Плацебо.

***

Не думай, что человек способен до конца раскрыться в идеальных условиях. Ты можешь дать ему всю жизнь на подготовку, а он сделает все на высшем уровне, только когда останутся считанные секунды.

…       Ни один шиноби из медиков не нарушил договор. Независимо от того, кто и при каких условиях достаточно высыпался раньше, ребята отдежурили, сколько обязались, и сделали все, чтобы к нужному времени накопить сил. В назначенный час ирьенины собрались в лаборатории, некоторые старались не клевать носом, но Кабуто выглядел достаточно бодро для человека, впервые за неделю проспавшего больше двух часов в сутки. И уже на его боеготовность равнялись остальные.        — Итак, — разложив на столе множество разных стопок бумаг, колб и пробирок, Якуши с хлопком ударил ладонями по свободной части столешницы, опершись на руки, — Мы ждали этого дня слишком долго, поэтому неудача сегодня будет означать, что все эти десять дней мы, считайте, балду пинали.       За лаборантом, несмотря на его статус нукенина, закрепился авторитет. Девушки, даже обладавшие самым непримиримым характером, слушались всего, что скажет Кабуто. И, в том числе, Карин.        — Собственно, что мы должны сегодня сделать, — взяв в руки расписанный по пунктам и подпунктам план работы, шиноби надвинул очки к переносице, — Изначально, сегодня должен был быть день последнего принятия Итачи лекарства и полного уничтожения его болезни. Но, как вы все знаете, его организм справлялся с сильными препаратами очень тяжело, и на сегодняшний день можно точно сказать: еще одна процедура заразу, конечно, уничтожит, но Итачи ее точно не переживет.       Куноичи печально опустили головы. Они уже успели ознакомиться с флюорографией и МРТ-снимками, так что настрой был на нуле.        — И поэтому, — продолжил лаборант, с раздраженным «Да что ж такое?» энергично зацепив за уши постоянно сползающие очки, — Так вот, поэтому сегодня нам предстоит огромная и кропотливая работа. Во-первых, — он взялся пальцами за горлышко одного из флаконов, — Нам все же придется использовать те же самые препараты, иначе толку от всего, что мы делали до этого, не будет.       Девушки переглянулись. Сакура и Карин знали, как обычно проходит действие лекарства, и Харуно всерьез задумалась, стоит ли привлекать к этому впечатлительную Ино и робкую Хинату.        — И, с учетом риска, который, я надеюсь, все осознают, — говорил тем временем Якуши, — Вам всем отводятся отдельные роли. Сакура, — названная, только что смотревшая на Шитсуне, повернулась к нукенину, — Поскольку я ввожу лекарство, вы с Ино должны контролировать кровопотерю. Сегодня кровь будет почти чистой, так что после полной детоксикации вы сразу сообщаете, и Шитсуне-сан вместе со мной останавливает приступ, — секретарь Хокагэ, слегка покраснев, уверенно кивнула. Ее имя Кабуто произнес с некоторой заминкой, но этого никто не заметил, — Хината и Карин следят за чакрой. При любой аномалии, — юноша взглянул на Узумаки, заметно напрягшуюся, — Ты должна передать ему максимальное количество своей чакры. Хината фиксирует ход всей операции.       Куноичи отнеслись к своим озвученным обязанностям со всей серьезностью. Система, придуманная лаборантом, напоминала сложный домик из фишек сеги: каждая деталь была опорной для всей конструкции.        — И помните, — подытожил Якуши, строго, но с верой и надеждой глядя на сотрудниц поверх линз, — Провал недопустим. Мы должны выложиться на полную, это нужно не только Учихам, но и всем нам. Понятно?        — Да, — хором ответили медики. Не то чтобы слова Кабуто их сильно воодушевили, просто появилось необходимое понимание: победить болезнь не просто желательно, а необходимо. Накопленной чакры должно было хватить, а те, кто не успел довести ее уровень до минимума, на время подготовки хотели сесть и медитировать.        — Ну, тогда проверяйте, все ли у вас в норме, — велел юноша, выравнивая листы в стопке с документами, — В три часа все идем в комнату Итачи.       Ирьенины начали интенсивную и внимательную подготовку. Шитсуне присоединилась к Якуши и вместе с ним проверяла, все ли препараты пригодны к использованию. Куноичи старалась поменьше уделять внимание своему напарнику, хотя периодически с интересом смотрела на его действия. Сакура и Карин концентрировали чакру: они занимались лечением Итачи уже долго, и значительной части энергии недоставало. Хината и Ино, на всякий случай, вспоминали все дзюцу, какими владели. Харуно была права: в стрессовой ситуации эти девушки могли перенервничать, и тогда пришел бы конец всему. …       Проснувшись, Наруто застал своего брата все за тем же занятием. Вот только в этот раз Дейдара был еще более напряжен, то и дело сдвигал брови и прикусывал губу. Сперва джинчуурики немного стеснялся, не решаясь отвлекать подрывника в таком состоянии. Серое небо и дождь за окном только усиливали ощущение неизвестности и тяжелого ожидания.       Но старший сам нарушил молчание. Стерев что-то и смахнув с листа очистки, он слегка повернул голову к младшему и, не отрывая взгляда от рисунка, проговорил тихим, немного сдавленным голосом:        — Доброе утро, хм. Выспался?       Наруто, покраснев, присел на кровати. Он смог только буркнуть что-то в знак подтверждения, желая сейчас стать маленьким и незаметным, хотя разделял чувства своего старшего брата и переживал не меньше.       Среди ребят сегодняшний день окрестили как Последний. Придраться было не к чему: это могло означать как последний день жизни Итачи (когда кто-то озвучил это предположение, половина даже не особо суеверных ребят сплюнула через плечо), так и конец его болезни, то есть, излечение.       Узумаки предпочитал второй вариант. Его добрая, веселая душа просто не могла принять мысль, что такой человек, как Итачи, может сдаться.       Они еще немного посидели молча. Наруто, притянув к груди ноги, замотанные одеялом, не знал, чего именно ждет. Он мог бы поспать или пойти в раменную, чтобы хоть как-то занять утро. Но оставлять брата было страшновато, поэтому джинчуурики тихо поглядывал на рисующего подрывника, втайне надеясь, что тот, заметив наблюдателя, сердиться, как многие художники в процессе творчества, не станет.       Внезапно Дейдара одним быстрым движением захлопнул альбом, держа его в одной руке, как сигару, и смотря в стену взглядом, полным противоречия. Этот непонятный и немного пугающий транс продолжался минуты две, после чего Тсукури, глубоко вдохнув и выдохнув, повернулся к младшему брату.        — Ты ведь тоже не хочешь просто ждать, так, хм? — спросил аники, проникновенно и с молчаливой просьбой об ответе глядя на Узумаки. Наруто немного растерялся, смяв руками одеяло. Конечно, ему хотелось быть там, с Саске и Сакурой, хотелось знать, что Итачи жив и здоров. Вот только кто ему позволит?        — Отото, я задал вопрос, ага, — настойчиво и с нетерпением проговорил Дейдара. Он вовсе не горел желанием самого согласия, прекрасно видя, что иного джинчуурики и не скажет. Просто возникла какая-то неясная потребность, именно чтобы брат ответил. Как будто от этого зависело абсолютно все.       Узумаки не выдержал и, почти опустив лицо на колени, тихо ответил:        — Не хочу, даттебайо.       И, как печать активировала глиняные бомбы, короткая фраза младшего пробудила в Тсукури всплеск энергии. Подрывник ловко спрыгнул с подоконника, пряча в сумку, стоявшую на полу, альбом и карандаши, от возбуждения едва справляясь с молнией.        — Собирайся, — выпалил старший, едва не швыряя вещи, лежащие на его одежде шиноби, в сторону, и добавил, почувствовав молчаливое недоумение Наруто: — Мы идем к Хокагэ, хм. Я не знаю, как, но я добьюсь, чтобы она разрешила нам пойти туда и, когда все закончится, узнать об этом сразу, да.       Узумаки не колебался ни минуты. В один миг его лицо стало воодушевленным и живым, и подросток соскочил с постели, принявшись одеваться в такой же спешке.       Это был первый раз со дня возвращения Дейдары, когда братья оставили в комнате бардак, торопясь позавтракать в «Ичираку». И уже ни дождь, ни прохлада не останавливали их. …       Какаси и Ямато проводили время самым привычным для себя образом. Первый читал очередную, недавно вышедшую новинку Джирайи, второй поливал забытый Хатаке фикус, пожелтевший в начале лета на треть. Вот только в этот раз сэмпая к чтению подгоняла вовсе не натура, а кохая к его делу — не привязанность ко всем растениям планеты.       Оба джоунина пытались в занятиях хоть немного снизить напряжение, охватывавшее их со вчерашнего вечера. И то у Какаси перед глазами путались буквы, отчего он уже минут десять не мог перелистнуть страницу, а Ямато периодически забывал, что такое количество воды, которое он выливал, скорее, погубит бедный фикус, чем спасет.       Последний день был особенным и для них. Служившие в одном отряде АНБУ, связанные множеством юношеских историй и миссий, шиноби не могли спокойно переносить время, когда любая секунда рисковала стать решающей.       О том, чтобы связаться с медиками, не шло и речи. Цунаде вчера получила телепатический отчет от Ино, записанный ее отцом — это значительно удобнее и быстрее, чем письма Сакуры. Возможность работать посменно появилась у ирьенинов всего на один день, а сегодня они были заняты, как пчелы в улье. Наверное, даже то письмо не прочли — а разве есть время, когда нужно следить за жизнью, висящей на волоске?       Шиноби ни секунды не осуждали друзей за такую нагрузку. И, тем более, не думали, что во всем виноват Итачи. Просто ждали, надеялись и боялись.       Но всякому терпению приходит конец.        — Какаси-сэмпай, — со стуком поставив на пол опустошенную лейку, позвал Ямато, поднявшись с корточек. Учитель повернулся к нему, вопросительно приподняв правую бровь, и кохай раздраженно развел руками, — Я так больше не могу.        — О чем ты? — Тензо заметил, что Копирующий притворялся. Невозможно не понять, даже обладая соображалкой, как у Наруто, что имел ввиду джоунин.        — О том, что я устал сидеть сложа руки! В конце концов, мы — сослуживцы Итачи, и что бы ни случилось в прошлом, мы должны быть в убежище, а не тут!       Хатаке полностью разделял мнение своего напарника. Конечно, той же чувственностью он не горел, но от этого душевное состояние несильно менялось. Однако показать его сенсей не мог как принципиально, так и вообще.        — И что ты предлагаешь? — как обычно, безучастно спросил Какаси, закрывая книгу, — Пойти к Пятой и потребовать, чтобы нас отпустили к Итачи?        — Да хоть так! — воскликнул Тензо, — Черт побери, я сам помру, пока ждать буду! Нам наверняка все последними сообщат.       Хатаке усмехнулся, но вдруг поймал себя на мысли, что идея-то неплохая и вполне может сработать. Цунаде с самого начала относилась к таким крепким связям вроде дружбы или товарищества поощрительно, так что почему бы и не попробовать?        — Знаешь, что? — слезая с кресла и кладя книгу в подсумок, сказал Какаси, — А пойдем. Не убьет же нас Пятая… Скорее всего.       Ямато был очень удивлен внезапной сменой настроения сэмпая, но это удивление вскоре пропало, сменившись радостью и готовностью отправляться хоть сейчас.       Напарники знали, что рискуют получить «по шапке», и весьма неслабо. Но желание в кои-то веки не мучиться догадками по поводу Итачи было сильнее всякого инстинкта самосохранения. …       Возле кабинета Хокагэ собралась целая комиссия. Изначально, каждый планировал попасть сюда в одиночку или в паре с наиболее доверенным человеком, а потому все, кто приходил, были ошеломлены таким скоплением народа. Помимо Наруто, Дейдары, Какаси и Тензо, пришел весь выпуск нынешних чуунинов вместе с учителями. Дома осталась только Куренай, но ее информатором должен был стать муж.       Неджи, Ли и Тен-Тен, как оказалось, пришли и ожидали встречи первыми. Гая и Ли не обогнал бы никто в деревне, так что это и не странно.       Шино и Киба пришли вместе, поскольку сперва хотели развеяться через тренировки на полигоне, а потом уже оттуда, поменяв свое решение, отправились к Хокагэ.       Команда Асумы без Ино дошла, как могла, быстро. Чоуджи не остановился у магазина продуктов, а Шикамару встал рано и шел без привычной вальяжности. За такую преданность идее учитель ими даже немного гордился.       Сай пришел, потому что заметил Наруто и решил поговорить с ним, а потом просто втянулся в общую массу и уже не торопился уходить, хотя и не особо понимал, зачем именно.       Последними добрались Шикаку и Иноичи. Правда, у них цель была конкретная и несколько иная.       Поделившись тем, кто о чем пришел просить Пятую, и поняв, что все хотят одного и того же, ребята решили войти всем вместе. За разговорами, пропитанными тяжелым ожиданием и напряжением, которые не могли разогнать даже речи Гая о Силе Юности и поддакивания его ученика, шиноби так увлеклись, что не сразу увидели, как из кабинета вышли несколько АНБУ. Только когда стало понятно, что Пятая уже свободна, выпуск в полном составе появился перед ее столом, выстроившись по командам. Наруто и Дейдара встали в одну линию с Какаси и Ямато, поскольку от Седьмой Команды, кроме них и Сая, пристроившегося в хвосте, никого в Конохе не осталось.       Сенджу в недоумении оглядела подчиненных, оторвавшись от бумаг. Она старалась придать себе вид погружения в работу, но на самом деле бумаг оставалось не так много, а все, кто видел ее и был знаком с нынешним положением дел, видел, что Пятая не меньше остальных волнуется.        — Что случилось? — спросила женщина, хмурясь. Обычно, когда собиралось столько людей, это означало какие-нибудь серьезные новости, а хорошие в последнее время редко попадались.       Первым выступил вперед Наруто, как обычно, не сумевший сдержать свою энергию:        — Баа-чан, пожалуйста, позволь нам всем сейчас пойти в убежище и ждать там, когда Итачи вылечат!       Инициатива Узумаки заразила и других.        — Мы уже столько времени ничего не знаем! — проговорила Тен-Тен, — Даже Сакура с нами не переписывается. Раз уж она занята, мы можем прийти и хотя бы быть рядом!        — Это, конечно, проблематично, — сказал Шикамару, поглядывая на отца, — Но, мне кажется, наше присутствие сможет как-то воодушевить девчонок. Мы ведь, в конце концов, друзья.       Звучало еще немало таких же уверений в том, что всех ребята нужно отправить в убежище, а уж как это сделать незаметно, они придумают. Все равно сегодня так совпало, что ни у кого нет миссий, так зачем же упускать такой шанс?       Цунаде послушала, обдумывая слова всех ниндзя, а затем подняла руку, призывая их к тишине. За секунду гвалт прекратился.        — Я понимаю, что вы не хотите ждать еще целый день, когда нервы и так уже на пределе, — заговорила Хокагэ, переплетя пальцы и упершись в них подбородком, — Но из всех вас я не слышала только одного человека, и при этом именно он имеет самое большое право идти туда, даже рискуя собой.       Все синхронно повернули головы к тому, на кого смотрела Пятая, и тут же смущенно отвели взгляды. Действительно, Дейдара должен был высказаться первым. Это он помог устроить все так, чтобы сейчас у Итачи была возможность выжить. Это он добился признания и для себя, и для Учихи, пусть и всего в одной Суне и очень мало — в Конохе. А они, эгоистично забыв про это, требовали внимания к себе.       Подрывник вздохнул. Когда дело касалось Итачи, он внезапно превращался в свою полную противоположность: больше думал, меньше говорил, словно менял характер до основания.       Но Хокагэ ждала именно его решения, и юноша, встретившись с ней глазами, не стал отмалчиваться:        — Я знаю, что за мной охотятся Акацуки, хм. И я знаю, что также они охотятся и за Итачи, и за Наруто, да. И если вы не отпустите нас, по крайней мере, оставив меня и моего брата в деревне, это будет правильно. Но… — у него вдруг пересохло во рту, и голос стал тише, — Итачи стал мне очень дорог, да. Я хочу знать, что с ним, хочу, если получится, увидеть его, поговорить, убедиться, что все нормально, ага. Это просто мои желания, и они могут не иметь никакого значения, но я правда очень этого хочу, хм.       Тсукури еще никогда так не рассказывал о своих чувствах. Длинные речи об искусстве, споры на повышенных тонах с Сасори — эмоции, не более. Это откровение перед всеми — вот что по-настоящему сложно.       Никто даже не посмотрел на него с укором. Если кто-нибудь и подумал на автомате, что шиноби не должен так открываться перед другими, то воспоминания о том, что сделал, а не сказал подрывник, вновь подавили все заученные правила.       Пятая серьезно и задумчиво слушала Тсукури. Юноша отличался от того человека, который пришел в Коноху две недели назад: возможно, этому поспособствовала жизнь с младшим братом или, наконец-то, действительно родной дом, но в Дейдаре больше не было того огромного эгоизма и сумасшедшего стремления все взрывать, которое подмечали все, встречавшиеся с ним в годы работы в Акацуки.       Если шиноби, не имевший прежде никаких привязанностей к людям, так желает увидеть кого-то, кто стал ему близок, может ли Хокагэ поощрить его? Или же стоит обратить внимание на то, что этого шиноби, как и его близких, ищут и пытаются убить очень сильные отступники?       Выход нашел Какаси, смело выступив впереди своей колонны:        — Цунаде-сама, мы все можем защитить Наруто и Дейдару. Мы все достаточно сильны, чтобы дать отпор Акацуки, тем более, что они наверняка не отправятся все вместе за одним джинчуурики и одним бывшим членом организации. Вряд ли врагов будет больше трех, тогда как нас всех… — он обернулся, посчитав присутствующих, кроме Цунаде, Шикаку и Иноичи, — Четырнадцать человек. И, уверяю вас, даже поодиночке нас каждого не так просто победить.       Сенджу думала над словами Хатаке дольше, чем над просьбой Дейдары. Риск, который она сначала представляла просто нереальным, теперь казался уже не таким значительным. Даже если рассматривать каждого из ребят отдельно, как верно подметил Какаси, их техники могут справиться хотя бы с большинством техник Акацуки. Что уж говорить о работе в команде.       В конце концов, Пятая, опустив уже затекшие руки на стол, выдохнула и произнесла свой вердикт:        — Хорошо. Можете попробовать сделать это, насчет Совета можете не бояться, больше их мнение ничего не решает.       По собравшимся прокатился радостный гул. Согласие Хокагэ — пусть и не единственное, но самое значимое, что они хотели получить.        — Однако, — добавила Цунаде, и ее тон заставил шиноби погрузиться в идеальную тишину, — Вы все отвечаете за Наруто и Дейдару. Работайте так, чтобы они были в безопасности, и тогда я разрешу вам разделиться на группы и, если лечение Итачи пройдет успешно, навещать его по-очереди каждый день.       Команды чуть не прокричали что-то хвалебное в честь Хокагэ. Такие внезапные обещания так их обрадовали, что шиноби и не обратили внимание на один важный и страшный факт.       Только когда Сенджу приказала ребятам, уже не голодным и готовым к миссии, отправляться, Дейдара, Неджи и Шикамару, меньше всех подверженные общей эйфории, вспомнили, что именно сказала принцесса.       Итачи все еще мог не выжить. …       Дождь лил без конца, когда шиноби собрались возле выхода из деревни. Разделившись на четыре команды, проведя перекличку и дождавшись тех, кто пришел немного позже, ребята готовы были выдвигаться.        — Скорее бы увидеть их, — улыбнулась Тен-Тен, прикрывавшая свитки непромокаемой тканью, — Надеюсь, мы успеем поговорить до того, как начнется их работа.        — Вряд ли это получится, — скептично заметил Нара, — Ино сказала мне, что они сейчас очень заняты, а сегодня будет самое ответственное, так что там не то что поговорить — дай бог просто увидеться.       Капитаны-джоунины собрались немного поодаль. К ним подошли Изумо и Котецу, не побоявшиеся выйти даже в такой дождь из-под навеса. По виду пограничников было видно, насколько они волнуются и как сильно ждут хороших новостей.        — Мы точно вернем Итачи и Саске! — воодушевленно пообещал Гай, которого, казалось, ни один всемирный катаклизм не вывел бы из состояния безграничного оптимизма, — И Итачи станет шиноби Листа, как раньше!        — Хоть бы он выжил, — вздохнул Асума, закуривая, — Парень отличный, а вот жизнь у него…       Изумо сжал кулаки.        — Да я, если надо будет, сам его в деревню проведу! — пообещал Котецу, взмахнув руками, — Пока жители ничего не знают, но мы не дадим им и пальцем тронуть Итачи.        — Ты не переборщи с горячностью, — осадил его Какаси, но его голос был не таким уверенным, как обычно, — Никто не виноват в том, что вся эта история — пока что государственная тайна. Мы должны защитить Итачи, но при этом не превышать грань дозволенного.       «Замолчите. Хватит выдумывать. Еще ничего не известно, а вы уже все рассчитываете наперед. Вам же потом от разбитых надежд будет хуже…».       На фоне всеобщего стремления к победе и размышления о том, что будет, когда медики достигнут цели, мысли Изумо были бы неуместными. Но он ближе всех подошел к правде.        — Сэмпай, — обратился Ямато к Хатаке, и тот понял намек даже по неоконченной фразе.        — Ребята! — призвал капитан отряда к вниманию подчиненных, немедленно переключившись с разговоров на выслушивание, — Нам пора. Времени мало, если появимся там позже, чем в два часа дня, будем только мешать.       Чуунины послушно рассредоточились по командам, а Наруто и Дейдара остались с Какаси и Тензо. Сай присоединился к строю под командованием Асумы. Команде Ино-Шика-Чо пришлось менять некоторые свои стратегии, но Нара привык подстраиваться под непредвиденные обстоятельства. Тем более, способности Сая хоть и не заменяли Ино, однако не уступали по силе.        — Итак, все готовы, — проговорил капитан всего отряда в целом Хатаке, — Легенда для прикрытия такова: мы все ищем Саске, который, вернув брата в Коноху, чтобы там его лечили, сбежал из-под контроля Хокагэ. В случае встречи с Акацуки те, кто наткнуться на них, открывают только это. До убежища добираемся окольными путями, те, кто могут, попадают туда скрытно. Чтобы не вызвать подозрений, если за нами будут следить, создаем теневых клонов и отправляем их обратным путем. Всем все понятно?       Шиноби хором ответили согласием, и, больше не мешкая, весь выпуск помчался в путь, разделившись по разным направлениям. Под листьями воды было не так много, хотя полужидкая почва очень мешала тем, кто двигался по земле. …       Всю ночь Саске не спал. Он знал, чем это чревато: усталость, недостаточная концентрация чакры даже после медитации. Но сон просто не приходил. Подросток чувствовал все, что угодно, только не утомленность.       Добросовестно доучив содержимое свитка, нукенин с глубоким вздохом свернул его, закрыв глаза и сложив руки на коленях. Он весь продрог, давно не тренировался, да и на обучение с Джуго уходило немало времени. Саске мог с погрешностью лишь в несколько минут сказать, который сейчас час. Вот только эта способность ничего не меняла.       Младший Учиха не позволял себе забыть, какой сегодня день. Он очень многое освоил, самостоятельно справился с тем, что у других выходило за годы обучения. Юноша не считал это достижением: в его семье все прекрасно справлялись и не с такими задачами. Если бы можно было практиковаться не только на напарнике, Саске уже через пару месяцев стал бы ирьенином уровня Кабуто или даже Орочимару.       Встав на затекшие ноги, Учиха прошелся по комнате, разминая мышцы и растирая руками замерзшие плечи. Он не мог признаться себе в этом, но на самом деле каждое новое движение было лишь для того, чтобы оттянуть время до момента, когда уже необходимо будет проверить брата.       Якуши не скрывал от своего, фактически, командира, что больной к сегодняшнему дню должен держаться совсем плохо. Саске не сердился за такой прогноз, ведь лаборант сам наблюдал за ходом болезни и мог делать самые верные выводы. Но именно из-за его слов подросток боялся приближаться к постели Итачи, иногда поглядывая на нее искоса и тут же отводя взгляд.       Но вот уже сама интуиция дала знак, что больше тянуть нельзя. Учиха все же подошел к брату, кладя руку на сухой и горячий (на таком-то холоде!) лоб, а другой проводя над грудью и диафрагмой.       «Нии-сан, я обещаю, это больше не повторится, » — мысленно извинялся подросток перед Итачи за все те дзюцу, что причиняли боль совсем слабому телу. Еще раз, всего один раз нужно заставить аники прийти в сознание, а дальше уже, хоть это и звучит безумно, все пойдет куда легче.       Прошло какое-то время, в течение которого старший продолжал лежать, не подавая признаков жизни. Результаты осмотра ничуть не утешали Саске, а когда он услышал, как сильно изменилось дыхание и сердцебиение брата, мститель чуть не закричал. Ему хотелось взвыть, позвать больного как можно громче, чтобы точно докричаться, но вовремя проснулось осознание: нельзя терять время.       Клон немедленно отправился в лабораторию. Саске продолжал, насколько хватало сил, поддерживать хоть какую-то связь Итачи с внешним миром, хотя неуемный страх мешал использовать техники.        — Ничего, — приговаривал Учиха, — Пока он жив, ничего хуже не случится. …       Команда Какаси попала к люку первой. У ее членов было больше всего желания оказаться у цели, так что расстояние уже не имело значения. Капитаны только радовались, что по пути на Наруто не «покусились» Акацуки, благодаря чему путь прошел спокойно и без остановок.       Дейдара и Наруто не переговаривались. В какой-то момент джоунины подумали, что между братьями успела пробежать кошка за эти несколько дней, но на самом деле ничего страшного не случилось. Таким молчанием ребята просто сохраняли психику друг друга. И старший, и младший не хотели лишний раз напоминать себе о том, чего боялись.       Плащи шиноби были насквозь мокрыми от дождя, но о простуде уже никто не задумывался.В этой команде никого дома не ждал кто-то, кто будет ругать за то, что промокли ботинки и голова.Беспокоиться стоило лишь о своих жизнях. Тем более, в убежище оказалось хоть немного, но теплее.       Уже в коридоре их догнали еще две команды, последними прибыли ученики Асумы. Все шиноби благополучно добрались, ни на кого не напали Акацуки. Сарутоби заметил, что это может быть не к добру, но одни предпочли не прислушиваться, а для других это было не новостью. Затишье перед бурей — излюбленная тактика нукенинов.       Вот только буря настигла отряд еще раньше возможного боя. Когда все шестнадцать человек добежали до палаты, помимо охраны, там уже собрались конохские медики и Карин, что-то напряженно обсуждавшие.        — Ино! Сакура-чан! Хината! — позвал Наруто, затормозив вместе с напарниками. Его кузина Узумаки, еще когда те находились в лесу, предупредила ирьенинов, что приближается отряд «своих», и сейчас вместо удивления и радостных приветствий шиноби столкнулись с торопливостью и серьезностью друзей. На лице Шитсуне так и сияло выражение «Товарищи, вы откуда в таком количестве?», Хьюуга, встретившись взглядом с братом, побледнела, вздохнула и крепче прижала к груди документы.        — Ребята, вас Цунаде-сама послала? — уточнила Ино, кивком здороваясь со своей командой отдельно.        — Не совсем, — ответил Киба, — Мы сами пришли, хотя и с ее разрешения. Для моральной поддержки.       Сакура слегка улыбнулась Наруто. Она не сомневалась, что джинчуурики был если не зачинщиком, то точно самым ярым исполнителем этой задумки. И осознание его участия грело душу девушки, как будто она на миг оказалась дома.       Но идиллия не продлилась долго. Выступив вперед, Шитсуне обратилась, преимущественно, к джоунинам:        — Это все, конечно, хорошо, но у нас нет приемного покоя. Вас некуда разместить на то время, когда мы будем заняты последней процедурой.       «Последней» — каждый выделил для себя это слово. Все, что было связано с Итачи, непроизвольно подстраивалось под определение «последний»: последний день, последняя процедура, один из последних Учих. Как ни пытались шиноби сменить это слово на другое, звучащее не так обреченно, ничего не получалось.        — Черт… — схватилась за голову Сакура, суетливо оглядывая коридор, — Нам же вас и усадить некуда. Покоя приемного нет, а другие комнаты слишком далеко.       Шиноби, отвлекшись от грустных мыслей, переглянулись. Они уже жалели, что пришли именно тогда, когда у медиков было больше всего дел.        — Ну, мы и тут можем посидеть, — пожал плечами Шикамару, — Эта часть прохода ведь не связана с лабораторией, так что мешаться под ногами мы не будем.       Шитсуне недолго раздумывала. Она понимала, что юноша прав, и что, если Кабуто сейчас придет с тележкой и оставшимися бумагами, лучше, чтобы шиноби сидели не у него на пути. Поэтому куноичи, в отсутствие лаборанта взявшая шефство над младшими медиками, согласилась с идеей Нара и велела всем распределиться по коридору и сидеть тихо, как мыши.       Пока ниндзя присаживались, Якуши уже вез тележку, дребезжащую, как старый паровоз. Некоторые из девушек-ирьенинов глубоко дышали, чтобы успокоить себя, и это не укрылось от только что прибывшего отряда. Наруто уже готовил акт протеста на случай, если Кабуто посмеет накричать на Сакуру (а чего ей тогда быть такой запуганной, даттебайо?), да и вообще на кого угодно. Но это не понадобилось.       Лаборант провез лекарства мимо куноичи, коротко глянув на них. Благо, плохое зрение не дало ему увидеть взгляд Шитсуне, иначе бы при всем народе юноша покраснел, как вчера на подготовке. На отряд он не обратил никакого внимания: убежище уже просто заплодили шиноби Конохи, если у этих хватит мозга не соваться в комнаты с еще не отключенными ловушками, то больше к ним претензий нет. Тем более, Кабуто был единственным, кто видел все форс-мажоры, возникающие при болезни Итачи.        — Идем, — тихо скомандовал он, первым входя в палату. Хоть Якуши уже и не смотрел на медиков, но те в ответ синхронно кивнули и поочередно зашли следом.       И именно в этот момент каждый шиноби подумал, что только он может вслух пожелать ребятам удачи. Эхо от произнесенного слова еще несколько минут висело в воздухе по всему коридору, на что стоявший на карауле Суйгецу криво усмехнулся.       Единственные часы в жилых помещениях пробили три раза. …