Плацебо.

***

Если хочешь что-то сделать хорошо — делай это сам.

…  — Итак, — Кабуто снял очки, протер их салфеткой и снова водрузил на нос, — Дамы и… Кхм, дамы. Пока Саске находится вне зоны слышимости, нам нужно обсудить один очень важный вопрос.       В лаборатории сидели трое. Все медики, задействованные в постоянном лечении Итачи, уединились в закрытом помещении сразу после того, как Сакура закончила осмотр пациента. Для более эффективной и продуктивной работы Якуши заменил свечи на фонари, и теперь света в помещении хватило бы для проведения серьезной операции.       Несмотря на это, куноичи выглядели подавленными и обеспокоенными, что не укрылось от внимания лаборанта. Харуно взволнованно теребила папку-журнал, то и дело кося взгляд на различные предметы, с темой беседы никак не связанные. Карин, хоть и под действием повторной дозы успокоительного, тоже выражала недостаточную отрешенность для этого.  — Значит, так, — вздохнул Кабуто, пока не вникая в то, что такого случилось с девушками, — Начну я, поскольку я вас тут и собрал. Мои фармацевтические исследования, проводимые в течение всего прошедшего времени работы с этой болезнью, дали только один точный результат.       Юноша отодвинул подставку с пробирками подальше, чтобы ненароком не отправить на пол редкие ингредиенты.  — Кроме того препарата, который мы используем сейчас, не работает ни о-дин, — последние слова Якуши проговорил по слогам, будто подчеркивая то, что опровергнуть их уже не получится, — Ставить эксперименты дальше я уже не могу. Причина проста — не на чем. У Итачи не осталось крови, которая сгодилась бы, как образец. Лекарство уже вовсю меняет ее химическую структуру.       После этой фразы Сакура еще сильнее сжалась, правда, не очень заметно. Девушка очень хотела, чтобы Кабуто не спрашивал ее ни о чем, хоть и понимала, что это невозможно.  — Каковы результаты обследования? — лаборант еще не договорил, а Харуно уже побелела ярче врачебного халата, чуть не протыкая пальцами толстую обшивку журнала. Самым лучшим вариантом сейчас было провалиться под пол, желательно, при этом больше не вставая.       Но вечно молчание длиться не могло, и куноичи, собравшись, смотря четко в пол, ответила:  — Повреждения стали еще серьезнее. Антител осталось немного, но они растворены в крови по всему телу, поэтому сегодня с приступом вышло так мало. Похоже, нам потребуется гораздо больше времени…  — У нас нет его, — возразил Кабуто, и девушка без слов вздохнула. Все знали, что оттянуть срок смерти больного не получится, и единственное, что можно сделать — это за оставшиеся пять дней полностью вылечить Итачи. Но метод все более тяжело действовал на юношу: приступы, случавшиеся только «по вызову», совсем изранили его легкие. Почки были в немного лучшем состоянии, но они все еще не справлялись с болезнью и не могли сами очистить кровь.  — Он не перенесет этого, — мрачно выпалил Кабуто, и его глаза лучше всего говорили о том, что юноша готов разнести от злости всю лабораторию. Обе девушки горестно опустили головы, — Карин, что насчет психологического состояния?       Медик из Конохи, едва пережившая свое объяснение, понимающе посмотрела на напарницу. Узумаки не удалось сохранить вид и взгляд бывалого наркомана, хотя попытка была неплохой.  — Психологического… — повторила девушка, машинально касаясь дужки очков, — Ну, на самом деле, все не лучше. Депрессивный настрой, уверенность в скорой смерти, плюс сильные препараты и частичная амнезия.       Якуши хмыкнул, скрещивая руки на груди. Не будь у Карин опыта общения с самим Орочимару, она бы не выдержала того взгляда, которым сейчас окинул куноичи лаборант. Обстановка становилась все темнее и страшнее, каждая песчинка зарядилась этой пугающей энергией, любое движение вызывало выброс ее, равный молнии.       Около десяти минут никто не двигался и не разговаривал. Медики либо переглядывались, либо уходили в свои размышления. И то, и другое давало одинаковые результаты — мысли становились мрачнее, а высказывать их хотелось все меньше и меньше.       Первым не выдержал Кабуто.  — Думаю, вы не хуже меня все понимаете, — проговорил он, бесцельно копаясь в пустых карманах халата, ставшего своеобразным дресс-кодом, — Он не жилец. Наша работа бессмысленна.       Ничего на свете нет хуже, чем когда разум и чувства смотрят в абсолютно противоположные стороны. Сакура металась между ними: с одной стороны, она сама видела точно такие же перспективы, уже вполне могла, как и раньше, заплакать от жестокой правды, действительно, болезненной. Но с другой, слезы останавливало то, что (даже просто в рамках приличия) она пыталась сопротивляться и не соглашаться. Возможно, всего пара слов против — и Кабуто бы тоже засомневался.       Карин стояла, как статуя, разминая свои пальцы и растерянно наблюдая за этим процессом. Ей вспомнился уже вчерашний, поскольку разговор затянулся до полуночи, ответ Итачи и, главное, его голос. Несмотря на обреченность, несмотря на смирение, Учиха-старший боялся. Это открылось совсем немного, куноичи даже не сразу уловила, но, думая о том, что какая-то крохотная часть больного вовсе не хотела умирать, Карин просто сходила с ума. Его просьба позаботиться о Саске… Да, Итачи знал, что умрет. Пусть медики и рассказывали мимолетом, что лекарство дает шанс выздороветь, пациент в это не верил.       Узумаки разрывалась на два фронта. Как медик, она понимала безнадежность уже того, что они имели. Но никак не получалось хотя бы просто признать это, не говоря уже о том, чтобы произнести что-нибудь.       А между тем, вынесенный лаборантом вердикт не встретил до сих пор ни поддержки, ни опровержения. Можно было бы вынести его на оценку Саске, но что тогда изменится? Ребята не сомневались, что юный наследник ни на секунду не склонится в сторону, вроде бы, объективного решения. Младший Учиха был умен и прекрасно оценивал ситуацию, но отправить брата на смерть без возможности хоть в последний момент все изменить — никогда. И никто его за это бы не осудил.       Но тогда как быть? Уже все уверились в неизбежном летальном исходе, какую бы великую технику ни применили сразу после выведения отравы. Зачем лишний раз изводить Итачи процедурами, если можно дать ему мирно скончаться во сне, не тормоша слабый организм?       Ответ пришел один: за такой поступок Саске бы казнил всех, независимо от их силы и степени вины. Был еще вариант заручиться поддержкой Хокагэ, которая, по словам Сакуры, с самого начала относилась ко всему процессу скептически, но тогда уже последний Учиха еще и деревне мстить начнет. Если Кабуто боялся только за свою шкуру, а Карин решала вопросы с неожиданно чуткой совестью, то Харуно беспокоилась разом за всех.       О том, что будет чувствовать сам Саске, они и подумать не смели.  — В принципе, мы можем больше его не дергать, — продолжил развивать мысль Якуши, повторно становясь единственным, кто выражал какое-то мнение, — Саске в медицине не сведущ, свести все к тому, что у его брата просто не хватило сил, проще простого. Раз уж все так, как говорит Карин, это даже не совсем вранье.  — М-может все же пока подождем? — робко спросила Узумаки, и даже после ее доклада это звучало не так уж нелепо, — В конце концов, он еще жив… Раз уж судьба, то умрет честно.  — То есть, ты предлагаешь делать все «на авось»? — поднял бровь Якуши, но было видно, что спорит он исключительно из принципа отрицать свою неправоту, — Продолжить отрывать от него по кусочку, просто потому что хороший врач пациента не бросает?       Узумаки, заметившая его неуверенность, решилась все же ударить по небольшой трещине в крепости убеждения юноши.  — Кабуто, есть еще вариант «хорошего капитана, идущего на дно со своим кораблем». Если умрет Итачи — умрем мы все, так что лучше при Саске об этом даже не заикаться.       Инстинкту самосохранения Кабуто требовался всего лишь толчок, зато потом данная вещь заработала лучше, чем у любого шиноби. Кабуто не был трусом. Скорее, просто очень рассудительным человеком. Поэтому, когда Карин отметила то, что он уже детализированно представлял, юноша не стал противиться этому.  — Ладно, — пожав плечами, вздохнул лаборант, — Издевайтесь над Итачи и дальше, я вам только помогать буду. Посмотрим, какой из вариантов его убийства вы предпочтете.       Обвинение Кабуто не прошло мимо ушей куноичи, но оскорбиться они не торопились. С какой стороны ни посмотри, а пока ничего, кроме смерти, Учихе-старшему не грозило. …       Над Конохой по-прежнему шел дождь, холодный и противный. В такую погоду впору отсидеться дома, напиться горячего чая и закутаться в одеяло — словом, первый день лета был больше похож на середину осени, даром, что деревья вовсю зеленели. Что шиноби, что гражданские — никто не желал выходить на улицу в такую промозглую серость.       Однако нашлись люди, которым и дождь был нипочем. Ну, почти…       Наруто и Дейдара ожидали Джирайю в раменной. Мокрые до нитки плащи висели на крючках, и накапавшая с них вода текла ручейком за пределы заведения по водостоку. Хозяин не осень сердился по этому поводу — гораздо больше он радовался возможности видеть своих постоянных клиентов в «Ичираку».       Братья сдружились с самого начала, как он понял. Они уже довольно много раз заходили сюда перекусить, несмотря на то, что Наруто хвалил готовку аники. Теучи не обижался и не ревновал, ведь вид счастливого сироты, нашедшего родного человека, и его заботливого брата грели сердце мужчины. Узумаки даже пару раз положил кусочки мяса в тарелку к старшему, как он думал, незаметно, пока тот разговаривал с хозяином. Над этим тихо хихикала дочка Теучи, однако обличать «коварный план» никто не стал.       Наруто хвастался, что теперь точно сможет стать самым сильным шиноби, ведь у него стало еще больше учителей и людей, верящих в его силы. Дейдара трепал брата по макушке, запрещая разговаривать с набитым ртом. Хозяин смеялся. Все было настолько естественно и тепло, словно в такой ненастный день в его заведении светило персональное солнце… …  — Ясно, — Цунаде глубоко задумалась, глядя на Джирайю. В окно кабинета Хокагэ падал серый свет с улицы, и в легком полумраке мужчина казался старше еще лет на двадцать, — Значит, ты хочешь отправить Наруто с Дейдарой на гору Мьебоку для обучения сендзюцу у Фукасаку и Шимы.  — Ты все правильно поняла, — подтвердил старик, придерживая свиток, — Но на это нужно твое разрешение.       Женщина поскребла ногтем гравировку на новенькой авторучке, присланной недавно из какой-то страны за пределами континента шиноби*. Идея друга Пятой нравилась, но принимать решение правитель не торопилась.  — Путь до горы Мьебоку неблизкий, — заметила Цунаде, — Более того, добраться туда само по себе сложно. Сейчас у нас еще не утвердилось ничего, касательно Дейдары, кроме его принадлежности к Конохе. Если возникнут политические сложности, он должен быть в деревне.  — Им необязательно идти сейчас, — пожал плечами Джирайя, — У Наруто с братом занятий достаточно, они каждый день тренируются и пока никуда не собираются. Мне нужно просто знать, согласна ли на такое дело ты.  — Если все можно растянуть до момента, когда они оба будут защищены, по крайней мере, от преследования других деревень, — выдохнула Сенджу, — То считай, что разрешение уже у тебя в кармане.  — А почему ты не можешь дать его сейчас? — вскинул бровь старик, скрестив руки на груди, — Если Наруто потребует доказательства того, что он недолго будет безвылазно в Конохе сидеть, что мне ему дать?       Цунаде усмехнулась.  — А ты наглеешь, — помрачнев, женщина вперила в товарища тяжелый взгляд, — Я не знаю, как все сложится. Я не в курсе ситуации с Итачи, потому что ни разу даже не видела его, не говоря уже об обследованиях и лечении. Я до сих пор не могу организовать все так, чтобы люди узнали правду о нем, а без этого Саске, по вполне логичным причинам, не отпустит своего брата в Коноху, насколько бы лучше его здесь ни лечили. Если Итачи вообще умрет, Саске точно не вернется в деревню, и тогда уже придется придумывать, как разобраться еще и с этой проблемой. Я не могу загадывать, понимаешь?       Джирайя не возразил ей ничего: Хокагэ выглядела невероятно уставшей, и все его попытки достучаться до нее априори не были бы встречены хорошо.  — Ладно, — кивнул саннин, вставая со стула и надевая на спину свиток, — Пока оставим все без письменных заморочек.       Женщина мягко улыбнулась.  — Спасибо. Я рада, что ты меня понял.       К дождю Джирайе было не привыкать, да и, в любом случае, бессмысленно пережидать под крышей ливень, в дневное время суток не останавливающийся.       «Река, наверное, из берегов вышла, » — отстраненно подумала Пятая Хокагэ, смотря в окно, съежившись в кресле. …       Сай и Какаси приземлились у стены Сунагакуре утром. В пустыне было жарко, и художнику пришлось надеть плащ черного цвета, чтобы не перегрелось оружие и принадлежности для рисования.  — Казекагэ не ждет нас, — сказал Хатаке, оставшись в обычной одежде, — Цунаде-сама не успела его предупредить, так что не факт, что нас встретят радушно до Гаары.       Однако все оказалось не так плохо. Шиноби Песка не только не задержали конохцев на входе в деревню, но и проводили до Резиденции. С Саем говорить было сложно, однако Какаси в деревне помнили, и с ним у пограничников сложилась интересная беседа.       Суна быстро вернулась в прежнюю жизнь. Правда, на улицах активно что-то обсуждали, и методом попутного подслушивания Копирующий понял, что жители говорят об очень волнующем и важном событии.  — Кстати, — спросил один из пограничников, — Это ведь правда, что Коноха приняла Дейдару Тсукури, и он вообще оказался родным братом Наруто Узумаки?       Какаси почесал затылок. Вот с такими проницательными людьми ему всегда было сложнее всего общаться.  — О, так вы уже в курсе, — ничего умнее шиноби придумать не смог, так как сам находился под недавним впечатлением.  — Конечно! — взволнованно ответил песчанник, переглядываясь с напарником, — Вся деревня об этом говорит! Вчера Гаара-сама объявил, что Дейдара больше не преступник, и объяснил всем, почему.  — Да, и Итачи тоже! — добавил второй, усиленно кивая, — Бедняга, как же он это пережил…       Хатаке хмуро смотрел мимо пограничников. Он и не сомневался, что Гаара не стал утаивать столь серьезные факты, раз уж понадобилось убедить все население поголовно перестать ненавидеть бывших нукенинов. Но почему-то жалость этих людей, совершенно не знающих Итачи, и жалость немногих жителей Конохи, напротив, проинструктированных от начала до конца, вызывали совершенно разные чувства.  — Он не бедняга, — отрезал Копирующий, заставив обоих песчанников удивленно замолчать, — Итачи — очень сильный человек. Он смог вынести ненависть всего мира и даже своего любимого брата. И единственное, чего достоин Итачи — это уважение.       Шиноби Песка пристыженно отвели взгляды. То, как джоунин поставил их на место, и что именно он сказал, засело в сердцах людей. Они даже забыли про свое непонимание того, что Дейдару тоже амнистировали… …       Это уже не казалось таким сложным. Раньше Саске сидел, часами наблюдая за спящим братом, чтобы отметить любые изменения в лучшую сторону. Теперь же он просто молился, изредка притрагиваясь к принесенной Карин пище, хотя кусок в горло не лез. Прижимая к себе руку Итачи, еле сдерживая уже не первый день слезы, юноша просто шептал о том, чего желал всем сердцем.       Когда аники стало хуже, Саске заметил это сразу. Впалые щеки, потемневшие круги под глазами — казалось, еще немного, и от тела Итачи останется скелет, обтянутый кожей, и больше ничего.       Отото хотел прижаться к нему, как тогда, в убежище клана. Влить столько своей чакры, сколько возможно, пусть и упав совсем истощенным сам. Только бы Итачи не угасал так быстро. Но Кабуто запретил делать так, говоря, что это убьет старшего гораздо раньше. Проклятье, у них и недели уже не было, куда раньше-то?!       Саске не хотел считать сегодняшний день, не прошедший даже наполовину, но сознание упрямо говорило, что эти двадцать четыре часа так же бессмысленны. Что ничего не произойдет. И именно в противовес этому мнению младший Учиха собирался сегодня начать изучать медицинские техники. Он не знал, как, но…  — Я обязательно освою их за эти пять дней. Обещаю тебе, нии-сан.       Будто в ответ на его обращение, губы Итачи во сне чуть шевельнулись. Гений никогда не разговаривал даже во время кошмаров, но это крохотное движение Саске заметил уже на автомате.       Скрипнула дверь. Мститель посмотрел на Карин, но девушка не встретила его взгляд, отвернувшись под предлогом «закрыть дверь».       Снова все повторялось. Только сегодня сенсор не заговорила с Учихой, сразу подойдя к больному. Применяя технику воздействия на мозг, она сосредоточилась целиком на пациенте. Девушка знала, что Саске сейчас следил за процессом с активированным шаринганом. Карин думала, что юноша просто до сих пор не доверяет медикам, и не злилась. Она бы точно так же контролировала все, связанное с единственным родным человеком, если бы попала в такую же ситуацию. …       Он возвращался в эту темноту, словно раз за разом падал в воду. Дна не было, и Итачи просто тонул, не задумываясь о том, нужно ли дышать, двигаться, говорить. Вода огибала тело, не пропускала режущий белый свет, и шиноби только периодически моргал.       Итачи осознавал, кто он есть. Он помнил, что убил всю свою семью. Но здесь, на глубине, где ни одно движение не имело смысла и цели, гений мог не думать ни о чем. Приятная пустота в голове, абсолютная податливость на любые изменения в подводном течении — как же всего этого ему не хватало…       Учиха не понимал, какие еще могут быть мотивы вернуться в реальный мир. Его там никто не ждет, кроме врачей, которые просто хотят проверить свои способности, напарника, давно смирившегося с мыслью о смерти сэмпая, и кого-то еще…       Итачи впервые за это время всерьез напрягся. Он забыл о ком-то из того мира. О ком-то невероятно важном, как настойчиво твердило сердце. Как можно забыть о близком и любимом человеке, который еще жив?       «Как его зовут?..» — Учиха видел перед собой чье-то испуганное знакомое лицо. Так хорошо видел, будто смотрел на фотографию в увеличении. Это кто-то очень дорогой, настолько, что и передать невозможно. И сердце внезапно заболело, как клинком пронзенное, когда Итачи изо всех сил попытался вспомнить его… И не смог.       Новый толчок вверх. Резкий, но не похожий на удар, скорее, просто назойливый.       «Что?.. Нет, подождите! Оставьте меня здесь!» — шиноби протянул руки вверх, отталкивая что-то, чего здесь не было, — «Подождите, дайте мне вспомнить!»       Свет приближался. Юноша щурился, глядя вверх и безрезультатно пытаясь отвернуться. Холод колол кожу, царапал ее. Так больно… Не хотелось вырываться, покидать это место, хотя кругом ничего, кроме одной вспышки, уже не было видно.       «Дайте мне вспомнить…». …       Сегодня реакция была еще слабее. Пациент просто слегка приподнял веки и, не встретившись ни с чем, кроме темноты, с глубоким вздохом закрыл глаза.  — Нии-сан! — позвал Саске, держа брата за руку и уже машинально проводя пальцами по его голове. Раньше Итачи подавал больше признаков сознательного состояния, и мститель не мог не встревожиться этим.       Гений едва мог шевелить даже мышцами лица, но, тем не менее, оно вполне заметно отразило, что Учиха-старший чего-то не понимает. Наконец, молодой человек чуть повернул голову на звук и, глядя пустым взглядом куда-то в плечо подростка, очень тихо произнес:  — Ты… Кто ты?       У Саске похолодело внутри. Карин предупреждала, что больной начал забывать людей, что это нормально, поскольку он подвергается серьезной терапии, но… Отото даже подумать не мог, что Итачи забудет его. После всего, что между ними было, это просто жестоко, со стороны судьбы.       С трудом поборов дрожь в руках, мститель постарался успокоиться и заговорил ровно и негромко, хотя был слишком растерян:  — Нии-сан, это я. Саске.  — Саске… — Итачи несколько раз повторил его имя, словно пробуя в разном звучании, пока юноша терпеливо ждал, сомкнув пальцы на его холодной ладони.       Хотя любая мимика была для гения трудносозидаемой, более выразительного страха и трудности осознания подростки еще не видели. И Карин, и оба Учихи не могли поверить, что это все же произошло. Потерять память о Саске, пусть и вернувшуюся через минуту — для Итачи не было ничего хуже.  — Ками-сама… — простонал старший, жмурясь, как от невыносимой боли, — Отото, прости… Прости, я, правда, не хотел!       Пусть мститель и чувствовал не меньшее потрясение, он опять, не отпуская ясное сознание, вернул себе сдержанность и уравновешенность, чтобы не пугать аники еще сильнее.  — Не волнуйся, — мягко прочесывая ногтями волосы брата, выдавил Саске, даже натянув фальшивую полуулыбку, — Это нормально. Твои лекарства могут дать такие побочные эффекты, но ты скоро поправишься! — голос все-таки дрогнул, и Учиха понадеялся, что больной этого не заметил, — Ты выздоровеешь, и тогда все это больше тебя не потревожит.       Хотел ли Итачи еще что-то сказать, или же младшему показалось, никто не понял. Во всяком случае, никакого ответа не последовало, и Саске, опять сердясь на то, что провел так мало времени с братом, встал, заставил себя выпустить руку аники — а это оказалось нелегко — и вышел из комнаты, напоследок переглянувшись с Карин. Они оба прочли в глазах друг друга одни и те же чувства: страх и разочарование, и только после такой косвенной поддержки Учиха смог оставить брата на попечение теперь уже медика.       Карин беззвучно вздохнула. Ей предстояло около десяти минут как-то разговаривать с пациентом и успокаивать его. При этом, утренний разговор с Кабуто все еще не давал ей покоя.       «Ладно, вызвалась личным психологом — вот и работай, » — внутренний голос, и то звучал неуверенно. В отличие от однофамильца из Конохи, Карин не умела убеждать людей верить в лучшее. …       Гаара принял гостей из Листа весьма тепло. Сая он не знал, но из общение так и ограничилось кратким знакомством.  — Гаара-сан, — обратился к Казекагэ другой шиноби, чуть опуская подскочившую маску, — Пятая Хокагэ прислала нас по очень срочному делу, связанному с Учихой Итачи. Насколько я понял из разговоров в Деревне Песка, ее жители уже знают все необходимое.  — Совершенно верно, — кивнул Сабаку-но, — Я сделал общенародное объявление в тот же день, когда сам обо всем узнал, посчитав, что, если Итачи понадобится отправить в Суну на миссию или по состоянию здоровья, он должен будет оказаться в безопасной обстановке.       Темари за его спиной с гордостью посмотрела на своего брата, но не шелохнулась.  — Я очень рад, — сказал Какаси, про себя поражаясь, как быстро Гаара справлялся с важными и деликатными делами, — Потому что теперь наша задача будет значительно облегчена.  — Задача? — переспросил Кагэ.  — Да, — подтвердил Хатаке, — Необходимо доставить в Коноху ингредиент для лекарства, которое принимает Итачи. Без этого препарата у него не будет ни единого шанса выжить, а сегодня или завтра запасы лечащего врача иссякнут.  — Что это за ингредиент? — прямо спросил Гаара. Он неслабо заволновался, но, как и сестра, не подал вида до поры, до времени.  — Растение, насколько мы знаем, внесено в список запрещенных для продажи, — объяснил Хатаке, доставая лист с записанным названием, действительно не проговариваемым даже опытным скороговором, — Неизвестно, как оно оказалось в том врачебном лагере, куда доставили Итачи, но это — единственное, что может его спасти.       Сабаку-но внимательно прочитал два слова — биохарактеристику — и, обернувшись к АНБУ, стоявшему рядом с Темари, что-то тихо ему сказал. Шиноби кивнул, моментально исчез и спустя короткое время появился на том же месте, протягивая Казекагэ какой-то свиток. Правитель, взяв листок Цунаде, сверял его с записями песчанников. Сперва его лицо ее выражало ничего, и подчиненные терпеливо молчали, а затем юноша, незаметно выдохнув, совсем немножко улыбнулся.  — Какаси-сан, передайте Хокагэ… — кладя обе бумаги на стол, попросил Гаара, — Что ей не о чем беспокоиться. Стандартная дозировка этого растения уже на пути в Коноху и, скорее всего, сейчас недалеко от вашей деревни.  — Но… — при всем своем уме, джоунин не мог понять намеков Казекагэ. Эта трава, что, и в Стране Огня растет?  — Я понимаю ваше замешательство, — усмехнулся Сабаку-но, — На самом деле, сегодня уже третий день, как я отослал в Коноху, на всякий случай, своего брата Канкуро и лучших медиков нашей деревни. Они взяли с собой много лекарств и трав, и то, что необходимо Цунаде-саме, есть в их списке.  — То есть, у нас, практически, уже есть все, что нужно? — с надеждой уточнил Хатаке и, получив утвердительный ответ, облегченно поскреб ногтем повязку.  — Получается, наше задание можно считать выполненным, — подвел итог Сай, доселе наблюдавший за остальными, как за гуманоидами. Из всей этой экспедиции ему не объяснили и половины того, что Какаси и Гаара уже на подкорке знали.       Казекагэ изучающе оглядел нового знакомого. В книжке художник читал, что, когда на тебя смотрят в упор, лучше улыбнуться, чтобы расположить к себе человека. Вот только фальшиво-добродушное лицо Сая, скорее, напугало и Гаару, и Темари.  — Да, выполнено, — согласился Хатаке, уже попривыкший к напарнику, — Если у Песка нет еще каких-нибудь сообщений для Хокагэ, мы можем отправляться домой.       Кагэ в ответ заверил обоих, что все, что было нужно, он уже передал, и шиноби, дружески попрощавшись с Сабаку-но, готовы были лететь обратно. К счастью, тушь и кисти Сая от жары не пострадали. …       Саске помнил, как пройти в библиотеку. Статус Орочимару позволил всем его подчиненным вести кочевой образ жизни, и все должны были знать схему каждого убежища.       Медицинских свитков, как ни странно, оказалось меньше половины. Конечно, в целом, библиотека была небольшой, а остальное уже давно погребено под завалами, но Учиха очень удивился такому разнообразию техник. Некоторые никак не годились для медик или же относились к совершенно другим стихиям чакры (саннин владел Ветром и Режимом Отшельника).       Однако времени обдумывать это у Саске не осталось. Сразу же, как вошел, юноша принялся искать любую информацию даже не столько по болезни брата, сколько по ирьениндзюцу в целом.       Свитков, даже по сравнению с общим количеством, для четырех дней изучения нашлось много. Самые разные техники, никак не пронумерованные на манер классов или этапов. Просто сборная солянка из дзюцу, с чего хочешь, с того и начинай. Правило «От простого к сложному» Учиха благополучно забыл, ориентируясь только на срок и то, что успел увидеть шаринганом.  В любом другом случае такой хаотичный процесс не дал бы никаких результатов, но Саске не был бы Саске, если бы не смог из полнейшей мешанины выстроить связь получше, чем в учебнике.       Начать пришлось с непростого дзюцу — остановки крови и детоксикации. Ниндзя-медики через чакру могли контролировать кровоток шиноби, при желании, этой техникой любой способен убить противника при условии, что тот не двигается. Саске иногда видел, как Кабуто залечивает свои собственные раны: лаборант использовал не только Змеиную Регенерацию, но и то, о чем юноша сейчас читал. Благодаря этому Саске смог по описанию происходящего представить, что именно в тот или иной момент происходило с телом Якуши.       С детоксикацией дело обстояло сложнее. Для выведения токсинов медики сначала должны были определить их процент и точки наибольших скоплений, а потом уже, контролируя свою чакру просто немыслимым образом, осторожно вывести во внешний мир сквозь плоть и кожу, не повреждая тканей. В тексте все объясняли подробно и понятно, однако юноша уже научился не доверять первому впечатлению, поэтому решил как-нибудь попрактиковаться на Джуго.       Библиотека находилась достаточно далеко, и подросток здесь не слышал голоса брата. Ничто не мешало обучению и не вызывало лишних эмоций. Способность на время восприятия информации полностью уходить в работу очень помогла, и, закончив с первыми пятнадцатью свитками, Учиха уже мог уверенно сказать, что выучил их наизусть.       Оставалось, примерно, полчаса времени. …  — Серьезно, даттебайо?! — Наруто чуть не подавился раменом, с чем успешно справился Дейдара. Джирайя, только приступивший к своей порции, хмыкнул: все-таки, стоило дождаться конца трапезы, а потом уже говорить джинчуурики, что придумал сенсей.       Саннин неспешно жевал, наблюдая, как подрывник откашливался, благо, без опасности для жизни, а Узумаки с огромными глазами пытается понять, в каком мире он вообще находится. Теучи с дочерью сдавленно смеялись. Где им знать, что такое гора Мьебоку, и почему юный шиноби так отреагировал на новость о, вроде бы, обычной миссии.  — Подожди, — приведя мозги в относительный порядок, попросил Наруто, — ты действительно спросил у баа-чан, можно ли мне отправиться туда, и она согласилась?       Старик удрученно вздохнул. А он-то надеялся, что, в кои-то веки, разжеванная, разобранная на мельчайшие детали информация дошла до ученика полностью.  — Не совсем так, — предпочитая не говорить парню, что именно у последнего в голове, из эстетических соображений, ответил Джирайя, — Цунаде сказала, что, если она успешно справится со всеми делами, связанными с Итачи и Дейдарой, мы сможем обучить тебя определенным дзюцу на горе Мьебоку.  — Ну, да, — кивнул джинчуурики.  — Но только (саннин особо выделил это слово) если все остальное пройдет гладко. Именно поэтому наше путешествие можно будет провернуть не раньше, чем через две-три недели.       Джирайя уже собрался не один час растолковывать генину, почему именно такой выбор сделала Пятая, однако он не учел переменчивость настроения Наруто. После недолгого обдумывания Узумаки снова повеселел.  — Я-то боялся, что это будет дольше, — засмеялся юноша, оплачивая съеденный рамен, — Три недели можно потерпеть даже при нашей погоде.       Саннин в очередной раз осознал, что с таким непредсказуемым учеником пенсия ему светит еще нескоро… …       Необходимость звать Саске, на этот раз, легла на плечи Карин. Поскольку Учиха-младший еще и спрятался не пойми куда, сенсор бы с таким заданием справилась быстрее, поэтому, оставив Джуго присматривать за Итачи, медики разделились: Сакура и Кабуто пошли в лабораторию, а Узумаки, просканировав все убежище — в библиотеку.       Но долго идти ей не пришлось. Мститель уже шел напарнице навстречу, прижимая к себе сумку с какими-то свитками, и, как только расстояние между сокомандниками уменьшилось до нескольких шагов, как ни в чем не бывало, спросил:  — Если ты здесь, кто остался с Итачи?       Девушка, остановившись, немного растерялась. Она еще не привыкла к тому, что, чем ближе к последнему дню, тем больше Саске зацикливался на брате, и ответила не сразу, с запинками:  — Джуго. Он может лечить не хуже нас, так что…  — Понятно, — отрезал Учиха, быстро проходя мимо. К такому пренебрежению Карин, напротив, адаптировалась и теперь уже не раздражалась. Любой другой, тот же Суйгецу, возмутился бы не только про себя, но Узумаки, как и остальные врачи, не допустила и мысли об этом. Каждый беспрерывно напоминал себе: «Ему тяжелее, чем мне. Ему тяжелее, чем мне, », и на этом строилось их терпение и сплоченность.       Саске уже минуту, как скрылся за дверью комнаты Итачи, но сенсор только сейчас сдвинулась с места и побежала туда, где собрались другие — в лабораторию. Если повезет, сегодня обсуждение не затянется, и девушка успеет придумать хоть что-нибудь насчет лекарства.       В какой-то момент Кабуто просто перестанет верить в небылицы вроде неувязки с ингредиентами и настаивания смеси. …       Канкуро ни секунды не жалел, что в его коллекции была кукла, чья одежда могла служить зонтом. Дождь, в который песчанники попали почти на самой границе, не прекращался целый день, а до Конохи планировалось еще полдня пути.       Фармацевты переживали за травы — вещества в склянках еще как-то могли перенести резкий переход от зноя к сырости. Герметичность сумок Сунагакурского производства оставляла желать лучшего, и люди поминутно придерживали то, в чем несли поклажу, руками. К счастью, кукла мешала большей части воды попасть на путников, и пока что их страхи не оправдались.       Уже в третий раз за всю дорогу кто-то из отряда спрашивал, нельзя ли остановиться в какой-нибудь деревне и переждать дождь. Этот вопрос выводил Канкуро из себя: у Итачи любой следующий день мог попросту не наступить, от их помощи, возможно, зависела его жизнь. Какое «переждать», когда надо еще сильнее ускориться и уже лететь к Конохе?  — Извините, — пробормотал тот же, кто спрашивал.       «Черт, я сказал это вслух!» — рассердился Сабаку-но, и отряд помчался еще быстрее, теперь уже не задавая никаких лишних вопросов. …       Цунаде перечитала последнее письмо Сакуры. Второй день с момента его получения был на исходе, и Хокагэ очень переживала за то, смогут ли ее подчиненные завтра принести тот самый ингредиент. С тех пор она не получала от них отчетов и не связывалась с Гаарой.       Монотонный стук капель вдруг прервался другим, более громким. Хокагэ подняла голову и прищурилась, глядя на дверь:  — Войдите!       В кабинете появился Генма, жующий травинку, и с порога заявил, поклонившись:  — Прибыл отряд из Суны. Они говорят, что принесли свои лекарства, чтобы медики подобрали то, которое поможет Итачи.       Цунаде оторопело убрала бумаги и, встав из-за стола, приказала:  — Немедленно проведите их сюда!       Когда джоунин ушел исполнять поручение, женщина нервно потерла плечи. Даже со скидкой на то, что песчанники могли полететь вместе с Саем и Какаси на птице, добраться от Конохи до Песка и обратно за два дня невозможно! Каким образом отряд оказался здесь сегодня, Пятая не представляла.       Ее размышление прервал щелчок дверной ручки и голос Генмы:  — Хокагэ-сама, шиноби Песка прибыли.       Цунаде повернулась к тем, кто вошел, и чуть расслабилась. По крайней мере, одного она точно узнала:  — Приветствую, Канкуро.       Семья Казэкаге была ей знакома с миссии по возвращению Саске. Тогда Гаара, по слухам, бывший жестоким и беспринципным, уже изменился, а его брат с сестрой стали младшему намного ближе. Когда команду Песка вызвали в Коноху (хотя на самом деле они пошли сами, Лист просто к союзной деревне обратился за помощью), Пятая впервые увидела этих детей. Удивительно, что именно Канкуро с тех пор только вырос внешне.  — Я думал, здороваться первым должен мужчина, — усмехнулся Сабаку-то, пока фармацевты раздумывали, ограничиться ли им поклоном.  — Вежливость по полу не делится, — парировала Хокагэ, и на это у юноши ответа не нашлось: в Мире Шиноби единственной границей между гендером с незапамятных времен была только физиология, — Давайте перейдем к делу. Вам ведь сообщили, что нам срочно требуется одна трава для изготовления лекарства Итачи?       Глаза Канкуро округлились, и женщина поняла, что об этом он слышит впервые.  — Простите, Цунаде-сама, — проговорил юноша, — Но, честно говоря, Гаара послал нас просто для того, чтобы у вас был резерв. О том, что наша помощь действительно нужна именно сейчас, мы не знали.  — То есть, вы также не в курсе, какое именно растение нам нужно, и могли не взять его с собой? — уточнила Цунаде, чувствуя надвигающуюся панику.       Кукольник почесал затылок, задумавшись.  — Мы привезли довольно много сунагакурских трав и настоек, — попытался оправдаться парень, — Среди них даже есть те, вывоз которых из страны запрещен без личного разрешения Кагэ.  — Наши шансы — семьдесят на тридцать, — вставил слово самый смелый из других песчанников, и все обратили на него внимание, — Согласно перечню трав.       Цунаде заинтересованно подняла брови.  — Если позволите, я прочту этот список, — попросила она, и шиноби незамедлительно подал Пятой свиток.       Развернув его, Хокагэ вновь достала письмо Сакуры и, хмурясь, принялась сверять название травы, приписанное девушкой по заметкам Кабуто, и то, что дали шиноби Суны. На все это потребовалось много времени, в течение которого гости деревни внимательно следили за Цунаде.       Наконец, Цунаде с придыханием выпалила: «Ну, слава Богу!», откинувшись в кресло и чуть не теряя сознание.  — Что? — замерев в ожидании, спросил Канкуро. Он догадывался, на что у Хокагэ могла быть такая реакция, но верить в удачу пока не спешил. Не раз уже ошибался и только нервы себе трепал.       Принцесса помассировала виски, приводя себя в порядок. Как раз она, что интересно, почти сразу приняла так неожиданно свалившуюся благодать, и, совладав с собой, сказала союзникам:  — Все нормально. Вы принесли именно то, что нам нужно, даже если не знали об этом.       Песчанники посмотрели на свой свиток, как шахтеры — на алмазные россыпи. Как и Цунаде, шиноби могли сейчас спокойно скакать по комнате — атмосфера облегчения и одной решенной проблемы к этому располагала. Однако вскоре вся энергия перешла в мысли о том, как доставить ингредиент (уже не важно, какой именно) к Итачи.  — Больной находится за пределами Конохи под присмотром наших медиков, — пояснила Пятая, когда ей уже вручили нужную траву, — Перевезти его в деревню до полного выздоровления мы не можем, соответственно, нужно доставить лекарство Сакуре.  — Понятно, — отозвался Канкуро, помнивший Харуно, спасшую ему однажды жизнь. Пожалуй, ей бы он и родного брата доверил, — Наш отряд способен сделать это сам, вы можете быть уверены.  — Как раз об этом я хотела попросить, — кивнула Хокагэ, достав и развернув карту Страны Огня, и указала на участок посреди леса, — В этом месте находится бывшее убежище Орочимару. Сейчас Сакура и еще несколько врачей там лечат Итачи. По сути, это не очень далеко, хотя с нашей погодой…  — Не страшно, — помотал головой Канкуро, старательно забывая не понаслышке знакомый образ третьего саннина, — С дорогой мы разберемся, тем более, как я понял, такое… — он указал на окно, за которым почти ничего не было видно из-за сплошных потоков воды, — Тут везде.       Сенджу лишь молча поблагодарила все, что могла считать божественной силой, за такое удачное стечение обстоятельств. Теперь у нее появилась надежда, что все действительно кончится хорошо. …  — Не вертись, — скорее, попросил, чем приказал, Саске. Джуго, сидевший напротив, послушно замер.       Нукенины находились в комнате Итачи. Саске, притащив с собой свитки, дотошно перечитал заново их содержание. Его напарник без колебаний согласился стать предметом обучения Учихи, тем более, для благой цели. Он даже не боялся, что дьявольская сила снова проснется — Саске-то сумеет с ней совладать еще до того, как будут нанесены любые повреждения убежищу.       Учиха приложил ладонь к руке товарища и закрыл глаза. Орочимару научил юношу искать в своем теле центр чакры, а также определять характер чакры других людей. Сейчас эти уроки очень пригодились.       Подросток сразу ощутил внутри себя этот очаг энергии. Она была теплой и спокойной, как у любого человека. Медленно и аккуратно Саске распределил ее по всему чакротоку, будто разматывая клубок шелковых нитей. Большую часть мститель вселил в руки, следя за каждой частицей от запястья до самых кончиков пальцев. Пока что отдавать чакру наружу Саске не решался, готовясь и уверяясь в том, что сможет все сделать правильно.  — Готов? — с еле слышным волнением спросил Учиха, и Джуго твердо кивнул. Медлить больше не имело смысла, и юноша, глубоко вдохнув, начал постепенно передавать свою чакру в предплечье товарища, вспоминая, как это делали медики, и копируя технику.       Несколько минут Саске сосредотачивался одновременно на всем своем теле. Даже в медитации было проще. Каждая мышца работала без расслабления, хотя думать о какой-то одной Учиха просто не успевал.       Сердце подростка едва не остановилось, когда после длительных попыток чакра засветилась зеленым, а он сам почувствовал связь со всей рукой Джуго. Юноша мог контролировать ток крови, видеть состояние мышц и костей Двуликого. И все это было настолько волнующе, что Саске с трудом досидел и додержал внимание до того момента, как смог разъединить связь и, прекратив дзюцу, выпустить сокомандника.       Дыхание сбоило, Джуго где-то в стороне одобряюще улыбался, лежащие на коленях кисти тряслись… Такого Учиха не замечал за собой давно. Во время тренировок со Змеиным Саннином эйфория от новых способностей и техник постепенно смолкла, каждое новое умение мститель воспринимал, как должное. Но сейчас это было похоже на что-то давнее, из детства…       «Руки так устали, будто я тренировался без остановки дня три, » — оценил свое состояние юноша, — «Еще пара таких техник, и я не смогу даже листик держать.».  — Ты отлично справился, — похвалил Джуго, пока Саске унимал дрожь в пальцах, — Думаю, для первого раза ты уже сделал достаточно.       Учиха хотел согласиться и отдохнуть, но, когда он уже открыл рот, перед глазами встало испуганное лицо брата, а в ушах прозвучал его голос: «Я не хотел…».       «Он так много сил прикладывает, чтобы выжить… Или хоть перестать нас забывать, » — мысленно укорил себя младший, — «А я себе только ограничения могу ставить! Никто из тех, кто занимается его лечением, до сих пор даже не заикался об усталости, я один себя жалею!».  — Этого недостаточно, — строго произнес Учиха, беря другой свиток, к удивлению напарника, — Теперь я должен выучить дзюцу остановки крови. Сделай надрез кунаем на пальце, я залечу рану…  — Саске, — перебил Джуго, и теперь уже настала очередь лидера команды дивиться: Двуликий никогда не дерзил, — Ты сильно вымотан после этой техники. Если попытаешься сделать что-то более сложное сразу, рискуешь остаться без своей чакры. Отдых хотя бы в полчаса тебе не повредит.  — Как ты не понимаешь! — вспылил Саске шепотом. Кричать, пока Итачи без сознания, он не решался, — Я должен сделать все, чтобы вылечить нии-сана! Если я смогу внести даже самый маленький вклад, это уже будет важно!  — И как ты собираешься этот вклад внести, если сейчас потратишь все свои силы без гарантии, что в обмен получишь достаточные навыки?       У парня не нашлось ответа. Джуго разговаривал так, словно и не пытался казаться правее товарища, но при этом его слова дошли до Учихи и даже заставили поразмыслить.       В самом деле, выжав из себя все на одном-двух ниндзюцу, Саске ничего не добьется. Зато чередуя передышку и внимательную работу, он мог растянуть свою энергию на больше времени и, соответственно, больше новых техник. Быть готовым в любой момент даже просто остановить кровь старшего брата, в любом случае, лучше, чем знать двадцать способов исцелить тяжелые раны, но не иметь возможности это сделать.       Саске редко признавал, что готов последовать чьему-то совету, и молча сел в угол читать свитки. Джуго же извинений не требовал, поэтому просто обрадовался, что Учиха не будет слишком рисковать без надобности.       Но, сколь разумно бы ни рассуждал Двуликий, это не отменяло пугающей действительности. У них осталось на целый день меньше времени. …       За вечер после дождя Ямато вместе со строителями успели укрепить меньше половины домов в Конохе. Многие всерьез задумывались об эвакуации.       Без звезд небо было сплошь черным. Только там, где находилась луна, пробивался слабый бледный отсвет. …