Кома

Ноябрь

      По своему опыту Канда знал, что утро, как правило, злое, и сегодняшнее исключением не стало. Мечнику, впрочем, уже хватало того, что ночь прошла в мыслях о вечном, потому что по какой-то причине на этот раз Эрин в его комнате не появилась, предпочтя запереться у себя.       Сейчас в дверь кто-то настойчиво ломился. Раннее время этого кого-то совсем не смущало, и стук продолжался, становясь каким-то торопливым и беспокойным. Канда распахнул дверь, готовясь отвадить нежданного визитёра, но столкнувшись лицом к лицу с молоденькой служанкой, передумал. Лицо у девушки было совершенно белым, а глаза выражали такую степень ужаса, что сомнений не оставалось — произошло нечто страшное. Не дожидаясь вопроса, она буквально выпалила на одном дыхании:       — Что-то случилось с леди Эльерин.       По словам горничной, девушка не открывала дверь и даже не отзывалась, хотя обычно за ней такого не водилось. Все попытки достучаться закончились ничем, и это заставило служанку не на шутку обеспокоиться. Ничего лучше, чем обратиться за помощью к телохранителю хозяйки, она не придумала, но это, скорее всего, и к лучшему.       Двери в покои леди Сартес выглядели внушительно и принадлежали к числу тех, которые либо открывать своим ключом, либо прорубать. По ту сторону царила гробовая тишина, а сами двери что-то подпирало, потому что хоть замок и был открыт, внутрь попасть всё равно не получалось.       В груди всё настойчивей скреблось беспокойство. Неужели Тики всё-таки не поверил и явился за ней сюда? Хотя в таком случае он бы дал знать о своём визите — не в стиле этого серомордого оставаться без внимания. К тому же, какие причины у него не верить, если он своими глазами видел мёртвое тело Эрин?       На вопрос о том, можно ли ещё как-то попасть в комнату, служанка ответила, что есть переход из смежной спальни, но от неё нет ключа — был изъят по распоряжению Михаэля. Самого Михаэля, к слову, в доме сейчас не было — он отбыл вчера вечером по срочным делам.       «Когда этот хмырь нужен, его нет на месте. Восхитительно», — раздражённо подумал Юу, созерцая двери смежной комнаты. Замок здесь был простым, и вскрыть такой труда не составит.       Эта мысль побудила мечника про себя вздохнуть и покачать головой. Кому скажи, чем ему иногда приходилось заниматься, не поверят. И даже случайно найденные в нагрудном кармане плаща отмычки за доказательство не будут приняты. Оно, впрочем, к лучшему, не хотелось бы хоть одной живой душе рассказывать о том, откуда у экзорциста навыки вора-взломщика.       Замок, несмотря на то, что выглядел простым, на деле оказался с подковыркой, и первая же отмычка самым наглым образом сломалась. Вторая попытка оказалась куда более удачной, и, провозившись с несговорчивым механизмом ещё пару минут, Канда смог открыть дверь.        Из комнаты пахнуло запахом засушенных цветов и парфюма, аромат которого так сложно смыть с себя. Вот только откуда он здесь, в этом доме? Или просто мерещится? Однако вскоре все посторонние мысли были быстро задвинуты подальше — не до них сейчас.        Путь в комнату Эрин проходил через тёмный пустой гардероб. Эту дверь даже не пришлось вскрывать — она, перекошенная, просто свалилась на пол, стоило только её толкнуть. Почему-то подумалось, что лишние глаза здесь совершенно ни к чему, поэтому обеспокоенную служанку, не отстававшую от экзорциста, Канда попросил уйти. Попросил настойчиво, в такой форме, где отказ не принимался. Девушка спорить не стала и быстро пропала из виду.       В спальне царил полнейший разгром, хотя едва ли это слово могло описать весь дикий хаос, творящийся здесь. Деревянная обшивка стен вздыбилась и ершилась крупными щепами, которые кое-где торчали даже из потолка; оконные стёкла покрылись сетью трещин и готовы были вот-вот осыпаться блестящими осколками; вся имеющаяся в комнате мебель была либо перевёрнута, либо разломана. Массивный шкаф с остатками зеркала на дверце, лежал на боку около двери, из-за чего её и не получалось открыть.       Почему же никто не услышал ни грохота, ни звона? По комнате как ураган прошёлся, а ни одна живая душа этого не заметила?       Канда понимал, что искать Эрин здесь бесполезно, и мысли о похищении становились всё настойчивей. Чтобы убедиться окончательно, экзорцист заглянул в ванную комнату и едва сдержался от того, чтобы облегчённо выдохнуть.       Девушка была здесь, в ванне, вода в которой почему-то оказалась красноватой и пахла вином. Тут царил относительный порядок, если не считать треснувших зеркал и изорванной в клочья шторы.       — Леди Сартес, — негромко позвал Канда, медленно приближаясь. Девушка никак не отреагировала, даже опущенные веки не дрогнули. Казалось, что она попросту уснула. На второй оклик ответа тоже не последовало.       Кажется, накануне Эрин крепко выпила. Иначе как объяснить то, что купанием она занималась в одежде? К слову, обыкновенные и женщинам благородного происхождения не свойственные штаны и рубашка смотрелись на ней немного непривычно. Зато на сей раз свободный ворот не закрывал горло до самого подбородка, и было видно, что же Эрин так старательно прячет.       Шрам выглядел слишком опрятно для того, чтобы быть следом от случайного ранения. Кто-то специально вычерчивал тонкий, но глубокий порез, тянущийся от заушной впадины и пересекающий ключицу. В красноватой воде он почему-то казался ещё более заметным, словно оттенённый.       — Просыпайся же, — рыкнул мечник, готовясь встряхнуть девушку за плечи, когда уже на третий оклик не последовало ответа. Плечи у Эрин были костлявые, жёсткие и холодные, лишённые напрочь изящества изгибов. Она дышала — было видно, как грудь поднимается и опадает, — но всё равно казалась какой-то неживой.       Глаза девушка раскрыла резко. Канда заметил лишь, как подрагивают её суженные зрачки на светло-серой, почти выбеленной радужке. В следующий миг тонкие руки с острыми пальцами вцепились в его воротник и неожиданно сильно рванули на себя, прямо в остывшую воду, смешанную с вином. Брызги переметнулись через край ванны, упали на пол, оставшись там скользкой лужей.       — Ты что творишь?! — зашипел Канда, пытаясь выбраться. Рука предательски соскользнула с мокрого бортика, и мечник снова окунулся лицом в воду. Наверное, при других обстоятельствах такое положение показалось бы ему крайне интересным, но сейчас больше раздражало. Да и состояние Эрин казалось каким-то неадекватным. Неужели после вчерашнего подстроенного самоубийства всё не отойдёт?       Наконец, выбравшись и вытащив подопечную, Канда всё-таки хорошенько потряс её за плечи. Помогло — взгляд прояснился, стал более осмысленным и даже глаза потемнели до привычного оттенка, утратив какую-то агоническую прозрачность.       — Смотри на меня, — приказал экзорцист, всё так же силой удерживая Эрин в вертикальном положении. –Ты меня нормально слышишь?       Девушка запоздало кивнула, проморгалась. Её повело в сторону, и Эрин с силой вцепилась в запястья телохранителя. Крупная ознобная дрожь пришла через секунду, плечи затряслись так, словно на девушку напала лихорадка.       — У-уже утро, да? — выдавила Эрин, заикаясь.       — Да, — подтвердил мечник, про себя ворча, что нянчиться с этой девицей в его обязанности не входит. Но почему-то просто уйти и оставить подопечную в таком состоянии казалось неправильным.       — Что произошло там? — Канда кивнул на дверь в спальню. Причины такого разгрома ему были интересны хотя бы для того, чтобы понять, почему он ничего не заметил. При такой степени разрушения сложно было поверить, что довести помещение до такого состояния можно совершенно бесшумно. Да и кто, кто мог устроить такое?       Эрин посмотрела на дверь тоже, нахмурилась, словно силясь что-то вспомнить, потом, перемежая слова со стуком зубов, проговорила:       — Это я. Такое случается. Иногда, — девушка перевела на экзорциста лихорадочно горящий взгляд. — Канда, я не убийца. Я не хотела. Не хотела его убивать. Мне пришлось это сделать, он должен был умереть. Но я этого не хотела, нет!       — Верю, — стараясь говорить как можно спокойней, мечник про себя судорожно пытался придумать хоть что-то, чтобы не дать её больному беспокойству перерасти в полномасштабную истерику. — Я тебе верю.       Боковое зрение уловило, как вода в ванне пошла неровными бурунами и стала подниматься вверх гроздьями красноватых капель. Вот тебе и слабая женщина, отчаянно нуждающаяся в защите. Доведи её до нужного состояния, и защищаться придётся уже от неё. Так экспериментировать на собственной шкуре экзорцисту совсем не хотелось. Кто там знает, на что ещё способна дама в истерике, обладающая таким разрушительным даром.       — Пошли отсюда, — и не дожидаясь ответа, мечник сам подтолкнул её к выходу. Шаги Эрин были неверными, словно бы пьяными, она часто моргала, будто не могла сфокусировать взгляд на чём-то.       — Я иногда очень шумная, — вдруг сказала девушка, останавливаясь перед дверью, загороженной поваленным шкафом. — Поэтому эта комната построена таким образом, чтобы никто не слышал происходящего здесь.       — Ясно.       Не очень-то удобно в нынешней ситуации. Но если Эрин иногда необходимо «шуметь», то почему бы не придумать какой-то другой способ, подразумевающий разнос хотя бы тех же тренировочных манекенов? Впрочем, это её дело. Взрослая девочка, сама знает, как ей лучше поступить.       Через смежную комнату девушка уходить отказалась, не объяснив причины. Однако по странно изменившемуся выражению глаз было заметно, что её туда не затащить даже на верёвке, значит, и причина была веская.       Эрин покосилась на дверной проём, ведущий в тёмное помещение пустого гардероба, и протянула руку к поваленному шкафу. Тот слегка приподнялся над полом и, дрогнув, медленно поплыл к выломанной двери, на ходу выравниваясь. В стену он впечатался с громким звуком треснувшей штукатурки и скрежетом, войдя на добрый пяток сантиметров. Кажется, та комната для неё какая-то запретная, если не сказать — ненавистная.       — Иди, я выйду следом. Мне надо… прийти в себя.       Канда покосился на подопечную с недоверием. Прийти в себя. Ха! Тут надо падать и отсыпаться — сутки или даже больше, эффект куда заметнее. Но спорить нет смысла, да и его совершенно не касается, что она будет делать.       В коридоре оказалось несколько прохладней, чем в разгромленной комнате, и мокрая одежда тут же неприятно похолодела и прилипла к телу. Чёрт бы побрал эту неуравновешенную, решившую устроить ему незапланированное купание! Что ей вообще в голову стукнуло?       Во всяком случае, радовало уже то, что ни Нои, ни их цепные собачонки не приложили здесь своих лап, как Канда того опасался. Но раз уж Микк всё не уймётся (глупо надеяться, что он купился или просто сдался так легко), то им нужно двигаться как можно быстрее. Здесь они слишком лёгкие цели, даже не надо тратить силы на слежку. В дороге же куда проще затеряться и сбить со следа всех, жаждущих встречи. Да и особо размениваться на осторожность больше не придётся.       Но Эрин ясно дала понять, что уйти раньше определённого срока у них не выйдет. Если только в итоге они не хотят добраться до запечатанных врат или раскинутой западни. Через несколько дней Лорд-Оружейник должен был отправиться в деловую поездку, которая обещала затянуться минимум на месяц. Это, как полагала Сартес, было самым подходящим моментом для того, чтобы скрыться и потом как можно дольше не нарваться на подосланных для возвращения блудной дочери. В том, что они будут, сомневаться не приходилось. Не в правилах старшего Сартеса пускать всё на самотёк. К тому же, скорее всего, он знает заранее, что ни один наёмник беглецов не отыщет. Это будет больше похоже на исполнение некой формальности. Действительно, не может же человек из благородного сословия позволить своему неразумному чаду позорить честь семьи, спутавшись с каким-то проходимцем!       Теперь лишь оставалось выждать эти несколько дней и уходить отсюда с чистой совестью. Всё это и так слишком затянулось.              Эрин появилась лишь спустя полчаса, когда Канда уже всерьёз подумывал над тем, чтобы вытащить её из разгромленной спальни силой. Не понадобилось — Сартес вышла сама, выглядя совершенно спокойной, почти холодной, что стало уже привычным. Промокшая одежда осталась лежать где-то на полу среди общего разгрома, продрогшая и готовая забиться в истерике и слезах девушка осталась там же, за закрытыми дверями. Её вообще не следовало кому-то показывать, ведь Леди-Наследница должна быть достойной преемницей, не знающей слабости, не ведающей о пощаде и далее по списку. Должна быть такой, чтобы окружающие, глядя на неё, думали: стальная. Несгибаемая. Несломимая.       Эрин соответствовала и упрекнуть её в слабости или бесхребетности никто не мог, потому что никто не видел, как трясло её всякий раз после очередной смерти, которая позже ляжет страшным грузом на плечи и будет душить слезами ещё несколько ночей подряд.       Она не убийца, и каждая отнятая жизнь скручивает что-то внутри до режущей боли. Но если ради блага родной фамилии придётся переступить через себя — да будет так.       — Это и впрямь было необходимо?       Бой шёл вяло и больше походил на обычную разминку. Однако такой неторопливый темп как-то незаметно и действенно настраивал на разговор. Не то чтобы тот был необходим мечнику, но это помогло бы понять, чего действительно такими действиями добиваются Сартесы. Он был бы даже разочарован, если дело тут в одной только конкуренции. К тому же, возможно, удастся вытянуть из Эрин хоть что-то, способное объяснить слова Ноя.       Предмет ненависти целого клана.       Не было смысла вообще придавать какое-то значение этой фразе, но что-то заставляло подозревать, что Тики бросил это не просто так, для красивого словца.       Эрин, уйдя от удара, переметнулась за спину экзорциста, но атаковать не спешила, лишь увеличила дистанцию между ними.       — Убивать того зажравшегося барона? Да, в этом была необходимость.       — Неужели перебежал вам дорогу?       Ещё один косой удар ушёл впустую. Канда не старался задеть девушку, да и прекрасно знал, что она увернётся. То, чего Эрин не добирала физической силой, она брала скоростью и ловкостью. В ответ на слова телохранителя Эльерин только ухмыльнулась.       — Возможно.       — Говоришь это так, словно дело тут совсем не в вашем семейном бизнесе, — заметил Канда. Чёрное лезвие ножа блеснуло в опасной близости от его горла, не преодолев жалкие полсантиметра.       — Так и есть. Причина была другая.       Подловить Эрин всё не получалось. Каждый раз, когда в её обороне появлялась хоть небольшая брешь, девушка быстро уходила с линии атаки, чтобы перегруппироваться. А просто проломить её защиту не выходило по той же причине. Такую технику обороны проще называть скользящей. Эрин не принимала всю тяжесть ударов на блок, но ловила чужой клинок на свои и отводила в сторону, заставляя соскальзывать. Приходилось прикладывать усилия, чтобы не последовать за направлением собственного удара и попасться на очередную хитрую подсечку. И как она только умудряется так шустро передвигаться в своём платье?       — Я полагаю, тебе хочется именно о причине узнать, м? — поинтересовалась Эрин. — Ну так я расскажу. Жила полгода назад девочка по имени Александра Савари. Ей едва исполнилось девять лет, и вся жизнь впереди. Но некий человек, питающий слабость к маленьким девочкам, положил глаз на неё. Его люди выкрали Ксану, а сам он, получив девочку себе, жестоко над ней надругался и подвергал насилию. В итоге, её, полумёртвую и изувеченную, вышвырнули в мешке в море. Только благодаря везению она сейчас жива. А человек, которого я убила, стал предметом ненависти клана. Он заслужил свою участь, и я плакала о его смерти лишь потому, что всякую жизнь считаю ценной. Даже такую.       На сей раз он её поймал. Остриё Мугена почти упиралось в выемку между ключицами. Надавить чуть сильнее и повести вниз — на теле и царапины не останется, но ткань платья будет разрезана.       — Мне казалось, что вас не очень-то много, — переведя взгляд на лицо подопечной, проговорил Канда.       — Сартесов не очень много. Но клан куда более обширен. Мы — лишь одна из ветвей. Сразу скажу: Цехом управляют только Оружейники. Другие ветви не могут взаимодействовать с ним.       — И как же ваш клан поступает с теми, кого называет своим врагом?       — Уничтожает. За своих принято мстить. Кровь за кровь и всё такое. Пока хоть один Неведомый жив, он будет продолжать мстить. И либо завершит дело, либо погибнет сам. И да, убери, пожалуйста, меч от моей груди. Мне как-то взгляд твой не нравится.       Канда едва удержался от того, чтобы фыркнуть. Взгляд ей не нравится. Ну и кто в этом виноват? Сама едва ли не домогается (пусть это и наигранное), а потом удивляется. Одно слово — женщина.       — Значит, вы зовёте себя Неведомыми? — зачем-то уточнил экзорцист.       — Зовём. А как ещё себя называть, если основной принцип — быть на виду и одновременно оставаться невидимыми?       — Но ты только что об этом рассказала.       — Ты хотел получить ответ на вопросы, оставшиеся после слов Ноя, — пожала плечами Эрин. — Чем ты недоволен?       — Тем, что ты опять лезешь мне в голову.       Находиться рядом с телепатом — дело утомительное. Раньше приходилось следить только за языком, теперь приходится ещё и за мыслями приглядывать. Никакого личного пространства — во всех смыслах.       — Лорд-Оружейник сильно оскорбится, если тело его дочери найдут в реке? — задумчиво поинтересовался Юу, бросая на подопечную оценивающий взгляд. Та в ответ лишь хмыкнула.       — Не очень. Разве что на тебя и впрямь объявят охоту. А что до вопроса о наследниках, то здесь всё вполне решаемо. У ветви Сартес есть как минимум двое способных обеспечить продолжение линии. Если моя пропавшая тётя всё-таки объявится, тогда трое.       — А кто второй? — спросил мечник, не припоминая про себя ещё одного представителя этой семейки. Есть Дилон — он, несомненно, первый. Пропавшая тётя — это ещё один потенциальный продолжатель рода. А кто ещё? Михаэль бастард и не может быть наследником линии — это объяснила Эрин почти сразу после того, как рассказала о родстве с ним.       — Моя мать.       — Чего-то я здесь явно не понимаю, — признался Канда. — Или ты… хм…       Озвучить свою догадку вслух он не решился. Почему, и сам, наверное, не смог бы ответить. Просто говорить человеку в лицо том, что он плод инцеста, как-то… по-свински, что ли?       Судя по тому, как вытянулось лицо Эрин, говорить этого вслух и не требовалось.       — Слава Бездне, нет. Никакого кровосмешения у нас в роду не было. Просто…       Она вздохнула и скрестила руки на груди, словно хотела от чего-то закрыться. Тем не менее, всё же продолжила, начиная ходить по кругу.       — Видишь ли, мой отец очень рано стал родителем, ему тогда едва исполнилось восемнадцать, и он справедливо решил, что заниматься воспитанием ребёнка не сможет. Сам ещё ребёнок по сути. Поэтому свою дочь он отдал на попечение некой женщине, которая должна была её вырастить, обучить и так далее. Собственно, время шло, девочка росла, никаких дочерних чувств к отцу не испытывая. И к шестнадцати годам прослыла красавицей и скандалисткой. Отцу это не нравилось, но всякие попытки на неё повлиять заканчивались провалом, веришь?       — С трудом.       — Действительно, в это поверить трудно. Так или иначе, ей внушали, что она обязана перед семьёй. Что как единственная наследница должна относиться к семейной репутации и семейному делу с большей ответственностью. Она не хотела. Ей нужны развлечения, красивые любовники и адреналин. Она уехала куда-то на восток и вернулась уже в положении, причём на той стадии, когда поделать уже ничего нельзя. Мужа у неё не было, ребёнок — от очередного любовника. Она родила дочь и, едва оправившись после родов, снова уехала. На этот раз навсегда, — Эрин остановилась, замолкнув, и потом продолжила куда тише, без того злого веселья в голосе, какое слышалось в самом начале её рассказа. — Она не дала мне даже имени, ничего от себя. Даже внешность я унаследовала от отца, которого никогда не знала. Между мной и ей нет и не будет ничего общего. Я называю отцом своего деда, потому что для всех я его дочь. О моей матери практически никто не знает.       — А ты сама знаешь, кто она?       И снова вопрос вырвался быстрее, чем Канда успел себя одёрнуть. Да какое ему вообще дело до чужих семейных проблем?       «Ты стал слишком болтливым!» — про себя досадовал мечник, но всё-таки ждал ответа.       Эрин кивнула.       — Её зовут Люцина Ферран. Это через её комнату ты сегодня ко мне пробирался. Она иногда появляется здесь, но мы никогда не пересекаемся… Канда? Канда, что с тобой?       Юу сфокусировал взгляд на подопечной. Губы ему скривила нервная усмешка.       — Серьёзно? Она твоя… Вот чёрт.       Ничего более внятного он ей сказать не мог. Не находил слов и не смел молчать. Сейчас ему стало действительно стыдно, до такой степени, что даже не получалось смотреть девушке в глаза. Да даже просто смотреть на неё не получалось! Хотелось прямо на этом месте уйти под землю и остаться там на неопределённое время.       — А, ты тоже спал с ней? — как-то слишком спокойно, даже с насмешкой, поинтересовалась Эрин.       Приличным дамам не полагалось задавать такие вопросы. Вообще влезание в чужую личную жизнь считалось моветоном практически у всех, но Эльерин, кажется, вопрос приличий не особо волновал. И, наверное, стоило бы просто напомнить ей, что это не её дело, но почему-то не получалось. Как и не выходило заставить себя ответить правду.       — Тебя это не особо удивляет, — заметил Канда, не в силах заставить себя сказать что-то другое — то, что Эрин хотела (или не хотела бы) слышать.       — Я прекрасно знаю, чем она занимается. Даже доводилось бывать в её борделе, и это была наша единственная с ней встреча. В общем-то, мне наплевать, с кем спит она или спишь ты, и спите ли вы вместе. Это ваше дело, которое меня не касается.       Эрин направилась к дверям. Шаги её казались какими-то раздражёнными, слишком широкими и жёсткими, хотя, как и обычно, были совершенно бесшумными.       — Почему-то ты говоришь это так, словно тебе не всё равно, — догнали её слова Канды почти у самой двери. Девушка остановилась, замерев на секунду, потом обернулась с улыбкой — как всегда, неровной, когда уголок губ упрямо поднимается выше.       — Тебе кажется.              Дилон прибыл вечером того же дня, совершенно неожиданно, но очень кстати. Во всяком случае, это значило, что начало его поездки перенесено на чуть более ранний срок. Такая перестановка радовала, но далеко не всех. Эрин по прибытию старшего Сартеса помрачнела ещё сильнее. Дело было даже не в том, что она не была рада видеть своего «отца» (хотя что приятного вообще могло быть в этой встрече?). Дело, скорее всего, просто в том, что за оставшееся мизерное время ей предстояло убедить Дилона, что она действительно по уши влюблённая и неспособная часа прожить без предмета своего обожания. Причём вести разговор ей придётся таким образом, чтобы последующий побег выглядел логичным.       Они и разговаривали, сначала не очень громко. Потом разговор стал набирать обороты, а голоса — громкость. С одной стороны это было удобно — подслушивать так куда легче и не надо прижиматься ухом к двери, чтобы хоть что-то расслышать. Конечно, подслушивать это некрасиво и мораль с хорошим воспитанием яростно против. Но у Канды мораль была своя, упрощённая, а хорошего воспитания не было вообще, как бы в своё время его учитель не бился. К тому же, должен же он знать, до чего они в итоге могут договориться! С Сартесов лучше глаз не спускать, очень уж это вёрткие типы.       — Эрин, послушай же меня хоть раз в жизни! — восклицал за дверью Дилон, меряя шагами комнату и жестикулируя. Его спокойствие потихоньку истощало себя. — Тебе двадцать три года! Ты старая дева!       — Спасибо за напоминание. Я как-то подзабыла.       — Не ёрничай там. Я, между прочим, говорю это не для того, чтобы тебя уязвить. Пойми, что юность не будет вечной. Тебе пора задуматься о семье. Если не хочешь или не можешь замуж — хотя бы подумай о ребёнке.       — Дед, во имя Бездны, прошу, давай не будем об этом. Я ещё не готова к детям. Ты ведь и сам понимаешь, сколь жалкое это будет зрелище. Ребёнок, воспитывающий ребёнка. Просто смешно.       Наверное, в этот момент губы её опять исказились подобием усмешки. Послышался тяжёлый вздох.       — Не делай такое лицо, Эрин. Даже когда ты не смотришь на меня, то всё равно заставляешь чувствовать себя виновным.       Дилон говорил спокойно, и его голос звучал как-то надтреснуто, непривычно без той неизменной металлической жёсткости, какая была ему присуща.       — Однажды я уже пустил всё на самотёк. В итоге появилась ты. Брошенная собственной матерью, несчастная — и по моей вине в том числе. Я не могу дать такому повториться и не могу позволить себе, чтобы ты пострадала ещё больше. Поэтому я и прошу тебя: одумайся, остепенись, хватит уже бегать по свету. Ты хочешь помогать людям? Пожалуйста! Ты вполне можешь открыть собственную больницу и быть в относительной безопасности, не пропадая куда-то по несколько месяцев.       — Мы уже это обсуждали. К тому же врагам семьи куда сложнее поймать меня во время путешествий, чем если бы я находилась на одном месте.       — Ты невыносима! Ещё немного, и придётся тебе идти под венец, моё упрямое дитя. Есть множество интересных кандидатов, которые тебе, несомненно, подойдут.       По ту сторону двери воцарилась тишина. Потом заговорила Эрин:       — Немного раньше я бы не стала спорить и приняла твой выбор. Но сейчас — нет. И ты меня не заставишь.       — И что же, позволь узнать, изменилось?       — Как будто Михаэль тебе ничего не рассказал, — процедила в ответ девушка.       — Эрин! — старший Сартес испытывал что-то среднее между ужасом и негодованием. — Ты же понимаешь, что этому человеку нельзя доверять! Просто вспомни, с каким приказом его сюда отправили.       — Я знаю. Я об этом не забывала ни на секунду. И мне совершенно без разницы, с какой целью он прибыл изначально. Всё поменялось.       — Он не предаст Орден. Не пойдёт против своего командования.       — А я не предам тебя. И не пойду против семьи. Но… Дед. Пойми, я… Мне важен этот человек. Я люблю его. Пожалуйста, не пытайся меня остановить. Ты знаешь — я изворотливая. Я выберусь и сбегу, как делала раньше.       — Ты всегда возвращалась.       — На этот раз вернусь тоже. Как бы то ни было, я не забываю о своём долге, и у тебя нет необходимости напоминать мне о нём.       Слушать продолжение этого разговора Канда не стал. Ему почему-то становилось не по себе, хотя он в который раз убедился, что семья эта странная. Оружейник — вдвойне странный. Но, исходя из их слов, многое из виденного в поместье действительно было очень умелым спектаклем.       Лучше бы поскорее всё это закончить и вернуться к привычному распорядку. И после этого сам Дьявол не заставит его связаться с этой семейкой. Ни за что на свете.       Они, кажется, спорили ещё долго, даже когда весь дом уже уснул. Голоса из-за двери больше не раздавались, хотя просто физически ощущалось идущее оттуда напряжение. Интересно, а до этого Канда всё слышал не потому, что Эрин это подстроила? Эта ведь может. Она вообще много чего может и в отчёте лучше умолчать об этом. Там вообще придётся тщательно подумать, что писать, а что оставить в тайне.       Эрин появилась за полночь, выглядя немного вымотанной. Разговор явно пошёл по плохому пути.       — Мы уходим сейчас, — заявила девушка. — Завтра будет поздно.       Подобное ожидалось, поэтому все необходимые сборы были завершены меньше, чем за десять минут.       Эрин подошла к окну, потом повернулась к экзорцисту.       — Ты высоты не боишься?       — Нет.       — Отлично.       Она открыла окно и встала на подоконник. Внизу были заросли шиповника и падать туда очень не хотелось. Девушка протянула мечнику руку.       — Не отпускай и не смотри вниз. Пойдём прямо по воздуху.       Это точно было что-то новенькое и вызывало справедливые подозрения. В конце концов, сейчас только от Эрин будет зависеть, доберутся ли они в целости. Да и сам способ перемещения казался необычным и крайне ненадёжным. Тем не менее, времени на сомнения не оставалось.       Никаких странных ощущений от вмешательства телекинеза не было, и даже шаги по воздуху казались совершенно обычными, разве что более мягкими, как будто ступать приходилось по толстому ковру.       Они преодолели несколько кварталов, пробежав над крышами, про себя ругая пронизывающий зимний ветер. За ночь надо было постараться уйти как можно дальше и начать запутывать следы.       Стараниями Эрин приметную парочку видели аж в нескольких частях города одновременно, и каждый из очевидцев (странно, что они есть в столь поздний час) мог смело утверждать, что двигался дуэт на восток, к выходу из города. Или к порту, на запад. Или они скрылись где-то рядом с городским рынком, а может быть, у здания ратуши, или же вошли в церковь.       На самом деле беглецы двинулись на север, в сторону монастыря, стоящего в некотором удалении. За ним и полосой занесённого снегом луга начинался сосновый бор, через который вела полузаметённая тропа.       В первых лучах рассвета снег заискрился, залился холодным зимним румянцем. Небо разгоралось на востоке, на его фоне сосны казались какими-то небрежно нарисованными карикатурами. Бор тонул в тишине и разгорающемся рассвете.       На снегу не было даже следов.