Плацебо.

***

 — И кому я, интересно, посылал кран, фуру и вертолет?!

…       Отряд Суны не решился ждать до утра, поскольку именно ночью дождь прервался. Пока Коноха «высыхала», Канкуро с подчиненными в кромешной тьме пробирался сквозь лес. Цунаде, как бы извиняясь за это, послала с ними проводника — Асуму.       Первая часть дороги прошла в молчании. На разговорах никто не настаивал, хотя в кругу знакомых любой бы болтал без остановки, и сейчас эти пятеро были больше похожи на интровертов, по странному совпадению, работающих вместе. Асума знал лес, как свои пять пальцев, и все, что от него требовалось — довести в целости и сохранности песчанников.       Фармацевты думали только о своей части работы, Канкуро же сопоставлял в мыслях всю сложившуюся ситуацию с тем, что творилось в мире. Его волновало, как будет развиваться история Дейдары и Итачи, не меньше, чем остальных.       Однако ближе к концу пути зацикливаться на чем-то одном было уже невозможно. Сложности и проблемы настолько доконали Сабаку-но, что он заговорил с малознакомым шиноби, не раздумывая:  — Асума-сан, как в Листе приняли историю Итачи?       Сарутоби, не оборачиваясь, усмехнулся и чуть прикусил сигарету.  — Население еще ничего не знает. Мы не можем сразу все выложить людям.  — Но… — Канкуро пораженно осекся. Он помнил, как Гаара, с помощью своего красноречия и отношения к нему людей в деревне, смог за час изменить репутацию двух нукенинов в Скрытом Песке. Невероятно, но каждый, в большей или меньшей степени, отреагировал на слова Казекагэ, — Если они ничего не знают, Итачи не сможет вернуться в Коноху!       Асума хмуро выкинул догоревшую сигарету и, похлопав себя по карманам, чертыхнулся — запасную пачку он оставил дома.  — А как иначе? — спросил мужчина, — У нас же в этом все правительство замешано, естественно, никто не собирается без плана раскрывать жителям карты. Если население обвинит Совет в геноциде, возразить будет нечего, и начнется революция.  — Понятно, — отозвался Канкуро, закончив на этом расспросы. Куда ни плюнь, везде политические интриги.       Лес казался одинаковым. Чем глубже в чащу они заходили, тем темнее и прохладнее становилось вокруг. И мысли не возникало о том, что здесь может жить человек.       «Как будто Орочимару похож на человека, » — фыркнул про себя кукольник, спрыгивая на землю вслед за проводником.  — Ну, похоже, это здесь, — сказал Асума, когда все подошли к нему и остановились на поляне. Догадаться, что он прав, было нетрудно: посреди нежилой зоны строить колодец, больше похожий на какой-то портал, нормальным людям в голову не придет. Опять же, создатель убежища к нормальным не относился.       По-очереди шиноби запрыгнули в люк.  — Будьте осторожны, — предупредил Сарутоби, — Здесь могут быть ловушки.       Бьякуганом никто из отряда не обладал, и шиноби точно попали бы, по крайней мере, в пару «сюрпризов». Но отряду повезло: Саске, как позже выяснилось, убрал все ловушки, чтобы Сакура и Карин, фактические первопроходцы, могли свободно перемещаться по убежищу.       Схемы коридоров, естественно, ни у кого не было, и шиноби двигались по стратегии: «Куда угодно, до ближайшего говорящего существа». При всем риске и с расчетом на размер убежища, она сработала: после часа плутаний, испытывания нервов на прочность, а удачи — на наличие, и прислушивания к каждому шороху отряд наткнулся на рыжую девушку в белом халате.  — Ой, вы кто?! — вскрикнула она, подхватывая падающие очки и соображая, как побыстрее, в случае чего, прибить всех чужаков одним кунаем.       Асума выставил пустые руки вперед. Канкуро забыл подготовить кукол, что, впрочем, не потребовалось. Фармацевты целомудренно отводили взоры от довольно откровенной юбки незнакомки, что не скрывали даже длинные полы расстегнутого халата.  — Мы из Конохи! — объявил проводник, не двигаясь с места, — Мы принесли эту… Как ее… — в латыни у Асумы познаний не накопилось нисколько, — Ну, траву для лекарства!       Один из врачей демонстративно поднял сумку, второй же немедленно опустил его руку, гневно процедив: «Не тряси! Это тебе не нитроглицерин!».       Узумаки, вздохнув, круто развернулась на каблуках и махнула отряду рукой, прося идти, куда приведут. Шиноби не заметили, что в этот момент на ее лице сияла широкая улыбка, а Карин сдерживалась, чтобы не побежать вприпрыжку.       «Ура!» — мысленно ликовала куноичи, от переизбытка чувств разминая пальцы, — «Мы спасем Итачи! И Кабуто меня не четвертует!».       Признавать хоть какую-то жалость и сочувствие к другому человеку Орочимару считал оскорбительным, и волей-неволей девушка переняла эту точку зрения, от которой теперь мечтала избавиться. …       Сакуру била истерика в начальной стадии. От перечитывания уже все путалось в голове, но делать что-то еще не получалось. Да и что именно делать? Врать Якуши — опять! — по поводу лекарства, мило хлопая зелеными глазками? Да куноичи уже забыла, что наговорила ему в прошлый раз! Лаборант должен быть идиотом, чтобы не догадаться, что она нагло врет. А идиотом Кабуто не был. Совсем.  — Ну, и что мне с тобой делать, непонятная хрень? — простонала Харуно, тоскливо гипнотизируя уже три дня хранящуюся недоделанную субстанцию. То, что она еще не превратилась в какое-нибудь колдовское зелье, до последнего оставаясь в первозданном виде — уже чудо, — Если сейчас в эту комнату войдет Карин и притащит мне эту чертову траву, я перепью Цунаде-сенсея.       Когда девушка пообещала это себе, она не говорила серьезно и, тем более, не ждала, что сенсор ДЕЙСТВИТЕЛЬНО зайдет и прямо с порога бодро возвестит:  — Мы спасены!       От испуга Харуно икнула, выронила стопку бумаг, присела их подбирать, при этом, огромными глазами наблюдая за напарницей. Узумаки метнулась к шкафу, не нашла почти готового лекарства там, где оно обычно стояло, возбужденно выпалила: «Проклятье, да где же оно?», в панике оглядела лабораторию, нашла пробирку на столе и, ахнув, поманила ладонью кого-то, кто стоял в дверях. Посмотрев туда, Сакура икнула еще раз.       Канкуро и трое фармацевтов вошли следом, Асума остался стоять в проеме. Мир химии для него ограничился курсами в Академии.  — Вы в курсе, что именно нужно? — осведомилась Карин, готовясь продолжить работу. Шиноби вытащили контейнеры с распределенной на четверых травой, и куноичи хлопнула в ладоши, в знак удовлетворения, — Замечательно. Тогда начинаем. …       С восходом солнца Сай и Какаси приземлились перед воротами. Вылетая из Суны, они пребывали в более приподнятом настроении, которое испортилось ближе к сегодняшнему утру. Нет, к дождю шиноби уже стали привыкать, но они так и не встретили отряд Песка, направленный Гаарой. Одно время Хатаке утешал себя тем, что они могли просто разминуться (бывает, везенье — штука не круглосуточная), и, в конце концов, отмел эту теорию. Без какой-либо причины, просто так, по мановению депрессии.  — И что теперь? — спросил художник, вряд ли так же печально все воспринимавший. Он не понимал, что так угнетало сэмпая, и заинтересованный взгляд юноши немного раздражал Копирующего.  — Идем к Хокагэ, естественно, — ответил Хатаке, слезая с птицы, — Если наткнемся на песчанников, значит, повезло.       Сая передернуло. Какаси говорил холодно и бесчувственно, не так, как в споре с пограничниками Суны. Ему было гораздо тяжелее думать о том, что ниндзя могут не успеть с лекарством, и, чтобы успокоиться, мужчина прилагал больше усилий.       Стало очень страшно от того, что сейчас жизнь Итачи зависела от такой непостоянной удачи.       Шиноби добрались до резиденции так быстро, как могли. Призрачная надежда все-таки встретить отосланных жителей Печка еще как-то пробивалась, не давая расслабиться до конца пути.       Поднявшись по лестнице и пройдя коридор, Хатаке первый постучал в дверь. С той стороны отозвался громкий голос Цунаде: «Войдите!», и оба шиноби выполнили приказ, очутившись прямо перед Пятой, внимательно смотревшей на них поверх скрещенных пальцев рук.  — Хокагэ-сама, — обратился к женщине Копирующий, выпрямившись, — Казекагэ Гаара просил передать вам, что лекарство уже на пути в Скрытый Лист, и…  — Я знаю, — перебила Сенджу, — Канкуро уже давно достиг убежища, так что, скорее всего, препарат скоро будет готов.       Какаси выдохнул, прижав ладонь к налобной повязке.  — Слава Богу, — произнес он, — Значит, мы не опоздали.  — Вы — нет, — ответила Цунаде, однако мало-мальских изменений в ее строгом тоне никто не услышал, — Скорее всего, и они тоже.  — Но тогда что не так? — насторожился Сай. Женщина сдвинула брови, глядя мимо подчиненных.  — Я все еще не верю, что во всем этом есть хоть какой-то смысл, — покачала она головой, и в окно тихо застучал дождь. …  — Готово! — счастливо выпалила Карин, снимая перчатки и закупоривая пробирку. Фармацевты, под ее строгим командованием, успешно помогавшие, почти валились с ног. Начальник корпуса, о слове «отпуск» слышавший, от силы, раза три, показался бесперспективным разгильдяем, по сравнению с Узумаки, — Пойду скажу, что мы закончили.       Переглянувшись на прощание с напарницей, девушка скрылась в коридоре вместе с лекарством. Похоже, она хотела предоставить Кабуто доказательство того, что медики эти три дня не балду пинали, и не могла дождаться, когда же лаборант снимет с ее плеч груз страхов за наличие препарата.       Сакура, выйдя из оцепенения, решилась проводить шиноби до выхода. За первый раз они так и не поняли, что ловушек в проходе нет, и только непринужденная походка Харуно, ступающей, будто по полю с васильками, которые она очень хотела раздавить, дала остальным смутную подсказку, что дорога безопасна.       Когда творческая база, она же лаборатория, осталась позади, Канкуро решил заговорить с Сакурой.  — Послушай, я… Я хотел кое-что спросить.  — Ну? — нетерпеливо обернулась девушка, не останавливаясь. Сабаку-но неуверенно смотрел на мерцающие факелы, слишком яркие для естественного огня, и продолжил:  — Как он? Держится?       Медик повернула голову обратно так, что кукольник не мог видеть ее глаз, но поникшие плечи девушки, словно просившие силы и поддержки, выдавали не меньше.  — Ты про Саске или про Итачи? — уточнила куноичи, и юноша заметил, как похож был сейчас ее голос на тот, которым Харуно говорила после ухода младшего Учихи из деревни.  — Про обоих, — не зная, кого выбрать, ответил Канкуро. Его волновало уже не только здоровье гения вымирающего клана, но и по-настоящему волшебные изменения в мстителе.       Сакура некоторое время ничего не говорила. Если бы об этом спросил Асума, выплюнувший сигарету еще в лесу и с тех пор подозрительно долго не бравший новую, девушка бы разобралась, как ему обо всем рассказать. Но едва знакомый шиноби, с которым она даже бок о бок не сражалась… Насколько открытой с ним быть?       Цунаде звала ее своей лучшей ученицей. Но в тот момент куноичи казалось, что такой нерешительный медик — позор для своего учителя.  — Саске держится хорошо, — начала она, нарочно ускоряя шаг, — Он присматривает за братом, проводит с ним много времени, даже нас с лечением подгоняет, чтобы надолго не изолировали.       С потолка в одном месте капало. Камень треснул, и вода из маленького подземного ручейка просачивалась в коридор, гулко падая на пол.  — А вот Итачи… — вокруг неожиданно стало холодно. Будто из стен выросли длинные ледяные иглы и теперь едва ощутимо кололи каждого человека. Канкуро даже поежился, — Ему с каждым днем все хуже. Лекарство дает улучшения в очень ограниченной области, а вот разрушает организм… В полном объеме. К тому же, он… — Сакура сглотнула, сморгнув слезы, — Совсем не хочет жить.       Кукольник подавился воздухом.  — Т-то есть, как? — просипел он, откашливаясь. После всего, что случилось, эта новость была похожа на снежок за шиворотом.  — А вот так, — всхлипнула медик, — Просто не хочет. Он считает, что не выживет, даже просил Кабуто подготовить к этому Саске, когда мы вчера делали процедуру. А Саске… — ее голос сорвался, и куноичи вытерла нос салфеткой, — Он так хочет, чтобы Итачи жил! Мы уже и не знаем, что делать.  — Мамочки… — выдавил Сабаку-но, наполовину пораженно, наполовину сочувственно глядя ей в спину. Все их старания, потраченные нервы, переоценки… Неужели все было зря?       «Нет! Даже если Итачи не верит в себя, для таких больных это естественно, » — решительно вмешалась гордость Канкуро, и он встрепенулся от такой внезапной перемены, — « Гаара, Цунаде, Темари и вся наша деревня… Они еще надеются на его выздоровление. И мы тоже должны!».  — Сакура, — попросил юноша, стараясь не замечать слишком поникшего Асуму, — Проведи нас к Итачи.       Харуно споткнулась, чуть не упав, и удивленно взглянула на Канкуро.  — Что ты сказал? — выговорила она, еле подбирая слова. По ожиданиям девушки, любой, кто сюда приходил, не должен был стремиться попасть в ту палату, названную так с большой натяжкой. Но в глазах шиноби не отражалось сомнения.  — Я хочу увидеть Итачи и, если возможно, поговорить с ним, — повторил кукольник, став еще серьезнее своего младшего брата, — Хотя бы чтобы передать Гааре с собственных впечатлений, в каком он состоянии.       Куноичи долго смотрела на него, ища намеки на то, лжет Сабаку-но или нет. Не найдя ни капли лукавства, Харуно снова повернулась к собеседнику спиной, чтобы скрыть вновь подступающие слезы. Песок так заинтересовался в деле Итачи, что даже Гаара хотел узнать, как нукенин себя чувствует. Невероятно. Какие еще чудеса? Ли начнет презирать Силу Юности, назвав ее бредовой детской идеей?       «Пожалуй, я переборщила, » — улыбнулась медик, растроганно вздыхая. Как только ей это удалось, девушка продолжила идти по коридору, буркнув Канкуро через плечо:  — Следуйте за мной. …       В связи с тем, что Ямато был занят с застройщиками, сегодняшнюю тренировку пришлось отложить. Наруто был страшно недоволен: он и под дождем, и под снегом занимался, и ничего не случалось! Но Дейдара и даже Джирайя настояли на том, чтобы отсидеться дома. В такую погоду заниматься уже стало попросту негде: почву на полигонах размыло, повсюду возводили укрепления, чтобы деревня хоть под землю не провалилась.       Джинчуурики не находил утешения даже в том, чтобы не вставать в шесть утра. Как только пропала возможность ходить на тренировки, появилось то, из-за чего Наруто их и придумал.  — Нии-сан, — протяжно позвал юноша, тыкая в коленку брата, сидевшего на подоконнике в уже знакомой позе, — Ты похож на влюбленную принцессу, ждущую своего храброго самурая.  — Иди ты, хм! — в голову младшего прилетела подушка, по системе бардака, оказавшаяся под рукой старшего. Дейдара от комментария мальчишки залился пунцово-красным румянцем, ища еще что-нибудь достаточно безопасное, чтобы не убить Наруто, но шлепнуть ощутимо.  — Ну вот, — засмеялся младший, садясь в позу лотоса на полу, обняв метательный снаряд, — Теперь хоть казенное стекло своим несчастным взглядом не продырявишь.       Подрывник, растеряв желание как-то на это отвечать, молча прижался виском к окну. На улице барабанил ливень, по земле текли ручьи неиспарившейся воды. Серо и скучно расстилалась Коноха, и юноша вдруг уловил сходство с деревней Скрытого Камня.       «Лист тоже может быть таким, » — водя пальцем по запотевшему стеклу, подумал подрывник, — «Тогда… Почему мне так хочется здесь остаться, хотя и в Иве меня уже не так сильно ненавидят?».       Тсукури не стал отрицать, что младший брат прав. Он очень боялся, что в один из оставшихся дней Цунаде сообщит о смерти Итачи. Дейдара не смел назвать их связь крепкой или значимой, но, просто представляя себе, что скоро старшего Учихи не станет, подрывник чувствовал дикую резь в животе и едва не корчился от нее.       Заметив, что аники снова расстроился, Наруто прекратил подшучивать над ним. На самом деле, состояние брата его беспокоило, и отото готов был на голове ходить, лишь бы разогнать его меланхолию.       Пока что альтернативных вариантов того, как это сделать, в голову юноши не приходило. А наблюдать за беспристрастным и ко всему равнодушным Дейдарой чревато тем, что Наруто станет таким же. Ведь он тоже не мог увидеться с человеком, встречи с которым так ждал и которому так мало сказал.       «Саске сейчас так трудно, » — размышлял Узумаки, от скуки теребя обшивку подушки, — «И Сакуре-чан тоже. А меня нет рядом. И какая мы после этого команда?».       Несправедливое разделение их отряда в самую трудную минуту оказалось еще более тяжелым, чем то время, когда Саске работал на Орочимару. Тогда ребята могли пытаться воссоединиться, а сейчас это было запрещено, и каждый оставался сам по себе. Несмотря на то, что Сакура и младший Учиха все-таки находились рядом и могли общаться, джинчуурики уже снял розовые очки и понял: его друг не подпустит к себе никого слишком близко. Да, на самом деле, смотреть на мир объективно куда проще, и первый опыт как нельзя ясно показал это.       Получалось, что каждый существовал обособленно, сам справлялся со своими проблемами, как будто они никогда и не были знакомы… …       Проигрыш новой команды был предопределен. Шиноби с профессиональной выучкой и кучка генинов, не работавших вместе никогда — о том, на чьей стороне будет преимущество, не стоило и задумываться. А уж наличие в команде Наруто, как алое знамя, сообщало о предполагаемом исходе битвы.       Как итог, Узумаки стоял, привязанный к дереву, как самый неспособный из троих, а Сакуре и Саске предстояло обедать при голодном, как волк, товарище. Аппетитные онигири, пахнущие не хуже блюд в известных ресторанах, не оставили Узумаки равнодушным: генины только палочки достали, когда у него громко заурчало в животе.       На несколько минут ребята замерли, словно от звука взрыва. Наруто всеми силами делал лицо менее страдальческим, чтобы не показать сопернику и любимой девушке, что у него есть какие-то слабости, но кислая мина так и осталась кислой.       Никто не ожидал, что неприступный Учиха, который всю жизнь создавал себе репутацию независимого одиночки, пять минут спустя спокойно предложит Наруто свою порцию. Да и сам джинчуурики, когда напарник молча протянул ему бенто, еще и отделив и подав палочками кусок, был, мягко говоря, ошарашен.  — Ты что делаешь? — стушевалась Сакура, забыв про свою еду, — Сенсей же запретил…  — Мы продолжим через пару часов, — безразлично пояснил Саске, — Голодный член команды поставит под удар всю миссию. По сути, Какаси-сенсея тут вообще нет. Не станет же он следить, выполним мы условия или нет, и уж точно не убьет нас за это.       Слова подростка звучали весомо и правильно. Действительно, вымотанный из-за ловушек и не позавтракавший Узумаки вряд ли смог бы драться достаточно хорошо даже для своего уровня. А вернуться в Академию сразу после выпуска не хотел никто.       Подумав, Харуно все же отдала Наруто свою порцию, аргументировав это тем, что как раз Саске лучше не голодать, а она и так соблюдает диету уже не первый день. В конце концов, оба напарника накормили джинчуурики не так плохо, и, вроде бы, учителя поблизости не наблюдалось… …       Думая о том дне, Наруто всегда улыбался. Как оказалось, ребята поступили правильно и оправдали даже самые смелые надежды сенсея. Слава Богу, он хоть не мечтал о троице идеально сплоченных генинов, в одинаковой униформе хором декламирующих какой-нибудь стишок-девиз.       И даже сейчас, находясь так далеко друг от друга, они оставались связаны. Не преданностью Конохе или прежними узами Седьмой Команды — Саске бы пожертвовал и ими, если бы это потребовалось для его целей, еще раз. Каждый из отряда хотел, чтобы выжил Итачи, никогда не предававший Коноху и отдавший все ради других людей.       Наруто восхищался Итачи, его стойкостью и верностью. Если бы они были знакомы еще раньше, возможно, мальчик бы заметил, что с гением что-то не так. Все, кто узнал правду, думали, что им не хватило всего нескольких взглядов, всего толики внимания. Они бы поняли этого человека, они бы успели что-то сделать. Так считали шиноби, но при этом они терялись, когда появлялся вопрос: почему же не поняли и не успели, если было столько возможностей?       Узумаки очень хотел, чтобы старший Учиха выжил. Не сильнее, чем Саске или Дейдара — это даже сравнивать смешно. Но он не мог даже вообразить, что будет, если они проиграют.       Если глупые детские убеждения, что Итачи сильный и справится с любыми испытаниями, будут сломлены действительностью. …       Саске прижался к стене, уронив на колени уставшие руки. Пальцы дергались, сжимая край свитка, а плечи затекли. Сложнейшее дзюцу, чью теорию юноша заучивал наизусть полночи и еще полночи тренировал на Джуго, не имело никакого практического применения в болезни аники. Арсенал техник, пополняющийся с каждым днем, начинал содержать все больший процент хлама.  — Проклятье, — пробормотал Учиха, вставая с затекших колен. Из всех взятых свитков ему могли быть полезны сейчас два-три, и содержавшиеся в них дзюцу помогли бы совсем немного.  — Не выматывай себя, — за время обучения Джуго пострадал от неправильно выполненной техники не так сильно, еще и компенсировав это врожденной регенерацией, — Ты выучил сверх нормы, требовать от тебя большего все равно никто не станет.  — Ты не знаешь, о чем говоришь, — резко возразил Саске, приоткрывая глаза, пока что черные, — Остановка крови и восстановление тканей мне не помогут: на Итачи пока нельзя применять их, если только не начнется приступ. Мне нужно что-то другое…  — Ну, знаешь ли, — усмехнулся Двуликий, по примеру юноши, отойдя к стене, — Благодаря дзюцу Молний ты отлично знаешь, как воздействовать на мозг, причем, с предельной точностью. Так что твой арсенал ирьениндзюцу не так уж мал, да и уровень…       Учиха, цыкнув, поднял к глазам свиток. Если подумать, в чем-то он уже не мог поспорить с напарником. Стихия Молнии и все связанные с ней техники действительно требовали идеального знания нервной системы, а совместить его медицинские дзюцу и медицинские дзюцу для наследника клана Учиха не так сложно.  — Если честно, ты достиг того уровня, до которого ирьенины доходят за месяц, самое быстрое, — снова заговорил Двуликий. Он бы произнес чуть более длинную поощрительную речь, но Учиха опять перебил товарища, на этот раз, гораздо жестче:  — Этого мало. Они не смогли вылечить Итачи так, как он заслуживает. Все их образование никуда не годится, а я должен выучить все, что смогу, и как можно скорее.       Джуго примирительно молчал. Овладеть теми техниками, которые сделал своей целью Саске, за четыре дня было невозможно. Даже если сказать ему, какие именно дзюцу нужны для лечения или полного восстановления старшего брата, это не даст ничего. Станет только хуже, потому что юноша из-за длительной череды неудач будет по-настоящему разбит.       Внезапно Учиха открыл глаза и, как кот, севший на ледышку, вскочив на ноги, метнулся к Итачи. Двуликий, уже в полудреме, вздрогнул и спросонок решил, что со старшим наследником случился новый приступ. Но, не успев отправиться за медиками, которые могли этот приступ снять, мужчина все же увидел, что состояние больного спокойное, а Саске явно не напуган. Тем не менее, младший долго смотрел на Итачи, замерев возле его кровати.  — Что это ты собрался делать? — спросил Джуго, также вставая, но к постели не приближаясь.       Мститель проигнорировал все внешние раздражители, не отрывая взгляда от гения. Мужчина следил за всеми его действиями. В голове уже родилась цепь возможных целей Саске вплоть до того, что тот может вдруг захотеть все-таки отомстить за свой клан, хотя почему именно Итачи, Двуликий пока не придумал.       Когда Учиха-младший медленно поднял руку, занеся ее над головой брата, Джуго напрягся, как будто пытался разорвать канат. Всего несколько секунд длился этот небольшой жест, но кончился он вовсе не так жестоко, как подумал подопытный: Саске просто опустил ладонь на лоб Итачи и ласково (Двуликий чуть не сел на пол от такого сочетания несочетаемого) провел до макушки. Чуть подняв глаза, Джуго оторопел: юноша смотрел на брата с такой любовью и нежностью, каких от него не ждали бы даже незнакомые люди.  — Я обязательно вылечу тебя, — почти беззвучно прошептал Саске. Джуго никому не рассказывал о том, что работа с птицами научила его слышать любые шорохи, так что Учиха не знал, что его слова все же долетели до Двуликого.       Мужчина впервые увидел, насколько глубоки чувства напарника к аники. И его, монстра, против воли уничтожавшего целые деревни, разъедала совесть. Никто не удосуживался понять, как сильно Саске дорожит Итачи. Эти двое — смысл жизни друг для друга, то, что поддерживает их даже после смерти всех близких. Разве кто-то имеет право решать, как именно они будут помогать друг другу, тем более, когда от этого зависит жизнь кого-то из них?       Саске не понимали в деревне. Саске не понимали у Орочимару. Его не могли судить, пока Итачи умирал!  — Ты восстановился? — спросил мужчина, когда мститель отошел от брата. Юноша кивнул, поднимая с земли свиток, — Если хочешь, можем продолжать.       Джуго никогда не чувствовал себя лучше, чем сейчас, встретив короткий взгляд, полный благодарности. Он готов был перетерпеть любые неудачи начинающего медика, которые не наносили Двуликому большого вреда. Ради того, чтобы Саске и Итачи были счастливы. …  — Так, внимание! Краткий инструктаж! — объявила Сакура, остановившись на повороте. До двери оставался лишь он и короткий коридор, но девушка не хотела, чтобы Саске или Джуго почувствовали чужую чакру слишком рано. Канкуро и остальные тоже встали, только молча.  — Во-первых, — начала куноичи командным тоном, явно стремясь выглядеть более работоспособной, — Итачи сейчас не в лучшем состоянии, и это нормально при его диагнозе. Никаких комментариев, излишней жалости, говорить предельно тактично, никакие проявления его болезни не воспринимать, как что-то жуткое.       Врачи согласно кивнули. Все, что сказала Харуно, полностью соответствовало предписаниям психологии медика, и забота девушки о ее соблюдении была понятна.  — Во-вторых, — продолжила Сакура немного грустнее, — Сейчас рядом с Итачи находится Саске. Вы уже знаете, что он очень дорожит братом, поэтому, пожалуйста, что бы он ни делал и как бы на вас ни отреагировал — проявляйте терпение и дружелюбие. Даже если он так и не сможет полностью вам доверять…       Каждый шиноби почему-то вспомнил, что так же принято общаться с детьми и подростками. Только вот Саске понимал больше, чем они, и всего лишь защищал того, кого любил, пока аники болен.       Предупреждать отряд больше было не о чем, и Сакура, мысленно помолившись, прошла оставшееся расстояние. Стоявший у двери мечник предупредительно выставил вперед горлорез, увидев незнакомцев.  — Суйгецу, это свои, — успокоила его девушка, — Медики из Песка.       Хозуки пристально рассмотрел каждого, оскалив острые зубы. В целом, Сакуре он доверял, хоть и недолюбливал ее за нытье и вечно расстроенный взгляд, а вот этих людей вообще впервые видел. Но никто больше не достал оружие, медики держались за лямки своих сумок, Асума деловито оглядывал стены убежища. Не заметив никаких признаков исходящей от шиноби угрозы, Суйгецу убрал меч за спину и, отойдя в сторону, пропустил гостей в комнату. Правда, ни один не избежал повторного наблюдения, но Сакура шла уверенно, и остальные тоже поспешили оказаться за дверью, тут же закрывшейся за их спинами.       Первым, что увидели шиноби, был Саске, разгневанно сверкающий шаринганом и выставивший перед собой катану, и Джуго, наполовину перешедший в Режим Отшельника. Канкуро привычно пошевелил пальцами, почти выпустив нити чакры, которые помогали управлять куклами, но спохватился. Именно об этой ситуации предупреждала Сакура, виновато вышедшая вперед и боявшаяся даже встретиться с юношей глазами.  — Саске, не надо, — попросила она, вмиг превратившись из себя обычной в загнанного мышонка, — Они не навредят Итачи, это просто врачи!       Учиха готов был самовоспламениться. Он смотрел на пришедших, как на ненужных свидетелей, и Сабаку-но боролся с желанием все же приготовить боевые снаряды для подстраховки. Саске был страшен в своей злобе, и никто не мог понять, как Сакура выносит его общество.       Прошло две минуты молчания, но юноша все так же преграждал ниндзя дорогу к постели больного. Потеря времени начала раздражать кукольника, и он, вопреки предостережениям, продолжил сам:  — Тебе не нужно нас бояться. Гаара послал отряд фармацевтов, чтобы доставить все необходимые медикаменты, но также он просил меня узнать, в каком состоянии сейчас Итачи, и, по возможности, поговорить с ним. Это нужно, чтобы восстановить его, как шиноби. Ты ведь тоже хочешь, чтобы твой брат был спокоен за свое существование?       Учиха колебался. Его поза никак не изменилась, но о взгляде этого сказать уже не получалось. Юноша точно не пропустил мимо смысл слов Канкуро, хотя и не двигался.       Вдруг из-за его спины послышался сиплый вдох, а затем — слабый, угасающий голос:  — Саске… Пожалуйста.       Харуно, тихо охнув, зажала рот рукой. Итачи… Неужели он сам пришел в сознание? Эта мысль отразилась в ее испуганном взоре, но, когда куноичи посмотрела на Джуго, тот покачал головой. Медик оставалась в недоумении, пока не заметила груду лежащих на полу свитков. Осознание одновременно шокировало и огорчило ее — значит, Саске освоил эту технику. В голове не умещается… Он же раньше даже не интересовался ирьениндзюцу!       Младший Учиха обернулся, с непониманием смотря на брата. Аники хотел увидеться с этими людьми. Просил, чтобы мститель пропустил их. Значит, верит шиноби, которые, вполне возможно, пришли убить его? Мало ли, что там брат Казекагэ сказал.       Но вспомнив, как плохо стало Итачи несколько дней назад, когда отото все узнал, младший не посмел волновать его. В крайнем случае, на то и нужна накопленная сила, чтобы защитить больного, если вдруг произойдет нападение.  — Я не боюсь вас, — угрюмо произнес юноша, убирая катану в ножны и зло глядя на шиноби. Освободив проход, он встал у изголовья кровати гения, как Ангел-Хранитель, и только после этого ниндзя, уже гораздо осторожнее, смогли подойти к больному. Сакура совсем сникла и молчаливо проверила давление и пульс пациента, а затем пропустила к нему кукольника.  — Здравствуйте, Итачи… сан, — неуверенно начал он, уже заметив, что бывший нукенин слеп и не видит никого. Судя по лицу Асумы, его это потрясло не меньше. Видеть сильнейшего шиноби, повсюду известного как пример владения любыми дзюцу и хладнокровия, было… Неправильно. Сарутоби помнил его еще ребенком и подростком, и изменения, сделавшие Итачи похожим на оболочку самого себя, казались несправедливыми.       «Господи, он же всего лишь ребенок, » — Асума не вынес вида стеклянных, мутных глаз, когда-то сверкавших счастьем при виде младшего братика, и сделал несколько шагов назад. От Итачи словно отрывали по кусочку и пытались вместить это в ту огромную дыру, что образовалась в этом мире. Жестоко. Слишком жестоко. Пусть ему чуть меньше двадцати двух лет, Учиха был намного моложе Асумы и Куренай, и мужчина не мог сказать, что у него хватило бы сил вынести все то, что взял на себя этот юный шиноби.  — Я — Канкуро Сабаку-но из Скрытого Песка, — представился кукольник, — Казекагэ-сама, мой брат, хотел узнать, каково ваше состояние.       Итачи повернул голову на звук, и песчанник задрожал. Как будто на него посмотрела марионетка…  — К сожалению, у меня мало хороших новостей для него, — ответил Учиха-старший, а затем вдруг скорчился и тяжело выдохнул. Медики хотели кинуться к нему, но молодой человек помотал головой, — Не волнуйтесь, просто голова немного болит.       Сакура, прижав руки к груди, зажмурилась. Она-то знала, что это не просто головная боль, а очень сильные спазмы, возникавшие из-за слишком частого использования техники воздействия на мозг. И, скорее всего, Итачи испытывает непередаваемые муки.  — Мне не страшно, если остальные страны откажутся оправдать меня, — добавил гений, — Это уже не важно. То, что в Конохе и Суне знают историю резни клана Учиха, уже бросило тень на имя моей семьи. Прошу, не распространяйте эту информацию дальше.       Кукольник даже не открыл рта, чтобы отказать. Как бы ни было тяжело, он понимал, какие настоящие мотивы у Итачи: если об истинной сущности Учих узнают во всем мире, старший наследник, возможно, будет назван героем и искоренителем проклятого клана, а вот Саске, всеми своими поступками показывавший абсолютно противоположную натуру, уже не сможет жить по-настоящему.       «Как, должно быть, страшно быть Учихой, » — решил Асума, тоже догадавшийся, почему юноша хочет скрыть правду.  — Я надеюсь, вы выздоровеете, — еще тише проговорил Канкуро, — В любом случае, Песок будет оказывать всю необходимую помощь. В этом вы можете быть уверены.       Итачи ничего не сказал. Он просто улыбнулся, и Сабаку-но прикусил губу от колкого ощущения в груди. Такой обреченной и печальной улыбки он не видел еще ни у кого.       Разговор не клеился, к тому же, шиноби понимали, что больному может быть трудно говорить. Неловко попрощавшись, отряд вышел вслед за Сакурой, провожаемый заинтересованным взглядом Саске. Что интересно, мститель больше не сердился на незваных гостей.       Кабуто и Карин пришли всего через полчаса, неся готовое лекарство. И хоть Учиха-младший и научился уже довольно многому, он, как и раньше, не смог заставить себя присутствовать. …       В Коноху они вернулись ближе к вечеру. У всех остался неприятный осадок после этой миссии, еще и дождь, как назло, снова начался. Ни один шиноби, даже фармацевт, не был достаточно храбр, чтобы напрямую попросить Итачи держаться. Осторожность, за которую каждый корил себя.       Сарутоби предстояло рассказать все Цунаде. И, возможно, Наруто, если тот встретится по дороге. В обоих случаях он не ждал ничего хорошего.       Но больше всего Асума боялся столкнуться с Какаси. Бывший сослуживец Учихи все еще переживал (как и все), стал едва ли не более замкнутым, чем после смерти Обито и Рин, своих товарищей по команде. Страшно представить, что с ним будет, если Итачи тоже умрет… …       Сегодняшней ночью Саске опять не спал. Пока испытуемый Джуго сквозь дрему ворчал, что самопровозглашенный караульный себя не щадит и может в любую минуту потерять способность хотя бы печати складывать, Учиха штудировал пятидесятый свиток.       Его брату осталось жить четыре дня. Мстителя клонило в сон, но, каждый раз глядя на слабого и измученного брата, лежавшего без сознания, Саске прогонял усталость и продолжал учиться.       Он должен был вылечить Итачи. Как угодно, хоть вывернув самого себя наизнанку, но вылечить.       Ведь Саске обещал… …