Плацебо.

***

Словом можно убить, Словом можно спасти…

      Рано утром, пока еще было сухо, и в воздухе немного осталась предрассветная прохлада, в кабинет Хокагэ вошел саннин Джирайя. Цунаде, как и ожидалось, опять спала за ночь меньше трех часов и умело скрыла следы усталости лечебной техникой. Все те дела, которые женщина должна была решить сейчас, она не доверяла даже Шитсуне.       Поприветствовав подругу, мужчина присел на подоконник за ее спиной (самое удобное место, если заходишь через окно) и, пару минут понаблюдав, как Хокагэ усердно сортирует документацию, все же выкроил минутку на разговор:  — У меня для тебя неплохие новости, Цунаде. И они требуют твоего немедленного внимания.       Пятая отвлеклась от работы в ту же минуту. Она знала, что по пустякам Джирайя беспокоить не станет. Он, конечно, человек безбашенный, но в государственных делах понимал многое, как и в международной ситуации.  — Я слушаю, — Сенджу повернулась к нему, опершись о подлокотник.       Старик достал какой-то свиток, заблокированный Жабьей Печатью, а значит, чрезвычайно важный и секретный.  — Я выяснил, — без привычных драматических пауз и эпических вступлений объявил саннин, протягивая документ начальнице, — Где находится лидер Акацуки.       Цунаде подскочила на кресле, выпучив глаза на друга. Какое-то время она оставалась неподвижной, а потом, кое-как расшевелив себя и приведя к менее ошеломленному состоянию, прерывисто и чуть не роняя все, что держала в руках, уточнила:  — Ты серьезно? Если это снова твои глупые шуточки, учти — не пощажу.       Джирайя рассмеялся, пересаживаясь на стол.  — Естественно, я не шучу, — ответил мужчина, — Что я, самоубийца, что ли? В таком вопросе разыгрывать неуместно, знаешь ли.  — От тебя чего угодно можно ожидать, — парировала Пятая, понемногу придя в себя и, наконец, переключившись на свиток. Содержание состояло, в основном, из показаний свидетелей, информации, полученной от Итачи и Дейдары, и собственных наблюдений саннина. Лаконичные и точные описания сводились к одному пункту, отмеченному на прикрепленном фрагменте карты.  — Деревня Дождя? — немного удивилась Хокагэ, — Давненько я о ней не слышала.  — Она самая, — подтвердил отшельник, — Со времен Третьей Мировой это селение было тихим, держалось в стороне ото всех. Там может быть все, что угодно. Сама же знаешь, в тихом омуте…       Цунаде хорошо помнила ту деревню. Когда она была там в последний раз, Троица Саннинов еще не распалась. Воспоминания остались не самые радужные, но и что-то светлое в этом месте было. Например, то, ради чего Джирайя тогда задержался в Аме.  — Это ведь там жили Конан, Нагато и Яхико? — поинтересовалась женщина, сворачивая свиток и убирая в ящик стола.  — Да, — отозвался отшельник, — Они еще могут быть в той деревне. Поэтому я хочу, чтобы ты отпустила меня в Амегакуре, а я уж там расспрошу, кого найду.  — Ни в коем случае! — Пятая ударила кулаком по столу, вскочив и сердито возвышаясь над бывшим сокомандником, — Мы не знаем, насколько силен лидер Акацуки! Ты мало того, что собираешься рисковать собой, так еще и подвергнешь опасности своих учеников!       Джирайя, усилием воли заставляя себя не смотреть ниже лица Цунаде, не решившись развязывать ссору, прибегнул к методу, не подводившему уже много лет:  — Думаю, тебе надо выпить и успокоиться. …       Наруто встал относительно поздно. Погода теперь сбила даже его: джинчуурики был вялым и сонным, хотя проспал на порядок больше нормы. Скучная пелена за окном, служившая заменой теплому солнечному свету, помогла только не споткнуться о носки, валяющиеся на полу.       «Носки?!» — Узумаки, который еще минуту назад шатался, как пыльным мешком стукнутый, моментально взбодрился и, подняв черный махровый сверток, для верности поковырял его ногтем, — «Да не может быть. Нии-сан же всегда по утрам убирался! Он, конечно, не обязан это делать, но странно, что даже такой бардак на месте оставил…».       Дейдара действительно приучился к ежеутренней уборке. Немалую роль в этом сыграло желание заботиться о младшем брате. Ну, и еще шишка на макушке, полученная в первый же день, когда подрывник запнулся о скомканное полотенце возле стола.       Положив невероятный феномен в виде пары носков в комод, Наруто, не переодеваясь, прошел в кухню. По запаху, одной из новых привычек аники точно не изменил и все же приготовил завтрак. Но почему тогда Тсукури не пришел, как обычно, в комнату и не встретил брата на своем излюбленном подоконнике?       Предположение, что подрывника вызвали к Хокагэ, опроверглось. Дейдара был дома. Когда Узумаки появился на кухне, он стоял у окна, смотря на дождь и обхватив себя руками. На фоне монотонного цвета извести аники казался еще грустнее и отрешеннее, чем раньше. Он будто один готовился к бою с миром снаружи.       Наруто сразу понял, почему Тсукури так плохо. Никто ничего не сообщал о ситуации в убежище. Письма Сакуре отсылать джинчуурики передумал: девушка была постоянно занята, какие-то вторжения в ее график только помешают. В итоге, и Дейдара, и его брат остались без какого-либо источника информации, отрезанные от всего, что касалось Учих. Узумаки, как никто другой, понимал подрывника, но, увы, хоть как-то повлиять он мог только на то, чтобы ожидание не было таким унылым.  — Ты поел? — нерешительно спросил джинчуурики, подходя к столу и глядя на какое-то красивое блюдо, пахнущее рисом и соевым соусом. Тсукури не ответил, и Наруто понял, что к еде аники не притронулся, — Так нельзя. Ты же силы не восстановишь. Как мы будем тренироваться, чтобы защититься от Акацуки, если ты голодаешь? С истощением ты Итачи не поможешь, ттебайо!       С полминуты Дейдара молчал, и в комнате слышался только стук дождя о карниз, а затем, глубоко вдохнув, старший устало пояснил:  — Кусок в горло не лезет, хм. Я… Не представляю, что там происходит. У нас всего два дня осталось, ага.  — Не два, а три, даттебайо! — с жаром возразил Узумаки, потрясая кулаком в воздухе, — За день столько может поменяться! Я уверен, Итачи уже здоров и полон сил, и скоро мы с ним встретимся!       Подрывник усмехнулся.  — Когда ты говоришь, мне кажется, что это действительно так, хм, — задумчиво произнес Тсукури. Младший уже стоял рядом с ним, всматриваясь в окно, будто хотел что-то увидеть сквозь стену дождя. Дейдара потрепал отото по макушке, на что тот широко улыбнулся, щурясь.       Верить очень хотелось. У них было немного времени, после чего все станет окончательно ясно. Тсукури еще надеялся, что все кончится хорошо, и даже не замечал, насколько сильно не вписывалась светлая вера отото в реальность. …       В квартале Инузука возводились огромные укрепления. С самого утра глава клана руководила реставрацией и приведением в более-менее стоящий вид жилищ и построек. Под ее контролем клан слаженно защищал от разрушения свою территорию.       Хана Инузука, наследница после своей матери, осталась с небольшим объемом работы: собаки-ниндзя вместе со своими хозяевами чаще всего отправлялись на миссии в другие страны и лечились там же. На относительную незанятость девушка не жаловалась — она уже давно хотела отдохнуть и взять менее загруженный график.       Как только представилась такая возможность, ветеринар заметила множество странностей в своем брате. Раньше Киба либо носился по дому с Акамару, прикрывая свою неусидчивость тем, что «замечал неправильно стоящие вещи», или же надолго уходил с Акамару. Но вот уже неделю парень вел себя тише воды, ниже травы, исправно помогая сестре по мере необходимости, а иногда и вовсе не покидая своей комнаты.       Хана была обеспокоена переменами. Если бы Киба стал еще взбалмошнее и невыносимее, куноичи бы могла воспринять это, как нечто естественное. А вот внезапное затухание интересов и энергии братишки — совсем нет.  — Киба, ты себя нормально чувствуешь? — спросила ветеринар, сортируя пробирки. Младший лениво дожевывал растянутый на пару часов завтрак из бенто и без привычного энтузиазма чесал за ухом собаку, — Может, выйдешь во двор, потренируешься?       Парень пожал плечами, бесцельно вертя в руках стетоскоп.  — Там дождь, — ответил отото, со вздохом присаживаясь на спинку дивана, вытянув ноги. Акамару с тихим поскуливанием устроился рядом, виляя хвостом.  — Раньше тебя это не останавливало, — возразила Хана, вспоминая, как младший брат без каких-либо отговорок мчался на улицу, даже если шел снегопад, — Или ты хочешь сказать, что это из-за давления?       Когда Киба отмолчался уже три минуты, ирьенин поняла, что повод для волнения у нее есть, и весьма серьезный. Побросав перепись препаратов, девушка подошла к шиноби, немного наклонившись, чтобы смотреть ему в глаза.  — Братец, у тебя точно случилось что-то, — твердо заявила Хана, прикладывая руку ко лбу юноши, — Температуры нет, не бледный. На самочувствие можешь не спихивать, — Киба помрачнел еще сильнее, ссутулившись, и девушка продолжила уже мягче, — Послушай, сейчас не важно, насколько крутым ты выглядишь в моих глазах. Если у тебя проблемы, которые портят тебе жизнь, я могу помочь. Правда, — она немного наклонила голову, — Ты можешь мне доверять.       Инузука-младший поднял глаза на сестру, и та обомлела: взгляд отото был полон невысказанных вопросов и внутренних терзаний, совсем не свойственных Кибе. Возникло ощущение зависшей над головой куноичи лавины, которая свалится вниз по самой незначительной причине.  — Ну, — наконец, обратился к Хане брат. В последний раз он был таким серьезным, когда Акамару отравили, — Я… Не могу сказать тебе всего. Это секретная информация, доступная только определенным командам. Не думай, что Хокагэ не доверяет остальным, просто пока рано это распространять.       Сестра понимающе кивнула. Она не обижалась, когда отото как-то противопоставлял свои миссии и чьи-то из клана. Но сейчас Кибе было действительно тяжело, он вряд ли мог довериться кому-то, раз уж терпел все не один день.  — Ты можешь привести аллегории, — предложила Хана, — Не указывать на конкретных людей или страны. Секретность не нарушится, но эффект получится тот же.       Парень обдумал ее слова. Он давно уже устал держаться в одиночестве и не нагнетать разговорами об этом других. Если поговорить с Ханой уклончиво, возможно, и в самом деле станет легче.  — Онэ-сан, — начал подросток, и девушка вся обратилась в слух, — Есть один человек… Он сделал очень много для своей деревни, долго страдал, чтобы защитить дорогих ему людей. А сейчас он смертельно болен. Врачи борются за его жизнь, но… — Киба проглотил что-то, вдруг помешавшее полноценно дышать, — Вчера я слышал на рынке разговор тех, кто навещал этого человека. И они говорили, что ему хуже с каждым днем, возможно, он и недели не протянет. И никто не может помочь. Я тоже не могу. Я не знаю, как это объяснить… Я хочу, чтобы он выжил, чтобы его… — шиноби притормозил, выбирая фразу, которая не стала бы наводящей, — Родные были счастливы. После стольких лет. Но я ничего не могу сделать.       Акамару потерся шеей о ноги хозяина, будто утешая. Хана, дождавшись конца рассказа, стала думать, какой совет можно дать. Отото не был чутким к другим людям, сколько она его помнила. Внезапное участие юноши в чьей-то судьбе сбивало с толку: раньше девушка не объясняла брату, как помогать кому-то, надеясь на уроки командной работы в Академии. Теперь же, когда это понадобилось, куноичи растерялась.       Но ведь и у нее были друзья, когда-то нуждающиеся в такой же поддержке. Нужно было просто вспомнить, как сама Хана ее оказывала. Ведь она не делала ничего, что не удалось бы младшему!       Улыбнувшись и взъерошив волосы отото, удивленно вздрогнувшему от неожиданной ласки, ветеринар сказала:  — Если ты знаком хотя бы с одним, кто имеет постоянную связь с тем человеком, то напиши ему. Просто напиши и отошли письмо, пусть и самое короткое. Это сработает, я уверена.       Киба в недоумении опустил голову. Написать Саске? После того, как три года не общались и вообще были по разные стороны? Очень странная мысль. Этот Учиха вообще не волнуется ни о ком из деревни, его всю жизнь занимал только старший брат. Наверняка получит письмо и даже читать не станет.       А если он все-таки ждет? Орочимару ведь больше нет, мстить некому — Итачи оказался не виноват. Может, теперь Саске как раз нуждается в чьем-то сочувствии.  — Написать, говоришь… — хмыкнул Инузука, — А что именно? Я как-то не особо в этом силен.  — Да что хочешь, — засмеялась Хана, радуясь, что юноша заинтересовался ее идеей, — Главное — от чистого сердца. А что не силен… Можешь к Шикамару пойти. Он-то в миссию посвящен?       Подросток энергично закивал. Конечно же, Шикамару! Как он сразу не догадался?       Воспрянув духом, Киба тут же побежал за дождевиком, окликнув Акамару и поблагодарив сестру. Пес вскочил на лапы и засеменил следом за хозяином, а куноичи, смотря братишке вслед, качала головой.       «Слава Богу, все вернулось на круги своя.». …       Странности в поведении наблюдались не только у Кибы. Нара Шикамару вот уже больше недели вставал неестественно рано для себя, помогал по дому матери и активно интересовался делами отца. Если Йошино, как и Хана, все время задавалась вопросом, не болен ли сын, то Шикаку, знающий столько же, сколько и юноша, волновался гораздо меньше. Шиноби обязаны придерживаться секретности миссии, этому обучают еще в Академии.       Однако спустя какое-то время Шикамару стал выглядеть действительно не очень здоровым: под глазами залегли тени, взгляд, обычно ясный и внимательный, все чаще был направлен вглубь себя. И если, как ниндзя, Шикаку поощрял то, что сын держится, то, как отец, он все же хотел как-то помочь парню.       Сегодня с утра ни у Шикаку, ни у Шикамару не было заданий, и они оба, позавтракав, играли в сеги в комнате. Асума проводил много времени с женой, поэтому противником юного гения стал отец. Игра шла неплохо, становясь интереснее, с все более запутанными комбинациями. У игроков был отличный опыт и сноровка, младший Нара уже не проигрывал Шикаку, как несколько месяцев назад.       Но даже при всем старании Шикамару на папу ходов отвлекся и потерял значительную фигуру.  — Ты невнимателен, — упрекнул его Шикаку. Хоть он и понимал своего сына, но это был хороший повод вывести юношу на разговор и позволить немного облегчить свой душевный груз, — Неужели даже после того, как я объяснил тебе всю важность такой тренировки для аналитика, ты не придаешь ей значения?       Подросток сделал ход, уводя вторую ключевую фигуру от атаки.  — Не думай, что я не догадался, зачем ты об этом спросил, — ответил он, с досадой понимая масштаб комбинаций, которые теперь сделать не получится, — Если ты хочешь поговорить о нем, лучше обойтись без прелюдий.       Шикаку усмехнулся. Он и не сомневался в наследнике.  — В таком случае, — произнес мужчина, — Расскажи мне о своих переживаниях. Я знаю, что тебе трудно, однако ты сильно изменился, и это пугает Йошино.       Шикамару не удивлялся тому, что отец заботится о матери. Несмотря на буйный характер, муж очень ее любил, и такое напряжение в семье могло сказаться на женщине не лучшим образом.  — Я знаю, — выдохнул сын, забирая пешку противника, — Но я просто не могу лениться. Мне сейчас постоянно хочется что-то делать, лишь бы только не думать о нем.       Глава клана нахмурился. Он был знаком с Учихой Фугаку и Микото, и ужас, творящийся с их детьми, не умещался даже в гениальной голове.  — Отец, — позвал Шикамару, вдруг помедлив со следующим ходом, — Как ты думаешь… Исходя из того, что рассказал вчера Асума… Он выживет?       Шикаку молчал. Они с сыном наткнулись на учителя совершенно случайно, но одной беседы хватило, чтобы составить картину о состоянии Итачи. Очень мрачную картину.  — Лекарств от этой болезни нет даже в справочнике нашего клана, — заметил отец, — Единственное, что как-то может с ней справиться — это тот препарат, который использует Сакура и остальные. И то, он еще не проверен до конца. Вдобавок, осталось мало времени.  — То есть… — голос подростка дрогнул, и рука немного криво положила пластинку, — Он умрет?       Шикаку взял в руки фигуру короля, перенес через один из рядов оппонента и, щелкнув деревяшкой о поле, констатировал:  — Мат.       В комнате повисла тишина. Шикамару слышал собственное сердце, колотящееся вовсе не от проигрыша. Он был недостаточно сосредоточен на игре, неудивительно, что отец победил. Просто младшего Нара сковало непонятное чувство беспомощности, словно ему предстояло сражаться с кем-то, кого не побороть ни логикой, ни силой.       Прошло довольно много времени, а потом Шикаку вдруг хохотнул и, призывая всю свою уверенность, проговорил:  — Да ладно тебе. Это просто игра. На ней учатся, а не гадают.       Парень хотел бы так же надеяться на чудо, но у него не выходило совсем ничего. До того самого момента, как в дверь постучали, и с той стороны послышался голос матери:  — Шикамару, к тебе Киба пришел!       Чуунин ни на минуту не задержался, извинившись перед отцом за то, что больше поиграть не получится. Пусть Шикаку и мыслил рационально, и что бы он ни сказал, все оказывалось логичным и часто сбывалось, иногда юному гению все же нужен был кто-то, кто руководствуется мозгами меньше, чем в 50% случаев. Киба или Наруто — идеальные кандидаты.       Наследник клана Инузука вместе со своим питомцем стояли на пороге, насквозь мокрые, запыхавшиеся, но явно охваченные какой-то идеей. Как только Шикамару вышел, его друг воодушевленно выпалил:  — У меня к тебе есть дело! Позарез важное.  — И тебе доброе утро, — лениво зевнул Нара, изображая себя повседневного и мысленно добавив: «А мо-о-ожет, и не у-у-утро… Но фиг там разберешь, », — Что за дело, ради которого ты меня будишь спозаранку?       Собачник огляделся по сторонам, на всякий случай, и, подойдя к гению поближе, негромко и очень серьезно проговорил:  — Я хочу написать письмо в убежище. Ну, как бы подбодрить Саске и Сакуру. Но литературного таланта у меня ноль. Поможешь?       Киба умел объяснять задачу в двух словах, без лишнего и бесполезного. Поэтому чаще из двоих самых неугомонных ребят выпуска Шикамару выбирал именно его. Но сейчас, даже при всей краткости и точности, аналитику потребовалось немало времени, чтобы осмыслить, что же хочет сделать Инузука.  — Так, подожди, — приложив два пальца к виску, попросил Нара, — Ты собираешься написать Саске? Это какая-то шутка, или я просто еще не до конца проснулся?       Киба уже разозлился, чтобы ответить на насмешку, но сдержался: между ним и Учихой с самой Академии были непростые отношения, и неудивительно, что Шикамару не может поверить в добровольную помощь. Но должен был, ведь все команды их сверстников знали, что в действительности представляет из себя мститель.  — Шикамару, — немного стушевавшись, объяснил Инузука, — Никто не знает, выживет ли Итачи. Но Саске очень его любит. Поверь мне, я это видел, — у юноши похолодело внутри, когда в памяти появился тот день. Саске обращался с братом, как с самым ценным сокровищем, и никто не смел не то что навредить — подойти, — Мы должны как-то помочь им. Хотя бы просто поддержать его. По крайней мере, мне так спокойнее будет.       Гений посмотрел на товарища. Киба, который терпеть не мог заносчивого Учиху, говорил так, словно они долгие годы сражались вместе и прикрывали друг друга. Говорил о таких вещах, о которых прежде даже не задумывался.       «Эти братья нас всех изменили, » — подумал Шикамару, — «Пусть и на время, но очень сильно. Теперь все просто не должно закончиться плохо.».  — У меня есть мысль получше, — усмехнулся лентяй, а затем, крикнув через плечо: «Мам, пап, я на сбор команды!» и проигнорировав требование Йошино взять зонт, побежал вместе с Кибой на соседнюю улицу. Там жила Ино. …       Иноичи с дочерью за эту неделю виделся реже. Девушка нисколько не обижалась, даже когда он приходил поздно и злой до предела, хлопая дверью и стараясь не встречаться с домашними, чтобы не сорваться. Будь Ино на месте отца, она вела бы себя точно так же.       Яманака провел сотню допросов, использовал лучшие техники клана, но это ничего не дало. Данзо молчал, а его мозг был запечатал, как и языки членов Корня. Сколько еще зарытых «сокровищ» хранила эта организация, Иноичи не имел ни малейшего понятия. И его, как и Пятую, это не на шутку злило.       Этим утром Яманака вернулся с ночного дежурства. Ибики весь день пытался выполнить порученное Хокагэ задание, и Иноичи заменил его, когда у начальника отдела пыток уже сил не осталось.       Ино встретила отца в прихожей. Сегодня она все же решилась поговорить с ним, что могло облегчить переживания их обоих. Мужчина не стал ругать дочь, когда та повесила плащ, из которого можно было воду ручьями выжимать, над тазиком, что обычно шиноби делал сам, и, легко коснувшись руки старшего Яманака, вместе с ним прошла на кухню. Завтрак уже стоял на столе, а мама ушла на рынок, поэтому в доме были только двое.       Они начали есть молча. Болтушка Ино нечасто заботилась о том, чтобы говорить вовремя и в меру, но сейчас она стала необыкновенно тиха и задумчива. Иноичи не списывал это даже на увлечение действительно вкусными блюдами, но ждал, когда девушка сама найдет время для своих вопросов. И дождался.  — Папа, — перебирая палочками содержимое своей тарелки, начала Ино, и мужчина взглянул на нее, готовясь слушать. Куноичи подавленно прикусила губу, уже жалея, что что-то сказала, однако ее учили не забрасывать все на полпути, и останавливаться она не собиралась, — Ты ничего не знаешь об Итачи-сане? Ну, как он сейчас…       Иноичи отвел взгляд. Как один из новых советников Пятой, он узнавал многое раньше остальных, почти одновременно с Шикаку и Шитсуне. И далеко не всегда новости были хорошими, поэтому в семье мужчина о них не говорил. Но он знал, что команды чуунинов не меньше переживают за судьбу Учихи, и не мог оставить дочь в неведении.  — Что ж, не буду врать, — ответил глава клана, — Все не совсем хорошо. Можно даже сказать, совсем не хорошо.Я не силен в медицине, но Цунаде-сама даже не пытается верить в то, что это кончится благополучно.       Ино закрыла глаза, чтобы не заплакать. Она часто поддавалась чувствам, из-за чего друзья старались говорить с ней помягче. Но в какие-то моменты девушка была готова перетерпеть, если требовалось сосредоточиться.       Итачи незаметно, без всякого контакта, стал для каждого друга Саске особенным. Далеко не все хоть раз видели старшего Учиху, но каждый по-своему боялся его смерти. А смерть уже дышала в затылок, и все знали точный срок. Никто не делился своим страхом с другими, потому что и так было ясно, что в ответ получишь то же самое. Так между ребятами образовалась связь, прочная, как нити.  — Надеюсь, Сакура справится, — попыталась приободрить себя и отца Яманака, смаргивая горячую влагу, — Она сильная. И Саске сильный.       Иноичи не сказал больше ни слова. В воспоминаниях Дейдары он видел достаточно, чтобы точно так же захотеть хоть какой-то справедливости, а ребят из Седьмой Команды помнил еще детьми. Особенно Учиху. Особенно во времена после уничтожения клана.       В прихожей раздался стук в дверь. Мужчина уже доел, поэтому пошел открывать, а потом сильно удивился, увидев на пороге Шикамару и Кибу, от дождя спасавшихся только плащами шиноби.  — Я так понимаю, вы к Ино? — поинтересовался глава клана.  — Да, — подтвердил Шикамару, — она нам срочно нужна.  — Что случилось? — куноичи появилась в коридоре, вопросительно глядя на отца и товарищей. Шикамару никогда не вставал так рано, а Киба вообще был не мастак в гости ходить. Что же их вытолкнуло из колеи?  — Нужно собрать всех наших, — объяснил Шикамару, — Это касается Итачи и Саске.       Парень хотел добавить, что, по сути, идти или не идти — дело Ино, никто ее ни за что не накажет, но девушка уже рванулась в комнату, где начала в спешке одеваться и искать зонт. Для нее такие вопросы уже имели только один ответ. Если дело касается Учих — значит, неважно, есть ли право выбора. …       Сегодня Саске разбудил брата гораздо осторожнее. Итачи становился все более хрупким, худел, бледнел и постепенно седел. Из каштаново-черных его волосы стали серыми, чуть темнее мышиного оттенка, и младшему уже ненароком приходило в голову, что аники почти сливается с белизной простыни, недавно замененной.       Как только Итачи очнулся, он весь словно окаменел. Лицо сводило судорогой, дыхание участилось. Саске понял — брату очень больно. Так, что уже невозможно терпеть.  — Нии-сан, — каждое проявление любви и нежности было для младшего, как в первый раз. Он старался отдать больному все, высказать все свои чувства через прикосновения. У них осталось так мало времени… Как можно успеть побыть с родным человеком достаточно за эти сорок с лишним часов? — Все в порядке, я здесь. Я помогу тебе.       Он уже выучил техники, нужные для облегчения мигрени. Остальные медики просто не успевали их применить, и Саске взял эту обязанность на себя. И не зря: вскоре брат перестал корчиться от боли, и на время можно было перестать дергать его.       Итачи дышал глубоко, а младший успокаивал его, как умел, боясь малейшей грубости. Но сердце снова ухнуло вниз, и в районе кадыка закололо, как будто в горле застряла кость, когда с посеревших от болезни губ сорвалось уже почти неслышное:  — Кто вы такой?..       Саске готовил себя к тому, что будет непросто. Но он даже не подозревал, что и сегодня очередное «знакомство» с аники так ударит по ним обоим. Убеждать себя, что это только лечение, что скоро все будет гораздо лучше, уже не получалось. Остался только факт: если хоть кто-то сейчас сдастся, погибнет все, добытое огромной ценой.       С того дня, как Учиха-младший впервые присутствовал на процедуре, он больше не отходил от пациента. И врачей звал клон. Мститель уже не мог тратить драгоценные минуты, когда поговорить или хоть постоять рядом, чтобы старший чувствовал, что рядом кто-то по-настоящему его любящий, не удастся еще двенадцать часов.       Чуткость ко всем деталям, связанным с Итачи, также помогла Саске заметить, как что-то менялось в больном. Что-то затухало, охладевало, но не сердце, такое доброе и большое. Гасла вера. И Учиха-младший совсем не знал, как зажечь ее вновь.       Поэтому и было так тяжело и страшно. …       Решено было собраться в доме Наруто, поскольку больше ни у кого не сложилось так, чтобы все родители, братья или сестры не мешали и не задавали вопросов. Официальная легенда — общий призыв к Хокагэ, и ее рассказали всем родственникам, оставшимся не в курсе дела.       Чуунины отозвались без колебаний. Что замечательно, отпустили и Неджи с Хинатой, несмотря на всю строгость Хьюуга. Кузены (даже не брат с сестрой), услышав о деле, забыли про Хиаши и примчались далеко не последними, хотя именно к ним Нара зашел позже всех.       Сай, Какаси и Ямато присоединились сразу. Юный гений не сомневался, что нужно пригласить и их, так что теперь не жалел ни о чьем пришествии.  — Итак, — заговорил Шикамару, стоя посреди комнаты. Ребята расположились вокруг него, кто как хотел, — Вы все знаете, что у нашего общего товарища и его старшего брата сейчас очень сложные времена. Никто из нас не может встретиться с Саске и поговорить с ним. Если ему это не особо надо, то Сакура, которая лечит Итачи, точно нуждается в какой-то поддержке. Надеюсь, это все понимают?       Ребята закивали, некоторые ответили согласием. Громче всех, естественно, Ли.  — Поскольку единственный вид связи, доступный нам — голубиная почта, — продолжил аналитик, доставая из кармана свиток и садясь по-турецки, — Мы все напишем письмо Саске, Сакуре и Итачи, кто кому захочет, — Нара взял со стола Наруто чернила и перо, проверил на возможность что-то ими написать и, удовлетворенный, положил перед собой на пол, — Не нужно распинаться на целые оды. Пишите по два-три предложения, но так, чтобы это вмещало максимум того, что вы хотите сказать.  — Отличная идея! — тут же воскликнул Ли, — Мы непременно сможем пробудить в них дух и дать новые силы, чтобы точно победить самые сильные недуги!       Каждый высказал что-то свое по поводу этой затеи. Ребята, не сговариваясь, брали перо по-очереди, строчили что-то от себя, передавали следующему. Через полчаса в комнате уже царил балаган, била энергия, кто-то смеялся или по-дружески ругался.       Из всей команды только Дейдара не произнес ни звука. Подрывник с характером своих же творений молча смотрел на стремление подростков урвать для себя что-то неповторимое, что точно воодушевит медиков, и внутри него разливалось непонятное тепло. Итачи, человек, спасший его из тьмы… Неужели он, как Наруто, способен сплачивать невероятное количество людей, даже не замечая этого?       «Если бы заметил, клан Учиха был бы жив. Но и мы бы не встретились. Или же, если бы судьба была еще причудливее, он бы попал в Камень и там попытался схватить меня, как нукенина, » — Тсукури гадал обо всем, что только находил в гениальном наследнике. Пока очередь доходила еще только до десятого человека, подрывник продумал все варианты своей жизни.       Могло ли быть так, что он бы и брата встретил, и Итачи, и все были бы счастливы и здоровы? Если бы девятнадцать лет назад все кончилось иначе. Если бы Минато и Кушина не погибли. Если бы Девятихвостый сидел себе и никого не трогал. Если бы было другое правительство, хотя это уже вытекает из наличия Минато. И еще очень-очень много «если бы», которых так и не случилось. …       Вечером того же дня, когда послание от чуунинов, написанное в самой веселой обстановке, уже летело на глиняной птице к убежищу, все тот же маленький конохский бар принимал уже знакомых посетителей. На улице стемнело, дождь перестал, как бы замерев перед новым утром, и пасмурное черное небо плотным мешком висело над деревней, а воздух, влажный и холодный, принуждал кутаться во что угодно, лишь бы не замерзнуть по дороге домой.  — Цунаде, я уже говорил, что тебе нельзя пить? — спросил Джирайя, глядя на батарею бутылок самого разного объема, стоящую на столе, и красную от опьянения Хокагэ напротив.  — Ты сам меня сюда позвал, — ответила Пятая, опрокидывая еще одну стопку. В бар она вырвалась только после того, как закончила все запланированные на сегодня дела, но уже успела нанести ущерб запасам не самого успешного заведения. Платить, как обычно, вызвался отшельник.  — Да, и я не отрицаю, что это была худшая идея в моей жизни, — пробормотал старик, про себя поспорив, припоминая еще несколько случаев, названных главными фиаско, — Я собирался серьезно поговорить, а ты через час уже в отключке будешь валяться.       Сенджу ухмыльнулась, сгибая руку и демонстрируя мышцы.  — Как будто я пьяная хуже соображаю, — засмеялась женщина, и Джирайя, памятуя необъятную силу подруги, не рискнул сказать, что как раз шестая бутылка уже немного туманила ясность ума даже у такого матерого алкоголика, — Так, ладно, перейдем к теме. Ты говорил, что хочешь отправиться в Амегакуре и там встретиться с лидером Акацуки, так?  — Да.  — Но при этом ты понимаешь, что я тебя туда ни за что не отпущу, так? — старик вздохнул. Он надеялся, что легкая порция задобрит Пятую и облегчит переговоры, но, увы, почти ничего не изменилось, — Джирайя, из всех наших данных о лидере мы знаем только то, что у него есть риннеган и связь со статуей Гедо. Какие еще тайны хранит этот шиноби, даже его прямые подчиненные не имеют представления. И ты собрался туда идти в одиночку!       Принцесса возмущенно стукнула по столу, и рюмки звонко подпрыгнули вместе со всей посудой. Писатель, понаблюдав за этим, понял, что, если Цунаде убедить не удастся, она просто отправит своего бывшего напарника на больничную койку и тем самым решит все проблемы.  — Послушай, — теперь настала очередь второго саннина объяснять свою точку зрения. И разум твердо настаивал на том, что ничего не выйдет, — Я знаю, что у тебя сейчас полно проблем. Я знаю, что вся эта дерготня с Учихами тебя вымотала, и новые проблемы только масла в огонь подливают. Но просто представь, — мужчина выпрямился, отодвигая от напарницы рюмку, — Я знаю о техниках Амегакуре немало. Я могу проникнуть туда незаметно и, по крайней мере, посмотреть, что в деревне делается. Сдается мне, просто так лидер Акацуки туда бы не пробрался, а значит, поговорив на одной волне с жителями, я смогу до чего-нибудь докопаться. А если мы будем хоть немного больше знать об этой организации, и Наруто, и Итачи, и Дейдаре будет угрожать куда меньшая опасность. Да и кому, как не мне, отправляться на такую миссию, если Акацуки способны победить целую команду джоунинов, если не отряд?       Пятая хмуро смотрела на пустую посуду. Она ни на миг не сомневалась в способностях Джирайи, скорее, даже порой преувеличивала. Суть была в том, что лидер, которого Дейдара назвал Пейном, мог оказаться еще сильнее.  — Ты понимаешь, чем мы рискуем? — спросила женщина, и отшельнику показалось, что она на секунду протрезвела, — Если ты погибнешь, если хоть что-то пойдет не так… Черт, да я даже подумать об этом боюсь!       Старик выдохнул, почесывая затылок. Он понимал, что давит на Цунаде, и не хотел этого делать. Но разве был другой способ добыть информацию, которой даже бывшие нукенины не обладали.  — Давай заключим сделку, — усмехнулся Джирайя, встав из-за стола и глядя на Хокагэ сверху вниз, — Когда я вернусь, то кое-что тебе расскажу. Я давно хотел это сделать, да никак случай не представлялся. Уж поверь, лучшей мотивации для победы и быть не может.       Сенджу опустила взгляд. Глаза заслезились, даже, скорее всего, не от сакэ.  — Ты все такая же горячая голова, — улыбнулась она, радуясь, что щеки покраснели еще раньше, — Все делаешь ради Конохи и своих убеждений. Ну, куда я такого безбашенного отпущу?  — В Скрытый Дождь, — ответил саннин со всем своим простодушием. Шутку принцесса не оценила, цокнув языком и тоже встав, выровнявшись на один уровень с товарищем.       Так они вдвоем и стояли, наклонившись друг к другу и опершись напряженными руками о стол. Спор, теперь уже через зрительный контакт, не останавливался, пока Сенджу не вспомнила тот случай на Третьей Мировой. Тогда их команда еще была в полном составе. Скрытый Камень окружил шиноби, и Джирайя был ранен. Конохцы оказались заключены в ловушку в пещере, по которой «каменные» открыли огонь. У саннинов был выбор: бежать, бросив Джирайю, или же погибнуть всем вместе, пытаясь его спасти. Цунаде, наследница Первого Хокагэ, приложила необъяснимые усилия и решительность. Тогда все выжили только благодаря своевременному появлению отряда союзников, но то, как хотелось безрассудно забыться и спасти друга, даже если это значило погибнуть самой, женщина бы не забыла и через сто лет.  — Хорошо, — Цунаде поникла, не находя, на чем задержать внимание, чтобы не теряться. Она уже столько лет только сдавалась либо чужому мнению, либо своим желаниям. Наверное, из всех Кагэ в истории Пятая точно будет поминаться, как позорный факт истории Конохи, — Иди. Только, ради всего святого… — женщина подняла глаза, влажные и блестящие, и красные лучи заката сделали ее румянец совсем алым, — Береги себя.       Джирайе этого было достаточно. Он понимал, что Хокагэ просто так не совершит глупость, что в него действительно верят сильнее, чем боятся. Усмехнувшись, старик прошел мимо подруги. Когда они поравнялись, Цунаде почувствовала, как что-то невидимое, натянутое в воздухе, разорвалось, лопнуло, словно леска. Не глядя на удаляющуюся спину, не щурясь от солнца, Хокагэ молча роняла слезы в пустую пиалу.       «Но ведь я уже принимала сумасшедшие решения, и все было хорошо, » — оправдывалась Пятая, замечая несущуюся с другого конца зала Шитсуне.       Наваки, Дан.       Наруто, Дейдара.       Судьба наугад определяла, в какой же ряд встанет Джирайя. А Цунаде все же ругала себя за то, что начала все это. …       Почему-то ночью стало совсем холодно. Хотелось надеть на себя кучу шерстяных вещей, еще и в одеяло завернуться. Но медики не спали и не обеспечивали себе идеальный комфорт: у них во много раз увеличился объем работы, а время уже бежало быстрее, чем песок сквозь пальцы. …