимый глаз, — Тем более, таким юным. Меня еле вытащили из этого болота, а вот его…  — Ну, его вытащить — теперь наша работа, — усмехнулся кохай, под плащом уперев руки в боки.       В это время к ним уже подошел наследник клана Абураме, тоже облаченный в дорожный плащ.  — Чувствую я, нелегким задание будет, — произнес он, подняв руку в знак приветствия, — Что же с Саске будет, когда узнает он, что полжизни напрасно потратил?  — Вот уж не знаю, — Акамару затормозил в паре шагов от него, и Киба спрыгнул на землю, — Но будет интересно понаблюдать за его реакцией.  — Не смейся, — осадил его Ямато, — Это не такая ситуация, когда ваши терки можно начать заново. Мы должны спасти не только Саске.       Неджи еще в деревне встретился с Наруто и Дейдарой, и они втроем были следующими, кто присоединился к отряду. За это время Тсукури успел поговорить с ними обо всем, а самое главное — об Акацуки.       Вслед за ними подошли и Джирайя с Цунаде, а возле Пятой вслепую ступала Сакура, уже проинструктированная сенсеем по работе с большим отрядом, в котором всего один ниндзя-медик, и спешно проверявшая все взятые аптечки.  — Все здесь, — заключила женщина, оглядев собравшихся, и достала документ, — Вот то доказательство, которое нужно предоставить Саске. Какаси, я поручаю это тебе и надеюсь, что ты найдешь нужные слова, как его учитель.  — Благодарю за доверие, — ответил Копирующий, пряча свиток в подсумок.  — Напоминаю: ни в коем случае не вступать в бой, — произнес Джирайя, — Это нужно не только для того, чтобы Саске сам пошел на контакт, но и чтобы вы не задержались. Для Итачи время очень важно.  — Тогда вперед! — воскликнул Наруто, и его боевой дух вызвал довольную улыбку старика и брата.  — Дейдара, это твоя первая миссия в качестве шиноби Конохи, — обратилась к подрывнику Сенджу, — Ознакомься со структурой и работой наших команд. Тем более, ты пока генин, и твоими начальниками до ближайшего экзамена будут джоунины.  — Сразу видно, что вы — братья, — прыснул Киба, — Оба одного ранга, жаль, не в один день родились.  — Ты бы так не шутил, — заметил Узумаки, — Если бы вы все еще были врагами, нии-сан бы даже чуунина вроде тебя уделал.       Тсукури потрепал младшего по волосам в совершенно семейном жесте и кивнул Пятой, сообщая, что тоже готов выдвигаться.  — Таким образом, — объявила Хокагэ, — ваше задание — найти Саске Учиху и предотвратить убийство Итачи Учихи. Будьте осторожны и работайте сплоченно!  — Есть! — хором отозвались все, и спустя мгновение у ворот уже никого не было. …       Саске оставил команду позади, пробираясь в темную глубину пещеры. Карта убежищ Акацуки, добытая Джуго, очень пригодилась, но на ней не было указано, где собираются чаще всего, поэтому Учиха выбрал то, что казалось наиболее вероятным — пещеру, скрытую внутри горы и находившуюся в самом безлюдном районе рядом с лесом.       Здесь было чернее ночи, и шиноби шел, не деактивируя шаринган. С потолка постоянно капала вода, и юноше начало казаться, что здесь уже давно никого не было. Однако он не мог исключать возможность встречи с Акацуки, поэтому старался замечать любую постороннюю чакру.       Но даже шаринган смог выявить очаг энергии уже в самом центре коридора, по которому двигался Учиха. Чакра просто собралась из ниоткуда в силуэт человека, и мститель, хотя и был ошеломлен, приготовился к возможной битве.  — Кто здесь? — спросил Саске, вглядываясь в темноту. Теперь он силился различить уже не чакру, а очертания незнакомца.       Последний намеренно вышел из тени, спокойно произнеся голосом, который юноша не забыл бы никогда, и устремив кроваво-красные глаза на собеседника:  — Это я, Саске.       Младший Учиха замер. Он угадал? Итачи пришел именно в это убежище, но почему-то один. Значит, оно все-таки заброшено, и гений клана знал, что брат выберет это место.  — Давно не виделись, Саске, — безучастно заметил старший, — Ты подрос.  — А вот ты не изменился, — мститель сдерживал себя изо всех сил. Не зря он два года терпел, учился и старательно превращался из глупого маленького братика в того, кто достоин нести возмездие, — Твои глаза все так же холодны.       Итачи словно стал еще более отчужденным и скованным. Ничто не выдавало его, даже глаза, которые должны были служить зеркалом души. Неужели она уже ничего не чувствует к тому, с кем вырос бок о бок гений?..  — Ты снова нападешь на меня, крича, что готов убить? — саркастичности в тоне старшего не прибавилось, хотя он совершенно точно насмехался над младшим.       Саске вспомнил, как напал на убийцу своей семьи в больнице. Он не столько защищал Наруто, сколько пытался выплеснуть всю ту черноту, что копилась много лет. Но тогда ему это не удалось, и мрак в душе только разросся. Из-за этого Учиха предал всех, отрекся от друзей и родного дома, ставшего теперь безразличным. У него не осталось ничего.  — Я уже не ребенок, — проговорил юноша, уже собирая чакру в левой руке.       Мгновение спустя Итачи пронзил луч чидори. Его пораженное лицо заставило кровь в жилах младшего Учихи закипеть, и юноша поднял тело брата над землей.  — Ты не знаешь меня. Своими же стараниями, — продолжал злорадствовать Саске, усиливая поток чакры. Молнии в разных направлениях прошли сквозь грудь нукенина изнутри, и на пол упало много крупных капель крови, — Ты сам бросил меня, и теперь еще чему-то удивляешься?       Вдоволь насладившись хрипением раненого преступника, младший Учиха остановил технику. Итачи свалился вниз, с хрустом припечатавшись спиной. По его подбородку текли остатки темной крови.       После такой атаки гений не должен был шевелиться, но он вдруг повернул голову, ничуть не изменившимися глазами глядя на изумленного Саске, и выдавил:  — Ты стал… Сильнее…       А затем, не успел мститель опомниться, недо-труп разлетелся на тучу ворон, каркавших нестройным хором и кружащихся в воздухе. Юноша наблюдал за ними, но вдруг на всю пещеру, перекрывая крики птиц, раздался голос Итачи:  — Приходи в убежище клана Учиха. Жду тебя там.       Вороны постепенно замолкали, и вскоре в воздухе только перья парили. Саске злился на самого себя: конечно, разве самый сильный нукенин станет просто так, с кондачка, появляться перед тем, кто хочет его, как выразилась сестра Кибы, на органы разобрать, да еще и не уклонится от примитивнейшей атаки в лоб?       Карин, Суйгецу и Джуго встретили командира на обратном пути. Хозуки начал что-то говорить, мол, сенсор засекла чужую чакру, но так на полуслове с открытым ртом и замолчал, испугавшись очень сердитого Саске.       Учиха не сказал даже, куда они идут. Просто побежал по деревьям, нимало не заботясь о том, отстала команда или нет. Ребятам пришлось догонять его, пока Карин сканировала местность. …       Отряд Конохи разделился. Шино и Киба исследовали всю южную часть леса, Какаси, Ямато, Сакура и Наруто — северную, Неджи отправился на восток, а Дейдара полетел на птице в западный район. Более того, около двухсот клонов Узумаки рассредоточились по всей площади, и вскоре не осталось ни одного уголка близ бывшего логова Орочимару (откуда слухи о его смерти и пошли) и по всей территории, не занятой многочисленными деревнями, где не ступала бы нога шиноби, ищущего Саске.       Клонам был дан приказ: исчезать только поодиночке. Таким образом, вскоре остались не осмотренными только несколько уголков леса, небольшой участок, отведенный под храм, и скалистая часть страны.       Команда Какаси двигалась строго в одном направлении. Никто не должен был отделиться, и Наруто периодически объявлял, где Саске не нашли.       Внезапно он резко свернул в сторону, на бегу крикнув:  — Его нашли! Быстрее, я доведу!       Никто не стал даже спорить или просить подождать остальных. Все понимали — следить за собой Саске не даст, а направление может поменять легко. Быстрее, чем когда-либо, все четверо помчались, как догадался Какаси, на запад.       А им навстречу шел некто, кому погоня за Учихой была очень невыгодна… …       Уничтоженный клон Наруто серьезно покоробил едва устаканившееся душевное состояние Саске. Он знал о свойствах любимой техники Узумаки и понял, что теперь об из местоположении и направлении преследователям уже известно. Но беспокойство команды сильно отвлекало, поэтому пришлось, ничего им не объясняя, просто игнорировать то, что джинчуурики заплодил своими клонами всю местность.       К счастью, вскоре подвернулось место прямо по дороге, где Карин не нашла никого с чакрой Наруто. «Хеби» промчалась напрямую, хотя это было довольно рискованно: на открытой местности их могли заметить с воздуха.       Но все оказалось еще интереснее: сперва девушка сообщила о том, что к ним приближается очень мощная чакра, превосходящая все, когда-либо ей виданные, а затем прямо перед нукенинами на опору, поддерживавшую ворота храма, прыгнул кто-то, кого после пары секунд рассматривания опознали Саске и Суйгецу.  — Ты? — удивился Хозуки, перекинув меч на плечо.       Незнакомцем оказался Кисаме Хошигаке, мечник Тумана и напарник того, кого искали ученики Орочимару. Оскалив острые зубы, он на тот же манер перехватил Самехаду и елейно произнес:  — Саске-кун, я бы попросил тебя дальше двигаться в одиночку. Итачи-сан хотел…       Но его оборвали на половине фразы. Сверху послышался крик: «А ну стоять, хм!», на землю упала большая тень птицы, и, провожаемый взорами всех пятерых, на каменную кладку спрыгнул с безопасной высоты молодой человек. Когда он немного отдышался и, поднявшись, выпрямился, Саске увидел частично скрытый челкой протектор Конохи.       Кисаме, несмотря на изумление, усмехнулся, узнав неожиданного гостя:  — А вот и наш беглец! Дейдара, я, конечно, знал, что возвращение Пятихвостого незамеченным не останется, но… Я ни на миг не предполагал, что ты присоединишься к Листу.       Тсукури не ответил ничего. Его внимание было приковано к «Хеби», а точнее, к Учихе. Сложив печать, подрывник избавился от птицы, а затем, всмотревшись в лицо мстителя, проговорил:  — Значит, это ты брат Итачи, хм? Хорошо, что я успел вовремя, а то пришлось бы искать тебя пешком в лесу, ага.  — Что тебе нужно? — несмотря на явную помеху, Саске не торопился нападать. Он не знал, насколько силен этот человек, хотя то, что у Кисаме был зуб на странного парня, могло бы помочь в случае боя.  — Мне нужно, чтобы ты выслушал меня, да, — в отличие от всех товарищей Учихи, Дейдара говорил без давления, почти мягко, но не заискивающе, — Я должен рассказать тебе нечто важное, касающееся твоего брата, чтобы ты не натворил глупостей, о которых потом будешь сожалеть, ага.  — Хватит с меня нотаций, — раздраженно выпалил мститель, — Никто и никогда не будет иметь право указывать мне, что делать с убийцей моего клана.  — А я и не собираюсь указывать, хм, — покачал головой подрывник, и Хошигаке поразился тому, как Тсукури сейчас был не похож на того вспыльчивого мальчишку, которым был меньше месяца назад. Он будто повзрослел на двадцать лет, — Но для того, чтобы решить, как действовать, ты должен знать, какие последствия и предпосылки есть и будут у твоих действий, хм.  — Предпосылок мне достаточно, — возразил наследник шарингана, уже начиная терять терпение, — Я уже давно все решил, так что, если не хочешь, чтобы я тебя убил, отойди с дороги.       Тсукури вздохнул, отодвигая с лица челку. Надо же, у такого покладистого и уравновешенного Итачи братец упрям, как осел, и почти так же глуп. Однако нельзя было упускать из виду то, что Саске перенес сильную душевную травму в детстве, поэтому Дейдара, чтобы не завалить миссию, вынужден был следить за своими словами.  — Я натренировал левый глаз, и теперь он может противостоять гендзюцу, да, — подрывник одновременно поднял веко бывшего скрытого глаза и опустил — открытого, — Можешь не угрожать мне, хм. Даже если я умру, ты узнаешь правду о своем брате, ага. Разница только в том, не будет ли слишком поздно, хм. Поверь мне, ты будешь жестоко раскаиваться, если не выслушаешь сейчас, да.       Наступила тишина. Саске, уже хотевшего послать подрывника по известному адресу, остановили его слова. Взгляд Тсукури говорил, что юноша знает нечто действительно важное и не врет об этом. Но верить ему сейчас, когда цель ближе, чем все последние годы…       Заметив, что парень сомневается, Дейдара понял, что даже в непоколебимой уверенности Учихи нашлась прореха. Теперь стоило только точно ударить, чтобы пробить глубже…  — Итачи невиновен, хм, — это было твердое утверждение человека, верящего в свою правоту и знающего, что он прав. Не крик отчаяния, не попытка выставить что-то напоказ, а точное знание, что все окажется именно так.       Не только Саске, но и вся команда смотрела на Тсукури со смесью недоверия и гнева. Будто он сказал нечто неприличное. Но подрывник даже не дрогнул, до последнего не переставая смотреть прямо в глаза Учихи.  — Так ты… — Кисаме не договорил, боясь выдать Итачи раньше времени и нарушить данное ему обещание молчать. «Так вот что они делали тогда… Не дрались, а выясняли прошлое. Эх, а ведь со мной сэмпай никогда об этом не говорил…».  — У меня есть доказательство, ага, — продолжал методично добиваться своего подрывник, пока мститель, похоже, решал, как именно отправить его к праотцам за такую дерзость, — Наш поисковой отряд был отправлен не для того, чтобы вернуть тебя в Коноху, да. И сейчас я вызову сюда человека, который это доказательство тебе отдаст, хм.       Дейдара слепил маленькую птичку, которую выпустил в сторону леса. Он уже знал, что Наруто движется сюда: молния, которой Саске убил клона, была заметна сверху. Птица должна вывести команду Какаси к храму, и подрывник специально больше не трогал глину и даже закрыл глаз челкой, показывая, что драться не собирается.       Однако прежде, чем отряд достиг места их нахождения, образовалась новая проблема в виде меча, неожиданно просвистевшего в дюйме от головы еле успевшего уклониться подрывника.  — Кисаме?! — вскрикнул Дейдара, отскакивая в сторону, где стояла «Хеби», — Что ты делаешь, хм? Предаешь Итачи?  — Вовсе нет, — встав в боевую стойку, ответил мечник, — Именно сейчас я действую в его интересах. Итачи-сан хотел, чтобы их битва с Саске состоялась, и я не позволю тебе ей помешать, даже если он собирается умереть!  — Что?.. — пролепетал внезапно мститель, и Хошигаке стукнул себя по лбу. Он проговорился, и уж точно не шепотом. Теперь корить себя было поздно, — Что вы сказали?       Дейдара, не ослабляя оборону, выдохнул. Наконец-то, что-то начало работать в его пользу.  — Саске, я все тебе объясню, хм, — пообещал Тсукури, выхватывая кунай и отражая новый удар забинтованного клинка.  — Нет уж, я не позволю тебе тут языком чесать! — окончательно вышел из себя Кисаме и вновь вскинул меч, на этот раз готовясь отрубить голову подрывнику и тем самым заставить его замолчать навсегда. Юноша, видя недюжинную силу мечника, понял, что тот все-таки добьется своего, и, бессмысленно выставив маленькое лезвие, зажмурился, готовясь к смерти, но…       Клинки со звоном скрестились, и после этого раздался насмешливый голос Суйгецу:  — Не так быстро. Мне, честно говоря, самому интересно, что это за странная история, да и меч Забузы-сана теперь смогу опробовать во всей силе.       Тсукури поднял взгляд и остолбенел. Хозуки поставил блок горлорезом, не дав Самехаде даже коснуться жертвы. Удивительно, но парень, на вид, не старше Саске, спокойно удерживал напор до того момента, как Хошигаке, признав, что эта атака не удалась, отпрыгнул назад.  — Да уж, — от прежней ярости не осталось и следа, и Кисаме вновь ухмылялся, — Я знал, что братик Мангецу просто так годы не тратил. Уверен, его смерть стала для тебя хорошим мотиватором.  — Вполне возможно, в психологии я не силен, — ответил Суйгецу, не показав и вида, что слова сэмпая его хоть как-то задели.       Разговор на этом оборвался, и противники, сорвавшись с мест, продолжили битву на сильнейших мечах.       В это время Дейдара кивнул Саске на отдаленную часть лестницы храма. Там можно было поговорить — и мечники не мешали, и им под руку не попадешься. Учиха, на голову которого свалилось уже не так мало, противиться не стал. То, что сказали Кисаме и Тсукури, было лишь двумя частями всей истории, и они совсем не склеивались вместе во что-то логичное. Карин и Джуго, в целях безопасности, тоже отошли. Саске было все равно, кто слушает рассказ подрывника вместе с ним. Гораздо сильнее его волновало, что за тайну и ее доказательство собираются предоставить шиноби Конохи, и как это связано с Итачи.       Благодаря эффекту неожиданности Дейдара мог говорить спокойно, а Учиха слушал. Он еще недостаточно оправился и от маленьких звеньев всей цепи правды, а Тсукури рассказывал, не останавливаясь, то же самое, что и вчера перед Цунаде. Он не прерывал поток речи ни на минуту, хотя это было нелегко, и выговаривал слова медленно, даже хмыкая не так часто.       По мере развития истории, глаза Саске все больше расширялись от шока. То, что он узнавал, было настолько невероятным, что хотелось заткнуть уши, но Дейдара каждый раз начинал новую фразу, и заставлять его замолчать было выше сил мстителя.       История клана, его гибели и всего, произошедшего с Итачи, просто не умещалась в рамки понятного. Даже при малейших деталях и обоснованиях. Неоднократно юноша порывался схватить катану и лично прервать все это, а потом не находил в себе силы даже руку поднять. Где-то за спиной в ужасе ахнула Карин, слышавшая все и так же не имевшая возможности даже предположить, что это правда. Так просто… Не может быть.       Дейдара закончил свой рассказ тем, что еще раз уверил мстителя в абсолютной его правдивости, но, встретившись взглядом с шаринганом, оторопел.  — Ты лжешь! — крикнул Саске, и как раз его тон больше походил на тон цепляющегося за свои убеждения, а не стоящего на них, — Ты просто наглый выдумщик! Это все неправда, ни на слово не правда! Итачи никогда не любил меня, он просто мной пользовался!       Тсукури не чувствовал разочарования. В Учихе не осталось твердости, пусть он и пытался это отрицать, а значит, дело было за малым.  — Я ведь уже сказал тебе, что у нас есть доказательство, хм, — проговорил он едва ли не с той же холодностью, с какой обычно общался брат Саске, — Теперь ты знаешь все, знаешь, кто виноват в случившемся на самом деле, да. Пятая, кстати, поверила быстрее, и именно она нашла то, что убедит тебя, ага.       Тяжело дыша, младший Учиха схватился за виски. Краем мозга он осознавал, что сейчас Тсукури опирается только на решение мстителя, но ошеломление ослабевало слишком медленно.       Вдруг Дейдара присел перед ним на корточки (на ступеньке, спиной к спуску — высший пилотаж эквилибристики и на семьдесят процентов самоубийство) и протянул руку, уже по привычке спрятав рот.  — Давай заключим сделку, хм, — предложил подрывник, — Если через полчаса отряд не появится, ты пойдешь дальше и просто забудешь о том, что я тебе рассказал, ага. Если они придут, ты спокойно ознакомишься с доказательством, обдумаешь все, переспишь, как говорится, ночь с этой мыслью и наутро примешь решение, что тебе делать, да. По рукам, хм?       Саске смотрел то на уверенное лицо Тсукури, то на раскрытую ладонь, даже не трясущуюся от волнения, в отличие от его собственных. В любом другом состоянии он бы решил, что это — лишь иллюзия выбора, и конохцы все равно найдут способ ему помешать по своим причинам. Но сейчас, поразмыслив не так уж долго, мститель пожал руку подрывника, пробурчав:  — По рукам. …       Странный человек в маске в форме тыквы и плаще Акацуки, неожиданно выросший из-под земли, заставил едва не врезавшегося в него Наруто кубарем перекатиться назад. Подоспевшие Ямато, Сакура, Какаси и присоединившиеся к ним остальные члены отряда остановились, оглядывая того, кто их задержал.  — Хей, вы часом не ребята из Конохи? — глупым высоким голосом воскликнул, как они решили, молодой человек, — Вот уж не думал, что встречу вас именно здесь! И, надо же, вас целых семь на меня одного!       «Он с нами играет, » — догадался Хатаке, на всякий случай, пока ничего не предпринимая, — «Наверняка просто не хочет сразу показывать то, на что способен. Иначе зачем эта шутовская маска и тон?».       Однако Наруто уже улыбался так воодушевленно, словно перед ним не Акацуки стоял, а пятилетний мальчишка. И спустя секунду причина хорошего настроения Узумаки стала ясна: его клон с криком «Рассенган!» прыгнул со спины на нукенина, который успел обернуться и что-то воскликнуть, прежде чем… Ничего не произошло.  — Что?.. — удивился джинчуурики, — Он уклонился от прямой атаки с ближнего расстояния?! Этого не может быть!       Понимание пришло к Наруто, когда клон, вместе с рассенганом врезавшись в дерево, испарился. Странный человек не уклонился, он просто стал… Бесплотным?       Для проверки Узумаки подослал еще трех клонов, но вдруг Акацуки схватил одного из них за шкирку и швырнул на второго, а затем вновь пропустил сквозь себя третьего.       «Понятно!» — джинчуурики вспомнил, что Киба на прошлой миссии по возвращению Саске встретился с почти таким же противником. Один из близнецов, Укон, мог расщеплять свое тело и вселяться в кого угодно на клеточном уровне. Пусть биологию по программе Наруто и проспал, но боевые свойства он понимал, — «Техники этого Акацуки чем-то похожи. Он становится бесплотным, чтобы не попасть под удар, но вынужден вернуть себе свойства тела, если придется напасть. Тогда… Не дадим ему это сделать!».       Пока нукенин, по ходу дела назвавшийся Тоби, был занят другими клонами, настоящий Наруто незаметно шепнул каждому в команде свои идеи и наблюдения. План был одобрен тихо, но единогласно.  — Техника Теневого Клонирования! — хором крикнули все шиноби, сложив излюбленную печать Наруто, и быстрее молнии на поляне появилось бесчисленное множество клонов, неотличимых от оригиналов. Естественно, дзюцу применил только Узумаки, но, совместив с превращением и чакрой остальных, он смог создать иллюзию, будто работали одновременно все.  — Эй, что это вы задумали? — спросил Тоби, оглядывая собравшихся на траве, как цветы на пышной клумбе, копий семи ниндзя.  — Пока клоны отвлекают, оригиналы нападут, нужно только дождаться, когда он станет нормальным, — один из Какаси говорил негромко, но так, чтобы Тоби якобы случайно расслышал, — На всякий случай, пойдем после атаки нескольких клонов.       По взмаху руки, все шиноби Конохи на поляне пришли в движение: нападая беспрерывно, они заставляли Тоби сохранять «прозрачность» и уклоняться, поскольку совместить атаки было невозможно. В какой-то момент нукенину пришлось уйти под землю, но, где бы он ни вылез, битва с одними и теми же людьми продолжалась.       «Они пытаются взять меня числом и одурачить, » — думал Тоби, у которого уже в глазах рябило от такого количества одинаковых людей, — «Но, пока я бесплотен, оригиналы не смогут пройти дальше. Им нужно победить меня.».       Преступник и не догадывался, что, пока он непробиваемой тенью метался среди клонов, оригиналы уже тихо покинули поляну и, получив в качестве ориентира подоспевшую птицу, бежали в ту сторону, где их ждали.  — Наруто, это гениально, — восхитилась Сакура, когда они уде покинули территорию слышимости, — Как ты догадался?  — Да легко, — проговорил Узумаки негромко, — Я, когда с двумя сотнями клонов работаю, через пять минут одно сплошное пятно вижу. Если отделится один или хоть десять поодиночке, я не замечу, даже просто стоя на месте.       Какаси снова похвалил ученика за наблюдательность, и команда продолжила двигаться к храму. Больше препятствий не было. …  — Я чувствую чакру нескольких шиноби! — сообщила Карин, — Они приближаются к нам!       Дейдара удовлетворенно усмехнулся. Как он и ожидал от Наруто, не прошло и полсрока, а отряд уже был на подходе.       После заявления Карин бой Суйгецу и Кисаме внезапно прекратился по инициативе последнего. После сногсшибательного приема Хошигаке вдруг убрал оружие за спину.  — Я не собираюсь драться со всеми вами, — пояснил он, — Если меня поймает кто-то из Конохи, я, конечно, на допросе ничего не скажу, но… Несильно хочется попадаться.  — Подожди, хм, — остановил его Дейдара и, настрочив что-то на бумажке, спрыгнув рядом с Кисаме, вложил ему в ладонь, — Только между нами, ага. Пожалуйста. Ради Итачи, да.       Мечник выгнул бровь, посмотрел на Тсукури, на свой кулак, потом снова на парня и, не найдя, что говорить, пожал плечами, мол, делай, что хочешь. Мужчина был почти уверен, что в записке предложение встретиться, и решил, что уже тогда точно расквитается с дезертиром.       Хошигаке больше никто не задерживал, и он скрылся в гуще деревьев над храмом, думая, что завтра, если что, ребят лишних задержит, а сейчас лучше затаиться. Сделал он это как раз вовремя: на площадку перед храмом уже выскочили шиноби Конохи.       Встрече с Наруто Саске был, мягко говоря, не рад. Он знал, что друг будет ставить палки в колеса, не даст совершить задуманное, но не ожидал, что это случится за, буквально, несколько минут бега до места встречи с Итачи. Бывшие товарищи могли бы сейчас сразиться, завести разговор о том, почему мстителю нужно вернуться в деревню, но, как оказалось, им предстояло более важное дело.  — Мы не слишком задержались, нии-сан? — поинтересовался Узумаки, тормозя рядом с подрывником, стоявшим у основания лестницы.  — Нет, вы как раз вовремя, ага, — отозвался Тсукури, превращая глиняную птицу в комочек и взрывая в воздухе с вожделенным вздохом.  — Вы что, братья? — Учиха был в шаге от того, чтобы вытаращиться на этих двоих, схожесть которых стала заметна, только когда они встали рядом, — Но как? Я ведь помню, ты был сиротой!..  — Долгая история, — отмахнулся джинчуурики, переводя дыхание, поскольку несся он за птицей, как только мог, — При случае расскажу, а сейчас нам нужно кое-что тебе показать.       Мститель выглядел то ли недовольным, то ли ничего не понимающим.  — Ладно, черт с ним, — покосившись на сгруппировавшихся в стороне бывших товарищей, похоже, не очень вдохновляясь их приходом, бросил наследник, — Что за околесицу нес твой брат про Итачи? Это же чистой воды бред! Это чудовище пальцем бы не пошевельнуло ради меня!       Однако в глазах ребят и учителя отражалась та же уверенность, смешанная с сочувствием и немой просьбой не отталкивать их в такую минуту. Они не лукавили, если, конечно, думали о том же, о чем сейчас рассказал Дейдара.       Какаси вытащил из подсумка, в котором обычно носил книги, распечатанный свиток. Без лишних слов протянув его ученику, Копирующий отошел чуть назад. Так же поступили и остальные, образовав вокруг Учихи что-то вроде барьера. Никто не хотел выглядеть навязывающимся, но и сильно назад не отступали.       Юноша развернул свиток. Ему было страшно, по-настоящему страшно. Нет, то, что говорил подрывник, точно выдумано и не может быть правдой, но… Ведь Саске не мог знать заранее содержимое документа?       Он читал быстро, но впитывал каждое слово. Несколько раз пробежался глазами по тексту, уже не скрывая своего шока. С каждой строкой взгляд становился все более расфокусированным и напуганным, как у загнанного животного. Его и правда загнали. Заперли сперва подробным рассказом, в который он, как ни старался, не смог совсем не поверить, а потом принесли это. Заверено Хокагэ. Тот самый человек, кого Дейдара поносил последними ругательствами, как когда-то в Конохе поносили Итачи, вчерашнего гения.       Правда, которая уже не имела оснований оказаться под сомнением, распирала изнутри. Хотелось кричать, впиваться пальцами в голову, где и метались мысли, осколки граненого, годами отшлифовываемого заблуждения и где-то между всем этим — слова Тсукури.       Все это было невозможно принять. Саске понимал, что еще немного — и он не справится сам с собой. Понял это и Какаси, аккуратно вытащив листок из рук ученика — документ мог пригодиться, если Цунаде соберется добиваться амнистии. Учиха не воспротивился, но, когда руки оказались ничем не заняты, не зная, куда их деть, прижал мокрые ледяные ладони к лицу.       Вдруг в его глазах началась просто нестерпимая резь. Сильнее сжав пальцы и чуть надавливая на глазные яблоки сквозь веки, юноша на миг перестал даже дышать. По щекам текло что-то теплое. Сперва он испугался, что заплакал при своих товарищах, но, отнял руки от лица, и вовсе двигаться не смог.  — Боже, Саске! — Сакура кинулась к бывшему напарнику, но ее остановил Хатаке, — Какаси-сенсей, пустите, я же…       Но шаринган учителя, уже не закрываемый повязкой, приобрел довольно странную, не знакомую медику форму. На подсознательном уровне девушка припомнила, что о глазах Учих он знает больше, поэтому рваться вперед больше не посмела.       Остальные же будто приросли к земле от страха. Из глаз Саске текла кровь…       Мститель понял, что большего им видеть уже не нужно. Свои эмоции и потрясения он научился сдерживать у Орочимару, и сейчас сумел вернуть себе здравое мышление, хотя знал, что потом выплеснет втрое больше. Едва поднявшись на трясущиеся ноги, он вытер красные дорожки, начинавшиеся на ресницах и кончавшиеся на подбородке, и со склоненной головой, молча и лишь кивнув Дейдаре, проходя мимо него, побежал не туда, куда направлялся изначально, и не туда, откуда пришел, а просто пересек площадку поперек и скрылся в дальней лесополосе. «Хеби», опомнившись, последовала за ним, а так как официально нукенинами они не были, задерживать этих ребят никто не стал.       Первым очнулся Киба.  — Черт возьми! — запрыгнув на Акамару, крикнул он, — Быстрее, пошли! Может, еще догоним.  — Верно, — согласился Шино, собирая всех своих жуков, — Кто знает, что захочет он Итачи сделать, узнав такую правду, и не останется ли при мнении своем, вопреки ожиданиям нашим?       Команда, «разбуженная» их разговором, уже приготовилась отправиться за Учихой, чтобы убедить его не делать глупостей, как вдруг Тсукури, обернувшись на них, помотал головой и попросил:  — Не надо.  — Почему, нии-сан? — возмутился Наруто, — Ты ведь больше всех хочешь спасти Итачи, так зачем нас останавливаешь?       Дейдара бросил короткий взгляд вслед уже удалившейся команде, а затем повернулся к брату, улыбаясь.  — Мы заключили пари, хм, — пояснил подрывник, и его слова звучали почти облегченно, — Условие, предложенное мной, было выполнено, а значит, Саске от своих слов не откажется, хм. Он обещал подумать сутки, так что лучше пусть придет к своему решению сам, ага. Он не станет лезть на рожон, тем более, теперь, когда все подтвердилось, хм.       Если бы отряд минуту назад не переживал так сильно за Саске, то даже наблюдательности Сая им бы не потребовалось, чтобы понять, что улыбка Тсукури фальшивая. Но они были слишком вымотаны, чтобы думать о таких мелочах, и просто доверились Дейдаре, приняв решение немедленно возвращаться в Коноху. Теперь оставалось только надеяться, что Саске действительно все обдумает. …       «Хеби» едва поспевала за своим командиром. Саске не бежал — он летел, еле успевая касаться ногами ветвей деревьев. Глаза еще немного побаливали, а на сердце тяжелым грузом лежал сдержанный крик, и дыхание спирало от слез. Он не мог сейчас думать об этом, не мог поддаться чувствам, ведь до земли было большое расстояние. Пришлось только стиснуть зубы и, смаргивая влагу с ресниц, продолжать двигаться.       Карин, Суйгецу и Джуго ничего ему не говорили. Они все слышали историю Итачи, понимали, что Саске дали явно не косвенную улику. Сейчас лезть к нему было равносильно смерти.       Хотя все трое понимали, что юноше трудно будет смириться. …       Когда Саске не появился и ночью, Итачи серьезно забеспокоился. К сожалению, он не мог связаться с Кисаме, который уже должен был встретиться с юношей, а вороны-наблюдатели отнимали слишком много чакры. Из двух отправленных клонов свою задачу выполнил только один. Наруто все время был под присмотром отряда, и, в конце концов, второй лже-Итачи, который, кстати, тоже отнимал силы, исчез сам.  — Да, Шисуи, — вздохнул старший Учиха, погладив черного ворона, которого уже не видел, — Похоже, твой подарок придется применить либо завтра в бою, либо… Либо уничтожить.       Нукенин не сомневался — брат точно придет. Если сегодня он, наверное, скрылся от отряда Конохи, то завтра Хокагэ вряд ли пошлет преследователей повторно.       «Дейдара, как бы я хотел увидеться с тобой еще раз. Наруто ведь… Принял тебя?». …       Этой ночью никому не дано было выспаться. …