Плацебо.

***

В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного.

…       Суйгецу, проснувшийся даже для лентяя поздновато, в первую очередь, обругал всеми доступными словами условия ночлега. Тело ныло после жесткого пола, и юноша жалел, что не догадался спать в состоянии воды.       Следующим наблюдением Хозуки стала тишина в убежище. Ни назойливых птичек, ни хоть чьих-то голосов. Будто мечник остался здесь один…       «Да не, » — уверил себя Суйгецу, выходя из комнаты, — «Не могли же они без меня куда-то пойти. Кто, как не я, справится с Кисаме?».       Однако уже через пару минут его ждало новое событие. Не успел Хозуки и отойти от своей двери, как распахнулась другая, ведущая в комнату командира, из которой выскочила перепуганная насмерть Карин. Завидев Суйгецу, девушка со скоростью пантеры подлетела к нему и, трясясь, как в лихорадке, выпалила:  — Саске пропал!       Мечник, только сейчас понявший, что его не собирались сшибать с ног, привычно ухмыльнулся:  — Да не паникуй ты так. Наверняка просто вышел прогуляться с утра пораньше. Если его нет комнате, это не значит, что он помирает где-нибудь.  — Ты ничего не понимаешь! — помотав головой, воскликнула Узумаки так взволнованно, словно действительно видела только что труп Учихи, — Он же вчера такое о своем брате узнал… Да если рядом с Саске сейчас никого не будет, он может… Может… Да все что угодно может сделать, только ничего хорошего не получится!       На шум вышел Джуго. Хозуки как раз задумался над тем, что сказала Карин. Он знал Саске, как человека жесткого и разумного. Вряд ли тот станет делать что-то необдуманное, хотя находить проблемы мститель точно умеет. Но, все-таки, с какой-то стороны куноичи была права: то, что вчера открылось «Хеби», не могло не взбудоражить Саске. После такого оставаться исключительно при логике просто невозможно, как бы Кодекс Шиноби ни восхвалял такое качество.       Прежде, чем Карин успела превратить еще и Джуго во второй приемник информации, тот уже переговорил с какой-то мелкой птахой и, повернувшись к товарищам, изрек:  — Саске ушел в юго-западном направлении, если смотреть отсюда. Причем, давно, часа два или три назад.       Суйгецу удовлетворенно оперся о стену в настолько непринужденной позе, насколько позволяло наличие огромного меча за спиной, и уже открыл рот, чтобы успокоить напарницу, как вдруг та, напряженно поправив очки, тихо спросила:  — А… Разве не туда мы шли вчера на встречу с его братом?       Облегченный настрой Хозуки сразу пропал. Если сам по себе Саске, в одиночку куда-то ушедший, вызывал не очень страшные подозрения, то такое совпадение — наоборот, готовило к возможным печальным последствиям.  — Ребята, — продолжила Карин, — Я не знаю, что он задумал, но, наверное, лучше сейчас его догнать.  — Не думал, что когда-нибудь это скажу, но я согласен с ней, — добавил мечник, — Без понятия, зачем Саске опять пошел к Итачи, но, если что, нам лучше быть на подстраховке.       Джуго, который, хоть и чтил волю Саске, но понимал, чем все кончится, если Учиха начнет действовать наобум, против команды не пошел. Собрав всех своих птиц, нукенин велел им разлететься по всем окрестностям, найти Саске и обязательно сообщить о его местоположении.       Ждать вестей от животных шиноби не стали. Пользуясь заданными координатами, «Хеби» выбежала из убежища и по веткам деревьев направилась к месту вчерашнего сражения Кисаме и Суйгецу. Надеялись все трое только на одно: что какое-то неземное чудо поможет им не опоздать. …       Наруто проснулся от ярко светившего в глаза солнца. Спросонок он прищурился и попытался отвернуться, однако, как выяснилось, лежал на краю кровати, из-за чего кувыркнулся прямо на пол, ударившись боком и машинально прикрыв голову. Поскольку после такого эпичного падения заснуть снова уже не представлялось возможным, Узумаки, ворча, встал с пола, положил обратно на кровать упавшее вместе с ним одеяло, потянулся, зевнул и недоуменно пустовавшее место с другой стороны комнаты.  — Брат, ты дома? — крикнул джинчуурики, убедившись, что футона Дейдары и правда на месте нет, и пройдя на кухню, откуда пахло чем-то аппетитным. Завтрак, приготовленный Тсукури, стоял на столе, а вот самого подрывника не было.       «Куда нии-сан мог уйти в такую рань?» — подумал Наруто, жуя уже второе новое блюдо (что странно, понравившееся не меньше рамена). О том, что на дворе стоял полдень, юноша как-то не подумал.       Дейдара проявлял чистоплотность в некоторых вещах, и Узумаки, не желая ссориться из-за пустяков и осознавая, что плохой вещью уборку как-то не назовешь, приучился к повседневным делам. Мыть за собой тарелку, приборы и прочее, принимавшее участие в трапезе, медленно входило в привычку.       Прибрав за собой, парень переоделся в любимый спортивный костюм, местами потертый, но вполне удобный, повязал протектор и вышел из дома, обувшись уже в прихожей. Отсутствие сандалий брата только подтвердило его догадку.       Сперва джинчуурики собирался пойти к Сакуре, а уже позже, вместе с ней, спросить у Цунаде, куда без его ведома отправили Дейдару. Однако, когда Узумаки постучался в дверь дома девушки, открыл ее отец.  — О, Наруто-кун, доброе утро! — улыбнулся Кизаши, — Ты, наверное, к Сакуре? Мне жаль, только ее сейчас дома нет.       К Узумаки мужчина относился даже лучше, чем к Саске. Как и любой отец, он категорически не принимал парней, из-за которых было плохо его дочери.  — Как? — переспросил джинчуурики, — Ее тоже нет?  — В каком смысле «тоже»? — не понял Харуно, но ответа не получил. Наспех попрощавшись, юноша сорвался с места и побежал к резиденции Хокагэ.       В прихожую заглянула Мебуки, приподняв бровь при виде мужа, стоявшего перед открытой дверью.  — Это был Наруто? — спросила женщина, снимая передник, — Очень странно, что он не пошел с Сакурой сразу. Разве они не вместе отправляются на миссии?       Госпожа Харуно, как и Кизаши, обращала внимание на любые мелочи, связанные с общением Наруто и Сакуры. Несмотря на напряженные отношения с дочерью, она предпочитала постоянные ссоры и недовольство между этими двумя, нежели явный моральный мазохизм, которым была пропитана любовь куноичи к Учихе. Но эту тему в разговорах, по инициативе самой Сакуры, родители поднимали исключительно в беседах между собой. Стоило упомянуть Саске при ней, как девушка тут же начинала искать уединения, где — Мебуки могла в этом поклясться — предавалась тяжелым воспоминаниям.  — Знаешь, — сказал недавно Кизаши жене, когда Сакура отправилась на миссию, — Если бы этот Саске был здесь, я бы ему шею свернул. Даром, что не шиноби.       Женщина же на такие слова только головой качала. У нее в молодости была похожая ситуация в команде: юный одаренный красавец, она — девчонка средних способностей — и парень, прошедший экзамен на генина с самыми низкими проходными баллами. И пусть с этим самым парнем, оставив карьеру шиноби, в которой им обоим бы ничего не светило, Мебуки растила уже взрослую дочь, она временами все же с завистью поглядывала на избранницу того самого одаренного, ставшего не просто ниндзя, а главой клана. До самой его смерти… …       По пути Наруто пробегал мимо квартала Хьюуга. Точнее, пробежал бы, поскольку, не успел он свернуть на крышу чьего-то дома, как увидел внизу Хинату. Девушка явно кого-то искала и, похоже, была крайне обеспокоена. Поскольку правило «Не заходи на территорию чужого клана, если нет необходимости» Узумаки не соблюдал никогда, он совершенно бесцеремонно спрыгнул на землю прямо перед Хинатой, рассудив, что вдвоем вести поиски будет легче, хотя и недоумевая, почему девушка при всей своей встревоженности не использует бьякуган.       Хьюуга, находившаяся на улице, практически, одна, вскрикнув, отскочила назад, а распознав нежданного гостя, покраснела до кончиков ушей.        Наруто, уже привыкший к постоянному смущению куноичи, сразу предложил свою помощь. Наследница немного замялась, но ведь парню были глубоко по барабану традиции ее клана, и с ним поговорить как раз ничего не мешало.  — Давай отойдем за пределы района, — негромко попросила она и прежде, чем юноша успел что-то спросить, одним прыжком перемахнула через двухметровый забор. Для дочери главы Хьюуга в повседневной жизни маневр не самый подходящий, но, опять же, до формальностей джинчуурики был далек.       Очутившись по ту сторону изгороди, Хината почувствовала что-то, похожее на свободу. В собственном доме она не могла шагу лишнего сделать.  — А чего это ты сюда решила? — произнес Наруто, поглядывая на стену. Хьюуга стала еще грустнее и задумчивее, чем обычно.  — Наш клан не любит, когда начинаются обсуждения подобных вопросов, — ответила она, — Дело в том, что… Неджи-нии-сан… Он сегодня утром куда-то ушел с Дейдарой-куном и Сакурой…  — А, так вот куда мой брат делся. А я уже испугался, даттебайо, — усмехнулся джинчуурики, но его веселье быстро сменилось настороженностью, — Слушай, а ты не думаешь, что в этом есть что-то странное?       Девушка ничего не ответила, и Узумаки не распознал даже, поняла ли она.  — Ну, я имею в виду… — он почесал затылок, что делал всегда, когда пытался описать особо сложную мысль, — Обычно и тебе, и мне говорят, на какую миссию отправляется хотя бы кто-то из наших команд, не говоря уже о клане. И вдруг они ни свет ни заря куда-то сбегают. Мне брат даже записки не оставил, даттебайо!       Но куноичи уже думала не столько о возможной опасности непонятной миссии — само собой, за Неджи она волновалась — и ее таинственности, сколько о том, как непринужденно Наруто говорил о Дейдаре. Это сильно отличалось от разговоров о любом из Акацуки, кроме Итачи. Как будто они с Тсукури выросли вместе. Если сравнить эти отношения, длившиеся всего-то три дня, с теми, что сложились между Хинатой и Неджи, то последние выйдут совсем чужими друг другу людьми. Это было даже… Завидно.       Углубившись в свои мысли, Хината пропустила момент, когда Наруто пришла в голову какая-то идея. Поэтому, когда он в порыве воодушевления схватил ее за руку и отбежал в еще более безлюдный квартал, девушка покраснела вдвойне густо.  — Слушай, — заговорщицки зашептал Узумаки, и его глаза загорелись так, словно юноша готов был выпустить демона, — А давай их догоним!  — П-прости? — пролепетала Хьюуга, решив, что ослышалась.  — Да все просто, — поминутно оглядываясь кругом, объяснил Узумаки, — Мы перепрыгнем через городскую стену, ты своим бьякуганом найдешь Дейдару и Неджи — и вуаля!  — Как это — «вуаля»? — не поняла куноичи.  — Ну… — задумался Наруто, — Присмотрим, чтобы с ними ничего не случилось. Я за нии-сана беспокоюсь — за ним Акацуки охотятся, а раз бабуля его втайне от меня вызвала — значит, точно что-то опасное. Я не я буду, если не увижу своими глазами, что с ним все в порядке, даттебайо!       Хината, которой отродясь не делали предложений страшнее «погулять с командой на празднике», живо представила себе эту картину: они с Наруто без какого-либо сопровождения покидают Коноху, не получив ни приказа, ни разрешения, потом ищут по неизвестным следам своих братьев, рискуя попасться Акацуки, для который никем не охраняемый Девятихвостый — просто подарок с Небес, если находят — получают от родичей по ушам (девушка-то, может, и отделается без этого, но вот отношения с Неджи испортит окончательно, еще и перед отцом подставит), если не находят — все равно получают, только уже после возможного возвращения в Коноху. Из плюсов — Хината будет наедине с Наруто (хотя плюс тот еще, учитывая, что в такой ситуации она чувствовала себя еще скованнее, чем в квартале) и получит доказательство, что с двоюродным братом ничего не произошло.       Минусов в этом предложении, определенно, было больше, поэтому, переступив через себя, Хьюуга все же сказала:  — И-извини, Наруто-кун… М-может лучше к Ц-Цунаде-сама сходить и в-все спросить у нее?       Узумаки чуть не взвыл. Как он вообще мог предположить, что Хината способна хоть что-то сделать против воли руководства? То, что при этом девушка думала далеко не о своей безопасности, дошло до него чуть раньше, чем джинчуурики открыл рот, чтобы проклясть ее законопослушность.  — Ладно, — недовольно буркнул Наруто, переосмыслив все и приняв правоту подруги, — Сходим к бабуле. Но если она мне наврет — пулей полечу в лес! Не хватало еще нии-сана потерять…       Несмотря на скапливающуюся в сердце вину, Хьюуга не передумала. Они с юношей выбрали дорогу не по крышам и шли через торговые ряды, и куноичи убеждала себя, что авантюра, задуманная Узумаки, не придет в исполнение, пока ее не одобрит Цунаде. …       Саске перескакивал с ветки на ветку, все сильнее хмурясь. Итачи перестал дрожать несколько минут назад, и шиноби не на шутку испугался, даже, насколько это было возможно, попытался прощупать пульс пальцами той руки, которой поддерживал голову брата. Вскоре судорожное дыхание последнего показало, что аники жив, но Саске только ускорился, крепче прижимая к себе Итачи.       Позади еле успевала команда из Конохи. Медики волновались особенно, поэтому, вопреки правилам, двигались первыми, а не в центре строя. Сакура все пыталась по первичному осмотру предположить, чем же таким болен Итачи, но на ум не шло ничего, что могло вызвать столь жуткие повреждения легких.  — С северо-востока к нам приближаются трое шиноби! — объявил внезапно Неджи, — Саске, похоже, это те, что вчера были с тобой.       Учиха ничего не сказал. Требовать от него ответа шиноби не решились — они сами побаивались отвлекать даже друг друга после того, что случилось. К тому же, никто не знал, что за место выбрал вместо больницы Саске.       То, что больше его не отвлекали, Учихе отчасти понравилось. Сейчас сдерживать любые свои чувства было необходимо, иначе он просто свалится вниз. Сам-то нормально приземлится, а вот что будет с Итачи… Тот страх, от которого Саске в убежище бессвязно лепетал брату всякую ерунду, постепенно его оставлял, сменяясь твердым желанием успеть добраться до нужного места. Лучший способ не поддаваться волнению — рассчитывать время, вспоминать важные вещи, в общем, мыслить холодно. И пусть руки все еще тряслись, бережно сжимая аники, пусть губы дрожали, и это было второй причиной, по которой юноша увеличивал скорость — он должен был думать о том, как дойти, донести брата и довести медиков… …       Цунаде была очень недовольна самой собой. А именно: тем, что ничего не сказала Наруто с самого начала и не объяснила ему, почему происходят такие странности. В результате, узнав и о встрече клона (слава Богу, что клона) брата с Кисаме, а также обо всем, из этого вытекающем, джинчуурики только сильнее захотел именно в данную минуту рвануть вслед старшему брату. Все-таки, не стоило упоминать, что Саске не знает такой важной детали…  — Наруто, я тебе в десятый раз повторяю, — уже порядком устав от споров, вздохнула Пятая, — С Дейдарой отправились Сакура и Шитсуне. Я, как их учитель, гарантирую, что, с чем бы эти куноичи ни столкнулись, они выполнят свою работу на высшем уровне. И рядом с Саске тоже будут его товарищи — я отправила Какаси, и, поверь, уже его одного будет достаточно.       Джинчуурики побелел, побагровел, вскипел, сел на стул, постучал по сидушке пальцами, покачался взад-вперед, как на «стариковском» кресле и, наконец, вскочив, выпалил:  — Ладно. Но если с Дейдарой, Саске или Итачи что-нибудь случится…       Дальше он ничего не смог сказать. Угрожать Хокагэ парень не привык, да и пока не за что было. Однако женщина не стала дожидаться, когда подчиненный найдет слова.  — Я не меньше тебя хочу, чтобы все прошло успешно, — проговорила Пятая, — Сейчас я сделала все, что могла. Если понадобится больше, а для этого точно изменится ситуация — сделаю больше. Но рисковать тобой я не могу.       Узумаки промолчал, усаживаясь на скамейку возле стены. Сегодня ему уже дважды пришлось смириться с тем, что, кроме как ждать, делать больше ничего не получится.       В другом конце кабинета робко присела Хината. Она не смела даже просить разрешения пойти одной или хоть со своей командой, хотя бездействие в то время, когда Неджи вместе с остальными ищут Саске, доставляло мало приятного. …       Хотя мало кто из «Хеби» верил в шанс хотя бы пересечься с Саске, Карин, сама подивившись своему дзюцу, обнаружила как командира, так и вчерашнюю команду из Конохи, правда, не в полном составе. А уж когда оба отряда одновременно выскочили к одной и той же площадке, а с забора спрыгнул, для полноты картины, еще и Кисаме, ребята с трудом осознали степень своего везения.       Впрочем, Саске, в отличие от ошеломленных напарников, тормозить не собирался. Драка с Хошигаке стала ненужной после того, как мечник заметил Итачи. Плачевное состояние сэмпая заставило мужчину безропотно пропустить отряд, проводив их лишь тяжелым взглядом. Нетрудно догадаться, что, даже если боя и не было, гения хватил серьезный приступ, а план уже провалился, поскольку младший бы не стал тащить кого-то лично, если бы по-прежнему желал мести.  — Я так понимаю, вас задерживать больше нет смысла, — обратился Хошигаке к «Хеби».  — Похоже, что так, — согласился Хозуки, как и все, находившийся под впечатлением. Желания сражаться даже за Самехаду пока не возникло, да и обстановка была не подходящей для того, чтобы думать о личной выгоде, — Как-нибудь позже.       Не сговариваясь, ученики Орочимару побежали следом за конохцами, а Кисаме оставил пост, намереваясь вернуться в пещеру Акацуки. Он еще рассчитывал на то, что никто из наблюдателей не видел, как план Мадары начал рушиться на значительном уровне…       Никто не останавливался. Саске мчался еще быстрее, чем вчера. От сильной тряски рука Итачи, лежавшая поперек живота, медленно соскользнула и безвольно упала, словно плечевой сустав разболтался и уже не мог ее фиксировать. Заметив это, младший сжал зубы и, совершив грандиозный прыжок через десять веток, разогнался не хуже стрелы.       Вскоре Учиха спрыгнул на землю и продолжил путь уже по траве. Присоединившиеся к нему шиноби сначала немного расслабились, мол, скоро эта беготня закончится, а потом, рассмотрев, куда они попали, в шоке пооткрывали рты.       Перед ними было одно из предполагаемых убежищ Орочимару.  — Ты серьезно?! — завопил Суйгецу, чьи воспоминания об этом месте являлись отнюдь не ностальгическими, — Ты притащил нас сюда?  — В этом убежище есть много лабораторий, хороших комнат и лекарств, — отрезал Саске, и ниндзя подавили любые вопросы, поняв: еще одно слово — и никто не избежит какого-нибудь сильного дзюцу шарингана.       Не колеблясь, юноша прыгнул в аккуратно вычищенный (для кого только?) каменный люк, благо, высота оказалась небольшой. Однако, если у Учихи к убежищу была хотя бы привычка, то шиноби еще какое-то время позорно топтались вокруг. Ниндзя-медики с опаской поглядывали в люк, припоминая, как дети на заброшенных стройках, все байки о безумном саннине.       Первым за ним спустился, едва добежав и толком ничего не понимая, Дейдара. Его уже ничего не пугало, кроме того, что в любой момент могло случиться непоправимое. Но одна эта мысль чуть не въелась, и подрывник жалел, что не он нес гения, убеждаясь по каким-то мелочам, что тот еще жив.  — Какого черта вы там стоите, когда Итачи умирает?! — донеслось из-под земли, и голос Саске вкупе с совестью заставил Шитсуне, скрепив волю, прыгнуть следом, едва не зацепившись тканью форменных брюк за обрезки решетки. Честь ирьенина также с укором взыграла и в Карин, лечившей заключенных Северного Убежища. Хотя «Хеби» и было страшновато сталкиваться со своим прошлым, они скоро посмеялись сами над собой. Орочимару ведь мертв, чего бояться?       Сакура и Какаси спустились следом. Им стало стыдно, ведь те, с кем Саске работал не больше недели, помогали ему охотнее, чем, вроде как, лучшие друзья, воспевавшие значимость Седьмой Команды. Особенно совесть грызла Харуно: все ее слова о великой любви не имели никакого подтверждения до сего дня. Если она не сможет спасти самого дорогого Саске человека, если струсит…       Остальные последовали за товарищами, уже когда Учиха с «Хеби» находились в другом конце коридора. Стараясь не обращать внимание на то, что здесь не горел ни один источник света, а под ногами иногда противно хлюпала плесень, шиноби только птицу снарядили с донесением. Призывной орел вспорхнул в небо, а Неджи и Ямато прыгнули в темноту… …       Кабуто спустя долгое время с предвкушением смотрел на результат своей работы. Клетки Орочимару, пригодные для трансплантации, размножались в экспериментальной дозе крови лаборанта, приживаясь без какого-либо отторжения. Исследования завершались сегодня, и молодой ученый уже приготовил шприц с пробой, чтобы, наконец, сделать свою мечту реальностью, как вдруг…       За то время, пока к двери приближались чьи-то быстрые шаги, Якуши успел только материалы спрятать. Если придется драться, нельзя допустить, чтобы они были уничтожены. Но судьба распорядилась так, что, будь у лаборанта на столе хоть мини-версия Конохи, это бы никого не заинтересовало.       Распахнув дверь плечом, в помещение влетел, как догадался юноша, Учиха Саске. Когда последний замер возле койки, привинченной к стене, и, осторожно уложив какую-то крупную ношу на железную поверхность, отошел в сторону, шпион так выпучил глаза, словно перед ним явился сам Рикудо.  — Кабуто, ты еще здесь? — запыхавшись, Саске особо не разбирал, как с кем разговаривал, будто для него все люди вдруг стали одинаковыми, — Отлично! Нужна твоя помощь.       Якуши, так и не сумев соединить челюсти, переводил взгляд с одного Учихи на другого. Он еще не знал, что сейчас надо было бежать, а не пытаться понять тот факт, что:       а) Саске принес в лабораторию Итачи, совершенно точно расхотев казнить его всеми известными науке способами;       б) Саске просит помощи, да еще от человека, которого в годы частого общения позиционировал, как слугу.  — Ну, чего пальцем в воздух тычешь? — нетерпеливо спросил бывший мститель, — Быстро приступай к осмотру Итачи! Я не медик, сам это сделать не могу!       Кабуто бы еще долго стоял, олицетворяя собой величайшее недоумение, но активированный шаринган, который пугал лаборанта еще три года назад, кое-как вывел его из оцепенения, а Мангеке заставил метнуться к лежавшим на столике резиновым перчаткам. Побелев ярче своих волос, Кабуто, знавший о силе этого шарингана из наблюдений своего учителя, уже было подошел к старшему Учихе, в уме машинально прикидывая, что, собственно, надо делать, но тут из коридора послышался топот уже нескольких шиноби, и на пороге один за другим появились вперемешку знакомые лаборанту и в первый раз им видимые люди.       Немая сцена, во время которой Якуши стоял с самым несчастным выражением лица, поскольку теперь, что бы он ни сделал, сбежать не получится, Саске сидел с видом, будто не происходит ничего странного, а конохцы вообще не знали, куда смотреть, и будто вовсе не замечали нукенина. Так вот, она продлилась до того момента, как младший Учиха, уставший наблюдать за всеобщим ошеломлением, сердито выдал:  — Так, я вас сюда не на экскурсию привел! Сакура, вы с Шитсуне и Карин присоединяйтесь к Кабуто, остальные — вон из лаборатории.  — Но… — Неджи хотел возмутиться по поводу того, что Саске взваливает на себя слишком много полномочий, однако его остановил вспыхнувший Мангеке, которому бьякуган противопоставлять бесполезно.  — Я сказал — вон!!! — рявкнул Саске, и склянки на столе задребезжали, а под потолок унеслось эхо.       Совмещение невероятно страшного взгляда, изумления шиноби при виде просторной лаборатории и почти видимой ауры Учихи, расширявшейся и вселявшей еще большее смятение, сделало свое дело. Поскольку во всей этой ситуации один мститель чувствовал себя уверенно (а АНБУ и член Побочной Ветви Хьюуга с ранних лет были приучены к подчинению), всех, кто не имел отношения к медицине, как ветром сдуло, даже Какаси, привыкший к особым глазам Учих, не рискнул задержаться. В себя шиноби пришли только за дверью, как и начали потихоньку понимать, что творится вокруг, тем более, что больше неожиданных появлений то странных прислужников Орочимару, то убежищ последнего, в которые никогда нельзя быть готовым попасть, не ожидалось.  — Так себе из меня вышел учитель, — вынес вердикт Хатаке, искренне желавший, чтобы его моментальное послушание собственному ученику быстро стерлось из памяти сокомандников.  — Ну… Есть же оправдание, — пожал плечами Ямато, которому, похоже, нужна была неслабая доза корвалола, — Он ведь брат Итачи… Имеет право. — Да уж, — согласился Копирующий, — К тому же, в последний раз я такое видел, когда Наруто не удержал Кьюби.  — Вы заметили? — подал голос Неджи, не особо беспокоившийся о том, что только что опозорил доблесть клана, — Саске всю жизнь становится таким… Эмоциональным, только если дело касается Итачи. Такое ощущение, что каждый раз после встречи со своим братом в Саске что-то переклинивает, и он полностью меняется.       Какаси кивнул. Он помнил, как реагировал когда-то юный Учиха на одно только упоминание имени брата, и то, что они видели только что, казалось, по сравнению с прошлым, чуть ли не поднятой бровью.  — Правда, я надеялся, что за три года он хоть немного остыл, — добавил Хьюуга, — Вряд ли Орочимару не готовил его к встрече с Итачи.  — Ошибаешься, — внезапно отозвался кто-то поодаль, и конохцы, наконец, заметили, что там сидели двое из «Хеби». Говорил молодой мечник с горлорезом Забузы за спиной, — Орочимару никогда не проводил психологических тренировок. Уж можешь мне поверить, я этого старика лет с десяти знаю. Так что, пусть Саске хоть разрыдается, как маленький — его Итачи только мотивировали, о том, как все будет происходить, никто и не задумывался. А оно вон как в итоге-то получилось, брат невиновен, еще и ранен. Тут и свихнуться недолго.  — Да, — задумался Хатаке, у которого сейчас обсуждать что-то, касательно миссии, никак не получалось. Казалось бы, он должен был узнать своего ученика лучше, даже думал, что имеющихся наблюдений достаточно. Куда там!       Единственный, кто еще не вмешался в беседу, был Дейдара. Он сидел, прислонившись спиной к каменной кладке, сложив руки на коленях и закрыв глаза. Юношу не волновало ни то, как изменился Саске, ни то, что надо бы задержать Кабуто. Подрывник думал только об одном.       «Итачи… Ты ведь не врал насчет того, сколько тебе осталось?». …       Впервые с момента ухода Кабуто в нукенины он работал вместе с ниндзя-медиками Конохи. Такое сотрудничество не радовало ни Сакуру, ни Шитсуне, но возмущаться было уже поздно: начав трудиться по приказу, они, даже понемногу набравшись уверенности, не могли бросить все, развернуться и уйти.       Карин не понимала, что ей вообще здесь делать. Трое шиноби уже распределили между собой все обязанности, а она могла лишь считывать чакру и в нужный момент использовать свое дзюцу заживления. Однако Саске, внимательно следивший за осмотром, пусть и не понимая действий товарищей в полной мере, велел ей остаться.       В тот момент, когда юноша выгнал остальных, его чакра будто вспыхнула и разнеслась повсюду, поджигая все на своем пути…  — Сакура, проверь уровень лейкоцитов, — тихо попросил Якуши. С этой куноичи он встретился впервые с экзамена на чуунина, но чувствовал, что она хороша в своем деле.  — Ага, — девушка даже не думала препираться. Полный осмотр все больше вгонял медиков в отчаяние: тело Итачи было просто съедено изнутри, а диагноз до сих пор не получалось поставить. Харуно была счастлива, что над больным трудится не она одна.       Выполнив просьбу нового напарника, Сакура насторожилась:  — Кровь очень странная по составу. Нужно сделать точный анализ, похоже, именно в ней источник проблемы.  — Я сделаю, — кивнул Кабуто, жестом попросив Шитсуне разобраться с тем участком тела, над которым только что работал, и достал новый шприц, которыми ящики лабораторий были до краев полны. Взяв из вены на невероятно худой руке пациента кровь, молодой человек вылил ее на стеклянную пластину столько, чтобы хватило для наблюдения, и вставил в держатель микроскопа, а остальное поместил в пробирку, машинально запоминая номер. Подойдя к прибору и глянув на образец через линзы разной степени увеличения, Кабуто, все больше мрачнея, следил за движущимися клетками. Затем, взяв специальный раствор, он ввел его прямо на поверхность стекла, следя уже за окрашиванием крови в другой цвет.       Около десяти минут спустя, записав свои наблюдения как можно точнее и подробнее, медик убрал образец и вернулся к девушкам.  — Все верно, — сообщил Якуши, перечитывая свои записи, — В крови Итачи преобладают антитела к лейкоцитам, как я и думал. Похоже, его иммунная система, вместо того, чтобы выполнять защитную функцию, начала нападать на организм. Характерность этих антител в том, что, в первую очередь, они бьют по легким и почкам. Симптомы, которые вы заметили, то есть, ужасное состояние этих органов. Собственно, я уже не впервые с этим сталкиваюсь, у Орочимару-сама был один подчиненный с таким же заболеванием.  — Да? — Сакура, старавшаяся стабилизировать кровоток Учихи и хоть немного заживить легкие, воодушевилась, — И вы смогли его вылечить?       Как же ей хотелось услышать, что тот человек выжил. От вида ран Итачи просто слезы на глаза наворачивались, а то, что как раз в Конохе никаких сведений об этой болезни девушка не видела, только все усугубляло.  — Ну, ситуация там была немного получше, — ответил Якуши, фиксируя результаты осмотра, — Тот шиноби… Умер через год после появления первых симптомов. Как я могу судить, Итачи с этой болезнью живет еще больше, но тут роль играет уже что-то другое. Скорее всего, он принимал какой-нибудь наркотик, который подавлял симптомы.       Харуно в панике посмотрела на Саске, однако юноша либо не слышал того, что сказал шпион, либо до последнего держался. Хотя ему было больно, безусловно, очень больно узнать, что старшего брата ждет именно такой исход.  — Значит, Итачи… — куноичи никогда не чувствовала такой безвыходности. Если тот шиноби умер, несмотря на то, что находился у гениального медика, то не значит ли это, что у Учихи нет никакого шанса? Девушка от страха чуть не начала плакать, как всегда, когда с Саске было связано что-то плохое. А теперь еще и больной, буквально, на руках умирает, чуть ли не в коме…       Кабуто вздохнул.  — У нас осталось очень много данных, — произнес он, уже ставя капельницу, поскольку самостоятельно больше ничего не получалось улучшить, — К тому же, я работал над средством, уничтожающим причину этой болезни. Правда, на Кимимаро я не успел провести полный курс — он погиб в бою, хотя я и запрещал ему во время лечения сильно напрягаться.       Обе девушки встрепенулись, услышав об этом. То есть, шанс все-таки есть? Итачи может выздороветь?  — Вполне возможно, — пожал плечами Якуши, когда куноичи проговорили последнее вслух, — Но за результат я не ручаюсь. Курс был пройден не полностью.       Но ирьенинам уже этого было достаточно. Конечно, Учиха выглядел не лучшим образом, не говоря уже о том, что осталось от внутренних органов. Но, если лекарство или какая-то терапия все же есть…  — Давайте унесем его отсюда, — предложила Карин, продолжая, на всякий случай, с помощью печати контролировать чакру Итачи, — В лаборатории ему не стоит находиться долго.       Спорить с ней не стали. Осторожно переложив больного на каталку, медики вышли из лаборатории. Кабуто и Шитсуне везли, Узумаки открывала двери, забегая вперед, а Сакура держала капельницу. Младший Учиха последовал за ними, немного пошатываясь. Он слышал весь разговор ирьенинов, однако, в отличие от мало что знавших конохцев, понимал, о каком именно средстве говорил Кабуто. Именно это понимание было для него тяжелее всего…       Коридор медики прошли без проблем. Шиноби, ожижавшие там новостей, вскочили и проводили каталку встревоженными взорами. Какаси и Ямато жалостливо покачали головами, увидев своего бывшего кохая. В той же одежде, с распущенными черными волосами и склоненной набок головой, он походил на манекен, даже кожа была такой же неестественно-бледной. Саске дергать тоже не стали: он выглядел не лучше, разве что, не без сознания.       Дейдара же посмотрел только в последний момент, но тот остался в его памяти навсегда. Учиха-старший будто спал, ничто не выдавало недавний жуткий приступ… …  — Нам придется вернуться, — сообщили Саске медики Конохи, когда все процедуры уже были закончены, — Цунаде-сама требовала отчет, но рассказать все подробно и обсудить симптомы мы можем только лично.  — Идите, — бросил юноша, не глядя на них. Он будто находился в другом мире, не волнуясь ни о чем из этого.       Девушки виновато переминались с ноги на ногу. Им не хотелось уходить, когда обоим Учихам нужна помощь, но долг перед начальством не давал выбора. К тому же, здесь оставались другие медики, которым пусть и не до конца доверяли. А Саске точно не позволит кому-то навредить своему брату.  — Завтра мы придем, — пообещала Харуно, сжимая в руке лямку сумки, и Шитсуне, поняв, что ситуация стала крайне неловкой, буркнув: «До свидания», утянула подругу к выходу. Та не то чтобы сопротивлялась, просто… Не очень хотела куда-то идти.       Когда дверь комнаты, где уложили Итачи, закрылась, медики столкнулись нос к носу со своей командой. Ниндзя ожидали хоть каких-то новостей насчет больного, но куноичи сказали только одно:  — Возвращаемся.       И, после нескольких неотвеченных вопросов, вскоре прекратившихся, ребята покинули убежище тем же путем, что и пришли, оставив только Джуго и Суйгецу. Добираясь домой, шиноби больше не произнесли ни звука.       О том, чтобы арестовать Кабуто, и речи не было. Во-первых, шиноби переживали за здоровье оставленного на его попечение Учихи-старшего. Во-вторых, никто, кроме Якуши, эту ответственность на себя брать не мог, ведь даже та красноволосая девушка сама сказала Шитсуне и Сакуре, что ее познания в ирьениндзюцу очень ограничены. В-третьих, поймать ученика Змея они еще могли, ведь просто так Саске ему уйти не даст, а вот пока Итачи находится, буквально, между небом и землей, заботиться о таких мелочах — просто свинство.       «Мда, » — думал Неджи, — «Впервые в жизни дело таким сырым оставляю.».       Тсукури оставалось только надеяться, что на докладе у Цунаде девушки расскажут все. Юноша ведь не знал даже, выжил ли Итачи или умер прямо после перевозки. Так страшно подрывнику не было даже тогда, когда он слушал правду о самом себе от Пятой. Растерянно глядя себе под ноги, он все еще вспоминал то полумертвое тело, которое медики провезли в темный коридор. Если бы подрывника никто не ждал в Конохе, он бы не смог покинуть то место. Может, даже сидел бы всю ночь у постели Учихи, как домашний кот.       «Ты же не уйдешь раньше?..». …       В пещере Акацуки остались на ночь только двое: тот, кто звал себя лидером официально, и тот, кто им на самом деле являлся. Казалось, сама Тьма сгущалась за спиной второго, на которого лже-начальник преданно смотрел сиреневыми глазами.       Несколько минут назад пещеру покинул Зецу. Он доложил обо всем, что видел во время боя братьев Учиха, и нетрудно догадаться, что Мадара, уже готовившийся пройти следующий этап, был зол, как никогда.       Как? Как могла идеально просчитанная стратегия дать сбой? Что он упустил, если сейчас все шло наперекосяк?  — Ясно, — хриплым низким голосом, совсем не похожим на тот, которым говорил когда-то Тоби, протянул мужчина в маске тыквы, — Значит, Саске больше не может быть на нашей стороне. Не удивлюсь, если братец вдолбит ему в голову, что не хочет такого будущего для своего отото. Чертов Итачи, он вечно путает мне все карты!  — Это не худшее, что могло произойти, — Пейн попытался утешить своего руководителя и вернуть в рабочее состояние, — Ты ведь знаешь, что ему осталось всего одиннадцать дней. Ты сам напоминал ему об этом.  — Да, вот только больше я не смогу посылать ему знаки, — задумался Мадара, — Да и Зецу их не найдет теперь. Возможно, Саске перенес Итачи в больницу Конохи, ведь нигде больше тот лечиться не согласится. И тогда… — в тоне мужчины появилась заинтересованность, — Мой план сработает. Точно. В деревне ненавидят Итачи, ему не дадут спокойно жить, а Хокагэ не знает правду. Даже если Саске в курсе, у него нет никаких доказательств, и Итачи казнят. После этого Саске возненавидит свою деревню, и тогда он уже точно будет в наших руках!       Если бы Пейн испытывал меньшее уважение к настоящему лидеру, он бы сказал, что строить план на предположениях — все равно что дом на песке. Но ведь Зецу не мог пробраться в Коноху, даже скрыв свою чакру или через споры. Поэтому удостовериться, в Конохе Итачи или нет, было некому.       Никто и не предполагал, что младший Учиха может отправиться вместе с братом туда, откуда сбежал… …       В вечернем небе собирались тучи. Начиналась поздняя весенняя гроза. …