Pulse.

Камера направлена на их смущенные лица. Это так весело — баловаться. Вот у них кошачьи ушки (как мило!), а вот слезы из глаз. На них смотрят как на идиотов, просят прекратить, но это ведь так весело! Тэхен меняет маску на милых кроликов, и парни рожицы строят аки девочки двенадцати лет. То, как они выглядят совсем не смущает. То, как они близко к друг другу — очень. Дыхание сбивается на маске с сердечками, и они совсем не похожи на парочку, нет-нет. Это мило и забавно. Совсем не смущающе. Хосок пилит взглядом бесконечное число масок и задерживает взгляд на одной из них. Совсем не по-взрослому, чувак. Это замена лиц. Ким, будто ментально с ним связанный, нажимает на нее и смеется, забывая дышать, ибо боже, хён, твое лицо мне совсем не идет! Они кривляются несколько минут, отправляют фото друзьям и отвечают на кучу недоуменных сообщений смеющимися эмодзи. Кто-то отправляет гневное: «Вы еще пососитесь на камеру!», и парни соврут, если скажут, что это не пробудило в них интерес. Забавно же. Друзья, и целуются. Вот умора! — Хён, только без я-языка, — замечает Тэхен смешливо, но язык предательски заплетается на последнем слове. Ну вот, его сейчас девственником назовут и оттолкнут. Хоть они и друзья, но почему-то Ким очень боится получить отказ. Странное чувство, будто часть себя другому человеку на блюдечке преподносишь — бери, пользуйся, рви на здоровье. Какова будет боль от подобного отношения? Видимо, этого ему не понять. Хосок сам запинается, краснеет. Можно действовать. — Action, — шепчет Тэхен и включает серийную съемку. Плюс маска с сердечками, любимая. Они незамедлительно впиваются в губы друг друга как хватался бы утопающий за спасительный круг, сплетаются языками, и утопающего сносит этой волной — он уже серфер, качается на этой самой волне, вытворяет такие страстные кульбиты, что сердечный бит синхронизируется у обоих в один. Телефон летит в тартарары, то бишь — на пол, и плевать, что с ним будет. Гораздо важнее то, что произойдет с ними. Ким пальцами зарывается в волосы на затылке старшего, чуть ли не вырывая их, урчит довольно. Это не совсем то, что они планировали, определенно, и все вытекающие из ситуации последствия — фантом. Произойдет ли? Случится ли чудо? Действия Чона это тебе не дружеские хлопки по плечу, не шутливое взъерошивание волос. Скорее что-то на грани с пошлостью и неведением. Что ты творишь вообще? Бьет крупная дрожь, они валятся с кровати, и темноволосая макушка Чона стукается совсем рядом с позабытым телефоном. Снимки, все до единого, успешно отправлены тому самому человеку, дабы позлить, раззадорить. Не злись сильно, хён. Мысли рвутся в клочья когда старший хвастается за бедра донсена и кусает опухшие губы. Правда ли, что из дружбы выходит самая лучшая любовь? Самые лучшие поцелуи — определенно. — Мы ведь не друзья оказывается, хён, — бормочет Тэхен, когда Чон отрывается от него и смотрит завороженно. — Ты любишь меня. Думаешь, не замечал твоих взглядов? Я все замечал, потому что сам за тобой наблюдал. — Давай встречаться? Хосок уже смеется и дышит через раз. Этот день ему надолго запомнится. — Надо запечатлеть этот момент. Маску выбираешь ты.