Кома

      Тики Микк откланялся в солнечный день, под заливистую капель и грохот съехавшего с крыши пласта снега. Всё вокруг таяло, теряло снежную белизну, становясь серым и ненадёжным. Унылое зрелище усугубляло настрой до того, что хотелось закрыться в самой тёмной комнате и не высовывать из неё носа как минимум пару недель.       Ною такой роскоши предоставлено не было и, оставаясь внешне всё тем же беспечным повесой с лукавой улыбкой на губах, на деле Микк тревожился. Графу он везёт нехорошие вести, и как отреагирует последний, оставалось только догадываться.       Особняк Сартесов, холодный и неприветливый, всё больше отдалялся. Тики, уставший и сбитый с толку, всё больше хмурился.       Всего полторы недели — столько хватило и Ною, и экзорцисту, чтобы понять, сколь провальный на деле изначальный план с похищением наследницы и последующим шантажом. Разумеется, разногласия между родителем и ребёнком дело обыденное, но здесь всё было иначе.       Путь к умыканию ценной заложницы оказался на редкость тернист и сложен. Для начала непоседливую даму надо было отыскать среди всех уголков и закутков имения, что с каждым днём становилось задачей всё более трудной даже для никогда не отстающего от подопечной экзорциста. Эрин мастерски пользовалась своим талантом оставаться незаметной на самых видных местах, чем сбивала с толку жаждущих встречи. Далее же имелся вполне реальный шанс получить двадцать пять сантиметров воронёной стали под рёбра — с ножами девушка обращаться умела и никогда с ними не расставалась. Впрочем, даже пройдя весь этот нелёгкий путь, всё равно не было никаких гарантий успеха. По всей вероятности, Лорд-Оружейник, узнав о похищении, просто рассмеётся в лица похитителям, будь то хоть Нои, хоть Орден.       В отцовско-дочерних отношениях не было даже намёка на теплоту. Не было и самих отношений, как таковых, не считая тех, которые диктовались приличиями и воспитанием обоих Сартесов. Словно Дилон и Эльерин были абсолютно чужими друг другу людьми, на которых кто-то издевательски настроенный нацепил ярлыки «родитель-ребёнок». Апогеем и последней каплей стали события двухдневной давности, развернувшиеся в тренировочном зале особняка.       Об этом месте можно было говорить долго и увлечённо. Огромное светлое помещение с рядом высоких окон совмещало в себе тренировочный зал и оружейную, и едва ли пустовало подолгу. Тренировки здесь были ежедневными, как для отца, так и для дочери, хотя они по какой-то причине старались не оказываться в зале в одно время друг с другом.       Но тогда Оружейники столкнулись — и сцепились двумя дикими коршунами под звон и лязг боевого оружия. Схватка — жаркая и стремительная — разгорелась почти мгновенно и сразу же приобрела нешуточные обороты. Более ловкая и вёрткая Эрин имела определённые преимущества, но со своим лёгким вооружением не могла блокировать поистине сокрушительные удары оппонента, а для атак была вынуждена подступаться максимально близко. С таким опытным и умелым противником, как Дилон, это было смертельно опасно.       Смертельно — без преувеличений, потому что бой шёл всерьёз, даже не до первой крови — та уже пролилась, а противники всё не унимались, молча кружа по залу. Они не проронили ни слова, ни вскрика, когда сталь всё-таки дотягивалась до тел, защищённых лишь тонкой материей лёгких одежд; только мрачно поблёскивали внимательные цепкие взгляды, столь похожие и столь холодные, что ознобом до костей продирало.       Тики вызвался быть зрителем, что вынудило Канду присоединиться к наблюдению. Подпускать Ноя так близко к наследнице и не находиться рядом в этот момент было бы равносильно приглашению к активным действиям. Именно поэтому Юу стоял, прислонившись к стене спиной. Выглядел обманчиво расслабленным, на деле то и дело бросая косые взгляды в сторону Микка. Тот, впрочем, был всецело поглощён развернувшимся действом, и Канда понимал, почему. Во-первых, это было красиво. Ему, как человеку, посвятившему боевому искусству почти всю свою пусть и не очень долгую жизнь, было не чуждо восхищение мастерством других, хотя и упорно мерещилась в столь отточенном смертоносном танце нотка фальши, будто эти двое на деле могут лучше, естественнее, но почему-то сдерживаются. А во-вторых, поведение Оружейников удивляло. Оба, представшие ранее людьми спокойными и даже несколько холодноватыми, ныне схлестнулись с неподдельной страстью, отчего бой становился ещё более завораживающим.       Дилон, выйдя, наконец, из глухой обороны, куда его загнал стремительный напор дочери, стал теснить её, отсекая все пути для манёвров и не оставляя иного варианта, кроме как принимать тяжёлые удары на скрестные блоки, прогибаться от каждого из них и расходовать на защиту все силы, которых и без того было не много.       Куда более слабой девушке полагалось бы уже сдаться, но Эрин хоть и медленно отступала, держалась всё ещё неплохо. На пол то и дело срывались крупные алые капли — несколько глубоких порезов сильно кровоточили, но девушка, кажется, этот факт игнорировала. Сам Лорд-Оружейник тоже не избежал повреждений, и его рубашку украшала пара длинных кровавых росчерков. Однако это делало его лишь ещё злей, и свою злость маркиз умело направлял в нужное русло. Сартесы друг с другом не церемонились и явно нисколько не опасались омрачить этот день кровопролитием, даже наплевав на свидетелей, которые напряжённо следили за схваткой.       Но исход боя был предрешён. Канда это прекрасно понимал, наблюдая за противниками. Старший Сартес — более сильный и выносливый — медленно, но верно брал верх, выматывал свою соперницу, плавно оттесняя её к стене. У Эрин оставался только один вариант — закончить схватку быстрее, чем выдохнется полностью. Она это понимала и отступала, подгадывая время для контратаки, хотя каждый новый удар, принятый на блок, отдавался видимой даже со стороны дрожью в руках. Сколько ещё девушка сумела бы выстоять против такого сильного натиска, осталось тайной, потому что, наконец, поймав подходящий момент, Эрин атаковала, оставшись без защиты.       Видимо, этого Дилон и добивался.       Стоило Эльерин чуть открыться, как на неё обрушилась целая серия коротких и быстрых ударов, отводить которые становилось всё сложнее. В каждый новый выпад вкладывалось всё больше силы и с каждой же секундой результат боя становился всё более очевидным. Эрин была прекрасно обучена и натренирована, но совсем не предназначена для длительных схваток. Она это понимала, и поэтому с самого начала стремилась окончить бой как можно быстрее. Понимал это и Лорд-Оружейник, поэтому нарочно медлил с окончанием поединка. Просто играл, оттягивая момент своей бесспорной победы. Вот только зачем? Заставить противника захлебнуться своей же беспомощностью? Стоило отметить, что это было жестоко.       Канда нахмурился. Он прекрасно видел, Дилон не намерен прекращать бой, словно собирался добить противницу окончательно.       Так оно и было — финальный удар задумывался как фатальный, и внезапно Юу понял, что Сартес руки не остановит, а Эрин не сможет удержать такой сильный выпад. Бой должен был окончиться красиво и ярко — веером кровавых брызг по полу и разрубленной грудной клеткой.       Страшный удар.       Сокрушительный.       Смертельный.       Дилон не собирался размениваться на жалость даже по отношению к собственной дочери. Это было чистой воды убийство.       Клинки скрестились с лязгом, высекли друг о друга искры. Атака была сильной — даже для Канды, и удержать чужой клинок оказалось тяжело. Экзорцист, впрочем, был куда сильнее, чем измотанная схваткой девушка, и под ударом прогнулся, но выстоял.       Оружейник ожёг мечника злым ртутным взглядом, до того едким, что кожу зажгло, как кислотой. Как будто эта серая ртуть въелась в сами мышцы и тронула нервы почти реальной болью. Но это продлилось всего мгновение, после чего взгляд снова закрылся мнимым спокойствием.       Маркиз выпрямился, передав меч невесть откуда явившемуся слуге. Удивляться его появлению, впрочем, не стоило. Обслуга, как уже успел заметить Канда, подобна теням в этом особняке и чуть ли не вырастает из его стен и пола.       — Джентльмены, Леди-Наследница, вынужден откланяться, — ровно и отстранённо проговорил Дилон, чуть опустив голову в подобии поклона, после чего повернул к выходу, зажимая кровоточащее плечо. Тики, послав «заклятому другу» многозначительный взгляд, удалился тоже, оставив экзорциста и его подзащитную наедине.       Зал наполнился густой вязкой тишиной, в которой непозволительно громко прозвучал шорох клинка о ножны.       Канда неторопливо убрал Муген, про себя с недовольством отметив глубокую зазубрину на клинке, куда и пришёлся удар Сартеса. Оружейник до страшного сильный, несмотря на возраст. Сколько ему там лет? Шестьдесят или около того? И почему в голову лезет всякая ненужная ерунда?       Но всё-таки, разве бывают люди сильны настолько? Акумы — да, и это Канда знал не понаслышке. Нои — несомненно. Некоторые экзорцисты — тоже. Но маркиз ни к первым, ни ко вторым, ни к третьим не относился. А Эльерин? Она долго держалась и явно крепче обычного человека.       Что вообще за семейка такая?       Мечник вздохнул. Новый день — новый неприятный сюрприз, и их точно будет ещё немало. Но решать проблемы стоит по мере их поступления и никак иначе — нервы будут целее.       Канда обернулся к девушке, стоявшей за его спиной. Особых повреждений не наблюдалось, но руки у Эрин дрожали, хотя она и попыталась убрать их за спину, чтобы телохранитель ничего не заметил. Ему оставалось просто сделать вид, что и впрямь не заметил, и молча сопроводить её до личных покоев, попутно вслушиваясь в гулкую тишину и ожидая, когда её разорвут звуки чужих шагов. Но этого не случилось и до заветных дверей они добрались без происшествий.       — Он не собирался вас щадить, — сам не зная, для чего, сказал Канда, наблюдая, как девушка накладывает швы. Врач был занят ранами старшего Сартеса, Эрин же сама себе была лекарем. В ответ на слова мечника она только криво усмехнулась.       — «Пощада» это не про него.       — Заметно.       Действительно, было заметно. Ни дня у этих двоих не проходило без стычки, да настолько злой, что яд плескался через край, грозя отравить и окружающих тоже. Старший Сартес не упускал шанса уколоть «любимое» чадо побольнее, подсыпать в какие-то неведомые экзорцисту раны побольше соли. Ему отвечали тем же, и нужно быть слепым глухим идиотом, чтобы не замечать плещущейся желчи в их спокойных голосах и словах подчёркнуто вежливых, правильных до режущего слух официоза. Казалось, что отец и дочь друг друга попросту ненавидят чистой, незапятнанной, лютой ненавистью. Это читалось в каждом их взгляде, адресованном друг другу, в каждом слове и жесте.       К счастью, последние два дня Сартесы не пересекались, предпочтя оставаться в своих покоях. Впрочем, Канда мог ручаться только за Эрин — та безвылазно сидела в комнате, не отлучаясь даже в библиотеку. Еду ей приносила молчаливая прислуга, поэтому и не было причин выходить за дверь. Чаще всего Эрин просто спала, отвернувшись к стене, но когда мечник всё же заставал её бодрствующей, то Сартес мгновенно выпрямляла опущенные плечи и поднимала голову, впериваясь в него тусклым тяжёлым взглядом. Выглядела девушка ещё более уставшей, чем тогда на вокзале, после нескольких бессонных ночей, проведённых в переполненном ранеными поезде. Пребывание в собственном доме было для неё утомительным, но не возвращаться сюда казалось невозможным. Потому что больше идти некуда, а весь век шататься по свету без хоть какого-то пристанища не самая завидная участь. Да и сюда, как душащая цепь, тянули обязанности Леди-Наследницы, будущего Лорда-Оружейника.       Так же, как и Канду тянули обратно в Орден приказы и обязанности экзорциста.              В день отбытия Тики Эрин всё-таки покинула комнату. Приличия обязывали её проводить гостя, почтив того напоследок своим присутствием. Даже если гость и был занозой в причинном месте, не стоило пренебрегать приличиями. Могли пойти неприятные слухи, что благородному семейству хорошего не сделает.       У Сартесов и без того была неоднозначная репутация, которую усугубляло постоянное отсутствие Эльерин. Потому и говорили разное, начиная слухами о том, что пропащая дама сбежала с любовником, и заканчивая упорными сплетнями о смерти девушки. Ничего подобного, конечно же, на деле не было. Эрин просто проводила дома два-три месяца, а потом снова возвращалась к ремеслу эскулапа полевого, которого, как щепку, швыряло по всей географической карте. За последние три года Сартес успела побывать и во множестве европейских стран, и в Азии, и в Америке. Каким-то чудом её даже заносило в Египет, но подробности своих путешествий девушка не разглашала. О том, чем вообще занимается наследница Оружейника, не знал никто посторонний. Для всех она вела затворнический образ жизни, по каким-то причинам избегая контактов с обществом, что давало пищу для слухов.       В течение светских сплетен Сартесы обычно не вмешивались, но когда этот поток достигал своего пика, то ситуацию нужно было срочно, но аккуратно поправлять. Обычно для этого Эльерин приходилось две недели напролёт радовать бомонд своим присутствием и образом благовоспитанной интересной леди, что явно было занятием утомительным.       Эрин не обрадовалась, услышав от родителя тонкий, но хорошо понятный намёк на то, что неплохо бы посветить личиком в высоком обществе на благо семьи. Однако это самое благо для леди не было пустым звуком, поэтому на следующий же день после отъезда Тики она отправилась в городскую резиденцию, не скрыв, впрочем, недовольства. Холодные колкие замечания, которыми дама сыпала, явно были местью за провал в тренировочном зале и за ссылку на растерзание сборищу высокородных стервятников. Дилон в ответ снисходительно усмехался, чем злил девушку ещё больше. Честно говоря, злил он этим и Канду, хотя тому до кровожадного лорда и дела, в общем-то, не было.       — Леди-Наследница должна взять во внимание один момент, — проговорил Сартес, когда Эрин готовилась к отбытию и, после продиктованного формальностями акта прощания, собиралась покинуть кабинет отца. Ответом ему послужила только вопросительно выгнутая бровь. — Слухи о твоём замужестве, дорогая моя, настолько крепки, что в это давно все верят.       — Разве вы не этого добивались?       Девушка по-прежнему не оборачивалась, глядя на маркиза через плечо. От этого ртутный взгляд казался ещё более подозрительным и колючим. Дилона это не трогало, он, продолжая слабо улыбаться, только согласно кивнул.       — Этого. Но теперь свет ожидает, что ты появишься с супругом. Не разочаруй их, Эльерин.       — Не беспокойтесь, я приложу все усилия.       Она буквально выдавливала эти слова сквозь зубы, стиснутые от бессильной злости. Ещё немного — и в голову Дилону точно полетели бы оба ножа, рукояти которых Эрин сжала так крепко, что пальцы побелели. Чего добивается Оружейник своими издевательствами, было неясно, но поистине стальное терпение девушки постепенно давало трещины.       — Леди Сартес, время, — достаточно тихо напомнил Канда, про себя гадая, возьмёт ли и в этот раз верх её самообладание или, наконец, вырвутся эмоции. Последнего наблюдать не хотелось, ибо если такое случится, то последствия обещают быть плачевными. С таким родителем, как Дилон, малейший огрех карался жестоким наказанием, но в минуты злости мало кто вспоминает о последствиях.       В ответ на слова телохранителя девушка медленно кивнула и широким совсем не по-женски шагом вышла прочь. Канда пошёл было следом, когда кожей ощутил острый колкий взгляд маркиза. Экзорцист остановился и медленно повернулся к Дилону, понимая, что его только что «попросили» задержаться.       Сартес смотрел на него странно — выражение серых глаз было абсолютно нечитаемым, что с не изменившейся же тонкой улыбкой смотрелось несколько жутковато, и в какой-то момент проняло даже мечника. Тот лишь плотнее сжал губы, ничем внешне себя не выдав.       — Разочарован, я полагаю? — усмехнулся Дилон, наклонив голову чуть вперёд, из-за чего на глаза набежала тень. Вопрос казался издевательством — и таковым являлся на деле, но посылать этого человека по всем известному маршруту, к сожалению, было нельзя.       Если быть откровенным с собой, то Канда искренне удивлялся, как Эльерин ещё не убила отца. Оказавшись на её месте, Юу точно бы не сдержался и, извратив собственную фантазию до крайности, всё-таки выдумал бы способ устранить настолько раздражающий и отравляющий жизнь субъект. Дочерней или родительской любовью здесь и не пахло — сплошь деловые отношения с явным садистским окрасом со стороны Дилона. А теперь он, прекрасно видя правду — в этом Канда не сомневался, — спрашивает его мнение.       Мнение было простое: Дилон Сартес, в определённых кругах известный как Лорд-Оружейник, холодная расчётливая скотина, ставящая во главу угла только ему одному понятные ценности, из-за чего страдает его главная и по умолчанию единственная ценность — его родная дочь, только в силу демонического — даже не святого! — терпения выносящая тиранию и издевательства над собой.       Но говорить все эти слова вслух — в лицо Сартесу — крайне неразумно, поэтому Канда ограничился нейтральным:       — Меня это не касается.       — Я даже не удивлён. Однако позволь кое-что сказать тебе на дорожку.       — Обойдусь.       — Нет, всё же послушай и запомни. Эрин не нужны осведомители.       Продолжать не стал, чем вызвал волну внутреннего негодования у мечника и жгучее раздражение. И это всё? Всё, что этот старый козёл хотел сказать?! Только время зря тратит.       Да и зачем ей услуги осведомителей?..       Канда, вырвавшись в коридор, и нагнав подзащитную, внезапно задумался. Она ведь упоминала, что просила Михаэля выяснить о новом телохранителе побольше. Значит, подобного рода услугами всё-таки пользуется. Или, исходя из слов Сартеса, в них нуждается. Но что значит — «ей не нужны осведомители»?       Мысли путались, бешено перескакивая с одного на другое и перемешиваясь в такую густую кашу, что в ней легко было увязнуть намертво. Бессонница, чтоб её. Никакого житья теперь, даже думается со скрипом.       Осведомители, услуги, информация, телохранители, Михаэль (он-то здесь причём?!), Эрин, сейчас удивлённо смотрящая на Канду, словно у того внезапно рога выросли.       — Ты здоров? — осведомилась девушка, внимательно вглядываясь в лицо мечника.       — Да. А что? — не до конца понимая причину столь пристального внимания, ответил Юу, внутри борясь с желанием отойти на пару шагов подальше — слишком уж близко стояла подопечная.       — Ты вдруг остановился и начал бормотать что-то про осведомителей.       «Чтоб тебя!» — только и подумалось ему. — «Всё-таки надо спать по ночам, а не бродить по коридорам».       Эрин всё ещё ждала пояснения. Взгляд — спокойный и внимательный — тускло мерцал, выдавая некое оживление. И это после неприятной беседы, едва не вылившейся в скандал? Нет, женщины действительно непостижимые создания.       — Я просто задумался.       Привычно промолчать здесь не получалось. Слишком скользкое положение обязывало следить за собственным поведением и словами. Действительно, в целом напоминало дрессировку, и Канда уже готов был признать Комуи гением, потому что такой метод, пусть со скрипом и скрежетом, но работал.       Вот ведь хитрая очкастая зараза.       Мысль была беззлобной. Проскользнула быстро, чуть сгладив творящийся в голове хаос. Или же, скорее, отгородив от него.       Коридор на каждый шаг отзывался эхом, но сейчас это совсем не нервировало. Что-то изменилось в атмосфере самого поместья с отъездом Ноя, и даже неприкрытая конфронтация Сартесов не нарушала странного ломкого спокойствия. Особняк, словно бы привыкнув к чужаку, осторожно прятал шипы, хоть и не торопился полностью раскрыться. Стальной коршун медленно успокаивался, укладывал вздыбленные ранее перья аккуратно, одно к одному, и на глазах становился совсем иным. Не таким устрашающим.       Дорога в город казалась унылой и тянулась бесконечно долго. В ответ на нескончаемую тряску голова отзывалась нарастающей в затылке болью и треском в черепе. Канда совсем безрадостно подумал о том, что сейчас всё испоганится до крайности, потому что скоро голова начнёт просто раскалываться. Всё-таки надо было нарисовать чернилами точку на ладони, куда следовало давить, ибо он и впрямь успел забыть это место.       — Что он сказал тебе? — неожиданно поинтересовалась Эрин, внимательно изучая складки своего платья. О ком она спрашивает, гадать не приходилось. То, что Канда задержался в кабинете Оружейника, не было незамечено.       Виски заломило с новой силой, и голова потяжелела, наливаясь болезненным жаром. Мечник стиснул зубы, одновременно пытаясь придумать ответ.       — Ничего особенного.       — Вот как, — она сжала ткань юбки в кулаках, наверное, так крепко, что сквозь материю ногти впились в ладони. Острые костяшки наверняка побелели под перчатками и выступили ещё отчётливей. — Что ж, ясно. Давай руку.       — Зачем это? — перебарывая треск в голове, насторожился Юу.       — У тебя всё на лице написано. Я опытный медик и вижу, когда людям больно. Или ты меня опасаешься?       — Ещё чего, — буркнул себе под нос мечник, но всё-таки протянул девушке руку. Горячие даже сквозь кожу перчаток пальцы осторожно, но крепко обхватили ладонь — при желании теперь не вырвешься.       Кому от этого становилось легче, было не понять. Монотонное гудение в голове у Канды унималось, а Эрин, кажется, успокаивала сама нехитрая процедура.       — Никогда бы не подумала, что эти слухи мне так аукнутся, — больше самой себе проговорила девушка. Уголок губ дёрнулся от раздражения, но через мгновение лицо снова стало спокойным.       — Для чего они?       Не то, чтобы Юу и впрямь был нужен ответ, но устав от тишины, ему впервые за долгое время хотелось говорить. Не важно, о чём. Главное, чтобы был этот разговор, пусть даже на самую отвлечённую тему. Тогда одурманивающая рассудок тишина рассеется, и мысли придут в порядок, уложатся по полочкам. Здесь, вдалеке от настырных и надоедливых товарищей, не было столь необходимых время от времени встрясок, поэтому лучше уж общаться с молчаливой леди, чем с внутренним голосом, если тому вдруг приспичит прорезаться. Канда не очень-то страшился стать сумасшедшим (иногда ему казалось, что это не за горами), но шизофрения обыкновенная, пожалуй, не самая приятная вещь в этой жизни. Он, как оказалось, уже отвык от одиночества, хоть и цеплялся за него. Поэтому живое общение всё-таки было необходимо.       В ответ мечник ждал привычного настороженного взгляда, свидетельствующего о том, что дама отвечать не хочет, но в этот раз Эрин разговорилась достаточно легко.       — Во-первых, если дама будет незамужней в моём возрасте, то её окрестят старой девой, что подпортит репутацию. Во-вторых, я много путешествую. И встречаюсь со многими людьми, среди которых есть мужчины, порой весьма недурные. На случай, если я всё-таки не устою перед соблазном и, что называется, принесу в подоле, у меня якобы есть муж, который и является якобы отцом моего возможного ребёнка. Конечно, вечно так продолжаться не может и есть весьма правдоподобная версия насчёт того, что я сбежала от тирана-супруга под защиту отца и родного дома, а потом благополучно стала вдовой. Но это версия для будущего времени, поэтому сейчас все ожидают, что я появлюсь не одна.       — Это себя оправдывает?       — Что?       — Распространённые слухи. Они и впрямь необходимы?       Мужчины, порой весьма недурные. Это просто смешно. Леди Сартес совершенно не выглядела той, чьё сердце можно растопить одной лишь недурной внешностью. А если говорить только о физическом удовлетворении, то здесь Канду одолевали сомнения. Его подзащитная выглядела слишком порядочной для такого и явно принадлежала к числу тех девушек, которые на супружеское ложе восходят невинными. Или же просто остаются верны одному-единственному партнёру, с которым поддерживают постоянную связь. Если не поддерживают, то и не подпускают к себе кого-то другого, предпочитая красиво и печально увядать, упрямо храня верность. Потому-то и возникал вполне логичный вопрос о необходимости тех мер, которые были предприняты Лордом-Оружейником для защиты чести семьи.       — Как тебе сказать… Я не встретила того человека, с которым хотела бы быть. Но происходят разные случаи. Всё-таки чаще всего мужчина оказывается сильнее женщины, и порой его совсем не заботит её согласие. Поэтому, думаю, да, это действительно необходимо.       Эрин замолчала, позволив Канде спокойно размышлять на эту тему. Насколько же предана она своей семье, что готова на нечто подобное? Даже учитывая, что семья эта состоит из одного только человека, который так сильно её ненавидит, что готов максимально болезненно прикончить.       Слишком верная, чтобы предавать даже ради себя самой. Почти приговор, ибо мир опаршивел настолько, что за преданность всё чаще можно получить удар под дых. Одним она к чёрту не сдалась, другие же просто используют это в своих целях, зачастую корыстных.       — Ответь мне на один вопрос, — вдруг проговорила Эрин, не поднимая взгляда. — Разве ты должен быть здесь?       Вопрос этот был глупым. Она ведь прекрасно понимает, что в обязанности телохранителя входит постоянное сопровождение подзащитного, чтобы тот оставался на виду. И зачем тогда спрашивает?       — Я сопровождаю вас, потому что ваша защита — моя основная задача.       Эрин улыбнулась, как улыбаются люди, понимающие, что их пытаются обмануть. Покачала головой и неожиданно остро взглянула на телохранителя, сощурив светлые глаза. Улыбка так и не сошла с её лица, и от этого пробирало ознобом.       Никак семейная черта.       — Разве элитный экзорцист Чёрного Ордена должен заниматься чем-то подобным? — поинтересовалась она, выгнув острую бровь. Эрин видела, как собеседник напрягся, наверняка, гадая про себя, кто мог его выдать. Ведь о принадлежности Канды к Ордену знал только Дилон. Больше узнать ей было неоткуда.       — С чего вы решили?..       — Брось, отпираться уже бессмысленно. Мой отец прав: осведомители мне не нужны.       Юу впился тяжёлым взглядом в её лицо, пытаясь понять, как же Эльерин узнала. Та смотрела всё так же пронзительно, и холодная ртуть глаз сменилась ярким серебром. Всё, что он видел до этого, было маской, умело сотворённой из отчуждения и спокойствия. А сейчас её сорвали, и экзорцист мог созерцать истинное лицо своей подзащитной — такое же живое, как и в первую их встречу, разве что не настолько усталое.       — Хорошо, — Канда вздохнул, принимая поражение. — Только один вопрос: как вы узнали? Лорд Сартес сказал вам?       — Это уже два вопроса. Но нет, отец ничего мне не говорил. Да и…       «…это не требуется кому-то вроде меня».       Она произнесла это, странным образом не разжимая губ, даже не вслух. Слова прозвучали прямо в его голове, отдавшись мелодичным эхом.       Вот что значило «ей не нужны осведомители». Эрин сама себе была осведомителем и дознавателем, свободно копаясь в сознании того, кто хранил нужные сведенья.       — Да, я телепат, — совершенно обыденно подтвердила девушка. — Практикую дистанционную и контактную телепатию, в обоих направлениях преуспела. Поэтому о твоей миссии знала ещё с первых минут знакомства.       Сказать, что Канда чувствовал себя одураченным, значит, ничего не сказать. Странно, что это известие ещё не привело его в бешенство. Наверное, усталость сказывается. Он только выдохнул и к собственному изумлению спокойно поинтересовался:       — И что теперь?       Эльерин, наконец, отпустила его руку и откинулась назад, скрестив собственные руки под грудью. Та странная искра оживления в её глазах растворилась без следа, ибо сами глаза разгорались серебристым огнём. Злилась ли она? Нет, скорее распалялась, стремясь перебороть что-то в себе. Преданность семье, столкнувшаяся с преданностью кому-то или чему-то другому. Но первая побеждала, сминая всякое сопротивление и жёстко напоминая девушке, что её семья — её всё, а остальное неважно.       — Он никогда не подпустит вас к Цеху, — странно вибрирующим от внутреннего напряжения голосом произнесла Эрин. — Ни Орден, ни семья Ноя его не получат. Вы ищете Сердце Чистой Силы, но в Цехе его нет. Цех — это нечто другое. А я уже устала от того, что мою семью осадили со всех сторон в попытках добраться до святыни, которую наш род сотни лет назад поклялся защищать. Поэтому я предлагаю тебе сделку. Я отведу тебя к Цеху, а ты, убедившись в том, что Чистой Силы там нет, доложишь об этом своему командованию. Вы ничего не получите с Цеха, даже если захватите его. В войне с Графом гарантом победы является наличие Сердца или других Частиц Бога. Если же нет, то предмет будет вам неинтересен.       Всё верно. То, что не имело отношения к Чистой Силе и Тёмной Материи, не было нужно Ордену, ибо в этой войне являлось совершенно бесполезным и ненужным. Можно сотворить полуакуму-получеловека, можно вырастить неубиваемую химеру в пробирке и насильно связать с Чистой Силой. Но если Цех и впрямь нечто иное, то ни одной из сторон он не будет нужен. И тогда Сартесов оставят в покое.       — Орден на это, возможно, купится, а Нои?       — Они поймут, что Сердца в Цехе нет, когда Орден откажется от своих претензий на него. А он откажется, потому что у него просто нет резона и дальше претендовать на нашу семейную реликвию.       Это было разумно. Но получается, что старший Сартес тоже ведёт совсем непонятную ему, Канде, игру ради защиты Цеха. Эрин, наверное, уловив его мысли, кивнула.       — Да, мы с отцом разыграли красивый и правдоподобный спектакль, — она скривила губы от неприязни. Видимо, представление было принято девушкой далеко не на «ура». — Всё, чтобы убедить Ноя в провальности плана с похищением. И Орден тоже. Тогда ни у тех, ни у других не было бы возможности подобраться к Цеху. Но это означает, что семья всегда будет в осаде. Я этого не хочу. Как бы то ни было, я защищу свой род от подобной участи.       — Я полагаю, лорд Сартес ничего не знает?       Канда скорее утверждал, чем спрашивал. Был ли он удивлён? Да, и моментами весьма неприятно. Дама, оказавшаяся телепатом, — это его совершенно не радовало и заставляло опасаться того, что в его памяти вот так легко и непринуждённо могут копаться, вытаскивая оттуда необходимое.       — Не знает. И пусть так оно и останется.       — А что вы будете делать, если это решение окажется неверным?       Эрин прикрыла глаза и покачала головой.       — Нет решений правильных и неправильных. Поступай так, как считаешь верным. И готовься принять последствия. Я — готова.